Смех висельника

Наверное, тяжело осознавать, насколько твоя жизнь незначительна? Быть запертой, казалось бы, в своём, но при этом в чужом теле? Иронично, что мой главный эксперимент и объект исследования был прямым отражением меня. Так совпало, или это было изначально планом кого-то выше? Рацио? Герта? Мне кажется, Герта не преследовала никаких целей, кроме того, чтобы заполучить «свою» Жуань Мэй. В отличие от второго учёного… я не понимаю его целей. Но скоро мы с ним встретимся. А сейчас… мне надо разобраться со своим отражением в чужом теле. Когда я осознала всё это, стало понятно, что Темень не пытается играть на стороне антагонистов или быть убийцей. Она пытается жить, но не понимает, как. Как ребёнок, она бродит во тьме, пытаясь научиться ходить, и единственным её учителем был тот, кто, в общем-то, её и использовал. Она знала двух людей, и двое её предали. Естественно, она думает, что все люди такие. Март… прости меня. Я не должна была вонзать тебе нож в спину ради своей выгоды и ради мечтаний, которые никогда не сбудутся. Всё это моя вина, и я её признаю. Но сейчас мне нужно пройти дальше, во что бы то ни стало. Мы смотрим друг на друга хищным взглядом. Она не пропустит меня просто так. Импульсивна. В руках — скальпель, который она бережно носила с того самого момента, когда пропасть нас разлучила. Хранила этот острый инструмент, чтобы вскрыть мне черепную коробку. Её шаг медленный. Может показаться решительным, но руки трясутся. Она гладит пальцем острый наконечник — смесь предвкушения и нервов. Каждый на моём месте начал бы бежать. Но если я начну, то приму её игру и стану жертвой. Я люблю слушать — винил, музыку, звуки природы. Всё это доставляет мне умиротворение. Но сейчас это самое чувство мне доставляет стук её каблуков, приближающихся ко мне. Поняв, что я не собираюсь бежать, она остановилась, прищурилась и удивлённо подняла бровь. Темень не глупая, но до построения планов, как у Рацио, ей далеко. Осмелюсь предположить, что это он придумал ей этот план — задержать меня или избавиться наверняка. — Не собираешься бежать? Как же тебя потрепал желудок этого места… Буквально переварил и выплюнул. — Извини. Я устала бегать. Можешь сказать, сколько меня не было? — Я не считала… День? Два? Может, часов тринадцать? Я перестала пытаться считать часы. Знаешь ли, здесь это бесполезно. Особенно когда всё и так фиксированно. Комендантский час или обед по расписанию. — Да, ты права… На моём усталом лице промелькнула ухмылка. Я стою беззащитная, а она не нападает. Как будто никогда и не хотела по-настоящему. Ослеплённая местью, неудовлетворённостью и незнанием, что ей делать в этом мире, она просто добивала объекты по приказу. — Правда хочешь меня убить и причинить ту же боль? — Я выбралась наружу ради этого! Конечно! Что за глупый вопрос? Что с тобой, чёрт возьми, не так? Ты и сама хочешь помереть? Её рука трясётся. Не потому что она боится, а потому что не владеет телом на все сто процентов. То же самое было с Март. Значит ли это, что Март всё ещё там? — Ты заблудилась в этой темноте. Ты должна найти выход. — Серьёзно? Ты думаешь, что мы похожи? Нет! Ты не знаешь эту боль и эту безвыходность! У тебя всегда был выбор, у меня его не было! Я появилась благодаря тебе, но никто не просил! Я была заперта внутри этого тела! Я видела и чувствовала всё, что чувствовала эта идиотка, а я не хотела этого! Она слышала меня, но уверяла себя, что сошла с ума. Меня никто не слышал и не слушал. И теперь… Я наконец-то вышла, и ты хочешь втирать мне про мораль? Меня буквально не существовало, пока я сама не вышла наружу. Ты… Ты хоть и являешься повторением… или как он там вас назвал… Репликой? Ты всегда была живой! Какого тебе знать, что значит находиться в вакууме, где единственное, что ты можешь, — это наблюдать за чужой жизнью изнутри, блядь, чужой головы! Она потеряна. Она боится. Я могу это использовать, чтобы не навредить никому и достучаться до Март. Когда я смотрела фильмы с подобным сюжетом, думала, что это клише. Но нет. Есть только такой способ. — Скольких ты убила, чтобы почувствовать хоть что-то?.. Её палец скользил по лезвию скальпеля сильнее. Неужели она не чувствует боль… Кровь капает на пол, и мой взгляд невольно опускается на эту небольшую лужу. Темень это заметила. Хотела ли я этого? Да. Её глаза открылись в шоке. Она осознала. Март не умерла. Она знает, что это за состояние, она буквально описывала его секундами ранее. — Нет… Нет… Это моё тело! Я живая! Я настоящая! Я не вернусь обратно! Её глаза начали слезиться. Первородный ужас. Самый страшный кошмар для неё. Но не только для неё. Ведь я понимаю, что она чувствует. Знаю, каково это. Этажом ниже я чувствовала то же самое, но пережила это совсем по-другому, обретя смысл. Это и делает нас разными. Это и делает нас личностями. Именно поэтому я, Жуань Мэй, остаюсь такой спокойной прямо сейчас. Темень падает на колени. Смотрит на свою руку, буквально изрезанную скальпелем. Март не хочет выбраться. Она хочет покончить с этим. Я замечаю свежие порезы на венах. Конечно, они нелетальны, когда у тебя под контролем только одна рука. Тяжело что-то сделать. Поэтому, резав свои пальцы и всё, что могла, она хотела, чтобы Темень умерла от кровопотери. И теперь видно главное отличие Темени от Март 7. — Ты готова принести мир в жертву ради себя. Она готова принести в жертву себя ради мира. Ведь если умрёт это тело, умрёте вы обе. Ты не плохая. Ты не отвратительна. Просто ты запуталась. Ты ещё ребёнок в этом мире. Ребёнок, которому пришлось пережить слишком много. Я не боюсь её. Она мне ничего не сделает. Не потому, что меня защитит Март, а потому, что она сама этого не хочет. Каждый шаг, который я делала ближе к ней, заставлял её отползать, держась за свежие шрамы на запястье. Но её спину встречает стена. Мы сближаемся на расстояние шага. — Чего ты ждёшь… Закинь меня в камеру! Верни сознание Март, и мы покончим с этим! Давай же! Действительно, я могла бы заняться этим. Но рука Март показала один единственный жест, который она запомнила. Она говорила: «Нет». Что значит «нет»? Почему? Я должна додумать сама. И тогда, вспомнив ту самую улыбку и ту самую Март, я поняла… Она не хочет возвращаться, потому что видит другой способ. — Нет… Не в этот раз. Я думаю, нам не стоит убивать друг друга. Но альтернатив остаётся мало. Мне нет смысла сажать тебя в клетку, как зверюшку. Дай мне помочь тебе. Я сажусь перед ней, протягивая свою руку. Наступает молчание. Молчание, что бьёт сильнее любых слов. Она не берёт мою руку. Держась за свою, она встаёт сама, подбирая зонт, который уронила. — Нет… Уже слишком поздно для этого… Хах… Знаешь… это напомнило мне фрагмент из книги, которую мы читали. Она усмехнулась. Мы... Они гворят вместе. — Там было два заключённых. Они сидели в одной тёмной камере всю свою жизнь. Стали так близки, что называли друг друга друзьями. И вот в один момент директору этого места пришла идея дать этим двум заключённым два предмета: одному — нож, а другому — ключ. Но из камеры выйдет только один. Получается, если открыть дверь ключом, выйдет только тот, кто открыл. А вот нож… Как думаете, доктор, кто выйдет из этой камеры? Иронично, да? Извините… Она стала смеяться, не сдержав эмоций. Смеяться так громко, что, казалось, весь комплекс это слышал. На моём лице появилась ухмылка, и я начинаю смеяться вместе с ней. Мои руки ложатся ей на плечи, и мы смеёмся. Вместе. Но мой смех звучит немного дольше. Это действительно было иронично и смешно.