Игра с нулевой суммой

Я скоро дойду до этого места. Встречусь с Богиней этого ада, и тогда определится моя дальнейшая судьба. После последнего испытания и загадки Герты мне станет всё ясно. Проходя мимо столовой, я остановилась. Открытые двери приглашали меня внутрь. Дорога туда была начертана линией чужой крови. ,Конечно… Я вижу тот самый силуэт. Красивый, мужественный. Он стоит ко мне спиной, делая вид, что не знает, что я на него смотрю и сверлю взглядом. Я вспоминаю каждое его слово, что резало меня как нож. Тот самый нож, который он сейчас задумчиво разглядывает в своих руках. Я делаю шаг вперёд, и двери за мной захлопываются. Выхода нет. Я ступила на эту тропу, и я не выйду отсюда, пока мы не решим наши разногласия. Финита ля комедия, Жуань Мэй. Твой самый страшный кошмар — это не Герта. Не тот ад, который ты прошла. А он… Мужчина, настолько умный, что этот ум пугает до мурашек. — Приветствую. Как тебе кроличья нора, моя Алиса? — Почему бы тебе не посмотреть самому? Не хочешь спуститься в эту нору лично? — Как пошло, Мэй. — Он произносит это с надменностью и лёгкой улыбкой, медленно поворачиваясь ко мне. — Я был там. — Кролик? Ответа не последовало. Наши взгляды встретились. Его взгляд был спокойным, он даже был рад видеть меня. Но с чего бы? Он сам говорил, что я лишняя переменная, что я разрушила его план. Я никогда не понимала его, не могла прочитать, что находится у него в голове. А что насчёт меня? Я ненавидела человека перед собой. Настолько сильно, насколько могла. Для него я игрушка, но теперь кукловод не дёргает за мои ниточки. Я стала той, кем должна. Я не дам снова воспользоваться собой. Он касается лезвия ножа, наслаждаясь тем, насколько оно острое и как легко им убить. Убийца ли Доктор Рацио? Кто вообще такой Доктор Рацио? — Я понимаю, что диалога не будет, если инициатором не выступлю я, Доктор Мэй. Давайте поговорим? Обдумаем и обсудим то, что нам пришлось пережить. Может, тогда мы придём к одному мнению? Он садится за ближайший стол, кладя нож ровно на середину. Ожидает, приму ли я его приглашение сыграть в русскую рулетку. Кто я такая, чтобы отказать ему? Это мой выбор, не его. Выпрямив спину, я сажусь напротив. Он разглядывает всё моё тело. Каждый сантиметр. Шею, лицо, руки. Он хочет видеть, кем я стала после всех этих испытаний, через которые он меня прогнал. Наши взгляды снова пересекаются, но никто не торопится брать нож. Какую игру он придумал в этот раз? Его пальцы отбивают ритм по столу, нарушая прекрасную, звенящую тишину между нами. Всё-таки тяжёлый вздох с его стороны. — Ты прошла все испытания. Это было великолепно. Ты не потеряла себя, как все до тебя. — Потеряла себя? Каждая реплика обретала самосознание, пытаясь стать личностью. Я не могу потерять себя, если у меня не было этой «себя». — Тогда скажи мне спасибо, что я дал тебе шанс найти себя, даже пройдя через ад. Ведь теперь, по твоим словам, ты — личность. Его рука двигается к ножу, и он толкает его ко мне. Буквально на пару сантиметров. Правила игры понятны без слов: каждый раз, когда ты не можешь аргументировать, нож двигается к тебе. Тот, к кому нож придвинется на край стола — проиграл. А проигравший должен использовать этот нож на себе, чтобы доказать, что он проиграл не простой бой, а войну. Тонко, Веритас. Показываешь, что жизнь — всего лишь игра? Что мы куклы в чьих-то руках? Я принимаю твои правила. — Да, возможно, я и осознала себя как личность. Как то, что я не просто очередная реплика. Но скажи… Почему ты до сих пор здесь, в столовой, а не в кабинете и не в кресле Герты? Неужели такого умного учёного переиграл кто-то другой? Подвигаю нож к нему. Он снова на середине. Так мы никуда не продвинемся, по его взгляду это видно, но игра будет продолжаться до тех пор, пока не выживет один. — Возможно, я ещё не смог дойти до финальной ступени. Ведь я ждал именно тебя. Я хочу, чтобы ты была ключом, который приведёт меня к победе. Нож двигается дальше, ко мне. Он говорит о том, что я всего лишь инструмент для его победы. Если бы он хотел, я умерла бы давно. Благодаря ему я жива, он всё ещё пытается управлять моей жизнью, несмотря на то, что я стала личностью. Очень хороший аргумент. — Интересное предположение. Ты правда считаешь, что всё в твоей власти? Тогда вопрос в том, было ли это твоей манипуляцией — посадить меня за этот стол? Или это мой выбор? Чтобы доказать не тебе, а себе, что ты больше не властен надо мной. Что ты не можешь залезть ко мне в голову, как тогда. Лезвие двигается от меня в сторону, всё ближе к Веритасу. Ему определённо нравится эта игра. Он наконец видит перед собой не игрушку и не недоступного Бога, а достойного противника. Он сделал меня такой, да. Он манипулировал мной, да. Но теперь только я решаю свою судьбу. И Веритас Рацио не сможет остановить меня. — Каково это — быть заложником собственных воспоминаний? — Его голос становится тише, вкрадчивее. — Ты вообще уверена, что все эти воспоминания — твои? Ты их пережила? А может, это всё программные заглушки? Дешёвые файлы, загруженные в твой кортекс ради того, чтобы у тебя не случился когнитивный коллапс? Да, ты личность сейчас. Но ты никогда не была ею до этого. Ты не жила свою жизнь, как тебе кажется. А что, если ты и сейчас не жива? Вдруг всё это — снова бред? Симуляция умирающего мозга? «Сон собаки»? И ты скоро проснёшься за своим столом в офисе, проводя бессмысленные тесты, и так по кругу? Бесконечно. Это... Я правда думала об этом. Насколько я идентична, если все мои воспоминания — это кладовка, в которую небрежно свалили чужие вещи? Всё это действительно не моё... Фотографии, вкусы, детство — всё это украдено у той, что гниёт в подвале. Но, видимо, он не собирается останавливаться. У него есть ещё один аргумент, который он не стал беречь до лучших времён. — Насколько сильно ты сломалась после 440? Это твоя вина. Эта кровь на твоих руках. Самое смешное, что ты плясала даже не под мою дудку, когда заставляла её страдать. Он с улыбкой двигает нож. Почти ко мне на край. Я тяжело сглатываю. Да… Это моя вина, и я полностью беру этот грех на себя. Я заставила её страдать, из-за меня она сошла с ума и испытала ту боль, которую не должна была. Душила её этими руками, ломала ими же, слепо идя по чужой указке. Но благодаря смерти она смогла успокоиться. Мне действительно нечего ответить? Я только что была уверена в том, что он не сможет победить меня. Была готова сражаться. Но одним предложением, одним точным ударом скальпеля он вскрыл мою черепную коробку и вытащил наружу мой самый главный страх. Он разрушил всё за простое мгновение. Ты и правда чудовище... Истинное чудовище, Веритас Рацио. И против чудовищ не работают слова. Этот бой изначально был неравным… Он следил за мной, изучал меня, знает каждый мой шаг. А что я? Я лишь пыталась сбежать и выжить. Он знает мои слабые точки. Как мне подвинуть нож на другой край стола? Может, мне просто взять этот нож и убить его? Тогда… кем я стану? Я не психопат. Я прошла через столько не для того, чтобы сойти с ума. Нет… Он так спокоен. Меня это пугает. Он снова пугает меня больше всех тех ужасов внизу. Его взгляд, его поза… Так спокойно облокотился на руку, пальцы у виска. С его лица спадает улыбка. Он… разочарован? Ждал большего? Я не оправдала его надежд? Ну уж нет… Тяжёлый выдох. Мне нечего ответить. Поэтому я беру нож, подношу его к своему горлу и нажимаю лезвием, пока не начинает идти кровь. — Ты… победил. Ты абсолютно прав. Это моя вина, и всё это время я думала, что буду нести её до самой могилы. Может быть моя смерть является тем самым выходом и прекращением того самого цикла. Я просто-напросто не понимала, что моя могила здесь. Это место и есть моя могила. Я надеюсь, ты узнаешь, какая кровь у Богов. Невозмутимое лицо искажается в оскале. Его пальцы стучат по столу сильнее, быстрее. Я закрываю глаза, принимая свою участь. Резкий удар по моей руке выбивает нож. Со звоном он падает на пол, вращаясь волчком. — Идиотка! Что это такое? Сдалась? Ты серьёзно?! Так просто? Почему? Ты же могла победить! За кого ты меня принимаешь? Я сделал тебя такой, и это твоя благодарность? Ты — личность благодаря мне! Я не носил рядом с тобой масок! Я показал тебе себя и свой истинный интерес! — Не носил масок… кроме масок лицемерия, гордыни, эгоцентризма и лжи. Каково тебе играть против себя, Веритас Рацио? Проявить эмоции для человека, который всю свою сознательную жизнь отрицает их в себе, называя ложью? Что может ударить по нему сильнее? Он всегда твердил, что эмоции — это проблема, которую надо искоренить, но не смог справиться с ними сам. С моей шеи падают капли крови. Его лицо снова становится пустым и холодным. Нет той улыбки, которую он наигранно строил всегда. Я подхожу к ножу, поднимаю его и протягиваю ему. Но после демонстративно отбрасываю снова в сторону. Мы оба проиграли эту войну. У меня кончились аргументы, а он не смог справиться с тем, что отрицал. Его Эго подорвано. — Хорошая игра, мисс Мэй. Ты правда достойна стать личностью. Не зря я поставил на тебя всё, что было. — Спасибо, доктор Веритас Рацио. С этими словами мы пошли разными путями. Возможно, мы когда-нибудь пересечёмся где-то ещё. Спасибо тебе. Мой злейший враг. И лучший друг.