Ночной разговор.
Свеча догорала. Её неровный огонь бросал на стены хижины причудливые тени, которые дрожали и извивались, словно пытаясь сбежать от слов, что должны были прозвучать.
Мисс Тавел, величайшая мечница этой эпохи, сидела неподвижно, словно изваяние. Её дыхание было едва слышно, но в этом безмолвии чувствовалось напряжение многолетней охоты. Напротив неё, сжимая в руках пустой рукав своей убитой горем одежды, сидел Эбигейл Малум. Он ждал ответов.
— Присядь, — голос Тавел прозвучал хрипло, как скрип старой мачты. — Настало время рассказать тебе историю пиратов под флагом демона. И объяснить, почему они не ведают смерти.
Эбби вздрогнул, но не от холода, проникавшего сквозь стены. Он вздрогнул от той безысходности, что прозвучала в голосе величайшей мечницы-воина.
***
Соль моря и цена жадности
— Для пиратов, как, впрочем, и для всех людей, всегда важна была одна вещь — награда, — начала Тавел, глядя сквозь пламя свечи, словно видела там бескрайние морские просторы. — Не важно, что это: звонкие монеты, бочки рома, ткани или живые души. Но деньги... деньги ценились превыше всего. С ними не нужно искать покупателя на краденое, не нужны жадные посредники. Мешок золота — это свобода.
Она усмехнулась, и в этой усмешке мелькнула горечь.
— Плюс очевиден: спрятать легко. Нашёл пещеру или вырыл яму под старым дубом, сбросил сундук, запомнил приметы — и всё. Главное — знать, где потом копать. Но даже те сокровища, что давно забыты людьми и покрылись слоем земли и лжи, могут хранить в себе страшные секреты.
За долгую историю человечества в морской пучине сгинули тысячи кораблей. Те же, кому повезло меньше и их выбросило на берег, так и сгнили на прибрежных скалах, разбитые штормами. У каждого из них был свой груз. Но есть среди них те, что были спрятаны специально. Их прятали не от жадности, а от страха. Потому что проклятие — это не выдумка пьяных матросов.
Проклятым может стать не только золото, но и сам его хозяин. Это как морская болезнь: сначала её отрицаешь, а потом молишься, чтобы смерть пришла быстрее. Собственно, это и случилось с теми, кого мы теперь зовём демонами.
— История эта стара, как первый обманутый торговец, — голос Тавел стал тише, она словно входила в священные пределы древнего сказания. — Говорят, что произошло это задолго до того, как люди начали молиться нынешним богам. Тогда верили в духов камней, ветра и воды.
Первые поселенцы, осваивавшие дикие восточные земли, часто пользовались морскими путями. Японское море было для них главной дорогой, связующей нитью между мирами. Быстро, удобно, но смертельно опасно.
И вот в те стародавние времена между двумя могущественными родами заключили мирный договор. Одним из условий была передача огромного груза золота. Корабль должен был отправиться с богатых золотом земель Сахалина до северных провинций Айны Тохоку. Сроки поставили жёсткие: опоздание означало войну, смерть тысяч и бесчестье для капитана, которому доверили это плавание.
Но судьба, как назло, решила испытать моряков. В Японском море разбушевался жестокий шторм. Волны вставали стенами, ветер рвал паруса в клочья. Старый капитан, чьё имя история не сохранила, принял волевое решение. Рискнуть. Обмануть стихию. Он повёл корабль не через штормовое море, а в обход, с востока, через Тихий океан.
Первые часы плавания были подобны раю. Океан был тих и ласков, словно огромная синяя колыбель. Ветер надувал паруса, и корабль летел к цели, оставляя за кормой белую пену. Команда уже праздновала победу над стихией.
Но они забыли одну истину: море не прощает хитрости. Тот шторм, что бушевал над Японским морем, был порождён великим движением воздушных масс. И эти массы, словно огромный небесный дракон, двинулись на восток, набирая силу.
Когда буря обрушилась на северное побережье Тохоку, реки вышли из берегов, смывая деревни, вековые деревья падали, словно тростинки, а рыбацкие лодки разбивались о скалы. Но это было только начало. Буря, не насытившись, шагнула дальше, в открытый океан.
Корабль с золотом встретил её лицом к лицу.
— Парус трепало, как старую тряпку на ветру, — прошептала Тавел, словно видела это своими глазами. — Ванты рвались с противным свистом, путались под ногами, сбивая матросов с ног. Корабль кренился, трюмы наполнялись ледяной водой быстрее, чем команда успевала её откачивать.
Говорят, перед смертью капитан обезумел. Он вставал на колени на скользкой палубе и взывал к небесам, моля о пощаде. Но в следующее мгновение, когда очередная волна сносила за борт его людей, он вскакивал и осыпал богов такой страшной бранью, что старики до сих пор запрещают повторять эти слова вслух.
В итоге, волна смыла и его. Корабль переломился пополам и ушёл на дно, унося с собой золото и жизни сотен людей.
— Но море никогда не забирает всё без остатка, — продолжила Тавел. — Время превратило трагедию в легенду. Люди забыли имена, забыли груз. Но правду не спрятать на дне. Течением и волнами сундуки с золотом разметало по океану. Говорят, что большую их часть прибило к неизвестному острову. Острову, которого нет ни на одной карте. Он стоит вне мира, окутанный туманом и злыми чарами.
И проклятие утонувшего капитана, его злоба и жадность, пропитали это золото. Оно стало ловушкой для живых.
***
Свидетельство охотницы
— И теперь, — голос Тавел вновь стал жёстким, вернув Эбби в реальность тёмной ночи, — ходят легенды, что любой, кто коснётся тех монет, перестанет быть человеком. Он станет нежитью, но не просто безвольным мертвецом. Он станет голодным. Очень подвластным своему голоду. И, что страшнее всего, он обретёт почти бессмертие, чтобы мучиться вечно.
Эбби, ловя каждое слово, наконец осмелился спросить:
— Учитель... Неужели Принцесса Алиса?..
— Да, — коротко оборвала его Тавел. — Именно она нашла тот клад. Как ей это удалось — для меня загадка. Где сейчас те сокровища — я тоже не знаю. — В голосе мечницы впервые за вечер прозвучало огорчение, почти досада. — Мне пришлось потратить долгие годы, чтобы выудить эту легенду из пыльных свитков и бормотания умирающих стариков. И всё это время я не была уверена до конца. Возможно, это была лишь сказка про другой клад, про другое золото.
— Я не могу понять, учитель, — произнёс Эбби, и в его глазах застыл немой вопрос, мучивший его с той самой ночи, когда его семья была убита. — Что значит «нечисть»? Что значит «подвластный»? Как это возможно?
Тавел не ответила. Она лишь медленно поднялась, и от этого движения в комнате словно стало ещё темнее.
— Сейчас увидишь.
Она не спеша подошла к двери и толкнула её. В хижину ворвался ночной воздух — холодный, пахнущий сырой землёй и далёким морем. Луна стояла высоко, огромная и яркая, заливая двор мертвенно-бледным светом. Лёгкий ветер шелестел травой, но в этом шелесте чудился чей-то шёпот.
— Райли, — позвала Тавел негромко, но её голос прозвучал как удар колокола в ночной тишине. — Подойди.
Маленькая фигурка отделилась от тени дома. Малум-старший вздрогнул, узнав силуэт сестры. Она двигалась неестественно плавно, словно плыла над землёй. Её лицо... оно было прекрасным, но пустым. Полное отсутствие эмоций, застывшая маска.
Райли подошла к учителю и, повинуясь её жесту, вытянула вперёд худую руку.
Эбби замер, не в силах отвести взгляд.
Сначала ему показалось, что это игра лунного света. Но потом кожа на руке его сестры начала бледнеть, сереть, истончаться... и исчезать. Прямо на глазах плоть растворилась, оставив лишь грязную, пожелтевшую от времени кость. Лохмотья рукава кимоно безжизненно повисли на запястье, которого больше не существовало.
— Твою... — прошептал Эбигейл Малум, но голос покинул его.
Он смотрел на руку сестры — руку мертвеца, и в голове не укладывалось, как минуту назад эта рука могла быть тёплой. В глазах у него потемнело, а перед внутренним взором пронеслись слова Тавел: «Золото проклято... они бессмертны... и очень подвластны».