Глава 13

Если бы Драко хорошенько поразмыслил над ситуацией, ему пришлось бы смириться с тем фактом, что он живёт жизнь, которую никогда себе не представлял. Он изо всех сил цеплялся за своё место в программе подготовки авроров, отчаянно желая на нём закрепиться. А теперь ради матери вынужден был встретиться с отцом, после всего, что тот делал на протяжении своей жизни. Больница разрешила бы целителю сопровождать Нарциссу во время визита в тюрьму — на случай возникновения чрезвычайной ситуации, — но вот само посещение палаты заключённым было под вопросом. Драко не был уверен, каков протокол в данной ситуации, но подозревал, что ему придётся получить специальное разрешение от ДМП, согласованное со Святым Мунго. Однако с этой проблемой он будет разбираться в понедельник, когда вернётся на работу. Потому что сегодня, во второй половине дня, ему предстоит отправиться в маггловский университетский городок, чтобы посетить занятие по йоге, которое проводила сама Гермиона Грейнджер. Всё это казалось каким-то абсурдом — и Драко знал, что расскажи ему об этом кто в юности, он не поверил бы ни единому слову. Не говоря уже о том, насколько сильно он влип со всей этой историей с Грейнджер. Драко никогда не рос в окружении романтики — отношения его родителей основывались на взаимном уважении, но отличались холодностью. Их брак был организован их семьями ради социальной и политической выгоды. И хотя со временем они стали заботиться друг о друге, Драко редко видел проявление тёплых чувств между ними. В последние годы учёбы в Хогвартсе его мысли по большей части были заняты выживанием. А за прошедшие годы у Драко хоть и было много мимолётных увлечений женщинами, но он никогда не ощущал настоящей привязанности к другому человеку. Он вырос чересчур замкнутым и свободолюбивым для этого. Теперь же, проводя время с Грейнджер, он чувствовал себя так, словно стоит на краю пропасти — и может либо отступить в безопасное место, либо прыгнуть в пустоту, разверзшуюся перед ним. И он не знал, что ждёт его в этой пустоте. Дерзость и импульсивность никогда не были отличительными чертами Драко. Он не случайно попал на Слизерин, и дело было не только в его чистокровном происхождении. Он был дотошным, осторожным и, в некоторой степени, всегда эгоцентричным. Поэтому отбросить осторожность и предложить своё сердце другому человеку, чтобы тот делал с ним всё, что захочет, было для него чем-то недопустимым. Но когда речь заходила о Гермионе Грейнджер, маленький голосок в глубине его сознания подсказывал, что, возможно, стоит рискнуть. Расположившись в дальней части зала для йоги, он поймал её ухмыляющийся взгляд и почувствовал себя на краю той самой пропасти, на вершине скалистого утёса. С одной стороны — отступление. А с другой... Процветание или гибель — это ему ещё предстояло выяснить. Успокаивающий тон её голоса проник в его сознание, оповестив об окончании урока. И когда все разошлись, Драко обнаружил себя, ожидающим её у выхода. Она приподнялась на носочках, обвила руками его шею и шепнула на ухо: — Спасибо, что пришёл. — Конечно, — пробормотал Драко, мягко отстраняясь, чтобы встретиться с ней взглядом. — Мне сказали, что над моими позами нужно поработать. На её лице заиграла лукавая улыбка. — Может быть, я просто так это сказала. Он усмехнулся, проведя ладонью по её спине. — Мы оба знаем, что это правда. Ты сейчас занята? — У меня начинается смена в кафе через несколько часов, — тихо ответила она, а затем, прикусив нижнюю губу, подняла на него взгляд, но не сделала ни единого движения, чтобы высвободиться из его объятий. — Может, поедим чего-нибудь? — Конечно. Глубокий взгляд шоколадных глаз задержался на нём, а пальцы запутались в волосах на его затылке. — Ты любишь пиццу? Мне очень хочется пиццы. Мерлин, а ему хотелось её поцеловать. Но он не знал, на каком этапе они находятся после последней недели — особенно после разговора накануне вечером — и меньше всего ему хотелось ненароком переступить границу между ними и оттолкнуть её. Поэтому он поджал губы и кивнул. — Я люблю хорошую пиццу. На самом деле, он мог по пальцам одной руки пересчитать количество раз, когда ел пиццу, поскольку большинство британских семей волшебников не балуют себя этим блюдом. Но это не было ложью — он действительно смог оценить вкус пиццы в те несколько раз, когда пробовал её. — Хорошо, — её губы коснулись его скулы — короткое, мягкое прикосновение, — и он мог бы подумать, что этого не произошло, если бы не лёгкое покалывание тепла, которое он всё ещё ощущал на коже. — Пойдём, я знаю самое лучшее место.

***

Как выяснилось, любимая пиццерия Грейнджер находилась на другом конце Лондона, и чтобы добраться туда, им нужно было воспользоваться метро. За все годы своей жизни Драко ни разу не представлял себе, что будет ездить на маггловском подземном общественном транспорте, и это, как он полагал, свидетельствовало о глубине его интереса к Грейнджер. Меньше всего ему хотелось сейчас признавать, что он ничего не знает об этой системе перемещения, — и более того, что сама мысль об этом пугала его сильнее, чем следовало бы. Он шёл рядом с ней, совершенно не понимая, что делает, но в точности повторяя каждое её действие, чтобы получить билет. Если ему повезёт и он проявит немалую долю хитрости, ему удастся выйти сухим из воды. Но когда они спустились на платформу, заполненную праздношатающимися в субботний день людьми, его глаза расширились. Подземные поезда с оглушающим рёвом перемещались по своим путям, и Драко вздрогнул, когда один из них с грохотом подъехал к платформе. Глаза Грейнджер метнулись к нему, и она подняла бровь, но он лишь скупо улыбнулся. — Не люблю дорожное движение. — Я тоже, если честно, — тихо сказала она, однако её губы слегка дёрнулись в попытке подавить улыбку. — Хотя, как житель Лондона, ты уже должен был привыкнуть к этому. Если уж быть до конца откровенным, Драко не нравился ни один из аспектов этого места. Назойливый шум, суетящаяся толпа расталкивающих друг друга людей, спешащих попасть в вагон, повальный разгул нечистот. Вряд ли он когда-нибудь ещё раз пожалуется на опасности путешествия по каминной сети. К счастью, Грейнджер знала, что нужно делать, и не подвергала лишний раз сомнению его общую невежественность, пока он сидел на своём месте рядом с ней, аккуратно сложив руки на коленях. Спустя несколько минут он смог немного успокоиться и они завели беседу ни о чём, пока Драко пытался не представлять, как земля над головой обрушивается на них. Наконец они добрались до своей остановки. Драко с жадностью вдохнул свежий воздух, когда они снова вышли на улицу, и Грейнджер повела его к месту назначения. С каждым украденным мгновением, проведённым рядом с ней, Драко всё яснее и яснее понимал одну простую вещь. Несмотря ни на что — ни на какие события, происходящие в его жизни, — она могла заставить его улыбнуться. И когда всё вокруг, казалось, начинает рушиться, Грейнджер стала для него своего рода константой. В маленькой пиццерии они заказали пиццу на двоих, и Драко не мог вспомнить, когда в последний раз получал такое удовольствие. Не в его силах было повлиять на решение Грейнджер, но если она была не против его присутствия рядом с ней в каком-либо качестве, то он был рад остаться. То, что он сообщил ей о том, что когда-то они были знакомы — и что их отношения были далеко не дружескими, — словно сняло груз с его плеч. Конечно, в действительности, если бы она обладала воспоминаниями, ситуация могла быть иной, но он был настолько правдив, насколько это было возможно, чтобы не сломать ей жизнь. И если в какой-то момент она будет готова воспринять идею существования магии, он с радостью объяснит ей всё, что сможет. Драко уже и забыл, когда в последний раз позволял себе просто наслаждаться моментом. Когда Грейнджер рассказывала забавную историю, которая произошла на одном из её последних уроков, по его лицу расползлась ухмылка, и после той напряжённой недели, проведённой без неё, он был доволен тем, что сидел и слушал. Блеск в её глазах — который, как он опасался, исчез навсегда, — вернулся, как только они освоились в обществе друг друга. Драко сожалел лишь о том, что сегодня ей нужно идти на работу, и они должны прервать свой вечер. Пелена спадёт, и ему придётся вернуться в свой мир, где его решениями руководили неопределённость и тревога. Грейнджер не сказала об этом прямо, но он надеялся, что она решила не вычёркивать его совсем из своей жизни, раз уж всё-таки пригласила присоединиться к ней сегодня. Сначала — на занятие по йоге, а после — на пиццу. Время, проведённое с ней, только усилило его желание сделать всё возможное, чтобы остаться в её жизни. Впервые он задумался о том, что, если она после всего решит, что не хочет восстанавливать свои воспоминания, возможно, это не будет концом света. Конечно, кое-что ей всё ещё предстоит узнать, когда она будет готова — например, что она ведьма. Но последние несколько лет ей пришлось посвятить тому, чтобы заново выстроить всю свою жизнь. И если она хотела двигаться дальше — Драко мог это поддержать. Не потому, что он не хотел, чтобы она помнила их прошлое, а потому, что не хотел, чтобы это и дальше её тяготило. Грейнджер сделала паузу в своём рассказе и, откусив кусочек пиццы, остановила взгляд на Драко. — Ты молчишь. Всё в порядке? — Конечно, — он улыбнулся в ответ и ещё мгновение смотрел на неё. — Я просто наслаждаюсь нашим совместным днём. Он ничего не мог поделать с тем, как она раскрывала в нём разные стороны его личности. Как будто время, проведённое вместе с ней, было отделено от всего остального существования, и он мог просто быть самим собой. Её улыбка смягчилась, а в выражении лица появилась какая-то глубина. Она сделала глоток воды из пластикового стаканчика. — Спасибо, что присоединился ко мне. Я знаю, что не слишком обнадёжила тебя в отношении того, что всё это значит для нас. Но я ценю, что ты всё ещё здесь. Драко опустил голову, переводя дыхание. — Если ты хочешь, чтобы я был здесь, я буду. Она печально нахмурила брови, но продолжала неотрывно смотреть в его глаза. Он поймал её руку на столе и переплёл со своей. Сердце ускорило ритм, отдавая пульсацией в кончиках пальцев. — Спасибо, — выдохнула она, — это очень много значит для меня, — она сглотнула, накрыв другой рукой тыльную сторону его ладони. — Я хотела бы помнить, и, думаю, какая-то часть меня всегда будет задаваться этим вопросом. Я хотела бы помнить тебя и ту жизнь, которая у меня была. Но я чувствую, что не могу продолжать жить между прошлым и настоящим, потерявшись и так и не поняв, кем мне суждено быть. И... я надеюсь, ты сможешь принять это. — Это тебе решать... Уязвимость в её взгляде глубоко затронула его сердце. Она сильно закусила свою нижнюю губу. — Хорошо. — ...и я поддержу любой твой выбор, — закончил он. Наконец она робко улыбнулась. — Спасибо, Драко, — она посмотрела на часы, и улыбка исчезла с её лица. — Я лучше пойду, а то опоздаю на работу. Допив воду, Драко кивнул и поднялся на ноги. — Я провожу тебя. Пока они шли по кварталу в сторону станции метро, её рука снова переплелась с его, и Драко изо всех сил сопротивлялся желанию притянуть её ещё ближе. Когда они добрались до станции, она повернулась к нему и обвила его шею руками. Выдохнув, Драко обнял её за талию, прижав к себе, и поцеловал в висок. Грейнджер приподнялась на носочках и прикоснулась губами к щетине на его щеке. Она задержалась на пару секунд, согревая дыханием его кожу, а затем оставила ещё один поцелуй на его челюсти. Набравшись смелости, Драко чуть повернул голову и поймал её губы. Она прильнула к нему, прикрыв глаза, и лишь на секунду провела кончиком языка по изгибу его губ, перебирая пряди волос на затылке. Даже от короткого поцелуя сердце Драко словно ожило в груди, и он поднял руку, чтобы очертить плавные линии её лица, прежде чем отступил назад. Заправив её распущенный локон за ухо, он встретился с её широко распахнутыми глазами. — До встречи, Гермиона, — мягко сказал он. — Спасибо за сегодняшний день. Она запечатлела ещё один нерешительный поцелуй на его губах, лёгкий, как пёрышко, а когда отстранилась, на мгновение задержала руки на его лице. — Пока, Драко, — вырвавшись из его объятий прежде, чем он успел сказать что-то ещё, она уверенно шагнула на платформу. Драко выпустил длинный, прерывистый вздох, засунул руки в карманы, и зашагал обратно по дороге.

***

После приятных выходных, когда Драко вернулся на работу в понедельник, все остальные вопросы вновь навалились на него с новой силой. Хотя он уже знал, что ходит по тонкому льду в отношениях с Робардсом, ему нужно было обратиться к нему, чтобы договориться о свидании для родителей. Его мать была не в том состоянии, чтобы покинуть больницу Святого Мунго, иначе всё было бы намного проще. Сейчас даже короткая поездка за пределы больницы могла лишить её тех немногих сил, которыми в настоящее время она обладала. А его отец был заключённым строгого режима, поскольку являлся Пожирателем смерти из ближнего круга последователей Волдеморта. Люциусу повезёт, если ему когда-нибудь снова доведётся увидеть дневной свет. Драко не был уверен в протоколе, и не было ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что просьба его матери о посещении вообще должна быть удовлетворена в департаменте. Но если дела обстоят так, как сказал целитель Брукс, — а Драко не хотелось даже думать о том, что его мать может не поправиться, — он хотел сделать всё возможное, чтобы выполнить её просьбу. Успокоив нервы, он подошёл к кабинету Робардса и резко постучал в дверь. Несмотря на то, что этот человек часто отличался мягким характером, он предъявлял высокие требования к своим аврорам и мог быть откровенно пугающим, когда что-то приводило его в ярость. — Входите, — позвал Робардс, и Драко протиснулся в дверь, захлопнув её за собой. Мужчина оторвал взгляд от каких-то бумаг и пристально посмотрел на Драко из-за стола. — Аврор Малфой. Что вам нужно? Драко коротко кивнул, сцепив руки. — У меня есть довольно деликатная просьба, сэр. Моя мать уже несколько недель тяжело болеет, находясь под наблюдением то в больнице Святого Мунго, то за её пределами. — Я в курсе, — откинувшись на спинку кресла, Робардс переключил всё своё внимание на Драко и стал ждать. — Её целители не уверены, что она выживет, — от этих слов его внутренности скрутило в тугой узел, и выражение лица Робардса пошатнулось. — Мне жаль это слышать, Малфой, — Робардс опустил взгляд. — Что я могу сделать? Драко вздохнул и поморщился. — Дело в том, что она хотела бы навестить моего отца, но она не в том состоянии, чтобы покидать больницу на столь значительный срок. — Понятно, — Робардс сцепил пальцы, наклонившись вперёд над столом. — Вам, конечно же, известно, что ваш отец помещён в камеру Азкабана, которую запрещено покидать, — когда Драко продолжил молчать, Робардс несколько раз прищёлкнул языком. — Очевидно, что это выходит за рамки стандартного протокола, но я посмотрю, что можно сделать. Только на этот раз — учтите. — Спасибо, сэр, — пробормотал Драко, — я очень ценю это. Робардс хмыкнул и, сделав несколько пометок на листе пергамента, отложил перо. — Вам придётся договориться с больницей Святого Мунго о переводе матери в охраняемую больничную палату на время визита, а я выделю команду, которая проследит, чтобы ничего не случилось. Вы тоже будете там? — когда мужчина с запозданием поднял голову, Драко сглотнул. — Полагаю, что да. — Очень хорошо, — словно уловив нерешительность Драко, выражение лица Робардса смягчилось. — Даже не представляю, как это всё сложно для вас, особенно теперь, когда вы снова увидите своего отца. Я знаю, как упорно вы трудились, чтобы закрепиться в отделе. После всех тех дополнительных часов, которые Драко тратил на то, чтобы сохранить свою должность в Аврорате, едва уловимый намёк на признание вызвал в его груди нечто сродни гордости. — Спасибо, сэр, — сказал он. — На самом деле, последние несколько лет я намеренно предпочитал не видеться с отцом в связи с моим обучением здесь. Но это важно для моей матери. — Я понимаю, — они оба помолчали в течение нескольких тревожных ударов сердца, и Драко уже было направился к двери, решив, что встреча подошла к концу. Но Робардс вздохнул. — Нелегко было бросить вызов своему отцу и своему прошлому. Я уважаю вас за это, аврор Малфой, — он вскинул бровь. — И именно поэтому вы всё ещё здесь. Не подведите нас обоих. Несмотря на завуалированную угрозу, Драко усмехнулся. — Я определённо не собираюсь, сэр. Ещё раз спасибо. На губах Робардса мелькнула редкая улыбка. — Я договорюсь с Азкабаном и сообщу вам о назначенном времени посещения. А теперь возвращайтесь к работе. Когда Драко выскочил из кабинета своего начальника, с его лица схлынули остатки тепла и к горлу подкатила тошнота. Какая-то часть его почти надеялась, что аврор Робардс, возможно, отклонит его просьбу и Драко не придётся снова встречаться с отцом. Но эта часть боролась с другой его частью, которая хотела сделать мать счастливой — особенно если она и правда не поправится. — Вот ты где, — воскликнул Поттер, едва не столкнувшись с Драко в довольно-таки просторных кабинетах. — Пойдём, нам нужно поговорить. Меньше всего после разговора с Робардсом Драко хотелось попасть в засаду, устроенную Поттером, когда он уже более чем догадывался, о чём тот хочет поговорить. Но у него не было никаких моральных сил спорить сейчас, поэтому он направился к столу Поттера. Рабочее место Поттера, как полноправного аврора, было гораздо просторнее и уединённее, чем его собственное. Драко опустился в кресло напротив его стола и приподнял бровь. — Что такое? — В каком смысле, что? — Поттер насмешливо хмыкнул. — Ты откладываешь ситуацию с Гермионой уже больше недели. Наверняка ты с ней уже виделся. — Я не откладывал, — пробормотал Драко, — она перестала со мной общаться после того, как я поступил так, как ты предложил, и сказал ей, что мы знакомы. Как я уже и сообщил тебе. Мерлин, этот человек мог вцепиться мёртвой хваткой, если ему что-то было нужно. — И ты до сих пор не поговорил с ней? Драко издал многострадальный вздох и окинул взглядом рабочее место перед собой. В отличие от голого и утилитарного стола Драко, на Поттеровском располагалось несколько личных вещей, среди которых была его фотография с Уизли и Грейнджер. Судя по всему, она была сделана вскоре после окончания войны. — Я видел её в субботу. Напустив на себя пренебрежительный вид, Поттер сложил руки на груди. — И? Она что-нибудь вспомнила? — Нет, — отрезал Драко, — не вспомнила. И, по правде говоря, не хочет. Поттер вздрогнул и несколько раз моргнул. — Что ты имеешь в виду? Почему нет? Почувствовав прилив негодования от потребности её защитить, Драко нахмурился. — Потому что она устала от всего этого. Пытаться заново выстроить свою жизнь, постоянно задаваясь вопросом, что могло бы быть если. Разве ты не понимаешь, насколько это изматывающе? Поттер не сразу ответил, но между его бровей пролегла глубокая морщина. — Полагаю, что да. Но ведь она в курсе, что ты знал её тогда. Конечно, она могла бы просто получить больше информации... — Она не хочет этого, Поттер, — в свете столь суровой темы голос Драко смягчился. — Я знаю, что тебе и мне трудно это понять. Но я попробовал поставить себя на её место. Она уже много лет пытается с этим справиться и почти отказалась от мысли, что её воспоминания когда-нибудь вернутся. Наверное, всё было бы иначе, если бы был хоть какой-то намёк на узнавание, но, честно говоря, я не могу, блядь, ни в чём её винить. Поттер опустился в своё кресло, и Драко почувствовал укол жалости. Ситуация была сложной даже для Драко, который теперь знал Гермиону лучше, чем когда-либо прежде. Но за семь лет, проведённых вместе, Грейнджер и Поттер пережили столько, сколько большинство людей не могут рассчитывать пережить за всю свою жизнь. — Слушай, — пробормотал Драко, проводя рукой по волосам, когда между ними повисло затянувшееся молчание. — Я упомянул, что вы с ней были знакомы. Когда первичный шок от всего этого пройдёт, я уверен, она будет рада заново познакомиться с тобой, — когда Поттер поднял бровь и на его лице промелькнуло недоверие, Драко невольно поморщился. — Знаю, это слабое утешение для той дружбы, которая у вас когда-то была. Но разве это не лучше, чем считать её мёртвой? Поттер молчал, глядя на фотографию в рамке на своём столе, которую Драко не мог видеть. Наконец он вздохнул. — Наверное, да. Но, Мерлин, разве это не... полное дерьмо? Иронично усмехнувшись, Драко кивнул. — Да, приятель, это дерьмо. Она заставила меня кататься на грёбаном метро. Я был бы рад, если бы она смогла принять магию, но я боюсь показать ей что-нибудь, что может быть слишком шокирующим. Хотя он не был уверен в природе размышлений Поттера, но тот усмехнулся. — Я бы заплатил галеоны, чтобы увидеть, как ты катаешься на метро, — затем он снова поднял взгляд на Драко. — Ты всё ещё намерен встречаться с ней? Драко пожал плечами и отвёл взгляд. — Если она захочет, чтобы я был рядом. — Разве это не странно? — он сморщил переносицу. — Я знаю, что если бы Тео вдруг не помнил, кто я такой, или что-то в этом роде, это было бы чертовски странно. — Конечно это странно, — сказал Драко, — но я её и не знал никогда. По-настоящему, — он на мгновение замешкался. — Похоже, вы с Тео действительно нашли общий язык. К его удивлению, лицо Поттера залил тусклый румянец. — Полагаю, так и есть. Он интересный, — Драко хохотнул, прекрасно понимая, о каком именно интересе говорит Поттер. — Он заставляет меня смеяться. На мгновение Драко смягчился. — Хорошо. Тео заслуживает того, кто будет хорошо к нему относиться. Хотя на лице Поттера ещё оставался румянец, он поджал губы. — Ты пытаешься увильнуть от разговора о Гермионе. Слушай, я не думаю, что показать ей магию — это плохая идея, но просто не нужно быть назойливым в этом вопросе. Мы можем поговорить с когнитивным специалистом, если хочешь. — Я и не собирался быть назойливым в этом вопросе, — проворчал Драко. — Но она так настаивает на том, что магии не существует... Я намерен предоставить ей доказательства. И честно говоря, если она устала зацикливаться на прошлом и пытается жить дальше, кто я такой, чтобы убеждать её в обратном? — И дополнительным бонусом станет то, что она не будет помнить, каким грёбаным засранцем ты был с ней, — осуждающе насупил брови Поттер. Драко долго смотрел на него, читая вызов в его взгляде, а затем, выдохнув, закатил глаза. — Честно, Поттер, если бы это означало, что к ней вернутся воспоминания и она наконец сможет обрести покой, мне было бы всё равно, что именно она помнит. Поттер сглотнул, его выражение лица стало каким-то отрешённым. Наконец, он тихо присвистнул и пробормотал: — Дерьмово у тебя всё, приятель. Драко не знал, как это отрицать, да и мог ли вообще.