Глава IV. По следам

Лагерь Громовых. Штаб. Обычные разговоры. Кросс какое-то время слушает остальных, но видно, что он уже не здесь — его прям клокочет внутри. Эти странные следы не дают ему покоя. Он даже сам не понимает, почему они вызывают такое чувство знакомости, будто кто-то тянет его за воротник прошлого. Он поднимается. Кросс: — Я на минуту. Проверю лес. Рой что-то бурчит, Поли переспрашивает, но Кросс уже отдаляется. Лес принимает его как будто слишком легко — тихий, холодный, вымеренный. Он идёт по следам. Медленно. Почти бесшумно. И вдруг — трещит ветка. Перед ним стоит высокий, массивный робот. Грубые линии корпуса, угловатая походка, взгляд тяжёлый, как набатный колокол. Капрал: — Долго же я тебя искал. Кросс автоматически делает шаг назад. Он не узнаёт его… но что-то дрожит под поверхностью памяти, будто старая запись, которую давно стёрли, но она всё равно фонит. Кросс: — Ты кто вообще? Капрал смотрит так, будто оценивает собственную работу — и видит, что она "слегка испортилась". Капрал: — Твой создатель. Тот, кто сделал из тебя оружие. Тот, кто потерял тебя, когда ты решил сыграть в героя. Каждое слово — как железный удар в череп. Кросс замолкает, пытаясь понять, насколько это бред. И Капрал продолжает, не оставляя ему шанса: Он спокойно, почти удовлетворённо рассказывает про "завод", про проект, про то, как Кросс был создан как ответвление Поли — "более жёсткая версия", "контрольный образец". Про то, как он "ушёл", сбежал, не выполнив свою роль. Про то, что перекраска и имя — просто маска, но код внутри него всё ещё его собственность. Кросс слушает, и чем дальше — тем меньше у него остаётся аргументов «это ложь». Какие-то обрывки памяти едва-едва всплывают… Словно кто-то ломом переворачивает мёрзлую землю, и оттуда начинают вылезать полузабытые кадры. И в какой-то момент он просто понимает: Да. Это правда. Это всё реально. И вот теперь, когда тишина между ними становится густой и тяжелой… Капрал делает последний штрих: Капрал: — Ты должен был стать лучше Поли. Жёстче. Сильнее. Но ты выбрал быть слабаком. Спасателем. Он смотрит на Кросса сверху вниз, как на неудачный эксперимент. И в этот момент у Кросса реально начинает кипеть всё внутри — и от страха, и от злости, и от какой-то мерзкой, неприятной правды о себе. Кросс стоит, как будто его ударили чем-то тяжелым по голове. Он всё ещё пытается переварить сказанное, но Капрал уже давит дальше — медленно, методично, будто получает удовольствие от процесса. Капрал: — Посмотри на себя. Тряпка в чёрно-белой броне. Даже Поли — и тот оказался полезнее. Кросс дёргается так, будто его щёлкнули по нерву. Кросс: — Заткнись. Капрал (насмешливо): — Что? Больно слышать правду? Ты всегда был вторым сортом. Неудачник проекта. Мы надеялись, что хоть ты переплюнешь Поли, но— Кросс резко перебивает, голос срывается: Кросс: — Я сказал, ЗАТКНИСЬ. Капрал замолкает на секунду. Чисто чтобы дать Кроссу почувствовать, что тот «осмелился». Уголки его металлического рта приподнимаются — опасно, холодно. Капрал: — Вот, другое дело. Я знал, что внутри тебя всё ещё то, что я заложил. Агрессия. Готовность давить. То, что делает тебя сильнее Поли. Кросс будто взрывается: Кросс: — Я НЕ ТЫ! И НЕ ХОЧУ быть таким, как ты! НИКОГДА не хотел! Капрал делает шаг ближе. Манера движения — как у хищника, который не спешит, потому что уверен, что добыча никуда не денется. Капрал: — Что за наивность. Ты – МОЙ продукт. Твои решения? Не смеши. Всё, что ты считаешь “собой”, — последствия корректировок и ошибок в системе. Кросс сжимает кулаки так, что слышен тихий механический скрип. Кросс: — Если я и продукт… То теперь я себя чиню сам. Я живу, как считаю правильным. А ты — просто кусок старого железа, который всё ещё думает, что командует. На секунду — очень короткую — словам Кросса удаётся пробить броню Капрала. Тот замирает… и ледяная ярость проступает в каждом движении. Капрал низко, тихо: — Значит… ты думаешь, что стал независимым? Что у тебя есть выбор? Он наклоняет голову чуть вбок, и голос становится почти шёпотом: Капрал: — Тогда докажи. Ударь меня. Сломай то, что тебя создало. Кросс застывает. Он знает: если ударит — это не просто драка. Это разрыв с прошлым. Это признание, что он действительно верит в себя, а не в то, что ему заложили. Но ударит ли он?.. Капрал стоит перед ним, грудь к груди, почти касаясь — как буря, которая ждёт, когда перед ней дрогнет земля. Кросс тяжело дышит, но кулаки медленно… разжимаются. Он опускает руку. Кросс тихо, но твёрдо: — Нет. Я не буду. Я поклялся никому не причинять вреда без необходимости. И ты… того не стоишь. Капрал вскидывает голову, будто его ударили именно этими словами. В глазах — мгновенная вспышка ярости. Капрал: — Клятвы? Ты что, стал таким же моралистом, как этот твой “братец”? Он делает жест рукой, словно смахивает невидимую грязь. — Я тебя таким не воспитывал. Кросс сжимает зубы, но стоит твёрдо. Кросс: — Ты меня вообще не воспитывал. Ты слепил из меня оружие. А жить научили другие. На лице Капрала появляется ухмылка — широкая, жестокая. Капрал: — “Брат”. Ты и правда веришь, что этот идеалист стал тебе семьёй? Он хмыкает. — Поли всегда был проектом номер один. А ты — его запасной копией. Ошибка на случай, если он сломается. Вы не братья. В лучшем случае — детали одной серии. Кросс вздыхает. Не от слабости — от боли, которая давно уже стала привычной. Кросс: — Знаешь… Он поднимает взгляд прямо в глаза Капралу — впервые. — Семья — это те, кто рядом, когда твоя жизнь валится к чёрту. И Поли был там. А ты — нет. На мгновение в воздухе тишина, будто даже лес прислушивается. Капрал делает шаг ближе — ещё ближе — и шипит: — Ты выбрал слабость. Кросс отвечает спокойно, почти мягко: — Нет. Я выбрал себя. Эта фраза будто реально пробивает Капралу схему. Он отступает на шаг, глаза ярко вспыхивают, и в голосе появляется металл с обидой: Капрал: — Ты ещё пожалеешь. Кросс: — Может быть. Он поворачивается и идёт прочь, даже не глядя назад. — Но точно не о том, что не стал тобой. Капрал остаётся стоять в тени. И впервые — на его лице не злость. А что-то похожее на… потрясение. Взгляд хищника, который не ожидал, что добыча выйдет из леса живой. Позже Лес будто становится тяжелее, чем обычно. Шум листвы давит, хотя он — просто ветер. Кросс идёт быстро, но шаги у него неровные, как будто системы подкашиваются, хотя внешне он цел. Только глаза. Они пустые. Он входит в лагерь. Никто его сразу не замечает — день обычный, Громовые заняты своими делами. И тут Поли поворачивает голову. Секунда. Другая. Он видит брата. — Эй, Кросс! Ты где проп… Замолкает. Полностью. Будто кто-то выключил голос. Поли идёт к нему быстро, но осторожно, как к раненому, даже если ран нет. Поли тихо: — Что случилось? Кросс молчит. Пару секунд — слишком долгих. Поли уже ловит его за локоть, чтобы тот не упал. Поли: — На тебя кто-то напал? Ты видел кого-то? Кросс?.. И вот тут Кросс впервые поднимает взгляд. И просто говорит: — Это был он. Поли застывает. Словно слово “он” — холодный штырь, который кто-то воткнул ему в грудь. Поли тихим, почти сорванным голосом: — …Капрал? Кросс кивает. Поли просто отпускает его руку, будто ему надо что-то осознать. Лагерь вокруг шумит, но между ними — почти абсолютная тишина. Поли: — Он… сказал что-то? Кросс горько усмехается. Не весело. Совсем наоборот. Кросс: — Он сказал, что я его копия. Ошибка. И что я… не твой брат. Поли не двигается. Просто стоит. Но его глаза в этот момент становятся такими, которых у него почти никогда не бывает — жёсткими, ледяными. Поли: — Он лжёт. Кросс качает головой: — Нет… он говорил то, что считал правдой. Поли делает шаг вперёд и кладёт руку брату на плечо. Поли: — Может, он считает тебя чем угодно. Но я нет. И не он решает, кто ты мне. Кросс моргает — слишком часто, чтобы это было просто “пыль попала”. Кросс: — Я… Голос у него дрожит — это почти никогда не бывает. — Я думал, что это всё — давно позади. Поли сжимает его плечо чуть сильнее. Поли: — Оно и позади. Пока ты с нами — он никто. И если он ещё раз сунется… Поли на секунду отводит взгляд, сжимает челюсть. — Я сам с ним поговорю. Кросс резко поднимает голову: — Нет! Он тяжело выдыхает. — Нет… Я не хочу, чтобы ты снова прошёл через это. Поли усмехается — грустно, но тепло. — Брат. Мы оба уже прошли через слишком много. И если прошлое решило вернуться — пусть имеет дело с нами обоими. И только после этих слов Кросс, наконец, немного расслабляет плечи. Совсем чуть-чуть. Но этого Поли достаточно. Пока Поли держит Кросса за плечо, лагерь живёт своей жизнью — и именно поэтому никто не замечает, как тихо появляется Рой. Не идёт. Именно появляется — как огромная тень за спиной, как хриплый выдох металла. Он не кричит не спрашивает не торопится. Он просто остановился в двух метрах. И смотрит. Так смотрит, что будто рентгеном прожигает ситуацию с первого взгляда. Рой: — Что случилось? Поли поворачивается слегка, Кросс — почти не решается. Поли открывает рот, чтобы что-то сказать… но тут Кросс делает шаг вперёд сам, будто пытаясь выдохнуть хоть часть тяжести: Кросс: — Я встретил его. Рой моргает один раз. И становится абсолютно неподвижным. Рой: — “Его”… кого? Но он уже понял. Просто хочет услышать это вслух. Кросс чуть сжимает руки в кулаки. Кросс: — Капрала. Пауза. Та самая, когда воздух висит, как перед грозой. Рой медленно выдыхает носом — звук короткий, грубый, абсолютно не похожий на панику. Это звук человека, который уже прикинул двадцать сценариев и ни один из них ему не нравится. Рой, тихо, но так, что металл звенит: — Где. Даже Поли чуть вздрагивает — потому что это не вопрос. Это намерение. Кросс качает головой: — Он сам вышел на меня. Сказал… всё своё дерьмо. И ушёл. Рой делает шаг ближе. Теперь он почти между ними — стеной, которая готова держать удар за двоих. Рой: — Он тронул тебя? Кросс почти обижается: — Нет! Я не дал ему… Рой резко наклоняет голову, глядя прямо в глаза: Рой: — Я не про руки. Он тронул тебя другими способами. Кросс опускает взгляд. Это уже ответ. Рой медленно выпрямляется, сжимая кулаки так, что суставы хрустят. Поли вскидывает руку: Поли: — Рой, стой. Мы не можем просто идти на него. Это опасно. И непродуманно. Рой смотрит на него так, будто взвешивает: спорить или понять. И выбирает второе — но без капитуляции. Рой: — Тогда мы делаем по-другому. Он переводит взгляд на Кросса. — Ты не будешь ходить один. Ни в лес, ни куда-либо. Кросс вздрагивает: — Я не ребенок. Рой: — Я не про ребёнка. Ты — наш. И пока он где-то рядом… я рядом тоже. Эта фраза бьёт по Поли и Кроссу одновременно. В хорошем смысле — как броня, как уверенность, как то, чего им обоим сейчас не хватало. Поли выдыхает: Поли: — Значит… мы втроём? Рой смотрит на них обоих. Медленно кивает. Рой: — Втроём. И пусть он попробует сунуться. И всё. Тишина падает на лагерь, как тяжелый плед — защитный, мощный, пугающе спокойный.