Глава 25

Драко резко вытолкнуло из экстренной аппариции в больнице Святого Мунго. Гермиона едва держалась в его руках, её лицо было смертельно бледным, а из закрытых глаз по щекам текли слёзы. Изредка с её губ срывалось хныканье, но он не мог сказать, в полном ли она сознании. Драко протиснулся мимо очереди людей у стойки регистрации к ближайшему целителю, которого смог разглядеть. — Мне нужен целитель Хаксли, — прохрипел он, его сердце колотилось так быстро, что он едва слышал свою речь. — Сейчас, пожалуйста. — Сэр, вам придётся подождать... — Я не могу, — процедил он сквозь зубы. Взгляд женщины просканировал состояние Гермионы на его руках, и невозмутимое выражение её лица пошатнулось. Она быстро посоветовалась с другим целителем, и они вдвоём взглянули в блокнот записей. — Целитель Хаксли сейчас с другим пациентом, сэр... — Мне всё равно, — резко бросил Драко, притягивая Гермиону ещё ближе, как будто мог украсть её боль. — Ей нужно встретиться с ним прямо сейчас. Оба целителя на мгновение уставились на него, а затем один из них внимательнее присмотрелся к лицу Гермионы, к её знаменитым диким кудрям. — Святой Мерлин, — выдохнул он, — это... — Да, — процедил Драко, чувствуя, как по его венам прокатилась мощная волна паники при мысли, что с ней может что-то случиться. За последние месяцы он провёл в больнице столько времени, что хватило бы на всю жизнь, и от мысли, что он может потерять Гермиону, у него в груди становилось невыносимо тесно. — Пожалуйста... В данный момент ему не было дела до того, как кто-то отреагирует на её внезапное появление в мире волшебников, да ещё и в больнице Святого Мунго. Драко не волновало ничего, кроме возможности убедиться, что с ней всё в порядке. Наконец мужчина-целитель кивнул. — Хорошо. Пойдёмте со мной. Взмахнув палочкой, он наколдовал волшебную каталку, и, хотя Драко не хотел её отпускать, он осторожно, как только мог, переложил Гермиону на подготовленную поверхность. Целитель быстро произнёс серию заклинаний, обеспечивающих безопасность пациентки во время транспортировки, и передал её сумочку Драко. Тот на мгновение уставился на сумку, удивлённо моргая, затем уменьшил её и сунул в карман. — Вам придётся остаться в комнате ожидания, сэр, — сказал целитель. — Я отвезу её к целителю Хаксли и... — Ни за что, — выдохнул Драко. — Я уже говорил с ним об этой пациентке, — не дожидаясь, пока мужчина снова откажет ему, Драко рванул вперёд, и они быстро зашагали по коридору. Сердце Драко колотилось всё быстрее и быстрее, когда они свернули в следующий коридор, и мужчина снова заговорил. — Это действительно Гермиона Грейнджер? Драко пристально посмотрел на целителя. Мужчина был старше его не более чем на несколько лет; возможно, он даже учился в Хогвартсе в одно время с ним. Все представители их поколения — и поколения старше — знали её достаточно хорошо, чтобы узнать с первого взгляда. — Да, — со вздохом сказал Драко. — Хотя её присутствие в Англии не слишком афишируется, и она вряд ли обрадовалась бы иному положению вещей, — без всякой необходимости он добавил: — Очевидно. — Верно, — пробормотал целитель, выглядя взволнованным. — Я слышал, она умерла. — Нет, не умерла, — отрезал Драко. Когда целитель завёл её каталку в лифт в конце коридора, Драко нетерпеливо вздохнул. Он мог бы сделать это всё быстрее сам. Но он прикусил язык, чтобы не вести себя неподобающим образом, зная, что мужчина, скорее всего, нарушил несколько больничных правил, чтобы помочь ему. — Не расслышал вашего имени, — снова заговорил мужчина, когда они оказались на следующем этаже, таким будничным тоном, словно жизнь Гермионы сейчас не была в его руках. Драко недоверчиво приподнял бровь. То ли мужчина действительно не узнал его характерные светлые волосы, то ли просто пытался быть вежливым, но у Драко не было времени в этом разбираться. — Меня зовут Драко Малфой, — затем, поскольку мужчина не мог знать, что его отстранили, он добавил: — Аврор. — О, — сказал целитель, в голосе читалось удивление, и Драко не был уверен, что именно стало его причиной. Любой, кто узнал бы Гермиону Грейнджер с первого взгляда, наверняка понял бы, что скрывается за фамилией Малфой. Но он был избавлен от дальнейших размышлений и непрекращающейся болтовни, когда они свернули в палату: целитель Хаксли уже ждал их, и Драко почувствовал, как из лёгких вырывается вздох облегчения. — Целитель Хаксли, — сказал он, хватая мужчину за руку, пока сопровождавший его целитель перекладывал Гермиону с каталки на узкую кровать с накрахмаленным белым бельём. — Спасибо, что нашли время сегодня. — Это ваша подруга, о которой вы говорили со мной, — сказал Хаксли, сведя брови в глубоком сосредоточении, когда наклонился ближе, чтобы внимательно рассмотреть Гермиону. — С особенностями памяти. — Верно, — Драко засунул руки в карманы, пытаясь сдержать дрожь. Ему было невыносимо думать о том, что с ней может что-то случиться. Он почувствовал на себе пристальный взгляд второго целителя, который расспрашивал о Гермионе, и в нём вспыхнуло раздражение. Поджав губы, целитель Хаксли достал свою палочку и начал производить серию взмахов: Гермиона затихла, погрузившись в сон. Не отрывая взгляда от пациентки, он спросил: — Что произошло? — Я не знаю, — пробормотал Драко, подавшись вперёд, чтобы посмотреть на неё. — В одну минуту она была в порядке, а в следующую схватилась за голову от боли: она едва держалась на ногах, когда я доставил её сюда. Второй целитель сделал несколько записей в блокнот, передав его Хаксли, — чьё лицо оставалось бесстрастным, когда он пробормотал «спасибо», — затем склонил голову и вышел из палаты. — Как я уже говорил вам во время нашей первой встречи, аврор Малфой, — сказал Хаксли, продолжая произносить заклинания, магия которых плавно перетекала из одного в другое, — магия памяти непостоянна и изменчива. Не зная обстоятельств того, что произошло с вашей подругой… — мужчина вскинул бровь. — Её зовут Гермиона, — сказал Драко. — Грейнджер. Глаза Хаксли на мгновение сузились. — Разумеется. Определение того, как я могу обратить вспять повреждение её памяти, будет сложным и утомительным процессом. Кроме того, я могу лишь предположить, что сегодня произошло нечто, вызвавшее какой-то сбой. Драко замер, его грудь сжалась, а сердце опустилось в желудок. В течение нескольких месяцев он гадал, что же нужно сделать, чтобы вызвать у Гермионы хоть какое-то подобие воспоминаний. Он никогда не простит себе, если пребывание в Малфой-мэноре каким-то образом всколыхнуло в ней что-то негативное. По его щекам разлилось тепло, пока он наблюдал за кропотливой работой мужчины. — Мы были в родовом поместье моей семьи, — наконец выдавил Драко. Он скривился. — У неё... был там плохой опыт во время войны. Хотя Хаксли никак не отреагировал на то, что узнал её имя, и никогда не проявлял никаких признаков осуждения с момента первой встречи с Драко, мужчина всё же окинул его тяжёлым взглядом. Когда он заговорил, слова прозвучали извиняюще. — Вам следует уточнить характер переживаний. И что могло произойти сегодня, чтобы вызвать такие подвижки в её подсознании. Драко сглотнул. — Вы предполагаете, что она могла что-то вспомнить? — Возможно, не так явно и осознанно, — размышлял Хаксли, — но она могла распознать и что-то другое — ощущения в своём магическом ядре или какой-то глубинной части психики. Драко выдохнул, от волнения в горле образовался тугой ком. — Её там пытали. За месяц или около того до финальной битвы. Магически… и физически. Хаксли только кивнул, его лицо было абсолютно непроницаемым, и Драко почувствовал глубокий прилив благодарности к этому человеку. — Очень хорошо, — сказал Хаксли, делая несколько пометок в своём блокноте. — На данный момент я лишил её сознания, но в её голове царит хаос. — Что это значит? — спросил Драко, его страх стал беспокойным спутником каждого его вздоха. — Это значит, — осторожно начал Хаксли, — что очень хорошо, что вы привели её ко мне сегодня, — прежде чем Драко успел надолго задуматься о возможных последствиях, мужчина снова заговорил. — Я собираюсь проникнуть под многие слои её сознания и посмотреть, что я смогу найти, — и что можно сделать для неё, — не только сегодня, но и в долгосрочной перспективе. Восстановление памяти — дело небыстрое и нелёгкое, зачастую это длительный процесс. — Конечно, — пробормотал Драко. — Спасибо, что сообщили мне обо всём этом. Впервые на лице Хаксли появился намёк на юмор. — Что ж, аврор Малфой, совершенно очевидно, что ситуация с вашей подругой не столь критична, как вы предположили вначале. Драко почувствовал, как по шее и лицу прокатилась волна жара, и отвёл взгляд. — Для меня важно, чтобы она поправилась. — Мне нужно, чтобы вы записали любую информацию, которая может оказаться полезной в этом деле, — сказал Хаксли, — поскольку вы не заполнили ни одной формы по прибытии. И, пожалуйста, укажите свой каминный контакт на случай, если мне понадобится связаться с вами, — целитель пристально посмотрел на него. — А после я должен попросить вас оставить меня. Меньше всего Драко хотелось оставлять Гермиону там одну — просыпаться в одиночестве в совершенно незнакомом месте. — Могу я подождать? Но Хаксли медленно покачал головой. — Скорее всего, сегодня она не проснётся. Процедура медленная и сложная, и если я не буду осторожен — как при входе в её сознание, так и при выходе из него, — это может привести к необратимым последствиям. Драко сглотнул и потянулся к ослабевшей руке Гермионы. Её дыхание было мягким и ровным, но веки быстро трепетали, чего он раньше не замечал; её пальцы слегка сжались на его. — Как вы думаете, у вас получится? — У меня не будет для вас ответа, аврор Малфой, пока я не попробую. — Верно, — пробормотал Драко, глубоко вздохнув. — Я ценю это больше, чем могу выразить. В спокойном поведении Хаксли было что-то обнадёживающее, несмотря на то, что внутри у Драко всё бушевало от нервов, рождая в животе чувство бездонной пустоты. Когда целитель вернулся к своей работе с заклинаниями, Драко записал всё, что смог вспомнить, в блокнот, оставленный другим целителем. Затем он кивнул и выскользнул из комнаты. Ему потребовались все оставшиеся силы, чтобы направить свои ноги прочь от палаты Гермионы к точке аппарации домой.

***

Оставшись один в своей гостиной, Драко не мог сдержать дрожь в руках. Страх, охвативший его, когда Гермиона от боли рухнула в его объятия, был одновременно пугающим и ошеломляющим, и он не знал, как смириться с тем фактом, что его поступок причинил ей такую боль. Он должен был знать, что вести её в поместье было плохой идеей. Но она спокойно восприняла многое из того, чем он делился с ней за последние недели. Она открыла для себя магию, узнала об их общей истории и даже познакомилась с волшебным миром в Париже. А всего десять минут назад они смеялись и подшучивали друг над другом. Драко не думал, что когда-нибудь простит себе, если каким-то образом усугубит ситуацию. Его руки дрожали, сердце колотилось с агрессивной настойчивостью, пока он наливал себе виски. Он испуганно подскочил, когда внезапно ожил камин, но плюхнулся обратно на диван, когда через него прошёл Тео. Его друг лишь наколдовал себе ещё один стакан и опустился рядом на диван. — Что произошло? — Как ты узнал? — спросил Драко, отпивая половину стакана. Тео пожал плечами. — Гарри слышал об этом. Но он всё ещё на работе; я проверил больницу, и тебя там не было, — выпустив длинный вздох, Тео откинулся на спинку дивана и толкнул Драко плечом. — Тебе не везёт, приятель. Долгое время Драко не знал, что ответить. Какая-то часть его души хотела кричать, что, возможно, всё это — идеальный шторм, закрутившийся вокруг него и охвативший всех людей, которых он знал лучше всего, — было кармой. Это было своего рода божественное наказание за то, что он совершил в юности, слепо следуя идеалам, которые были заложены в него с рождения, — и которые в итоге привели его к таким неправильным результатам. Но всё, о чём он мог думать, — это Гермиона, бледная и плачущая в его объятиях. Виски проникал внутрь него, согревая вены и затуманивая мысли, когда он допил первый стакан и налил себе ещё. — Она была в порядке... в полном порядке, — наконец произнёс он хриплым голосом. Мысленно прокручивая в голове всё, что произошло, и напряжённо глядя в пол, он жестикулировал одной рукой. — А потом... всё резко изменилось, Тео. Взяв напиток в обе руки, он упёрся локтями в колени и почувствовал, как накатывает слабость. Тео вздохнул. Они никогда не были хороши в выражении своих чувств, и самым типичным механизмом преодоления проблем для них было напоить друг друга, но тихое присутствие Тео всё равно успокаивало. — Не знаю, приятель, — сказал Тео после очередной затянувшейся паузы. — Что сказал целитель? — Что это могло, не знаю, — Драко провёл рукой по волосам, — вызвать какое-то негативное переживание. Не воспоминание, просто что-то неявное. Мы были в поместье, и... — Ты взял её с собой в поместье? Драко сощурил глаза. — Она хотела посмотреть библиотеку. Он мог бы ожидать от Тео фирменного насмешливого юмора, но — и по мнению Драко, это свидетельствовало о их дружбе — Тео лишь похлопал его по спине. — Ты не делал этого, Драко. — Я сделал, — прорычал он, не в силах смириться с этой мыслью. — Что бы ни пробудилось в её мозгу — будь то неудачный опыт или что-то ещё — это не твоя вина, — ладонь Тео по-прежнему лежала на его спине, твёрдая и напористая, но Драко не отрывал глаз от пола, делая очередной глоток алкоголя. — В действительности, — спокойно продолжил Тео, — возможно, это хороший знак, что в её голове всё ещё осталось что-то от прежних времён. — Ничего подобного, — прошептал Драко. — Это нехорошо. Прошло несколько мгновений, прежде чем Драко осознал, что плачет: капли прилипали к его ресницам, когда он моргал. Деревянный пол был размыт, а по щекам текла влага. — Сейчас она в надёжных руках, приятель. Сегодня ты уже ничего не сможешь сделать. — Ей было так хорошо, — вздохнул Драко. — Мы были в Париже, она снова практиковалась в магии и... — Да. Гарри рассказал мне. — Я не могу… — он прервал себя, смахнув слёзы с глаз и садясь ровно. Его душа была истощена. — Что бы с ней ни случилось, это целиком и полность моя вина. Я считал само собой разумеющимся то, как она совершенствовалась, и... — Драко. Скрежетнув челюстями, Драко допил остатки виски, благодарный за то, что Тео не упомянул о его раскрасневшихся глазах. — Ты не можешь взвалить это на себя в придачу ко всему остальному. Слова Тео были мягкими и полными мольбы, но Драко не выдержал. Ненависть к себе бурлила в нём, усиливаясь вместе с жалким биением сердца. — Как, чёрт возьми, я могу не сделать этого, Тео? Всё остальное, что произошло, было не в моей власти, но это... Я никогда не прощу себе, если она не поправится. — Знаю, что не простишь, — плечо Тео прижалось к его плечу, тёплое и крепкое, и Драко провёл рукой по лицу, тяжело вздохнув. — Я не знаю, как… — он задыхался, вытирая глаза, пока ещё больше слёз грозило вырваться наружу. — Я люблю её, Тео. Сжав губы в тонкую линию, Тео кивнул. — Я знаю, что любишь, — он налил им ещё по одной порции виски и сделал большой глоток из своего стакана. — Я ещё не так хорошо её знаю, но вот, что я знаю о Гермионе Грейнджер: она сильная, Драко, возможно, даже сильнее, чем ты сейчас думаешь, и она пройдёт через это — через всё это. А потом, в один прекрасный день, она вспомнит всё и поймёт, что трахается с Драко Малфоем, и… давай посмотрим правде в глаза, это, вероятно, будет уморительно... Вопреки ситуации, сердце Драко сжалось от этой мысли и хриплый смех вырвался наружу. — И последнее, что бы она сделать прямо сейчас, это позволила бы тебе причинить ей какой-либо реальный вред, — Тео положил руку на его плечо и крепко сжал. — Если она смогла пережить Круцио Беллы, то сможет пережить и воспоминания о нём, Драко. Драко поднял взгляд к потолку, пытаясь заставить себя хоть немного расслабить плечи. Эмоциональное потрясение, вызванное этим днём, давило тяжёлым грузом на каждую клеточку его существа, и ему казалось, что ещё одна подобная провокация — и он может просто окончательно рухнуть. — Я не знаю, как ей помочь, — выдавил он. — Иногда, — вздохнул Тео, — мы не можем. Точно так же, как она не может справиться со всем, что ты сейчас несёшь на себе. Болезнь матери, твоя работа, суд над отцом. Она может лишь поддержать тебя со своей стороны, так же, как ты можешь сделать это для неё сейчас. Драко хотел возразить. А тёмная, холодная часть его души хотела пропустить себя через горнило. Он не заслуживал ни заверений Тео, ни прощения Гермионы. Он не знал, как отпустить это. Когда это было прямым напоминанием о самых тёмных сторонах его самого и его худших ошибках, вернувшихся, чтобы преследовать его, несмотря на все старания оставить войну в прошлом. Но он залпом выпил свой стакан и, опустив голову на спинку дивана, плотно сжал челюсти. Из-за всего, что произошло ранее, он не ел и чувствовал, как тепло от виски проникает в его сознание, согревая вены. — Ненавижу чувствовать себя таким беспомощным, — наконец сказал он. Эти слова относились не только к ситуации с Гермионой, они охватывали все аспекты жизни Драко. На протяжении многих лет он пытался взять свою жизнь в свои руки и впервые самостоятельно принимать решения. И вот теперь он оказался в окружении рухнувших останков своих решений. Тео опустился рядом с ним. — Это самое хреновое. Мерлин знал, что Тео достаточно натерпелся от своих собственных испытаний. Потеряв мать в детстве… и в отношениях с собственным отцом, по сравнению с которым Люциус выглядел добрым и благожелательным. — Расскажи мне что-нибудь, — пробормотал Драко, протирая глаза. — Мне всё равно что. Усмехнувшись, Тео налил себе ещё. Такими темпами они оба в конце концов напьются, но Драко было плевать. — Ладно, вот что. В прошлые выходные я виделся с твоей тётей Андромедой. Её внук, Тедди, крестник Гарри — твой кузен. Она пригласила нас на ужин. Драко удивлённо поднял брови. Хотя он видел Андромеду мельком раз или два, у них так и не сложились отношения, поскольку они с его матерью давно отдалились друг от друга, а с Тедди он никогда не встречался. Он также никогда не встречался со своей кузиной Нимфадорой, и что-то всегда удерживало его от того, чтобы связаться с Андромедой после войны. Драко попытался вспомнить, что слышал о мальчике. — Метаморфмаг, верно? — Точно, — кивнул Тео. — Забавный малый; меняет цвет волос по первому требованию. Драко сглотнул. Хотя разговор был приятным развлечением, он имел свой собственный вес. — Как поживает Андромеда? — Ну, насколько я могу судить, только что познакомившись с ней… Гарри говорит, что у неё всё хорошо, — Тео бросил на него косой взгляд. — Она не-очень-то-деликатно намекнула, что ей было бы интересно пообщаться с тобой. Особенно в связи с... всем. От этой мысли в животе у Драко вновь зашевелилось чувство пустоты, и он помрачнел. — Я её почти не знаю. Это неловко. Голос Тео понизился. — Она — семья, Драко. В его горле застрял плотный ком, когда он попытался сглотнуть. За последние месяцы вокруг него рушилось всё, что составляло его семью, и он не смог побороть любопытство, зародившееся в глубине его сознания. — Да, наверное, — он поджал губы и сделал задумчивый глоток виски. — Как часто Поттер с ними видится? Неопределенно махнув рукой, Тео опустошил свой стакан. — Довольно часто, я бы сказал. Думаю, чаще всего по выходным. — Верно, — выдохнул Драко, его голос звучал как-то странно, словно он был мыслями был где-то далеко. — Мы собираемся туда снова на ужин в воскресенье, — добавил Тео. — Если хочешь, можешь пойти с нами. Уверен, Грейнджер тоже будут рады. Мысль о Гермионе вновь пробудила в нём агонию, но он тут же подавил её. Драко не мог позволить себе снова погрузиться в свои страхи, потому что не знал, сможет ли вытащить себя обратно, учитывая, как далеко он забрался с виски. — Может быть, — наконец вымолвил он. — Не могу представить, чтобы она была заинтересована в... — Драко, — мягко сказал Тео, — она тоже потеряла свою семью. Свою дочь и мужа. Не понимаю, почему бы ей не захотеть узнать тебя получше. — Чёрт, — хмыкнул Драко. — Думаю, да. Ореховые глаза Тео на мгновение задержались на нём, когда его плечо снова прижалось к плечу Драко, и они развалились на диване, более чем слегка опьянев. — Я знаю, что она не разговаривает с твоей матерью, но, возможно, это тоже стоит изменить. Драко оценил, что Тео не стал углубляться в сантименты, но он мог услышать невысказанные слова, что остались под поверхностью: если и не ради сближения, то хотя бы потому, что состояние его матери не улучшалось. Он закрыл глаза, чувствуя, как в нём смешиваются усталость и изнеможение. — Тео, — сказал он, язык уже немного заплетался. — Спасибо, что пришёл. Тео демонстративно зевнул и поставил пустой стакан на кофейный столик. — Да. В любом случае, на большее я не способен. — Лжец, — пробормотал Драко. — Ты хорош во всём. На мгновение воцарилось молчание, затем взгляд Тео скользнул в сторону и остановился на нём. — Я ещё кое о чём подумал. Ещё одна вещь, о которой я хочу тебе рассказать, — когда Тео не сразу продолжил, Драко хмыкнул и махнул рукой, чтобы тот продолжал. — Я поступил на Мастера. У Драко отвисла челюсть. — Тео, ты придурок. Ты мне больше ничего не рассказываешь. Держу пари, ты сразу же рассказал Поттеру. Это было несправедливое замечание, ведь Драко, скорее всего, тоже сразу бы рассказал Гермионе о чём-то подобном. Он полагал, что это просто новый странный способ поведения. К его чести, Тео выглядел смущённым. — Я получил ответ только несколько дней назад, ты был в Париже и... Драко ткнул его локтём в бок. — Рад за тебя. Я горжусь тобой. Где? — Здесь, в Англии. Недалеко от Дувра. — Хорошо, — хмыкнул Драко, позволяя глазам закрыться. — Тебе нельзя сбегать слишком далеко. Сообщи об этом грёбаному Поттеру. Тео рассмеялся. — Ну ты и придурок. — Я знаю, — Драко ухмыльнулся. — Кстати о грёбаном Поттере, — сказал Тео, слегка спотыкаясь, когда поднимался со своего места. Драко сморщил переносицу в притворном отвращении. — Я собираюсь уходить. Поспи немного. Драко с трудом открыл глаза. — Да. Спасибо, Тео. Он смотрел, как Тео возится с горсткой летучего пороха, прежде чем наконец исчезнуть в камине, и с его лица сорвалась запоздалая ухмылка. Оставшись в одиночестве, его мысли мгновенно вернулись к Гермионе. В глубине его сознания промелькнула мысль, что надо бы проверить, как она там, но Хаксли сказал, что они ничего не узнают по крайней мере до следующего дня. Завернувшись в одеяло на диване, он погрузился в тревожный сон.