Глава 27

В последующие дни в квартире Драко Гермиона с головой погрузилась в учёбу. После поездки в больницу Святого Мунго она взяла больничный на все свои смены в чайном магазине, чтобы восстановиться. Она держала в одной аккуратной стопке книги, взятые из поместья, а в другой — подборки с его собственных полок. И, словно стараясь игнорировать тот факт, что уже несколько дней не пыталась вернуться домой, — не считая попутного аппарирования, чтобы забрать кое-что из своей одежды, — в основном держалась особняком. После того как Драко объяснил Гермионе некоторые основы варки зелий, она проводила большую часть времени в дополнительной спальне с его набором для зельеварения. Время от времени она выходила, чтобы задать ему вопрос, но в остальном он предоставлял ей возможность учиться в одиночестве. Это было похоже на возвращение в Хогвартс. За исключением того, как она прижималась к нему по ночам, а её сердце пульсировало в ритме с его собственным. Во многом то, что он до сих пор не работал, было счастливой случайностью, потому что, хотя Гермиона и не высказывала этого вслух, Драко подозревал, что она рада не проводить дни в одиночестве. Гермиона не раз настаивала на приготовлении пищи, но после нескольких попыток, когда на его кухне не оказывалось всех тех удобств, к которым она привыкла, она остановилась на том, что каждый день по нескольку раз готовила чай. Хотя вскоре Драко понял, что это была попытка продемонстрировать согревающие чары, которым она недавно научилась. Не считая времени, проведённого в Хогвартсе, у Драко никогда не было соседей по квартире, и, по правде говоря, он никогда и не хотел их иметь, потому что ценил своё время и пространство в одиночестве. Но присутствие Гермионы было настолько успокаивающим и ненавязчивым, что он начал подумывать о том, что, возможно, не против того, чтобы она постоянно находилась рядом. Драко, в свою очередь, использовал это время, чтобы попрактиковаться в заклинаниях, как и предлагал Робардс. И хотя без чуткого партнёра это было не то же самое, он, конечно, не собирался просить Гермиону о дуэли с ним. Однажды вечером приехали Тео и Поттер, и Драко с Поттером чуть не уничтожили полкухни во время дуэли, пока Гермиона и Тео сплетничали на диване. В пятницу утром Гермионе предстоял первый сеанс лечения у целителя Хаксли, и Драко чувствовал исходящее от неё волнение. Поскольку аппарирование было слишком сложным для неё и Драко опасался, что она может себя расщепить (и он не хотел, чтобы Гермиона ехала на метро), он сам аппарировал её в больницу на приём. Когда он забрал её через два часа, Гермиона выглядела усталой, но счастливой, держа в руках брошюру с упражнениями, которые помогали очистить разум до и после сеансов лечения. Но Драко также заметил в её глазах искру чего-то более яркого и глубокого, и, когда они вернулись в квартиру, Гермиона крепко обняла его. И хотя бы на это мгновение он мог позволить себе поверить, что некоторые вещи в порядке.

***

Драко ожидал этих писем. После войны он получил множество подобных посланий, а после суда над ним — ещё больше. Самодовольные и негодующие члены общества, возмущённые тем, что в оправдательном приговоре по многим пунктам обвинения, выдвинутым против него, было указано принуждение, а по остальным — проявлено снисхождение. Он уже привык к нападкам на его характер, его семью, его дом. Но совсем другое дело, когда в это вовлечён не только он один. Когда почта приходила ему, Драко старательно отделял её от той, что с неизменным постоянством приходила Гермионе даже спустя несколько дней после её ночного пребывания в больнице Святого Мунго. Он не мог винить их за то, что они хотят знать правду: хотят знать, что она в безопасности. Однако письма, которые приходили ему, имели совсем иной характер. Пожирательский отброс. Чтоб ты гнил в Азкабане. Ты должен был сдохнуть на войне. Общественности не потребовалось много времени — будучи подстёгиваемой журналистами, — чтобы тщательнее изучить сценарий, по которому он прибыл в больницу: с Гермионой в полубессознательном состоянии на руках и неприкрытым отчаянием в голосе. Конечно, в основном это были домыслы, но в некоторых из них были и зёрна правды. Драко, конечно, не похищал её и не держал под проклятием Империус. Он не накачивал её Амортенцией и не держал взаперти в подземельях Малфой-мэнора последние пять лет. Однако, пока Гермиона не будет готова сама, он не хотел говорить от её имени. Поэтому, когда ему приходило очередное гневное письмо, Драко внимательно читал его, не обращая внимания на горькую желчь в горле, а затем сжигал. Однако, читая одно из писем, наполненное особенно нецензурными и отталкивающими выражениями, он не заметил, как Гермиона заглянула в него, пока не стало слишком поздно. Она резко вдохнула и, глядя на него расширенными глазами, спросила: — Кто тебе это прислал? — Это не имеет значения, — пробормотал Драко, сложив письмо пополам и бросив его в камин. Он быстро произнёс заклинание, и пламя охватило пергамент, превратив его в пепел. — Никто из тех, кого бы я знал. — Почему ты получил такую ужасную почту? — задохнулась она, её голос был необычайно высоким. В попытке отмахнуться от темы, он хмыкнул. — По всей видимости, потому что я держал тебя взаперти в подземельях. — Драко, это ужасно, — прошептала она, сведя брови. — Вот, — проворчал он, — что думает обо мне наш мир. Я предупреждал тебя. Гермиона нахмурилась, будто не могла понять, в чём дело, и он подумал, что она, возможно, не осознавала всей правды происходящего. Это, должно быть, непросто, подумал он, когда у неё не было никакого представления о ситуации. Одно дело, когда он рассказывал ей о войне и о том, что когда-то был Пожирателем смерти, но совсем другое — увидеть ненависть воочию. — Это ужасно, — прошептала она. — Ты же аврор. Драко закатил глаза. — Не всем есть дело до таких вещей. Волшебный мир в целом довольно узколоб, я знаю это лучше, чем кто-либо. Большинство людей не верят, что человек может измениться и стать кем-то другим, а не тем, кем он был в детстве. — Ты прошёл через войну, — её глаза увлажнились. — Как же может быть иначе? Его разум кричал о том же — на протяжении долгих лет, — но он лишь притянул её руку к себе и поцеловал ладонь. — Спасибо. Я ценю это. — Они просто не видят мужчину, которого вижу я, — её взгляд, мягкий и в то же время напряжённый, остановился на нём, и сердце его заколотилось. — Иначе они никогда бы не говорили тебе таких вещей. Запустив руку в её кудри, Драко прижался поцелуем к её устам. — Я не заслуживаю тебя, — пробормотал он ей в губы. — Но я эгоист и не хочу тебя отдавать. Когда она углубила поцелуй, а язык коснулся его губ, разжигая в нём жар, в окно заскребла когтями ещё одна сова, и Драко застонал, отстраняясь. На мгновение он встретился с ней взглядом и со строгим: «Придержи эту мысль» поднялся. Но узнав птицу Поттера, его лицо покинуло напряжение и он развернул письмо. Малфой Мы с Тео собираемся сегодня на ужин к Андромеде. Ты и Гермиона должны присоединиться к нам — я знаю, что для Андромеды это будет много значить. Пять часов. ГП Драко нахмурил брови, перечитывая письмо и чувствуя на себе любопытный взгляд Гермионы, прежде чем передать его ей. — Кто такая Андромеда? До пяти часов остался всего час. Он вздохнул, почувствовав прилив раздражения. — Потому что Поттер знал, что у меня не будет времени отклонить приглашение, — затем он снова уселся рядом с ней и поджал губы. — Андромеда — моя тётя, сестра моей матери. Но они отдалились друг от друга ещё до моего рождения. Она видится с Поттером, потому что он крёстный отец её внука — моего кузена, — а Тедди живёт с ней. Его родители не пережили войну. — О, — выдохнула Гермиона, прижимая руку ко рту. — Как ужасно, — она на мгновение замешкалась и добавила: — Надо полагать, это не та сумасшедшая тётя? — Нет! — слово мгновенно сорвалось с его губ, и он скорчил гримасу. — Нет, она мертва. — Хорошо. Всё его тело охватило нервное напряжение, пока он обдумывал решение. — Я почти не знаю эту женщину и никогда не встречался с Тедди. Гермиона обхватила руками его ладонь и притянула к себе. — Может быть, сегодня как раз подходящий день для этого? — слова были нежными, и он почувствовал в них уверенность: она готова пойти с ним, если он захочет, — но решение остаётся за ним. После разговора с Тео в ту ночь, когда Гермиона была в больнице, он раздумывал над этой идеей. Осознание того, что Тео будет рядом, — и в какой-то степени он стал доверять Поттеру, даже если они и не были друзьями, — помогло умерить его неуверенность в этом вопросе. — Мы должны пойти, — сказал он наконец. — Если ты хочешь. Мягкий изгиб её губ подсказал, что она бы тоже приняла такое решение. — Хорошо, — сказала она, захватывая в плен его губы очередным поцелуем. — Я пойду готовиться. Драко сглотнул, чувствуя нарастающее беспокойство, но изо всех сил постарался подавить его. Честно говоря, было бы неплохо узнать эту женщину получше. Как сказал Тео — она была его семьёй, а с остальными членами его семьи уже долгое время всё было не особенно благополучно. Он кивнул, и когда Гермиона вышла из комнаты, ещё глубже погрузился в диван.

***

Хотя Драко не знал, что следует надеть на воскресный ужин с давно отдалившейся роднёй, его всегда учили одеваться на высшем уровне по любому случаю. Поэтому он остановил свой выбор на выглаженной рубашке и галстуке, попутно бросая взгляд на пару хрустальных запонок и обдумывая, насколько это будет уместно. Он также не знал, к чему будет приурочено это событие, ведь его мать никогда не рассказывала об Андромеде, и не представлял, на какого рода ужине они будут присутствовать. — Ты отлично выглядишь, — сказала Гермиона, входя в комнату и становясь позади него. Она обхватила его за плечи и прижалась щекой к спине. — Я не знала, что это официальный ужин. — Думаешь перебор? — спросил Драко, поморщившись. — Драко, — услышал он в её голосе упрёк, но она вздохнула. — Не помню, встречалась ли я с твоей тётей, но могу предположить, что она не ожидает, что ты наденешь галстук на ужин с маленьким ребёнком. Он снова поморщился. — Хорошее замечание, — взяв её руку в свою, он повернулся к ней лицом. — Полагаю, вы с ней знакомы. Во время войны она была на стороне Ордена Феникса, — Драко хмыкнул и отвёл взгляд. — Если честно, она будет рада видеть тебя больше, чем меня. — Я не её племянница, — напомнила ему Гермиона. Потянувшись вверх, она ослабила его галстук и стянула шёлк с шеи, затем расстегнула две верхние пуговицы рубашки. Выражение её лица смягчилось. — Она бы не пригласила тебя, если бы не хотела тебя видеть. Драко забрал у Гермионы галстук, притянув её к себе. Она всё ещё принимала некоторые зелья, прописанные целителем Хаксли после тяжёлого приступа, случившегося с ней в начале недели, поэтому, пока её здоровье полностью не восстановилось, он был осторожен в плане их физического контакта. Но ощущение её прижимающегося тела пробудило в нём тот самый жар, который Драко всегда чувствовал рядом с ней, поднимающийся и растекающийся по венам. Он лишь коснулся её губ коротким поцелуем. — Спасибо. Гермиона обхватила его за шею, крепче прижимая к своему рту и проникая языком между губ. Отстранившись, она вздохнула: — Я не сломаюсь, если ты прикоснёшься ко мне, ты же знаешь. Драко сглотнул. — Принято к сведению. — Я очень ценю, что ты стараешься быть уважительным, — поддразнила она, проводя рукой вниз по ткани его рубашки, — но это излишне. Против воли он почувствовал, как тело откликнулось на её слова, и, игриво проведя по поясу юбки, бросил взгляд на часы. — Мы должны отправляться через пятнадцать минут. Гермиона прикусила его нижнюю губу. Расстегнув пряжку ремня, она потянула за край рубашки. — Тогда предлагаю перестать тратить время на разговоры. С его губ сорвался тяжёлый вздох, а когда тонкие пальцы коснулись его твердеющего члена, он застонал. Задрав ткань юбки до самой талии, Драко прижал Гермиону к стене и впился в рот обжигающим поцелуем. Он повозился с застёжкой брюк, спустив их с бёдер, а другой рукой стянул с неё трусики. Гермиона быстро расправилась с рядом пуговиц на его рубашке, окончательно освобождаясь от трусиков. — Ты доведёшь меня до смерти, — пробормотал Драко, проведя двумя пальцами между её складок и обнаружив, что она уже мокрая и полностью готова. Она ухмыльнулась, обхватив ладонью его член. По телу Драко прокатилась горячая волна возбуждения. — По крайней мере, не худший способ умереть. Он коротко хохотнул, а затем избавился от своих трусов. На мгновение встретившись с Гермионой взглядом, Драко ухмыльнулся и приподнял её за задницу: он позволил ей обхватить его бёдра ногами и, придерживая за спину, прижал к стене. Она подалась вперёд, касаясь промежностью кончика его члена, и Драко застонал, скользнув в её тугой жар. Его рот жадно впивался в её, сплетаясь языками, пока он задавал быстрый темп, проглатывая её крики. Гермиона простонала его имя, вцепившись в его волосы и окончательно испортив заботливо уложенную причёску. Её зрачки были расширены от желания. Драко чувствовал, как кожу обжигает тепло, как адреналин закипает в крови от ощущения того, как она прижимается к нему с каждым толчком. Он терялся в ней, погружаясь всё сильнее и быстрее в погоне за собственным освобождением. Гермиона впилась ногтями в его плечи, уткнувшись лицом в изгиб шеи, пока её стоны ласкали его слух, а дыхание становилось всё интенсивнее. Драко просунул руку между ними, нащупав её клитор подушечкой большого пальца, и Гермиона кончила, выкрикивая его имя, пока её стенки трепетали и сжимались вокруг его члена. Вскоре оргазм настиг и его, взорваясь и накрывая волнами удовольствия, и с губ сорвался стон. Его глаза распахнулись, встретившись с ней взглядом: лицо Гермионы раскраснелось, а грудь вздымалась от учащённого дыхания. Она улыбнулась, осторожно отстранилась и опустилась на пол. Отойдя от оргазма, он лениво усмехнулся. — Больше не нервничаешь? — спросила она, сверкнув глазами. Драко игриво прикусил зубами кончик её носа. — Ведьма, — но он притянул её к себе, выдохнул и добавил: — Моя ведьма. На мгновение руки Гермионы обвились вокруг него: она ощущалась такой маленькой и уютной в его объятиях. Затем она подобрала с пола трусики и направилась в ванную, но, остановившись в дверях, бросила на него свой самый строгий взгляд. — Тебе действительно нужно собираться, Драко. Мы опаздываем. Он сильно прикусил костяшку пальца, глядя ей вслед.

***

Они опоздали на десять минут. Драко не успел как следует поправить волосы, и Гермиона, стоя на пороге у входа, с блеском в глазах наблюдала за ним, когда он резко постучал в дверь. Она держала в руках бутылку вина, которую Драко специально выбрал для этого случая. К его удивлению, дверь открыл маленький мальчик лет четырёх-пяти, и сердце Драко заколотилось в груди, когда он увидел ярко-бирюзовые волосы и брови того же оттенка. Серые глаза мальчика — такие же, как у самого Драко, — расширились от восторга, когда он увидел их. — Ты Драко? — спросил он, разинув рот. — Да, — ответил Драко, прочищая горло. — А ты, должно быть, Тедди? — Моё имя — Эдвард Люпин, — сказал мальчик, задрав подбородок, — но ты можешь звать меня Тедди. — Тедди! Простите за это. Он знает, что не стоит открывать дверь — он просто взволнован, — Андромеда ворвалась в прихожую с озабоченным видом, но когда повернулась к Драко, на её губах появилась искренняя улыбка, а по лицу разлилось что-то вроде умиротворения. На женщине было тонкое летнее платье, и он порадовался, что отказался от галстука. — Драко, Гермиона. Спасибо, что пришли. И конечно же, проходите. Когда они вошли в дом, у Драко сжалось в груди от такого приёма: в душу закрались эмоции, которых он совсем не ожидал. Он протянул руку. — Андромеда. Спасибо, что пригласили нас. Его тётя на мгновение уставилась на руку, перевела взгляд на Гермиону, а затем фыркнула. Прежде чем Драко успел понять смысл происходящего, Андромеда шагнула вперёд и заключила его в объятия. Его горло сжалось, по шее поползло тепло, и через мгновение он обхватил руками хрупкую фигурку женщины. Она была так похожа на его мать и в то же время во многом противоположна ей — начиная от тёмных волос и заканчивая мягкой улыбкой. Наконец, она отстранилась, вытирая глаза, а затем коротко обняла Гермиону. — Прошу прощения, — сказала Андромеда, её глаза слегка блестели. — Это просто... добро пожаловать. Драко поджал губы, нахмурив брови от неожиданной реакции, зародившейся внутри него. — Спасибо. — Мы очень рады, — сказала Гермиона, протягивая бутылку вина, она на мгновение закусила губу. — Я не уверена, сообщил ли вам Гарри... — Спасибо. Да, сообщил, — ответила Андромеда, принимая подарок, она с сожалением поджала губы. — И, конечно же, мы всегда рады вам. Вы оба — семья, и это никогда не изменится. Стыд захлестнул Драко, когда он вспомнил, как не решался принять простое приглашение на ужин, и он молча поклялся приложить необходимые усилия для дальнейшего примирения с Андромедой и Тедди. Маленький мальчик, как ни в чём не бывало последовал за ним, и с губ Драко сорвался неожиданный смешок, когда он заметил, что волосы его кузена приобрели оттенок светлого блонда, как у него самого. — Как раз вовремя, — протянул Тео, когда они вошли в гостиную, и Драко почувствовал, как на его губах непроизвольно складывается улыбка. Он поймал на себе взгляд Гермионы и почувствовал удовлетворение, которого никак не ожидал.

***

Ужин оказался совсем не таким, каким себе его представлял Драко. Он знал, что Андромеда была вычеркнута из семейного гобелена Блэков, когда вышла замуж за магглорождённого Теда Тонкса, — и во всей этой ситуации чувствовалась тяжёлая ирония, — но он не ожидал от неё такой радости. Особенно если учесть, что всего несколько лет назад с разницей в пару месяцев она потеряла на войне мужа и единственную дочь. В глубине её глаз Драко видел печаль, которая была ему хорошо знакома. Но женщина, похоже, была искренне рада гостям, и Драко был удивлён тем, насколько легко он смог рассабиться в этой маленькой компании. Тедди настоял на том, чтобы сесть между ним и Гермионой, а его волосы оставались такими же платиновыми, как у самого Драко. В какой-то момент, бросив взгляд на мальчика, он обнаружил, что у того нос стал крючкообразным, и с его губ сорвался изумлённый смешок. Непринуждённая свобода семейной трапезы была чужда Драко, выросшему в тихой и официальной обстановке Малфой-мэнора. Между ними текла череда непрерывных разговоров: от первых дней обучения Тео зельям до первого сеанса терапии разума Гермионы и падения Тедди с метлы на прошлой неделе. И среди всего этого Драко чувствовал жгучий пронизывающий поток: стыд, сожаление и нотки надежды. Он был настолько поглощён своими заботами — болезнью матери, судом над отцом и проблемами на работе, — что не замечал, что есть люди, всё ещё достаточно заботящиеся о нём и готовые поддержать. Это была та самая встреча, которая, как он не осознавал до этого момента, была ему необходима. После ужина все собрались в гостиной с креманками с мороженым (по настоянию Тедди), и мальчик устроился на краю дивана рядом с Драко. — Гарри сказал, что ты играл в квиддич в Хогвартсе, — сказал он, обратив на Драко яркие серые глаза. Он подпрыгнул на месте, упираясь пятками в переднюю часть дивана. — И кем ты был? Драко хмыкнул, придвигаясь ближе к Гермионе, чтобы освободить место для своего маленького кузена. — Мы оба были Ловцами, играли друг против друга. — Вау! — воскликнул Тедди, приоткрыв рот. — Ты ловил золотой снитч? Драко чувствовал, как Поттер забавлялся, слушая с другого конца комнаты, где он сидел с Тео. — Иногда, — кивнул Драко. — Хотя должен признать, что Поттер обычно превосходил меня. А вот всегда ли игры были честными — это уже другой вопрос. — Эй, — отозвался Поттер, — в правилах ничего не сказано о том, что нельзя ловить снитч ртом. При этих словах Тедди разразился хохотом, схватившись за живот. Гермиона ткнула Драко в бок, на её лице появилась лёгкая улыбка. Тедди ухватился за предплечье Драко своей маленькой ручкой. — Посмотри на это! — и его волосы из светлых превратились в бирюзовые и обратно, мгновение они переливались цветами, прежде чем остановиться на бирюзовом. — Ты можешь так сделать, Драко? — Боюсь, что нет, — мрачно ответил он. — Только очень особенные люди могут вот так по команде менять свои волосы. Но это отличный цвет. Хихикая, Тедди снова подпрыгнул на своём месте. — Это мой любимый! — Однако я могу, — продолжил Драко, доставая свою палочку, — сделать вот это, — он бросил в Поттера заклинание, превратив его всклокоченные волосы в флуоресцентно-розовый оттенок. При виде раздражения, промелькнувшего на лице Поттера, Тедди снова зашёлся в неконтролируемом приступе смеха. В ответ Поттер произнёс заклинание, окрасившее волосы Драко в лаймово-зелёный цвет. Драко с усмешкой покачал головой и спросил Тедди: — Мне идёт этот цвет? — Да, — задыхался от смеха Тедди, шлёпая себя по бедру. — Он такой зелёный! Краем глаза Драко заметил, что Андромеда спокойно наблюдает за мальчиком, потягивая чай. Он тонко улыбнулся, и игривость потухла на его лице, когда она бросила на него многозначительный взгляд. — Тебе уже пора спать, Тедди, — тихо сказала она, вызвав у мальчика стон. — Но, может, Драко, ты будешь так любезен уделить мне несколько минут? На мгновение ладонь Гермионы легла на его руку, и Драко кивнул. — Конечно. Они вместе вышли из дома в уютный сад и, хотя Драко был на несколько дюймов выше, он чувствовал в ней то же величие, что было присуще и его матери. Или по крайней мере так было раньше, до того как она заболела. — То, что вы приняли моё приглашение сегодня вечером, очень много значит для меня, — мягко сказала Андромеда, разрывая лёгкое напряжение между ними. — И ты, и Гермиона. Признаюсь, я часто справляюсь у Гарри о твоём благополучии, так как знаю, что вы работаете вместе, — она обратила на него тоскливые серые взгляд. — Может быть, это не моё дело, но я горжусь тобой, Драко. Эти слова одновременно удивили и обезоружили его, и Драко долго смотрел на неё, прежде чем кивнуть. — Я ценю это. Это было нелегко, но я хотел сам чего-то достичь после войны. Чего-то большего, чем роль, которую я исполнял в школе. — Я вижу это, — тихо сказала она. — Ты очень хорошо ладишь с Тедди. Уверена, он будет бредить тобой ещё целую неделю. Драко, не имевший большого опыта общения с детьми, усмехнулся. — С ним очень весело. Я могу сказать, что вы хорошо его воспитали, — спохватившись, он отвёл взгляд. — Я знаю, что это запоздало, но мне очень жаль. По поводу ваших потерь… Я не могу представить, что вам пришлось пережить, потеряв и Теда, и Нимфадору. Он не знал, следует ли ему говорить об этом, но не смог сдержать чувств. Андромеда просто кивнула, сцепив руки перед собой. — Это было очень трудно, и до сих пор ещё бывает. Но Тедди помогает мне держаться, и я вижу в нём так много от Доры. Мне часто приходится напоминать себе, что она и Ремус умерли, чтобы маленький Тедди мог расти в счастье и свободе. Драко почувствовал, как в животе зашевелилось чувство стыда. Но прежде чем он успел придумать что-нибудь хотя бы отдалённо подходящее, она продолжила. — Я знаю, как тяжело тебе с этим справляться, Драко, — прошептала она. — Я также знаю, как нелегко отказаться от своего воспитания. Как бы сильно я ни любила Теда, мне было нелегко уйти и позволить удалить себя из семьи. Я уважаю тебя за твои решения. — Спасибо, — он сунул руки в карманы, пока они продолжили идти. — К счастью, меня больше не беспокоят подобные вещи, но Блэков осталось так мало, и у моей матери нет ни власти, ни возможности меня удалить. Конечно, она ещё не знает о Гермионе, — он бросил короткий взгляд на Андромеду. — Полагаю, вы слышали о её состоянии. — Да, — кивнула она в знак согласия. — Мне было жаль слышать… и о предстоящем суде над твоим отцом. На тебя, конечно, навалилось со всех сторон. Драко вздохнул. — Да. — Я подумывала о том, чтобы связаться с твоей матерью, — продолжила Андромеда после того, как на мгновение повисла тишина. — Хотя я не представляю, как меня примут. Возможно, уже слишком поздно для какого-либо шанса на примирение между нами. — Честно? — Драко приподнял бровь. — Она очень гордая, но я думаю, она бы стала счастливее от этого. Она была так одинока с тех пор, как мой отец попал в Азкабан, и особенно сейчас, — он заставил себя сглотнуть тугой ком. — Её целители не думают, что она поправится. Андромеда поморщилась и медленно покачала головой. — Мне жаль, Драко. — Свяжитесь с ней, — мягко сказал Драко. — Если вы этого хотите. Или ещё лучше: я сменю защитные чары и вы сможете навещать её, а она не сможет отказать, — они обменялись ухмылками, после чего он вздохнул. — Не думаю, что суд над моим отцом будет для неё лёгким временем. Поглядев на него с минуту, она наконец кивнула. — Думаю, так и сделаю. Спасибо, Драко… и спасибо, что пришёл сегодня. Для Тедди очень важно узнать тебя, да и для меня это тоже много значит. Гарри часто навещает нас, а теперь ещё и с Тео. Вам с Гермионой тоже всегда рады. — Я ценю это, — ещё минуту они шли молча, и Драко погрузился в размышления. — Я буду рад заходить к вам почаще. Я бы хотел узнать вас обоих получше. — Тедди будет в восторге, — сказала Андромеда. — Как бы я ни старалась, в жизни ему нужны и мужские фигуры тоже. А у меня уже не хватает энергии, чтобы поспевать за ним, как раньше. Когда они вернулись в дом, Драко поймал на себе пристальный взгляд Гермионы и улыбнулся. Тедди сидел, полуприжавшись к ней; его глаза были сонными, когда он подавил зевок, и Андромеда подхватила его на руки. Поттер захихикал, поднимаясь. — Спасибо за ужин, Энди. Мы сами себя проводим, — он поцеловал её в щеку и направился к выходу, а остальные последовали за ним. Тедди прижался к плечу Андромеды, и она улыбнулась всем присутствующим. — Спасибо вам всем, что пришли. До скорой встречи, — сказала она, уже поднимаясь вверх по ступеням. Собираясь уходить, Драко поймал взгляд Гермионы, и внутри него разлилось необычайное тепло. Но Поттер схватил его за плечо и потащил на кухню, его лицо было серьёзным. — Ненавижу быть гонцом плохих новостей, — хрипловато сказал он в качестве объяснения, — но Робардс попросил меня сообщить тебе. Суд уже назначен. Через две недели. Драко почувствовал, как сердце камнем упало в желудок.