16.1. Целуй уже

I Like It — Narcotic Thrust Гермес был на коне. Фигурально, разумеется. Утюг обильно плевался паром, облегчая задачу проглаживания требовательного хлопка. Полуголый Грейнджер, весело дрыгаясь (никак иначе эту имитацию танца назвать нельзя) под музыку из телевизора, старательно тянул ноты: — I long to be conne-e-e-ected, I long to be effe-e-e-e-ected… Живоглот то ли подпевал, выгибая спину, то ли громогласно выражал своё неприятие вокальных навыков хозяина. Шатен был больше банкой с газировкой, нежели человеком разумным: каждая из жидкостей организма пузырилась, наполняла такой энергией, что, будь Гермес легче, проводил бы часы под потолком в мучительных попытках вернуться на землю грешную. — The bright lights beckon me, beckon me to you… — Грейнджер, терпеливо прохаживаясь раскаленным носом утюга, проглаживал заломы на рукавах. Да, он тратил в два раза больше времени на сборы, но ради того самого взгляда Драко он бы круглыми сутками у доски стоял. Дракодракодракодрако Вы бы знали, сколько моральных сил требовалось парню, чтобы не пугать Малфой своим повышенным вниманием. Он хотел слышать её каждую секунду, делиться с ней всем подряд, сделать какую-нибудь отвратительно слащавую глупость во имя идеальной блондинки с идеальными родинками. Он даже не сходил бы с ума от скуки, сидя каменной статуей у безмолвного телефона в ожидании её весточки, продумывая в деталях возможные диалоги, свои ответы и счастливо улыбаясь только от эха её смеха из воспоминаний. Не подумайте, Грейнджер не собирался это реализовывать — не тогда, когда официальному определению их симпатии ещё и недели не исполнилось. Гермес в целом не слишком представлял, что ему делать дальше. Универсальный совет в сфере чувственной «слушай своё сердце» не работал в данной ситуации — эта отвечающая в общественном сознании за любовные переживания мышца только аритмично порхала, давя на лёгкие, и хотела слиться с объектом обожания. Сразу, надолго, полностью, создать цельный мясистый комок, не нуждающийся более ни в ком и ни в чем. Жутковатое описание, не правда ли? Именно поэтому Гермес вместе с невообразимым счастьем испытывал дезориентацию вследствие когнитивной неопределённости вперемешку с фрустрацией, которую удалось отложить на более поздний период благодаря рутине и MTV. — I like it when we go to extremes, I like it when you enter my dre- ай! — Грейнджер чуть поморщился, потирая боковую часть шеи и осторожно вращая головой в разные стороны. Неосмотрительное дергание черепушкой не прервало припев: — I like it when I feel your touch, I like it, I like it so much, — с каждым словом появившаяся ухмылка становилась шире. Бытовой прибор в руке проезжался по отутюженному рукаву больше, чем стоило бы, рискуя теперь добавить работы в виде новых морщин на ткани. Гениталии восхищенно зашевелились от диафильма с самыми яркими кадрами поцелуя. Всего лишь поцелуя, хоть и язык не повернется так сказать, на самом деле. Гермес почти обжегся паром, подумав про чужой поворачивающийся язык в своём алчущем рту, и глубоко вздохнул, строго обращаясь к намечающемуся бугру в районе ширинки: — Я не буду делать это третий раз за утро, так что давай-ка… А что «давай-ка»? Ты ему ещё имя дай, гений. Грейнджер был вынужден согласиться с саркастичной ремаркой и оставил попытки вербально проконтролировать наполнение пещеристого тела кровью, сосредотачиваясь на мелких движениях носа утюга на плечевом шве. Клип кончился, убрав с телеэкрана барышень в неприлично коротких черных юбках с демонстрируемым белым бельем (перфекционист в Гермесе корчился в муках). Шатен рассеянно слушал рекламный блок, на остаточных импульсах напевая прилипшую песню. Когда верхние пуговицы готовой к цепкому взгляду его девушки рубашки были застегнуты, а гладильная доска сложена и убрана, Грейнджер внимательно осмотрел себя в зеркале. Он продолжал носить на встречи с Драко купленный ею комплект одежды, не желая рисковать и её, и своим спокойствием. Разве что запонки не надевал — это так было похоже на девиц, щеголяющих подаренными им любовником каратами, что становилось совершенно некомфортно. А обеспечивать себе более красочную палитру переживаний по меньшей мере глупо. Брит. Глажен. Пара коротких нажатий на пульверизатор тяжёлого стеклянного флакона — приемлемо благоухающ. Возможно, симпатичен. Главное — производит впечатление серьёзного и сурового человека, которым ему придется быть следующие несколько часов. Будто и не он только что попсе подвывал. Грейнджер, оценив время, пожевал губу. Можно просто прийти к Драко пораньше и пообщаться с её эльфами — почему нет? Кто знает, вдруг ему повезёт и он узнает что-то важное от них о Малфой. С другой стороны… Другая сторона имела больше рационального смысла, так что Гермес подошёл к дивану, отщелкнул замки подготовленного заранее кейса и погрузился в бумаги, освежая в памяти некоторые полезные детали для их грядущего похода в Министерство.

***

Самой правильной стратегией для Драко было бы примерить на себя образ серой забитой мышки: никакой косметики, хмурый оверсайз и виноватое выражение лица — мол, она вечно будет раскаиваться в преступлениях против магической Британии в целом и этого конкретного чинуши в частности и вот-вот упадет на колени, чтобы облобызать потертые дешевые ботинки Самого Главного Человека в Её Жизни. Мало кто из тех, с кем Малфой посчастливилось (нет) столкнуться в Министерстве, не страдал раздутым до невозможности тщеславием на почве получения любого мизерного права что-то решать, так что ей могут наконец-то пойти навстречу и начать делопроизводство в отношении лицензирования. Однако Драко на хую вертела такую стратегию. Облаченная в один из любимых брючных черных костюмов, в блузе с треугольным вырезом и ломающих лодыжки шпильках, Малфой с лёгким удивлением обнаружила, что до дрожи зла. Гнев на всю эту долбоебскую систему кипел в ней, требуя сделать внешний вид карикатурно провокационным: заменить сигареты на мини, снять пиджак и бюстгальтер, дразня полупрозрачным верхом, завершить чулками в сетку и кроваво-красной помадой. Вот так, максимально кричаще, прийти с вычитанными до каждой запятой документами и планами и обещать изощренную расправу в случае отказа. Закинуть ногу на ногу, легкомысленно использовать палочку как зубочистку и ненамеренно забыть обновить маскирующие чары на левой руке. Чтобы хотели её, боялись и раздражались от собственного положения пыли под её лабутенами. Вероятно, если бы Малфой была одна, она бы так и сделала, одной детской выходкой откатив прогресс своего бизнеса на добрый десяток шагов назад — просто потому, что хочется. Но сегодня у неё есть спутник, и, видит Салазар, Драко никогда не преминет ему напомнить в будущем, если он окажется бесполезным в нелегком деле борьбы с бюрократией, тогда как она наступала на горло своим хотелкам во имя высокого. Пока Малфой наносила коричневую (горький шоколад, на минуточку!) помаду, злость сменилась любопытством: как же покажет себя Гермес? Девушка уже убедилась, что он может рыцарствовать, но в этой войне нужно играть тоньше… Сможет ли он удержать рот на замке в нужный момент или его жажда справедливости будет сильнее? Драко закатила глаза, закрывая помаду колпачком и поправляя серьги. Сможет, конечно. Грейнджер — не идиот. Почти прямая цитата: она прикажет ему не мешать ей, он вздернет бровь и укоризненно покачает головой с емким «Я не идиот, милая». Предсказуемо. Надёжно. Безопасно. Отличный рекламный слоган для какой-нибудь семейной модели метлы. Драко весело улыбнулась, представив, как она с энтузиазмом расхваливает исключительную прочность и износостойкость Гермеса Джонатана Грейнджера, предлагая сделать предзаказ на эксклюзивную линейку с золотым тиснением по всей рукоятке. Она почти составила one time offer, как улыбка исчезла с её лица, оставив призрачный намёк на её существование в глубине глаз. Гермес, конечно, надежный и безопасный (и вера Драко в это сама по себе являлась каким-то чудом), но предсказуемый ли? Он не полез размахивать палочкой в опере, как ожидалось. Он лечился от тяги к насилию — и наверняка не только от него. И целовался он далеко не так, как в её давнем сне, а жадно и жарко, уверенно находясь на грани между открытым домогательством и мягким выражением высоких чувств. Ещё и эта интригующая реакция на её доминацию. Рот наполнился слюной от возникшего желания вгрызться в доверчиво подставленное горло с крупным кадыком. И она сможет это сделать через десять минут. Когда он будет тут. Эта мысль заставила что-то внутри одновременно сжаться и от предвкушения, и от неясного страха. Страха? Перед Грейнджером? Хера с два. А перед чем? Драко положила локти на столик и со вздохом опустила подбородок на ладони, попеременно гипнотизируя в отражающей поверхности то левый, то правый глаз. Раз уж есть возможность покопаться в себе вместо старой доброй окклюменции — да будет так. Последние два дня казалось, что ничего не изменилось. Разве что арсенал смайликов Гермеса пополнился символьным сердечком, а вчера перед сном она получила помимо обычного пожелания доброй ночи милое «Жду встречи с тобой». И никаких внутренних противоречий Драко не испытала, скорее наоборот: она смогла дать название тому тянущему чувству под рёбрами, которое зрело дни с их поцелуя. Она тоже ждала встречи. Которая вот-вот наступит. То есть станет реальностью то, чего она хотела. В чем проблема? Глубокий вдох, задержали, выдох на четыре. Зрачки напротив были расширены. Та-а-а-ак. Малфой представила себе, как она открывает дверь малой гостиной с камином. Грейнджер наверняка будет в «оперных» вещах, поднимется ей навстречу с улыбкой и каким-нибудь «Привет, Драко». Или даже «Привет, милая. Как утро?» Или с чем-то ещё более слащавым — не столь важно, на самом деле. И Малфой поздоровается… Как? Или начнет разговор с умеренного сарказма? Просто «Привет» и улыбнуться в ответ? Улыбнуться «как обычно» или теперь стоит… И всё это — под пронизывающим насквозь тёплым взглядом, под которым тянуло то ли съежиться, то ли растаять, как мороженое в жаркий день. И страх, который мутным желе облепил её тело в воображении, ограничивая подвижность. В чем проблема? Драко со злобным фырканьем вцепилась в волосы на висках, но, вспомнив про укладку, пригладила выбившиеся пряди и сосредоточилась. Если от обратного: Малфой не может предсказать их разговор. Разум буквально цепенеет. Если себя продавить и подумать в сторону «Стандартное начало вежливой коммуникации™» — становится мерзко, будто на жабу смотрит. Ей всего лишь боязно, потому что она не знает, что сказать? Но она находила слова для сообщений. Она отпускала себя в телефонных разговорах и даже делала комплименты, потому что Грейнджер очаровательно — да, папаша, вот такие вкусы у твоей надëжи — отшучивался и иногда что-то ронял. Могло ли всё измениться, потому что теперь они — пара? Минутная стрелка настенных часов всё подбиралась к двенадцати. Малфой уронила лицо в ладони, контролируя возрастающую нервную дрожь. Да, похоже на то. Не будь их статус озвучен, Драко зашла бы с колкого комментария, точно отбила ироничный ответ и перевела разговор в нужную ей тему. Но это, такое новое, партнерство — не бизнес и не сугубо половое, — пусть и не обладало для девушки рядом каких-то особых правил, судя по всему, мешало ей идти проторенными дорожками. Щеки пекло. Блеск. — Подытожим, — глухо сказала Малфой. — Ты сдуру упростила задачу Грейнджеру и усложнила себе, согласившись на всё вот это. «Но ты этого хочешь», — невинно отозвался внутренний голос. — Хочу, но что, если… Рядом раздался тихий хлопок, и Драко, вздрогнув и отняв ладони от лица, выпрямилась. — Мистер Грейнджер ожидает вас, мисс, — сообщила Миппи с лёгким поклоном. — Спасибо, — Малфой прочистила горло. — Я спущусь через пару минут. Эльфийка, к счастью, не стала мучить хозяйку расспросами, только кинула взволнованный взгляд и, повторно поклонившись, исчезла. Трель колокольчиков оповестила о наступлении нового часа. Грейнджер — сама пунктуальность. Какова стратегия, леди Малфой? Драко поднялась со стула и уменьшила папку с документами до минимума, чтобы поместилась в карман пиджака. Сценарий или желание? Маска или искренность? Уверенность в себе или уязвимость? Малфой сцепила похолодевшие пальцы. Что говорит опыт? Логичный вопрос, произнесенный незнакомо бархатным внутренним голосом, заставил Драко удивленно вздохнуть. А опыт говорит, что Гермес за месяц ни разу не позволил себе воспользоваться её моментами слабости. Слушал, мягко поддерживал и возвращал столько тепла, что Малфой такой обменный курс казался играющим сугубо в её пользу. Дикий какой-то коэффициент. Всё может измениться, разумеется, но сейчас она без последствий вольна позволить себе… Драко дерзко улыбнулась и достала палочку, прислоняя к губам и применяя забытое в прошлый раз заклинание стойкости. …эксперимент — выберем Грейнджера и посмотрим, что получится. В крайнем случае, пока ему запрещено колдовать, Обливиэйт решит все проблемы. «Вот и оправдались потраченные средства на психотерапию», — подумалось усталой, но повеселевшей Малфой, лёгкой походкой направлявшейся навстречу, по ощущениям, самой безумной из своих авантюр под названием «осознанные моногамные отношения».

***

Грейнджер ковырял ногтем кутикулу на большом пальце, борясь с желанием просто сунуть конечность в рот и отгрызть все зудящие кусочки кожи. Камин в этой просторной, обставленной бедненько по сравнению с другими уже изученными, комнате был затушен, однако Гермесу было так жарко, что он почти мгновенно плюнул на полную строгость образа и расстегнул верхние пуговицы рубашки. До кучи и рукава закатал — некоторые люди преклонного возраста находят татуированных мужчин пугающими, так что, если повезёт, безобидная абстракция на его предплечье добавит очков в переговорах. Хоть и ожидалась совершенно непримечательная процедура — подумаешь, вежливо преподнести набитую документами папку, вежливо указать на вопиющую некомпетентность госслужащего и вежливо попрощаться, — Грейнджер не обманывался. Он был процентов на восемьдесят уверен, что затянутый процесс регистрации был связан исключительно с сопровождающим фамилию «Малфой» амбре. Даже порывался несколько раз предложить Драко выбрать одного из партнеров для урегулирования всех вопросов, однако довольно быстро осознал: она этим по-настоящему горит. Горит в такой степени, что готова переживать отказ за отказом, ходить, как на работу, на второй уровень Министерства Магии (ввиду недавней судимости, хоть и погашенной, любые документальные действия совершаются исключительно под надзором Департамента магического правопорядка), только бы справиться с этим самой. А кто есть такой Гермес Джонатан Грейнджер в свете определенных событий, чтобы судить её за подобную вопиющую нерациональность. Более верно обратное: он так возжелал помочь своей стальной леди, что после посещения Гарри и Waterstones (ситуация с мокрым бельем после лёгкой асфиксии и прямого подчинения требовала разбора с помощью классических и не слишком книг по психиатрии) направился прямиком в Министерство, чтобы получить самые свежие нормативные акты, инструкции и предписания. И педантично их штудировал, выделяя маркерами важные места и запоминая всё, что может пригодиться в отстаивании права на занятие полезной деятельностью талантливой девушки-зельевара. А потом сделал перерыв и узнал, что, во-первых, психиатр вполне мог бы поставить ему болезнь с кодом 302.83 (то бишь сексуальный мазохизм), а, во-вторых, дядюшка Фрейд отчасти писал вопиющую чушь. Издания посовременнее были более обнадеживающими: или Гермес так сублимировал желание наказать себя за запретные позывы (мимо — тема секса в семье дантистов табуированной никогда не была), или проявлял инфантильную потребность в передаче полного контроля кому-то другому. Вернуться в состояние полной зависимости от кого-то сильного. Он ничего не решал. Его это возбуждало. Собственные мысленные высказывания, между прочим. Грейнджер, найдя зерно истины в этом предположении, знатно так охренел. Потом попробовал представить другие сценарии с участием себя, Драко и ограничивающих его подвижность устройств и охренел повторно. Весь вечер ходил по комнате, охреневал и поправлял джинсы, если кратко. Но, переспав с этим милейшим открытием, довольно спокойно уложил «эротические девиации» в отдельную стопку фактов о себе любимом. Ему это нравится, Драко это нравится — идеальная сексуальная совместимость, об этом можно было только мечтать. Ещё и можно не отыгрывать альфа-самца, позволив блондинке оседлать его и… — Привет, — объект его влажных фантазий ворвался в реальность так резко, что Грейнджер подпрыгнул в кресле. Это становится стандартным спутником начала их диалога. — Привет, — Гермес даже не был способен вновь смущаться пищащим нотам своего голоса — закатил глаза, коротко прокашлялся и улыбнулся, — милая. Прекрасно выглядишь. — Ты едва ли посмотрел. — Мне хватило, — Грейнджер встал и сделал несколько шагов навстречу Драко, замерев на почтительном расстоянии в метр. Театрально медленно оглядел её сверху вниз, снизу вверх и повторил — для верности. Да, и нечего добавить — она сногсшибательна. Деловой костюм, тёмная помада и серебро в ушах. Такая контрастная, чёрно-белая, с вызывающим блеском в серых глазах. Божественных серых глазах. — Афина Паллада сероглазая, — Гермес, кажется, на секунду отключился насовсем, считая маленькие голубые крапинки на радужке. — Да? О, это в топе его обожаемых моментов после поцелуя с Драко и тихого смеха Драко — её взгляд смягчился, веки расслабились, каким-то магическим образом делая глаза светлее. — М-гм. В одной из трактовок. Афина — это… — Я знаю, кто это, Грейнджер, — разрез немножко сузился — Малфой весело улыбалась. — Любовь к мифологии по наследству передалась? — О религии древних эллинов не осведомлён только ленивый маггл, — как же тяжко думать. — Ещё я только и делаю, что молюсь кому ни попадя. — Ни одна вера не одобряет поклонения ложным богам. — Значит, я пока что поразительно везучий, и никто из них не догадался о наличии в моих мыслях конкурентов, — подмигнув, сообщил Гермес, и искренне добавил. — Прекрасно выглядишь. Теперь могу заявить это со всей серьезностью. — Ты… — Драко на секунду увела глаза вбок, поправила волосы и раздраженно выплюнула, — тоже отлично выглядишь. Тебе очень идут костюмы. Грейнджер недоуменно заморгал. Плавно подошёл и наклонился над розовеющей девушкой. Ответ получился вопросительным: — Спасибо? — Пожалуйста, — Малфой вздернула подбородок настолько резко, что Гермес качнулся назад. — Я не очень понимаю твою интонацию, — покаялся Грейнджер. — Мне… — Драко плотно сжала губы, но после глубокого вдоха очень-очень тихо сказала, — неловко. Гермес боялся, что брови с затылка он ни за что не сможет вернуть назад — так там и останутся. — Тебе неловко, — глупым эхом повторил он. Малфой злобно прищурилась и молниеносно вскинула палочку: — Обли… — Стоять, — Грейнджер увёл руку с палочкой вверх и возмутился: — Ты хотела стереть мне память? Потому что тебе неловко? — Догадливый, сука, — прошипела Драко, безуспешно пытаясь освободить древко. — Подожди, я же… Я просто растерялся, — Гермеса больше волновало яростное лицо девушки, чем буйные рывки и покушение на свои воспоминания. — Я от каждого твоего комплимента теряюсь, но ранее они не были такими… змеиными. — Змеиными? — рывки прекратились. Драко шумно дышала. — Угу. Звуки такие… Как парселтанг. А я его наслушался, поверь. — Палочку отдай. — Ты опять захочешь меня заколдовать. — Нет. — Точно? — Грейнджер спросил больше для проформы: он и так уже сложил два и два и вовсю улыбался. — Да, — Драко смотрела на свой боярышник. — Не в ближайшие пять минут и не по этой причине. — Теперь верю, — Грейнджер разжал пальцы, но не убрал их, а переместил ниже, накрывая руку девушки. — И теперь точно — спасибо. Не зря столько времени на глажку убил. — Магглы гладят… утюгами, кажется? — рассеянно уточнила Малфой, явно о чем-то задумавшись. — Ага. Существуют ещё и паровые установки, которые проще в использовании. Но как-то так и не купил пока. — Почему? — Малфой спрашивала автоматически, не сводя глаз с клубка пальцев вокруг палочки. — Редко есть необходимость что-то гладить. Перестал любить официоз. Успокаивается. Хрупкая хищная ведьмочка. — Что заставило тебя забыть об удушающих галстуках? — Драко приподняла уголки губ. Слово «удушающих» едва не сбило Гермеса с плавного течения мысли. — Эм… Если коротко и без драматичных деталей, — Грейнджер иронично вскинул брови, — на повторном седьмом курсе не получалось без истерического смеха смотреть на себя в зеркало. Будто мою голову прилепили к телу какого-то примерного старосты-гриффиндорца. Так что решил немножко сменить стиль. Что я только с этим галстуком не делал! Ты бы очень смеялась, мне кажется, — Гермес осторожно погладил руку девушки и другим тоном произнёс. — Драко, я очень ценю, когда ты от меня не прячешься. Я и сам, ну, нервничаю из-за всего этого. И не очень хорошо знаю, что предпринять. Малфой капитулировала — с длинным вздохом устало огрызнулась: — Непохоже. — Я всего лишь продолжаю быть честным. И постоянно стараюсь предугадать, что я могу сделать, чтобы ты порадовалась. И как финальный аргумент, — Грейнджер присел и наклонил голову, чтобы поймать чужой взгляд, — я хочу тебя поцеловать. С начала встречи. Но не знаю, как это правильно предложить, чтобы тебя не разозлить, обидеть или принудить. То есть… просто подойти и поцеловать как будто правильно, но вдруг тебе не понравится? Или… — Гермес, воодушевленный маленькой улыбкой, затараторил, — спросить тебя об этом? Но как? Любой вариант, над которым я думал, звучал очень жалко. А я отказываюсь выглядеть жалким — и так уже делал это чаще, чем мне позволяет самолюбие. Можно и в целом обойтись без этого — я прекрасно потерплю и дождусь твоего действия, но люди в отношениях в норме должны свободно совершать подобные контакты, и поэтому… — Я поняла, Гермес, — эти качели — испытание для его нервной системы. — Но я на другом уровне… — А по-моему, на том же, — перебил Грейнджер. — Если отбросить условности — суть одна. — Целуй уже, — Малфой закатила глаза. Гермес не медлил — курок на такое приятное действие был взведен, оставалось только нажать на спуск. Выпрямился, легким касанием двумя пальцами приподнял подбородок. Полюбовался густыми ресницами, опустившимися на щеки. Сглотнул, жалея, что не может вот прямо сейчас проверить, как у него пахнет изо рта. Но, будучи человеком упорным, откинул разрушительные сомнения и мягко поцеловал желанные губы. Банку с газировкой сильно потрясли. Не открывайте резко, окатит! Как же о-ху-и-тель-но. Мягко, но твердо — оксюморонично, но по-другому и не описать. Гермес быстро оторвался, облизнулся и, вскользь оценив нижнюю часть лица Малфой, с улыбкой похвастался: — Я не испортил твой макияж. Драко, окончательно расслабившаяся, в изумлении округлила глаза. Ухмыльнулась: — Надо же, как предусмотрительно. Но ты бы и не испортил — я наложила чары. Настал черёд Грейнджера удивляться: — Но в прошлый раз… — Я тогда не планировала ничего такого. — Значит, сегодня… — Гермес не смог сдержать мальчишескую усмешку, но мгновенно взял себя в руки. — Но я не буду договаривать, иначе получу проклятие промеж глаз. Всё верно, милая? — Умница. И Драко сама подалась вверх, впутывая коготки в волосы на загривке. Может, и ну его, это Министерство? Тут он умница, и есть вот эти губы, и, слава вообще всем, тот же самый парфюм… Грейнджер нехотя разорвал поцелуй и виновато прохрипел: — Если мы продолжим, мы никуда не пойдем. Драко ехидно попыталась посмотреть вниз. Гермес рукой, всё ещё лежащей на чужой челюсти, не дал этого сделать и попросил: — Не смущай меня ещё больше. — Какой ты нежный, — тем не менее, порозовевшая от жара Малфой не стала настаивать. Грейнджер благоразумно не напомнил ей о произошедшем буквально несколько минут назад. — Что есть, то есть, — Гермес сильно прикусил язык, чтобы быстрее вернуться в норму. — Я бы умер в прошлый раз, если бы ты не… отвлеклась. — «Не сводила засосы с шеи», называй вещи своими именами. — Это звучит слишком грубо, — Грейнджер совершил невозможное, брезгливо поморщившись и покраснев. — Я… только целовал очень активно. — Там мог быть полноценный лиловый синяк, Грейнджер. — Очень, очень активно. — Ты практически укусил меня. — Чего ты добиваешься, а? — раздраженно пробурчал Гермес, смотря в потолок. — Оперативного спада твоего стояка. Работает? Грейнджер фыркнул и саркастично глянул на блондинку. — Да, достаточно эффективно, спасибо. — Могу ещё накинуть: необязательно открывать рот во время поцелуя так широко. Ты хотел меня съесть? — Я бы не отказался. Метафорически, естественно, я же не каннибал, — напряжение плавно рассеивалось, оставляя волшебное тёплое послевкусие. — Не советую. Я отравлена, — ладонь Драко опустилась на его грудь, прямо над сердцем. — М-м? Почему это? — Грейнджер перестал хоть как-то контролировать выражение своего лица от крошечных круговых ласк. — Змея же. Хотя ещё недавно была кошкой, кстати. — Ты отлично совмещаешь, — заверил Гермес, по-идиотски растянув губы в улыбке. — Сойдемся на том, что я — зоопарк, — Драко притворно цокнула и деловым тоном перевела тему. — С приветствием закончили. Включай мозги — нужно обсудить пару моментов. — Не могу, — Гермес правда не мог. — Почему? — Ты меня трогаешь. — Салазар, дай мне сил, — Малфой воздела очи горе и, изящно крутанувшись на каблуках, направилась к дивану. Грейнджер нащупал мысленный рычаг перевода в рабочий режим и вжал до упора. Не сразу, конечно, но вжал.