Глава VI. Пророчество

Всё тот же вечер Лагерь живёт своей обычной жизнью. Кросс чинит что-то у себя в уголке. Поли с кем-то спорит над картами. Бени и Мини — как всегда — обсуждают, прошлый вечер и спорят, правда ли Кросс с Эмбер близки. Рой упёршись об стену спиной дремает. Все свои. Всё обычное. Спокойное. Такое… перед бурей. Тем временем, в лагере Пыльников Солнце ещё только садится на пустыне, но там — уже жарко не от температуры. Сенди стоит на пригорке, вглядываясь в сторону леса. Собралась половина лагеря. Китон рядом. Дрони. И новенькая — Скальница — тоже тут, тихо щурится, прожекторами выхватывая очертания холмов. Сенди говорит низко, уверенно, как предводитель, который уже всё решил: — Пора расширяться. Пустыня — наш дом… но и лес станет нашим укрытием. Мы заберём территорию, пока Громовые спят в своих домиках. Китон перебрасывает взгляд в сторону, усмехаясь: — Мило. Вторжение за завтраком. Сенди: — Не вторжение. Очищение. Тишина. Холодная. Гулкая. Скальница наклоняет голову: — Лидер, вы про… то самое? Про то, что Дрони говорил? Сенди: — Да. Пророчество. Дрони молча подходит ближе и тихо повторяет: «Лесная поляна, что вскоре окрасится чёрным… Там начнётся движение судьбы. Три силы войдут, и лишь две выйдут.» Пыльники переглядываются. Даже ветер стихает. Сенди смотрит в сторону леса, словно уже видит там дым: — Мы займём лес. И пророчество сбудется на нашей земле. Пыльники обсуждают план. Говорят громко, уверенно, многие — даже с воодушевлением. Но Шрам… Он всегда держится чуть поодаль. Не из страха — из осторожности. Он слушает лучше всех. И тут он слышит разговор Китона и Сенди, когда они думают, что рядом никого нет: Сенди: — Утром двинемся. Нам нужна поляна за Ручьём. Она станет первой точкой. Китон: — И Громовые нас не остановят. Если кто-то попадётся — считаем врагом. Сенди: — Пусть пророчество исполнится. Пусть лес почернеет. Шрам дёргается. "Почернеет"… Он знает, что это значит. Он делает шаг назад — тихо, почти бесшумно. Но его замечает Скальница. Она — единственная, кто видит, как он уходит. Прищуривается. Смотрит вслед. Ничего не говорит. Потому что ей любопытно, куда он идёт. Предрассветье Шрам выходит из пустыни в лес. Он дрожит — не от страха, от осознания. Он нарушает правило. Он уходит туда, куда пыльники не должны ходить. Но он знает: Если оставить всё как есть… Сбудется не просто битва. Сбудется кровавое будущее. Он идёт прямо в сторону Громовых. И первые, кого он встречает — патруль Поли и Роя (ну куда без них?). Точнее… Рой выбегает первым. Рой (жёстко): — Стоять! Ты кто и что тут забыл?! Поли мелькает позади, но не нападает — он видит, что у Шрама глаза — не враждебные. Скорее — встревоженные. Шрам поднимает голову: — Я пришёл с вестью. Сенди идёт на лес. Утром. Будет битва. И вы не успеете её остановить, если не знаете, где. Рой на секунду теряется (что редкость, и Поли на это так удивлённо и смотрит). Потом зло: — С чего нам тебе верить?.. Шрам моргает: — Потому что я не хочу этого. И вы… тоже не должны. Он молчит, но потом продолжает. — Знаю, что Сенди держит злобу на вас, поэтому вы с ней враждуете. Я и сам ей не очень-то и доверяю, в ней что-то не то.. Мгновение — тишина. Даже ветер не шелохнётся. Шрам стоит напряжённый, будто готов и бежать, и умереть, и объяснять одновременно. Поли исподлобья смотрит на него — анализирует каждую мелочь: позу, голос, как у него прожекторы дрожат от тревоги, а не от агрессии. Поли тихо ему говорит: — Рой… он не врёт. Рой резко поворачивает голову: — С чего ты взял? — Он боится, — Поли пожимает плечами. — Но не за себя. Шрам опускает взгляд. И это — впервые, когда Рой видит в нём не тень врага, а… обычного робота, который зажат между долгом и собственным разумом. Рой делает шаг вперёд Он обычно давит, как грузовик на полной скорости. Но сейчас говорит… ровнее, тише, почти мягче. Рой: — Ты сказал, что и у вас в племени… не всё гладко. Что Сенди тебе не по душе. Шрам чуть дёргается. Не ожидал, что это услышат. — Я… — он запинается. — Я воин, но… она не такая. Она… делает всё ради силы. Рой смотрит в его глаза: — Слушай. Я понимаю, что ты ей не доверяешь. Ты другой. Но… это твоё племя. Ты его часть. Ты их защищаешь. Пауза. Рой делает ещё шаг, почти плечом к плечу: — В битве не жалей нас. Будь верен своим. Шрам будто каменеет. Он не ожидал… уважения. От врага. Он открывает рот, но слов нет. Поли смотрит на него мягко — понимая то, что Рой не проговаривает: «Мы не просим тебя предавать тех, среди кого ты живёшь. Мы просто хотим знать правду». Шрам лишь тихо отвечает: — Но я… не хочу, чтобы кто-то погиб. Ни ваши. Ни наши. Я предупредил, как смог. Поли слегка кивает — благодарно. И тут — шаги в чаще... Быстрые. Лёгкие. Резкие. Трое одновременно оборачиваются. Рой уже выставляет плечо вперёд, Поли сжимает кулаки… Шрам напрягается, будто узнал шаги. Из кустов выбегает — Скальница. Глаза яркие, словно прожекторы режут темноту. Она смотрит на троицу — особенно на Шрама — и резко: — Ты. Шрам. Ты что здесь делаешь?.. Её голос — смесь ревности, беспокойства и "ты чё творишь, дурень". Рой тихо бурчит: — Ну всё. Пришли гости… Скальница выходит из кустов резким шагом, почти рывком. Прожекторы яркие, голос — опасно холодный. — Шрам. Что ты здесь делаешь?.. Она переводит взгляд на Поли и Роя: задерживается, сужает глаза. — Ты… предупредил их? Слова — как хлыст. Поли делает шаг вперёд, но Рой ставит руку перед ним: «Стой.» Шрам стоит между ними и Скальницей, и вдруг… его корпус едва заметно дрожит. Переживает. Боится. Но не отступает. Шрам: — Да. Скальница моргает — раз, другой. — Что? Ты… что сделал? Шрам тише, но твёрже: — Я предупредил их. Это не предательство. Это… честность. Рой хмыкает: — Ого, у кого-то позвоночник нашёлся. Поли тихо толкает его локтем: — Рой… Но Скальница не слушает никого. Её голос с каждым словом становится жёстче, острее: — Ты понимаешь, что Сенди это узнает? Что она тебя сожжёт просто взглядом? Что ты подставляешь всех нас?! Шрам стиснул зубы. Ему больно это слышать — но он не отступает. Шрам: — Я служу племени. А не жестокости. Скальница делает шаг вперёд — острее, ближе: — И ты думаешь, они спасут тебя? Эти громовые? Наши враги? И вот тут Шрам впервые поворачивает к ней голову. Медленно. Очень спокойно. Шрам: — Они не враги. Они… просто другие. Тишина. Лес будто замер. И затем — удар. Не физический — эмоциональный. Скальница: — Ты изменился. И это не про добро. Это про слабость. Рой делает шаг вперёд, уже не терпя: — Эй. Мы тут стоим, всё слышим, если что. Скальница мгновенно смотрит на него: — А ты молчи, громовой шкаф. Тебя никто не спрашивал. Рой напрягает плечи: — Так, слушай… И вот тут… Шрам резко поднимает руку — перед Роем. Шрам: — Не надо. Это… между нами. Скальница смотрит на него уже иначе. Нет, не мягче. Но глубже. Постепенно голос меняется с колючего на будто бы срывной: — Почему? Почему ты их защищаешь?.. Что с тобой случилось? Шрам тихо, почти шёпотом: — Я устал. От лжи. От атак. От того, что нас учат ненавидеть всех, кто не похож на нас. И затем он делает то, чего никто не ожидает: Он встаёт наполовину перед Громовыми, наполовину повернувшись к Скальнице. Позиция — чёткая: «Если хочешь их обвинить — сначала пройди через меня». Скальница раскрывает рот, но слова застревают. Это первый раз, когда Шрам ставит свой выбор выше приказа племени. Её голос срывается: — Ты… с ума сошёл… Шрам: — Возможно. Но я сделал то, что должен был. Тишина. Тягучая, чернильная. И затем — Скальница отводит взгляд. Сжимает кулак. Глубоко выдыхает. — Ты сам всё сказал. Ладно. Но… Она смотрит прямо на Поли и Роя: — Если вы причините ему вред… Я за него разорву этот лес. И разворачивается — резко, с рывком, пряча эмоции, которые кипят сильнее пустынного солнца. Уходит так быстро, будто боится оглянуться. А Шрам… просто стоит, выдыхая, как будто пробежал километров пять. Скальница растворяется в густой тени леса. Её шаги громкие, злые — но всё больше похожи на… бег от собственных мыслей. А в тишине остаются трое. Вернее, двое — и один, который стоит, как каменная статуя после землетрясения. Шрам. Он будто не может выдохнуть. Будто всё это время держал на груди тяжёлую бетонную плиту и только сейчас понял, что её можно убрать. Поли осторожно подходит: Поли: — Шрам… Ты… нормально? Шрам тихо, почти странно честно: — Нет. Но… легче. Рой поднимает бровь: — Знаешь, ты иногда меня пугаешь. Вроде тихий, а потом — ХРЯСЬ — и идёшь против собственной предводительницы. Шрам слегка улыбается, нервно: — Я сам себя пугаю. Рой хмыкает и вдруг кладёт ему руку на плечо — аккуратно, но уверенно. — Слушай. Ты сделал… невероятно смело. И не нужно оправдываться перед нами. Мы ценим. По-настоящему. Шрам моргает, будто не верит. Поли подключается: — И если Скальница думает, что мы тебя используем — то это её проблема, а не твоя. Ты не обязан отвечать за чужую паранойю. Шрам смотрит на них долго. Потом впервые за весь разговор… чуть-чуть расслабляется. Только чуть-чуть — но этого достаточно, чтобы увидеть: ему было НАСТОЛЬКО страшно, что он трясся изнутри. Они идут втроём к лагерю Поли идёт впереди, Рой рядом со Шрамом — специально, будто телом прикрывает. Рой ворчит: — Если Скальница ещё раз на тебя наедет, я её… Поли: — Рой. — Ну что «Рой»? Я серьёзно! Поли закатывает глаза: — Ты не можешь вызвать битву за территорию просто потому, что кто-то тронул твоего… знакомого. Рой фыркает: — Я могу. И буду. Шрам тихо смеётся — первый раз за всю сцену. Шрам: — Вы… странные. Но… благодарю. У лагеря Троица-детвора уже жмётся друг к другу, увидев их лица. Мини: — Они что… кого-то убили? Шёпотом — Или их почти убили?! Бени: — Или ВСЕХ УБИЛИ?! Роди: — Бени… Имей совесть… Посмотрел на Роя — Он бы не пришёл такой спокойный, если бы всех убил. Рой: — …Спасибо? Шрам слегка отходит в сторону, не веря, что всё ещё здесь. А Поли сразу тихо говорит ему: — Оставайся пока в лагере. Так спокойнее будет. И для нас, и… для тебя. Шрам кивает. Это редко, чтобы он соглашался без сопротивления. Но сейчас силы тратить не на что. Рассвет ещё только пытается пролезть сквозь густые ветви Чёрного Леса. Лагерь Громовых просыпается очень медленно: сонные, усталые, будто ночь давила на них весь вес. Только один не спал вообще. Марк. Он сидит у фонаря, глаза полуприкрыты. Но не от сна — от того самого странного внутреннего света, который иногда появляется, когда он ловит пророчество. Вид он имеет… тот самый. Хитрый. Слишком спокойный. С прищуром, как будто собирается сказать: «Вы не поверите, какие у нас проблемы намечаются…» Поли замечает это первым. — Марк… ты опять? Он поднимает взгляд — спокойный, ледяной, с той самой почти-злодейской улыбкой, от которой всем становится неуютно. Марк: — Слушать будете? Или подождёте, пока всё случится? Рой, который ещё не проснулся полностью, бурчит: — Брат, если ты скажешь что-то вроде “мы умрём”, я тебя уроню в костёр. Марк хитро улыбается ещё шире. И это пугает. Он произносит тихо, почти песенно: — “Когда лес встретит песок — падёт тень. Не враг погубит племя, но тот, кто думает, что защищает его…” Все замолкают. Даже ветер перестаёт шуметь. Поли тихо: — Марк… это о Скальнице? — Частично. Но не только. (пауза, взгляд уходит куда-то вглубь леса) — Ещё о нём. Все понимают, о ком речь, даже без имени. Шрам выходит из тени Он слышал. Не всё… но достаточно. Подходит ближе, взгляд — спокойный, но уставший. Шрам: — Я пойду к своим. Нужно… многое обсудить. Теперь — тем более. Рой напряжённо смотрит на него: — Если Скальница снова наедет — скажи. Я… Поли локтем его в бок: — Рой, дай ему уйти спокойно. Шрам чуть улыбается — едва заметно. Поворачивается к Поли, потом к Рою. Оценивающе. Даже чуть… уважительно. И наконец произносит то, что станет для них неожиданностью: — Приятно было познакомиться… Предводитель Громовых. Поли в этот момент теряет дар речи. Рой — тоже. А Марк… Марк, сидя у костра, тихо хмыкает, прищурившись: — Добро пожаловать… друг лесной. Ещё увидимся. Шрам скрывается между деревьев. И, что странно… Лес будто пропускает его мягко, не шумя, не царапая. Как будто признаёт.