Глава 26

Наверное, было слишком рано для Драко надеяться больше никогда не увидеть приёмный покой больницы Святого Мунго. Как и прежде, он проводил слишком много времени в тесных белых стенах, сидя на тех же неудобных стульях цвета морской волны. Та же суета одетых в лимонную униформу целителей и жгучий запах антисептических зелий в воздухе. Это была другая комната ожидания на другом этаже больницы, но камень в груди Драко ощущался так же. Кофе из больничного кафетерия был всё ещё подгоревшим и горьким, а заранее приготовленный сэндвич, который он прихватил, чтобы хоть чем-то заполнить желудок, лежал недоеденным на соседнем сиденье. В качестве наказания за свою роль в сложившейся ситуации Драко не позволил себе в то утро выпить ни капли антипохмельного зелья, после того как накануне вечером выпил слишком много огневиски. Самоуверенный поступок, о котором он почти сразу же пожалел под несносно ярким больничным освещением. Переговорив утром с целителем Хаксли — и убедившись, что Гермиона ещё не вышла из того состояния, в которое тот ввёл её накануне вечером, — Драко занял позицию бдительного наблюдателя. Он не хотел, чтобы она оставалась одна, когда проснётся. А она обязательно проснётся, и он не собирался допускать никаких мыслей об обратном. Ссутулившись в кресле, со взъерошенными немытыми волосами и налитыми кровью глазами, Драко рассеянно пролистывал список сообщений от Гермионы на своём мобильном. Он сохранил каждое из них, даже самое незначительное, и, в очередной раз перечитывая текст, его сердце сжималось в тиски. Ей каким-то образом удавалось вложить свою индивидуальность в каждое сообщение. Эта мысль отдавалась болью в его душе. Не обращая внимания на окружающую обстановку и других людей, находящихся в маленькой комнате, он попытался сосредоточить свои мысли на позитиве. Но это никогда не было для него чем-то естественным — он был большим пессимистом, чем кто-либо другой. Его взгляд задержался на сообщении, которое она прислала ему в выходные, после того как Драко впервые посетил её занятия йогой, — то самое, к которому он постоянно возвращался. В нём она написала, что он помог ей почувствовать себя менее одинокой. — Надеюсь, я не помешаю, — раздался сверху спокойный голос, заставив Драко отвлечься от своих мыслей. Несколько раз моргнув, он оторвал взгляд от текста на маленьком экране и вздохнул. Над ним возвышался Робардс, выражения лица его было строгим. — Аврор Робардс, — пробормотал Драко, выпрямляясь в кресле и жалея, что не удосужился принять душ. Он знал, что выглядит ужасно, но не хотел задерживаться в квартире, на случай если Гермиона проснётся. — Как поживаете, сэр? Робардс опустился на сиденье рядом с ним — с противоположной стороны от его сэндвича — и протяжно выдохнул. — Достаточно хорошо. Поттер сказал мне, где я могу вас найти, — Драко прикусил язык в ответ. — Это маггловский телефон? Это был скорее вопрос из вежливости, но Драко всё равно почувствовал, как его щёки наливаются краской. — Так и есть, — он закрыл сообщение и сунул мобильник в сумку. — Чем могу помочь, сэр? Мужчина долго не отвечал, и Драко еле сдержал желание поёрзать на своём месте. — Как вы, уверен, понимаете, ситуация довольно щекотливая, — наконец произнёс Робардс, уставившись в противоположную стену. — Тот факт, что и аврор Поттер, и вы так долго не ставили в известность кого-либо о существовании мисс Грейнджер, откровенно говоря, настораживает. И с моей стороны будет ошибкой, если я не отчитаю вас так же, как и его. Наставление прозвучало как-то полусерьёзно, и Драко, не сумев сдержаться, почувствовал, как на губах заиграла ухмылка. — Вы задали Поттеру трёпку? — Да, — кивнул Робардс. — Вопиющее пренебрежение протоколом, помимо всего прочего, — его грудь опустилась от очередного длинного вздоха. — Но я могу понять деликатность ситуации и то, что никто из вас не хотел перегружать её тем, что несомненно из этого последует. Драко кивнул, сжав челюсти в жёсткую линию, и невольно задумался, какой вывод сделал мужчина из его присутствия в больнице. — Как она? — спросил Робардс после очередной напряжённой паузы. Побарабанив кончиками пальцев по подлокотнику сиденья, Драко обдумал свои слова. — Ситуация напряжённая. Она находится у специалиста по когнитивным функциям, который пытается разобраться в её мозге и определить, что произошло. До сих пор она просто не помнила ничего, кроме последних нескольких лет. Но теперь у неё случился какой-то приступ. Драко было интересно, насколько сильно проступают его личные чувства в этом вопросе, но он так устал, что не мог позволить себе беспокоиться об этом. Судя по тому, как изменилось выражение лица Робардса, его пристрастность была слишком очевидна. — Мне очень жаль, мистер Малфой. Ваша личная жизнь меня не касается. Но я сам познакомился с мисс Грейнджер после войны, и её широкая известность в связи с усилиями, которые она приложила ради её прекращения, совершенно очевидна. Надеюсь, ситуация разрешится к лучшему. — Спасибо, сэр, — тихо сказал Драко. Скривившись, он отпил от своего холодного кофе. Ему хотелось спросить о ходе расследования и о том, вернут ли ему значок. Но он не знал, как это сделать, чтобы не показаться назойливым, когда мужчина совершенно ясно озвучил причины своего решения. И Драко подозревал, что пока всё не закончится, его не восстановят в должности. Неважно, насколько несправедливой может казаться вся эта ситуация. Словно прочитав его мысли, Робардс выпрямился в кресле и поправил очки. — Полагаю, вы задаётесь вопросом, не пришёл ли я просто побранить вас и посочувствовать мисс Грейнджер. Драко просто сделал ещё один глоток отвратительного кофе. Робардс, слегка прищурившись, оглядел немноголюдное помещение и наложил на них обоих Муффлиато. Но даже так он всё равно понизил голос. — Между нами, мы выяснили, кто доставил контрабандное оружие в тюрьму... это были связи Лестрейнджей. Драко удивлённо поднял брови и бросил косой взгляд в сторону мужчины. — Так значит, это был не я, — протянул он, не в силах сдержать язвительных ноток в словах. Робардс нахмурился и поджал губы. — Я никогда не предполагал, что это были вы, Малфой. Драко снова замолчал, погрустнев. — Конечно, я всё ещё не могу допустить, чтобы вы приближались к этому делу, пока ваш отец находится под следствием. Визенгамот крайне недоволен всей этой ситуацией, особенно тем фактом, что мы ещё не дошли до суда по такому громкому делу, — Робардс закатил глаза, словно мелочи, связанные с подобными вещами, вызывали у него мигрень. — Но я хотел, чтобы вы знали, что я не забыл об этом деле, и надеюсь, вы не думаете, что я оставил вас на произвол судьбы. Хотя он не знал, как ответить, чтобы не показаться неблагодарным за усилия этого человека, — и за то, что у него всё ещё была работа, — факт оставался фактом: Драко отчаянно желал вернуться к своим обязанностям. Без должности в Аврорате он чувствовал себя словно потерянным в море без какого-либо ориентира. И сейчас, как никогда, ему нужно было переключить своё внимание, чтобы отвлечься от всего остального. — Спасибо, сэр, — наконец сказал он, сдержанно кивнув. — Я благодарен вам за эти слова. — Я знаю, что это не то, на что вы рассчитывали. — Честно говоря, сэр, — сказал он, переводя дыхание, — нет, не то. Я был бы счастлив продолжить обучение, и я бы не стал приближаться к расследованию. В любом случае, я ещё недостаточно квалифицирован, чтобы работать над ним. Но я осознаю, что… — он сглотнул, в груди завязался тугой ком эмоций, которые он попытался затолкнуть обратно. — Я сам вырыл себе много ям, когда был моложе. И я знаю, что пройдёт немало времени, прежде чем я смогу быть наравне с другими. Робардс смотрел на него ещё мгновение — достаточно долгое, чтобы Драко стало не по себе под его пронизывающим взглядом, — и после отвёл глаза. Наконец, после слишком долгого молчания, мужчина кивнул. — Я знаю, Малфой. Именно поэтому однажды вы станете отличным аврором. Глаза Драко защипало. — Продолжайте практиковаться в дуэли. Мне бы не хотелось, чтобы к своему возвращению вы растеряли все свои навыки, — мягко сказал Робардс. Драко глубоко вдохнул. — Спасибо, сэр, — стыд и ужас захлестнули его, когда он почувствовал тепло влаги в уголках глаз, расценив это как последствия эмоционального натиска, под которым он оказался. Драко редко видел, чтобы Робардс проявлял хоть какую-то чувствительность: как главный аврор он должен был сохранять хладнокровие в любой ситуации. Но на мгновение выражение его лица дрогнуло — ровно настолько, чтобы Драко смог заметить толику смущения, — затем тот кивнул. Они оба отвели глаза, словно им было одинаково неловко в этот момент. Только тогда Драко заметил целителя Хаксли, беседующего за столом с другим целителем. Взгляд мужчины остановился на нём. Он наклонил голову, указывая на коридор, из которого пришёл, и Драко мгновенно напрягся. Аврор Робардс проследил за его взглядом, на мгновение уставившись на целителя Хаксли. — Это всё, что я хотел сказать на данный момент, — подытожил он, сложив руки на коленях. — Идите. Трепет смешался со страхом, неявным и затаившимся глубоко в каждой нервной клетке, когда глаза Драко расширились. — Спасибо, сэр, — прочистив горло, он поднялся со своего места и, проведя рукой по волосам, направился к целителю Хаксли. Лицо Хаксли было хмурым, и, не говоря ни слова, он повернул назад, направившись по коридору. Засунув руки в карманы, Драко зашагал рядом с ним. — Какие-то новости? — Она проснулась, — ответил Хаксли бесстрастным голосом. Эти слова пронзили Драко, словно укол адреналина. — Но мы ещё не разрешили более глубокий вопрос. Насколько я могу судить, заклинание подействовало на её разум, и после стольких лет жизни в новой реальности нейронные пути в её мозгу закрепились слишком прочно. Потребуется время, чтобы определить, сможем ли мы восстановить её старые воспоминания и в каком объёме. Когда мужчина говорил, большая часть слов для Драко не имела смысла, но он всё равно продолжал смотреть на целителя. Хаксли выглядел измождённым, под глазами залегли тёмные круги, и спал ли тот вообще — оставалось вопросом. — Спасибо, — выдохнул Драко. — За всю вашу помощь. Хаксли оставался невозмутимым. — Поблагодарите меня, если у нас получится, — он шёл так быстро, что Драко приходилось торопиться, чтобы поспеть за ним. — Я уже говорил об этом с мисс Грейнджер, но скажу и вам. Я собираюсь выписать её, пока мы изучаем результаты тестирования, но ей нужно будет приходить на сеансы лечения два раза в неделю. Это очень хрупкий и нестабильный период в её потенциальном выздоровлении, мистер Малфой, и мне нужно, чтобы вы были очень осторожны с тем, что она видит и слышит, чтобы не допустить повторной перегрузки. Драко кивнул, фиксируя в памяти всё сказанное целителем. Только одна мысль продолжала звучать в его голове: она проснулась. — Никакой магии? — Магия — это хорошо, — пробормотал Хаксли, — тем более она уже так много знает. Я бы просто посоветовал вам избегать любых тем, которые могут показаться спорными. На самом деле, простые приёмы магии могут даже помочь. Базовые заклинания первого и второго курсов — возможно, некоторые основы зельеварения, — достаточные, чтобы занять её ум, но не перегружать. Наконец они оказались у входа в её палату, и в голове Драко загудело, а сердце заколотилось быстрее. — У неё была тяжёлая ночь, — последнее, что сказал целитель, прежде чем сделать рукой жест вперёд. Не дожидаясь дальнейших указаний, Драко вошёл в палату, его грудь болезненно сжалась от желания увидеть её снова бодрствующей. Несколько целителей сновали по комнате, готовя зелья и переговариваясь друг с другом, но Драко, не сводя глаз с Гермионы, опустился в кресло у её кровати. Её лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, она несколько раз моргнула, прежде чем слабо улыбнуться. Брови были нахмурены, отражая печаль. — Гермиона, — выдохнул он, инстинктивно потянувшись к её руке. Её пальцы казались ему маленькими и слабыми. — Как ты себя чувствуешь? Веки девушки на мгновение затрепетали, но она прошептала: — Фантастически, — её голос был хриплым, как от долгого крика, и к его горлу подкатила тошнота. Её глаза снова открылись, улыбка стала чуть шире. — Рада тебя видеть. Облегчение, накрывшее его после того, как разом спало столько напряжения, едва не свалило его без сил в кресле. — Гермиона, мне так жаль... — Ты не сделал ничего плохого, — тихо сказала она, поднеся тыльную сторону его ладони к своим губам. — Если уж на то пошло, целитель Хаксли говорит, что ты спас меня. — Мне не следовало брать тебя в поместье, — пробурчал он, проведя рукой по волосам. Краем глаза он заметил, как целители вышли из палаты, оставив их наедине. — Я должен был понять... Гермиона шикнула на него, на её губах застыла та же мягкая улыбка. — По словам целителя Хаксли, в моём мозгу происходило столько всего, что это было лишь вопросом времени. Возможно, пребывание в поместье и подтолкнуло что-то внутри меня, но он считает, что это должно было случиться. И если бы тебя не было со мной, конечные результаты могли бы быть не такими позитивными. От этих слов сердце Драко замерло в груди, и он медленно покачал головой. Он наклонился вперёд, проведя кончиками пальцев по изгибу её скулы: её кожа была прохладной на ощупь. — Мне всё ещё жаль, — сказал он, — что тебе приходится иметь дело со всем этим. Её глаза наполнились влагой, когда она уставилась на него. — Целитель Хаксли поможет мне, Драко, — прошептала она, захлёбываясь последними словами. — Он попытается восстановить мои воспоминания. Даже если бы он не знал достаточно хорошо, как много это для неё значит, он мог слышать неприкрытое волнение в её голосе, поэтому сжал её руку чуть крепче. — Он сказал мне: терапия два раза в неделю, — Драко прижался поцелуем к её виску, ещё одна яркая волна облегчения разлилась в его груди. — Я так благодарен, что с тобой всё в порядке. Гермиона широко зевнула, потирая глаза. — Я чувствую себя так, словно меня сбил грузовик. — Отдохни немного, — настоял он. — Хаксли сказал, что собирается выписать тебя? — Кажется, да, — ответила она под очередной зевок. — Не знаю когда. Целители постоянно дают мне разные зелья, и половина из них меня отключает. Я бы и сама хотела научиться варить зелья. Драко хмыкнул, покачав головой. — Конечно, хочешь. Удобно, что мне никуда не нужно в ближайшие дни, так что я могу научить тебя основам, — он склонил подбородок, и на его лице промелькнула неуверенность. — Боюсь говорить, но вчера, когда мы приехали, ты вызвала небольшой переполох. Подозреваю, что в ближайшие дни ты получишь не одну сову. — Могу себе представить, — хмыкнула она, устремив глаза в потолок. — Может быть, я могу остаться у тебя на ночь? Я не в восторге от идеи остаться одной прямо сейчас. Он улыбнулся, как раз в тот момент, когда дверь снова открылась и вернулись целители, вновь расставляя несколько флаконов. — Конечно. Ты можешь оставаться у меня столько, сколько захочешь. Ещё раз сжав её руку, он поднялся со своего места. — Я подожду тебя. — Хорошо, — выдохнула она, и на её лице появилась та же слабая улыбка. — Скоро увидимся. С его губ сорвался протяжный вздох облегчения, когда он выскользнул из палаты.

***

За всю ночь Драко смог заснуть не более чем на двадцать минут. Каждый раз, когда он начинал дремать, его охватывал беспрерывный страх, что Гермиона может не проснуться, но каждый раз она была в постели рядом с ним, а её дыхание было глубоким и ровным. Ей дали мощный коктейль из зелий, чтобы она хорошо спала этой ночью, и Драко, возможно, сам бы принял усыплящее зелье, если бы не был таким параноиком. Он встал рано, поставил чайник, надел пару очков в дизайнерской оправе и устроился с двумя выпусками «Пророка»: накануне утром он покидал квартиру в такой спешке, что даже не позволил себе взглянуть на обложку. Но он не удивился, увидев в газете статью о ней: «Прославленная героиня войны возвращается в Лондон». Как и ожидалось, в статье были упоминания и о нём — наряду с изрядной порцией домыслов, — но основное внимание уделялось ей и её подвигам во время войны, а также её последующему исчезновению из мира волшебников. К счастью, репортёр не знал всей истории о её потере памяти и о том, почему она вообще оказалась в больнице Святого Мунго. Он был рад узнать, что целители были осмотрительны. Это стало бы для неё ещё одним поводом для беспокойства, но Драко сделает всё возможное, чтобы помочь ей сориентироваться в том вихре внимания, которое в результате непременно возникнет. Потягивая чай, он отвлёкся на царапанье когтей по окну и поднялся, чтобы впустить ещё одну сову. Он отвязал свиток и добавил его к той кучке, которая уже набралась с момента его пробуждения. К лучшему, что она решила остаться в его квартире на пару дней. Когда утро перевалило ближе к полудню, Гермиона наконец встала с постели. Её лицо было немного смущённым, когда она появилась на кухне в одежде для сна. Драко поднял взгляд от отчёта, который Поттер прислал ему, чтобы держать его в курсе происходящего в департаменте. Он почувствовал тепло, увидев, что девушка выглядит гораздо лучше, чем в больничной палате. К её лицу вернулся прежний цвет и она выглядела хорошо отдохнувшей; в глазах появился блеск, когда она опустилась на соседнее с ним место за столом. — Доброе утро, — поддразнил он, подталкивая её в бок. — Как спалось? — Очень хорошо, — ответила она, делая акцент на первом слове. — Не помню, чтобы я хоть раз просыпалась. — Это неудивительно, учитывая то количество зелий, которое ты приняла, — он хмыкнул, подняв глаза, и, заметив, что она смотрит на него со странным выражением лица, нахмурил брови. — Что такое? — Ничего, — поспешно ответила она, её щеки порозовели. — Просто… мне нравятся твои очки. Драко замешкался, несколько раз моргнул и ухмыльнулся. — Спасибо, — пробормотал он, тщательно фиксируя этот факт. Она с лёгким смешком отвернулась, поджав губы, и его ухмылка стала ещё шире. Однако сжалившись над ней, он жестом указал на кучку писем, которые она получила. — Тебя вычислили, и ты получила почту. Гермиона уставилась на неё, раскрыв рот от удивления, а затем потянулась за одним из них, перевязанным оранжевой лентой. — Все эти письма для меня? — Как я тебе и говорил, — сказал Драко, откладывая в сторону свой отчёт, — ты знаменитость. Чаю? — она выглядела немного ошеломлённой, и он взял свиток из её рук. — Тебе не обязательно читать их все прямо сейчас… или когда-либо, если тебе это не интересно. — Да, пожалуйста, чай, — тихо сказала она и снова потянулась за тем же свитком. — Я хочу их прочитать: я просто боюсь, что не пойму, от кого они. Поставив чайник, чтобы заварить свежий чай, Драко прислонился к стойке, сложив руки на груди. — Некоторых из них ты могла никогда и не знать. Волшебный мир тесен, и люди любят лезть в чужие дела. Но я могу помочь тебе со всем этим. Она отвязала ленточку от первого свитка, почти лениво, пока наблюдала за тем, как Драко несколькими взмахами палочки приготовил чай. Затем она посмотрела вниз. — Кто такой Рон Уизли? Драко не смог сдержать рвущегося наружу фырканья. — Твой и Поттера друг. Насколько я знаю, у вас с ним когда-то что-то было, но всё закончилось ещё до начала нашего восьмого курса. — О, — она замолчала, в замешательстве вскинув брови, пока читала письмо. — Похоже, Гарри уже сообщил ему о моей ситуации с памятью. Так что вот так, полагаю, — и хотя она посмотрела на горку писем с неуверенностью на лице, она потянулась за следующим. — Невилл Лонгботтом? — Ещё один твой друг, — Драко поставил перед ней чашку чая и вернулся на своё место. — Однокурсник с Гриффиндора из Хогвартса. — Боже, — вздохнула она. — Полагаешь, я должна ответить на всё это? Драко прищёлкнул языком и посмотрел на неё поверх очков, прежде чем их снять. Он аккуратно сложил их в руках и отложил в сторону, обдумывая свои слова. — Ты не обязана делать то, чего не хочешь. Можешь даже не читать их. Или ты можешь попросить Поттера связаться с несколькими близкими друзьями и объяснить им ситуацию. А остальные? Ты ничего им не должна. Самое важное сейчас — чтобы ты спокойно выздоровела. Она издала хриплый вздох и сделала глоток чая. — Ты так меня поддерживаешь. Его лицо смягчилось, когда он на мгновение задержал на ней взгляд. — Я просто не могу больше беспокоиться о том, что думают другие. Я могу помочь тебе отделить твоих друзей от всех остальных, — потому что, уверяю тебя, в этой куче есть несколько репортёров, желающих сделать себе имя на твоей истории. Может быть, даже кто-то с недобрыми намерениями. Тогда ты сможешь решить, отвечать на них или нет. Хотя она только недавно проснулась, на её лице уже отражалось напряжение, которое он надеялся избежать; возможно, ему следовало отложить письма до тех пор, пока она не будет лучше подготовлена, чтобы разобраться с ними. Гермиона потянулась к его руке, переплетая их пальцы, и он заметил, как расслабилось её лицо. — Я пока не хочу об этом беспокоиться, — она потянулась к нему, прильнув к губам, и выдохнула: — Спасибо, что присматриваешь за мной. Я люблю тебя. Драко сглотнул. Он никогда не привыкнет к этим словам, звучащим из её уст, и, если на то будет воля Мерлина, никогда не перестанет их слышать. — Я люблю тебя, — ответил он, его голос переполняли эмоций, — и ты напугала меня до смерти два дня назад. Она снова поцеловала его, глубже, и каждая частичка внутри него вспыхнула от осознания её присутствия, а сердце ускорило свой бег. — К чёрту письма, — выдохнул он, встретившись с ней взглядом. — Мы просто проведём этот день вместе. Забудь обо всём остальном. Её глаза засияли. — Звучит идеально.