Глава 14

Долгие годы Драко страшился мысли о том, что снова однажды увидится с отцом. Он не навещал Люциуса Малфоя в Азкабане с тех пор, как закончил восьмой курс, — задолго до того, как задумал поступить в Аврорат. И, несмотря на настоятельные просьбы матери, Драко не заботился о том, чтобы узнать мнение отца по этому вопросу. Он и так прекрасно знал, с какой насмешкой и презрением Люциус отнесётся к идее Драко стать аврором. Обучаться ловле тёмных волшебников — таких же как его собственный отец. В департаменте и без того царила атмосфера подозрительности, когда он поступил на обучение, и Драко совершенно не хотелось, чтобы его сочли сочувствующим бывшим сторонникам Тёмного Лорда — по семейным ли обстоятельствам либо по каким-то ещё. Нелегко было выбрать путь, который шёл вразрез с традициями древнейшего из родов, но Драко просто принял решение двигаться и больше никогда не оглядывался назад. Нарцисса же в их семье всегда была связующей золотой серединкой. И хотя Драко любил её, она не понимала, почему для него так важно дистанцироваться от учений отца — и сопутствующих им атрибутов. В том числе и от её устаревших взглядов на то, чтобы найти ему подходящую партию. Хотя Драко старался не думать о ссоре, которая произошла во время их последней встречи за чаем, он всё же не мог забыть, как набросился на неё тогда. Чувство вины накрывало его при одном только воспоминании об этом. Но мать не имела права голоса в этом вопросе. Ни тогда, ни когда-либо ещё. Если — и когда — Драко выберет себе партнёршу для брака — это будет его решением. Одна только мысль об этих архаичных обычаях вызывала у него дрожь отвращения — горькое напоминание о некогда необходимой обязанности возглавить Совет Священных Двадцати Восьми. И ещё одна причина выбрать свой собственный путь вместо этого. Неделя близилась к концу, и Драко чувствовал, как ледяной, неослабевающий страх пробирается под кожу до такой степени, что он уже с трудом переваривал мысль о встрече с отцом даже на короткое время. Одно дело — вернуться в поместье, совсем другое — увидеть холодное разочарование в глазах отца. Однако целитель Брукс и его команда так и не продвинулись в поиске решений и методов лечения. И когда Робардс сообщил Драко, что договорился о доставке Люциуса аврорами в безопасное, изолированное магией отделение Святого Мунго, у Драко не оставалось другого выбора, кроме как принять предложение и договориться с больницей. По крайней мере, его мать будет довольна. Надёжно прикрепив палочку к бедру, Драко ожидал прибытия. Потому что отец или нет, но на Драко были возложены определённые обязанности аврорским отделом, — и он уже давно сделал свой выбор. И если Люциус попытается что-то предпринять — реакция будет соответствующей. Он взглянул на часы, чувствуя, как нервная дрожь пронизывает его тело, сотрясая изнутри. Оставалось всего несколько минут, и он заглянул во временную палату матери, где обнаружил её уже проснувшейся и наблюдающей за ним. Слабая улыбка коснулась её губ. — Ты сделал это, — сказала она мягким и немного хриплым голосом. Драко лишь сдержанно кивнул. — У тебя будет полчаса с момента прибытия авроров, и не более, прежде чем его отправят обратно в Азкабан, — когда мать только цокнула языком, Драко почувствовал вспышку раздражения. — Моему начальнику пришлось подключить личные связи в тюрьме, чтобы этот визит состоялся сегодня. — Прекрасно, — сказала Нарцисса, опускаясь на подушки. — Я рада, что ты наконец-то обрёл здравый смысл. — У меня нет другого выбора, кроме как быть здесь сегодня, — Драко расправил плечи, бросив ещё один тревожный взгляд на часы. — Если бы у меня был выбор, будь уверена, я бы не захотел его видеть. На лице матери отразилось презрение в ответ на его заявление, но Драко больше ничего не сказал. Через несколько минут двери распахнулись, и вооружённый конвой из трёх авроров ввёл его отца внутрь. Драко не был готов к тому, что предстало перед ним в тот момент. В его последний визит в Азкабан отец всё ещё носил свою маску неприязни и высокомерия. Его волосы немного отросли, глаза слегка потускнели, но он оставался всё таким же самоуверенным и уничижительным, как и прежде. Мужчину же, которого коллеги Драко ввели в палату, не сразу можно было узнать. Длинные светлые волосы Люциуса были сострижены практически под ноль, щёки впали и осунулись, а огонь в глазах почти полностью погас. Его тюремная роба была грязной и не по размеру. Он выглядел так, словно постарел более чем на десять лет. Драко так и остался стоять у стены, замерев и не будучи в силах пошевелиться, даже если бы захотел. Он и не знал, что ожидал увидеть. Его отец уже пять лет находился в камере строгого режима в тюрьме для волшебников — конечно, заключение наложило свой отпечаток. Люциус, запнувшись, остановился посреди комнаты, его взгляд метался между Нарциссой, прикованной к постели и отдалённо похожей на ту женщину, которой она когда-то была, и Драко, невозмутимо стоящим в своей мантии аврора. Блёклые глаза отца на мгновение задержались на Драко, и он просто склонил подбородок. И сквозь бледность и полнейшую безнадёжность, которая отпечаталась на лице Люциуса, проступила кривая насмешливая ухмылка. Как будто он никогда не видел ничего столь отвратительного. Драко с силой сжал челюсти. Не говоря ни слова сыну, Люциус направился к постели Нарциссы. Он шёл неуклюже, сложив руки перед собой, и Драко знал, что на его лодыжках и запястьях были невидимые узы. Драко почувствовал, как жар приливает к его шее, поднимаясь к лицу, когда встретился взглядом с аврорами, отвечавшими за транспортировку. Один из них последовал за отцом, в то время как двое других остались стоять у двери. Все трое были старшими аврорами — Драко знал каждого из них, но не очень хорошо. Не настолько хорошо, чтобы он мог сдержать волну стыда, охватившую его при виде жалости в их глазах. Драко тут же пожалел, что вообще попросил Робардса о встрече — или что не нашёл способ выкрутиться. Ему не нужно было ни сочувствие коллег, ни их снисходительность. Он лишь стремился заслужить их уважение, как делал это на протяжении многих лет. Одна из них, женщина, чьего имени он не мог вспомнить, просто кивнула ему и, задрав подбородок, переключила внимание на Люциуса. Драко не знал, о чём переговариваются между собой его родители. Это было не его дело, и, если честно, ему было всё равно. Слова отца слишком долго отравляли его мать, — проникая в сознание и Драко, — и у него больше не было места в голове и сердце для подобной чепухи. Несколько раз во время разговора Драко чувствовал на себе холодный, неумолимый взгляд отца. Сердце неистово колотило, болезненно сжимаясь в груди, и Драко захотелось вдохнуть поглубже свежего воздуха за пределами гнетущих белых больничных стен. Из-за защитной магии палата казалась ещё более тесной и подавляющей, и чем дольше он ждал, тем сложнее ему становилось дышать. С минуту он хмуро пялился на затылок отца. Драко никогда не видел его без роскошной завесы волос, и это почти позволяло ему верить, что это не его отец. Он наблюдал, как двигаются стрелки на его часах, отмеряя свой ход. Наконец, один из авроров, сопровождавших отца, резко скомандовал: «Пять минут». Эти слова вывели Драко из странного задумчивого оцепенения, в которое он погрузился. Глубоко вдохнув, он снова расправил плечи и прижался к стене. Хрупкий, истощённый силует отца поднялся с места у постели матери. Между ними прозвучали последние тихие слова, и Люциус направился прямо к Драко. Сжав челюсти, Драко застыл с выражением искреннего презрения на лице. Он встретился с глазами отца, серыми и безразличными; в них плясали безмолвные ужасы пережитого. Но как ни старался, Драко не смог вызвать в себе сочувствие к человеку, который его вырастил. — Никогда в жизни, — глухо прорычал Люциус, — ты не был мне так противен. Глаза Драко сузились. — Я приму это как хороший знак. На лице отца мелькнула ненависть, и Люциус сделал ещё один шаг навстречу. Когда авроры потянулись к своим палочкам, Драко просто поднял руку, не отводя взгляда. — Ты можешь испытывать отвращение сколько тебе угодно, — вздохнул Драко. — Я лишь приму это как подтверждение того, что я совсем не такой, каким ты хотел меня видеть. Потому что мы с тобой оба знаем, что я никогда бы не стал таким, как ты хотел. — В тебе никогда этого не было, — Люциус с презрением окинул его взглядом с ног до головы. — Ты лишь играешь в аврора — но и в этом ты никогда не преуспеешь. Что бы ты ни делал, ты никогда не станешь никем, кроме труса. Драко осторожно выдохнул, борясь с желанием отпрянуть от зловонного дыхания отца. — Мне всё равно, что ты обо мне думаешь, если ты этого ещё не понял, — отчеканил он. — Твоё мнение больше ничего для меня не значит — ведь это ты будешь тем, кто сгниёт в грёбаной камере. — Ты отрёкся от всего, — прошипел Люциус. — Я не растил тебя таким — с таким неуважением и враждебностью к своим обязанностям и своему роду. Драко с усмешкой протянул: — Что ж, слава грёбаному Мерлину за это. Люциус вздрогнул, когда один из авроров шагнул к нему и схватил под локоть. Его глаза потемнели от жгучей ненависти, которую Драко никогда ещё не видел направленной в свой адрес, и он плюнул Драко под ноги. Глаз Драко дёрнулся. Но двое авроров потащили его отца из комнаты; мать уже снова заснула. Драко сделал ровный вдох и осторожно выдохнул, наблюдая, как за ними закрывается дверь. — Аврор Малфой, — резко произнесла третья аврор — женщина, которая наблюдала за ним до этого, — направляясь к двери. — Вы в порядке? Драко поджал губы, заставив себя сглотнуть, и опустил подбородок в низком кивке. — Я в порядке, спасибо. Я ценю вашу помощь сегодня. Словно распознав что-то недосказанное, женщина кивнула в ответ. — Очень хорошо. Берегите себя. — И вы. Она скрылась за дверью вместе с остальным конвоем, а Драко, проведя рукой по волосам, издал протяжный, хриплый вздох. Оставшись наедине с мягким дыханием матери и тихим жужжанием различных медицинских аппаратов в палате, его накрыло поразительное ощущение дежавю. Его руки тряслись от едва сдерживаемой дрожи, и он плотно зажмурил глаза, прислонившись спиной к стене. Но мгновение спустя дверь снова распахнулась, и Драко выпрямился, встретившись взглядом с яркими глазами одной из молодых целителей его матери. Женщина тонко улыбнулась ему. Не в силах вымолвить ни слова, Драко отвесил полушутливый поклон и прошмыгнул в дверь, выскочив в мрачный белый коридор. Не успев даже собраться с мыслями, он запустил руку в рюкзак и достал мобильный телефон. Он набрал единственный известный ему номер, шумно выдохнул и поднёс телефон к уху, шагая по коридору настолько быстро, насколько несли его ноги. — Алло? — раздался голос Грейнджер в трубке после нескольких гудков. — Привет, — прохрипел Драко, его дыхание становилось всё тяжелее по мере того, как он пробирался по лабиринту больничных коридоров. — Что делаешь? На мгновение повисла тишина, и она спросила: — Драко, всё в порядке? Он провёл рукой по волосам. — Нет. Хотя она смутно догадывалась об обстоятельствах его отношений с родителями, но этот вопрос был слишком сложным, чтобы он мог объяснить ей его в деталях. Грейнджер выпустила тихий вздох. — Приедешь? Драко сильно прикусил нижнюю губу, чувствуя, как его охватывает паника, когда проскользнул в точку аппарации и переместился домой. — Хорошо, — вздохнул он, уже стягивая с себя мантию одной рукой. — Я недалеко. Скоро буду. В глазах защипало от горячей влаги, когда он завершил разговор. Сердце болезненно билось о грудную клетку, и он опустился на диван, накрыв голову руками. С его губ сорвался слабый стон поражения и агонии, а в уголках глаз заблестели слёзы. Но он сердито смахнул их, с трудом проталкивая воздух сквозь стиснутые зубы. Откинув голову на спинку дивана, он долго смотрел в белый потолок, заставляя свой пульс замедлиться, а дыхание — выровняться. На него навалилась усталость, но в конце концов он заставил себя встать с дивана и пойти на кухню. Он выпил полный стакан воды и, уперевшись одной рукой в стойку, попытался отвлечься от мыслей о произошедшем. Даже сейчас отец всё ещё был способен задеть его за живое, независимо от того, пытался Драко ему угодить или нет. Но Драко не мог позволить ему победить. Этот человек контролировал его слишком много лет, а Драко так чертовски упорно боролся за то, чтобы вырваться из тени отца. Он не собирался позволить всему этому рухнуть после столь короткой встречи. Он прошёл в спальню, переоделся в джинсы и джемпер с капюшоном, снял кобуру и засунул палочку в карман. Затем аппарировал к квартире Грейнджер. Дверь открылась почти мгновенно, когда он постучал в неё. Глаза Грейнджер расширились, а в чертах лица отразилась тревога, когда он вошёл в квартиру. — Что случилось? — вздохнула она, пытаясь поймать его взгляд. — С тобой всё в порядке? Всё ещё свежие, бурлящие на поверхности эмоции сжимали его грудь, когда он смотрел на неё. Между бровей образовалась складка, и долгое время он просто молчал. Тяжёлый вздох вырвался из его лёгких. — Я в порядке, — пробормотал он, притягивая её к себе. Сказанные ей, эти слова несли совсем другой смысл, чем ранее, когда он говорил их своей коллеге в больнице. Но когда Грейнджер обмякла в его объятиях, глядя на него снизу вверх, сердце Драко бешено заколотилось, и он наклонился, чтобы коснуться её губ. Почти мгновенно воздух между ними наэлектризовался, и в поцелуе появилось такое жгучее напряжение, какого он раньше не испытывал с ней. Её руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к нему. Проникая языком меж её губ, Драко целовал её так, словно желал отдать всего себя, до последней капли. Он скользнул одной рукой по её позвоночнику, а другой огладил изгиб бедра, прижимая её к стене. Когда он ещё больше углубил поцелуй, с её губ сорвался протяжный стон. — Драко, — выдохнула она ему в губы, сильно, почти до боли, потянув его за волосы. Он немного отстранился, лишь для того, чтобы слегка прикусить зубами её нижнюю губу, и на мгновение их дыхание смешалось в одно, пока его сердце неистово билось в груди. Он прочертил дорожку из поцелуев вдоль её скулы и поднёс руку к щеке, когда она наклонила голову, открывая доступ к коже. Руки Грейнджер задрали подол его джемпера, скользнув под рубашку, и огладили низ его живота. Он провёл зубами по изгибу её челюсти, прежде чем замереть в нерешительности. — Прости, — прошептал он, прикоснувшись к её щеке ещё одним поцелуем, и отступил назад, чтобы встретиться с ней взглядом. Её глаза сияли, на щеках проступил румянец, а губы растянулись в улыбке. — Тебе не нужно извиняться, — она вновь скользнула рукой по его волосам, и напоследок прижалась к губам в ещё одном поцелуе. — Я тоже рада тебя видеть. Драко почувствовал облегчение от того, насколько она была отзывчива, когда он всё ещё не был до конца уверен, в каких именно они отношениях. Но он также не знал, как затронуть эту тему. — Может, мне поставить чайник? — мягко спросила она, зарываясь пальцами в волосы на его затылке; Драко прикрыл веки, наслаждаясь нежным прикосновением. На его губах появился лёгкий намёк на улыбку. — Пожалуйста. Его пульс всё ещё учащённо отбивал свой ритм, когда Драко последовал за ней на кухню, сохраняя некоторую дистанцию, чтобы посмотреть на то, как она займётся приготовлением чая. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая за ней, когда она повернулась к нему и сложила руки на груди. — Хочешь поговорить о том, что случилось? — её голос был мягким, нетребовательным, а на лице отразилась грусть — грусть за него. Драко провёл рукой по волосам, подбирая слова. — Моя мать плохо себя чувствует. Она хотела увидеть отца, на случай если… — его взгляд устремился к потолку, и он поджал губы. — Мне пришлось обратиться к начальству, чтобы договориться о свидании, и... — И ты должен был увидеться с отцом сегодня, — тихо заключила она. Когда Драко лишь кивнул, она сделала шаг вперёд, переплетая свои пальцы с его. — Как всё прошло? — Ужасно, — признался он. — Примерно так, как я и ожидал, — он тяжело вздохнул, покачав головой. — На протяжении семнадцати лет моей единственной целью было произвести впечатление на отца, заставить его гордиться мной. А теперь — я разочарование. Глаза Грейнджер вспыхнули. — Ты не разочарование, — прошептала она, её голос был полон эмоций. — Ты реализуешь себя и свою жизнь в сфере, где можешь помогать людям, Драко. Мне кажется, твой отец просто не заботится о том, чтобы ты выбрал свой собственный путь. И насколько я понимаю, его мнение не имеет никакого веса в этом вопросе. Её яростная поддержка была настолько ошеломляющей, что у Драко от её слов сжалось что-то в груди. — По правде говоря, я это знаю. Мои коллеги, вообще-то, посадили его в тюрьму, так что я не удивлен. Но всё равно… — он снова покачал головой, слова подводили его. — С этим трудно смириться, — вздохнула она. — Да. Я не знаю... это сложно. Мерлин, она даже не знала, насколько сложно. Часть его желала, чтобы она вспомнила правду о его отце, а другая — хотела защитить её от всего этого. Грейнджер закусила нижнюю губу, будто собиралась сказать что-то ещё, но затем выдохнула и расслабила плечи. — Я рада, что ты пришёл ко мне. — Ты не против? — Драко попытался поймать её взгляд. — Что я позвонил тебе. На самом деле, я не был уверен... — Всё в порядке, — прошептала она, коротко сжав его руку. — Я знаю, что была не совсем откровенна с тобой, и я ценю твоё терпение по отношению ко мне. Но… — она глубоко вдохнула и выдохнула. — Полагаю, если я действительно намерена оставить прошлое позади, меня не должно беспокоить то, что мы не ладили в детстве. Даже если я не всегда буду знать всё, что между нами было, это не имеет значения. Мне нравится то, какой ты сейчас. Её слова неожиданно сильно затронули его и без того держащееся на грани сердце, и он заставил себя сглотнуть. — Спасибо. — Мне просто нужно знать, — тихо продолжила она, — что ты не притворяешься тем, кем не являешься, потому что ты ставишь меня в уязвимое положение в этой ситуации, — хотя я не могу представить, какой цели это может служить. С другой стороны, я могу понять, что наша первая встреча наверняка была шокирующей для тебя. И хотя мне хотелось бы, чтобы ты рассказал мне об этом раньше, я попыталась поставить себя на твоё место, и я больше не расстроена по этому поводу. — Моё место неудобное и хреновое, — вздохнул он и, проведя пальцами по её спине, растянул губы в ухмылке. С её губ сорвался негромкий облегчённый смешок. — Как и моё. Приподнявшись на носочках, она прикоснулась губами к его губам как раз в тот момент, когда засвистел чайник. С улыбкой, полной досады, она отстранилась. Пока он наблюдал за тем, как она готовит чай, по его лицу блуждала запоздалая ухмылка. Драко отпил глоток из своей чашки, когда они устроились на диване в её небольшой гостиной, и Грейнджер подтянула ноги под себя, повернувшись к нему лицом. — Как скоро твой отец выйдет из тюрьмы? — спросила она, и на её лице мелькнула нерешительность. — Или если ты предпочитаешь не говорить об этом... — Всё в порядке, — Драко сделал ещё один глоток чая и поставил чашку на подставку на краю стола. — Его первоначальный приговор был тридцать лет с учётом хорошего поведения. Так что не скоро, нет. Но даже если он однажды выйдет, я знаю, что ничего не изменится. Он и до этого сидел несколько лет, но как только вышел, сразу же взялся за старое. Грейнджер уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Мне очень жаль. Мне бы хотелось, чтобы он был для тебя лучшим примером для подражания. Скривившись, Драко покачал головой. — Я считал его таковым, когда был моложе. Чёртов идиот. — Ты вовсе не идиот, даже если и заблуждался, — тихо сказала она, опуская голову на спинку дивана. Драко подумал, что это довольно щедрая оценка. — Я когда-нибудь встречала твоего отца? Вопрос был настолько же резким, насколько и неожиданным, особенно после того, как Грейнджер заявила о своём желании дистанцироваться от прошлого и любых дальнейших попыток восстановить память. Драко сглотнул, не зная, как много ему следует рассказать. — Да. Ты познакомилась с обоими моими родителями, вообще-то. Но ты не знала их хорошо. Насколько Драко было известно, его отец и ещё несколько Пожирателей смерти пытались убить Грейнджер и её друзей в Министерстве магии на пятом курсе. И, конечно, был ещё случай, когда отец с радостью бы отдал её Тёмному Лорду, в то время как Грейнджер истекала кровью на полу гостиной в поместье. Хотя он уже приготовился к дальнейшим распросам, на её лице появилась горькая улыбка. — Никаких воспоминаний о нём. Наверное, к лучшему, судя по всему, — она провела пальцами по тыльной стороне его ладони, лежащей на диване, и выражение её лица приобрело тоскливый оттенок. — А какая у тебя мама? Когда она не лежит в больнице и не достаёт тебя женитьбой на подходящей девушке. На мгновение Драко задумался, откуда взялось её внезапное любопытство к его родителям. Ответ озарил его сразу, внезапно и оглушающе: она ничего не помнила о своих родителях. — Честно говоря, — мягко сказал он, — она замечательная. Упрямая, но сильная; очень умная. Несмотря на напряжённость в отношениях между ней и моим отцом — и тот факт, что их брак был заключён по расчёту, — она никогда не позволяла ему помыкать собой или лишать её внутреннего огня. Конечно, она доводит меня до чёртиков, но, возможно, это потому что мы очень похожи. Черты её лица смягчились, пока он говорил, и она отпила немного чая. — Мне жаль, что ей до сих пор не стало лучше. — Спасибо, — Драко сжал губы в тонкую полоску, а затем добавил: — За ту сумму, что мы платим за её уход, мне тоже, — его губы скривились в ироничной усмешке, когда она захихикала. Грейнджер ещё с минуту смотрела на него. Её рот приоткрылся, словно она хотела что-то сказать. Наконец, она выдохнула и отвела взгляд. — Ты когда-нибудь знакомился с моими родителями? Драко поёжился от её непринуждённого тона, скрывавшего глубокое любопытство на лице. — Возможно, я видел их раз или два, но нет, не был знаком. Мне очень жаль. — Всё в порядке, — прошептала она. — Я и не ожидала от тебя такого. Стыд захлестнул его при этих словах, но он не нашёлся, что ответить. Даже если бы он увидел её с родителями — в Косом переулке или на железнодорожной платформе, — он, вероятно, не обратил бы на них никакого внимания. Возможно, он был не лучше своего отца. По крайней мере, не настолько, насколько ему хотелось бы. Он никогда её не заслуживал, на самом деле. — Хотел бы я, чтобы у меня был ответ получше, — наконец сдался он, не выдержав её пристального взгляда. — Поттер, вероятно, знал их. У него будет больше ответов для тебя, чем у меня. — Всё в порядке, честно, — вздохнула она, прижимаясь к нему. — Я была серьёзна, когда говорила, что хочу оставить всё как есть. Просто, наверное какая-то часть меня всегда будет испытывать любопытство — особенно зная, что ты помнишь меня лучше, чем я сама. Отвлёкшись на меланхолию, разгорающуюся в нём, — вкупе с томительным напряжением, вызванным предыдущей встречей с отцом, — Драко лишь коротко кивнул. Он почувствовал, как её взгляд задержался на нём, и, закинув руку на спинку дивана, прижал Грейнджер к своей груди. Накрутив на палец один из её локонов, он потянул его и отпустил, позволяя волосам вернуться на место. На его губах заиграла ухмылка. — Да, — сказал Драко, запоздало осознав, что не ответил. — Полагаю, ты всегда была любопытной. Она долго смотрела на него, мягко улыбаясь, прежде чем наклонилась и прижалась к его губам. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Драко задержал на ней взгляд и медленно сглотнул. — Более чем.