Глава 68. Фатализм или прагматизм.

      В полумраке кабинета Анбу стояла тишина, нарушаемая лишь мерным скрипом металла. Хатаке, обхватив одной рукой железный турник над входной дверью, подтягивал своё тело вверх. Ноги он чуть подогнул, чтобы не касаться пола, а в свободной руке держал раскрытую книгу, умудряясь совмещать утреннюю тренировку с досугом.       «Ну и где ты пропал, Тензо?» — лениво подумал Какаши, отмечая несвойственное для товарища опоздание, но ни на миг не отрывая взгляда от страницы.       Вдруг его обостренный слух уловил тяжелые, торопливые шаги в коридоре. В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет буквально влетела запыхавшаяся Сарутоби.       — Какаши!       Из-за бешеной инерции она не успела затормозить и на всем ходу впечаталась в джонина. Какаши, по-прежнему удерживая свой вес на одной руке, даже не покачнулся, приняв удар на крепкую грудь. Влипнув носом прямо в торс Хатаке, куноичи издала короткий испуганный писк и мигом задрала голову. Хатаке медленно, контролируемо распрямил локоть — его подбородок теперь находился аккурат на уровне её макушки. Он всё так же безмолвно висел в воздухе, глядя на неё сверху вниз.       — Куда так бежишь? — тихо, с привычной хрипотцой молвил мужчина, подмечая дикую растерянность на лице напарницы, которая просто застыла, уставившись в его открытый глаз.       — А… кхм… мхг, — Лия судорожно попыталась прочистить пересохшее горло.       Она поспешно отступила на шаг назад, густо краснея. Сенсей плавно разжал пальцы и бесшумно спрыгнул на пол. Вид у него был сугубо домашний, нерабочий: серая облегающая майка, подчеркивающая рельеф плеч, и свободные темные джоггеры. Схватив со стола бутылку, он коротко сдвинул маску на подбородок, сделал пару быстрых глотков воды и вернул ткань на место.       — Лия, я слушаю.       — Да… — куноичи сильно тряхнула головой, прогоняя наваждение и пытаясь собрать мысли в кучу. — В лесу, на северо-востоке… гражданские наткнулись на вооруженного странника. У них завязался конфликт, они как-то вышли на Тензо. Я ввязалась в драку с этим мечником, он оказался невероятно быстр. Потом подоспел Тензо, спас меня, а враг скрылся где-то в лесной черте, — она выдавала информацию сбивчиво, на ходу перехватывая края топа, пока Какаши молча натягивал привычную темную водолазку.       — Когда это произошло?       — Минут тридцать назад, не больше. Я пришла сразу, как только смогла стабилизировать… в общем, как только смогла.       Тут голос девушки заметно замедлился, став тише. Хатаке мгновенно заподозрил неладное. Сделав шаг вперед, он требовательно опустил взгляд на её плечо. Лия попыталась отвернуться, но джонин мягким, но непреклонным движением перехватил край ткани и отодвинул её в сторону. Девушка снова вспыхнула, судорожно закашлявшись.       — Всего-то царапина! — поспешила оправдаться она.       Какаши сощурился, разглядывая свежую, наспех сделанную перевязку под одеждой, сквозь которую всё ещё проступали бурые пятна.       — Тебя ранили. Ты остаёшься в штабе, Лия. Это не обсуждается.       — Но тем людям в лесу нужна помощь! — её голос сорвался на возмущенный, горячий шёпот. Она и так едва стояла на ногах от усталости, но сдаваться не собиралась. Сжав кулаки, Сарутоби шагнула к нему вплотную. — Тем более, я уже остановила артериальное кровотечение. Подумаешь, пол-литра крови — это пустяк для медика, я в полном порядке! Дай мне помочь хотя бы сейчас, Какаши, пожалуйста…       Она настаивала на своем, упрямо глядя ему прямо в глаза. В этом взгляде читалась такая глухая решимость, что Хатаке понял: даже если он запретит, она всё равно сбежит через окно.       Внимательно изучив лицо Сарутоби, джонин коротко, тяжело вздохнул и кивнул:       — Хорошо. Найди тех гражданских и выясни детали. Я выдвигаюсь на помощь Тензо.       Дважды повторять не пришлось. Стоило Какаши дать добро, как Лия пулей вылетела из корпуса Анбу, отправляясь на поиски свидетелей. Сам же Хатаке привычным смазанным силуэтом исчез из кабинета, взяв курс за пределы защитного периметра Конохи.       Промозглый лесной воздух приятно холодил лицо. Хатаке бесшумно скользил по кронам деревьев северо-восточного сектора, высматривая следы недавнего боя. Спустя несколько минут экспресс-поиска среди ветвей впереди мелькнул знакомый силуэт. Какаши спрыгнул на землю, перекрывая тропу. Навстречу ему, тяжело ступая по жухлой траве, шел капитан Анбу. Оба остановились друг напротив друга.       — Тензо? — коротко бросил Какаши, внимательно сканируя фигуру товарища на предмет ранений.       — Упустил, — глухо отозвался Ямато, устало опуская плечи. — Чёрт знает, кто это был. Парень чертовски ловок и быстр. Я зацепил его пару раз Мокутоном, ранения там точно серьезные, но он всё равно умудрился уйти за пределы охраняемой зоны. Способностей его я так и не разгадал, мотивов тоже. Нападать на меня в открытую он не стал — сразу уходил на дистанцию.       Капитан Анбу вздохнул и поправил защитную пластину на лице: — В общем, я последовал девятому правилу шиноби: если не знаешь истинных целей врага и его методов — не вступай в затяжной бой без прямого приказа. Решил вернуться и доложить.       Хатаке понимающе прикрыл глаз и крепко похлопал друга по плечу, без слов удостоверяясь, что тот цел и невредим.       — Всё правильно сделал. Нам нужно найти тех людей, из-за которых начался сыр-бор, и подробно их допросить. Лия уже занимается их поисками в деревне, — спокойно произнес Хатаке, разворачиваясь вместе с товарищем обратно в сторону Конохи.       — А, насчет этого можешь не переживать, — чуть повеселел Ямато, шагая в ногу с сокомандником. — Они под присмотром. На границе я встретил Генму, он был неподалеку на патрулировании. Я оставил его со свидетелями и попросил отвести их в безопасное место. Скорее всего, они сейчас у него в комендатуре.

***

Кабинет Генмы в комендатуре       Часы на стене глухо пробили полдень. В кабинете допросов Анбу пахло остывшим чаем и сыростью. На жестком кожаном диване напротив рабочего стола сидели двое странников, затравленно озираясь по сторонам и изучая скупые предметы интерьера.       — Ваши имена? — беспристрастно спросил Ширануи.       Он лениво откинулся на спинку кресла, привычно перекатывая губами тонкую стальную иглу-сенбон и буравя взглядом недовольное, перекошенное лицо мужчины напротив. Зевая наводящему скуку чужаку прямо в лицо, джонин небрежно добавил: — Откуда прибыли? Цель визита в Страну Огня?       — Меня зовут Сокка, её — Лили. Мы всего лишь экспедиторы, — мужчина нервно развел руки в стороны и натянуто пожал плечами. — Моя сестра — доктор филологии. Любители древностей, знаете ли, ничего интересного. Никакой угрозы мы не несем.       Внимание Генмы переключилось на девушку. Хрупкое телосложение, слегка загорелая кожа и землистый, измученный цвет лица. Она выглядела настолько истощенной, что казалось, будто она держится из последних сил и отключится прямо сейчас, соскользнув с дивана.       — Что вы скажете? Какова реальная цель вашего прибытия в Конохагакуре? — задал прямой вопрос Ширануи.       Её спутник тут же открыл рот, намереваясь перехватить инициативу, но джонин резко, как отрезал, качнул пальцем:       — Сидеть молча.       Генма даже не повысил голос, но стальные интонации опытного шиноби мгновенно заставили исследователя захлопнуть рот.       — Я — доктор Лили Тао, криптограф, — хриплым, сорванным голосом отозвалась филолог. — Мы с братом изучаем древние реликвии и письменность ушедших народов. Обычные путешественники. Мы не знали, что наткнемся на скрытое поселение, держали путь в совершенно другой город, но всё пошло не по плану…       Она зашлась в сухом, надрывном кашле, содрогаясь всем телом. Сидевший рядом Сокка испуганно приобнял её за плечи, с тревогой заглядывая в лицо.       — Твоя фамилия, экспедитор? — спокойно продолжал гнуть свою линию Ширануи, проигнорировав приступ.       — Тао меня зовут, я же говорю…       — Да, я уже слышал, спасибо, — зевнул Генма, лениво побарабанив пальцами по столу и крутанув сенбон языком. — Ладно, пусть кто-то другой с вами возится. Ждите, пока капитан Ямато вернётся.       У Сокки от такого безразличия задергался глаз.       — Но нам помощь нужна, ты что, слепой?! — он со злостью указал на сестру, которую продолжало лихорадить.       — Ничего не знаю. Может, вы шпионы или международные преступники под прикрытием. Ждите главного.       Договорить Генма не успел. Тяжелая дверь кабинета распахнулась, и на пороге появились Какаши и Ямато. Заметив их, Ширануи мгновенно подобрался, поднялся с кресла и коротко отдал честь, отбрасывая напускную лень.       — Что тут у тебя? — Тензо сразу подошел к дивану, хмуро осматривая изнуренных незнакомцев.       — Им нужна срочная медицинская помощь, Генма, — перехватил инициативу Хатаке, мгновенно оценив критическое состояние куноичи-филолога. — Быстро найди Лию и оповести главный медицинский корпус, пусть немедленно подготовят палату. Живее.       Ширануи пулей вылетел из кабинета, растворившись в коридоре. Лили снова глухо закашлялась, до белых костяшек сжимая в руках походную кожаную сумку с каким-то массивным содержимым.       — Лили… — брат едва ли не плакал, прижимая её к себе. — Ну же, помогите ей!       — Тензо, ты — к Цунаде-сама, доложи расклад. Я — к Сарутоби, — скомандовал Какаши.       Одним точным, бережным движением Хатаке подхватил теряющую сознание девушку на руки. Периферийным зрением он заметил, как её веки дрогнули, она мутным, плывущим взглядом скользнула по его открытому глазу, и её тело окончательно обмякло, превратившись в безжизненный груз на руках сенсея. Сокка в панике рванулся было следом, но Ямато жестко, перехватив под локоть, удержал его на месте. В ту же секунду Какаши с девушкой испарился в воздухе, оставив после себя лишь легкий вихрь чакры.       — Ей окажут помощь в течение пяти-семи минут. Какаши знает свое дело, не сомневайся. Этот человек — ученик Хокаге, — спокойно и веско произнес Ямато, стараясь расположить к себе напуганного чужака и увлекая его к выходу. — Меня зовут Ямато. Тебя Сокка, верно?       Мужчина заторможенно кивнул, утирая пот со лба.       — Так вот, Сокка, если вы действительно рассчитываете на нашу защиту, то придется выложить карты на стол. И, самое главное — рассказать, зачем вас преследовал тот человек. Вряд ли элитный мечник станет охотиться за обычными книжными червями. Если будешь утаивать детали… — джонин драматично вздохнул, и его глаза на миг приняли пугающе фиксированный вид. — То я не гарантирую, что беседа со следующим шиноби Конохи окажется такой же мирной.       В нормальном темпе они дошли до административного здания, где их без лишних проволочек пропустили вглубь резиденции.       Цунаде сидела за массивным столом, подперев кулаками подбородок и хмуро глядя на вошедших. Тяжелая аура Пятой Хокаге буквально давила на стены.       — Отчитывайся, Ямато. Что за спешка, что стряслось?       Капитан коротко кивнул и представил Сокку, после чего тезисно, без лишней воды изложил суть утреннего инцидента в лесу и столкновения с неизвестным шиноби.       — Значит, вот как… — Хокаге перевела пристальный, леденящий взгляд на Сокку.       У экспедитора по коже побежали крупные мурашки — от этой женщины веяло сокрушительной силой.       — Ты ведь знаешь гораздо больше, чем пытаешься сказать, — в голосе Сенджу отчетливо зазвенела сталь. — Говори. Без утайки, если тебе и твоей сестре нужна защита Деревни Листа.       Сокка сглотнул вставший в горле комок, собирая остатки мужества:       — Обещайте… Обещайте, что здесь, в Конохе, она будет в полной безопасности, Хокаге-сама.       В его тоне прорезалась глухая, отчаянная твердость. Так говорят только те, кому больше нечего терять, кроме жизни близкого человека.       — Даю слово. Слово Хокаге Листа. Говори.       — Тогда… не поймите меня неправильно, — Сокка перевел дыхание. — Мы с Лили уже больше пятнадцати лет работаем с утерянными текстами и древними языками. Обычные историки, кочующие вместе из страны в страну. Последней нашей целью были архивы на разрушенном острове Водоворота.       При упоминании этого места Цунаде едва заметно вздрогнула. В ее глазах на долю секунды мелькнул призрак прошлого, а по спине прошел ледяной выдох старой семейной трагедии. Но лицо Хокаге осталось каменной маской.       — Все знают о клане Узумаки, — продолжал Сокка, не заметив её реакции. — Мы посвятили уйму времени, чтобы по крупицам и дневникам неизвестных странников вычислить координаты их уцелевшей подземной библиотеки. Спустя пару лет мы всё-таки нашли её. И нашли нужную нам вещь. Но, видимо, эта книга нужна не только нам. Стоило ей оказаться у Лили, как появился этот человек. Он гнал нас до самой вашей границы. С ним был отряд — люди в странных белых балахонах, действовавшие как тени. Имя лидера — Орус, больше мы ничего не знаем. Нам пришлось бросить все припасы, все вещи, бежать без оглядки, оставив библиотеку, которую с таким трудом искали. Мы поняли — ему нужна только эта книга. Те люди остались там, а мы в бегах уже почти неделю. Лили не боец, она совершенно не подготовлена к такому, и сейчас… — голос мужчины дрогнул и дал трещину. — Она сейчас очень слаба. Пожалуйста, помогите, защитите мою сестру. Я буду делать всё, что прикажете, помогу вам во всем, только пообещайте, что тот человек не тронет её.       Сенджу сжала губы в тонкую линию. В её сознании вихрем пронеслись лица Наваки и Дана — тех, чьи жизни когда-то оборвались слишком рано. Заскрипев зубами от глухой, подступающей ярости, женщина поднялась из-за стола, тяжело подошла широким шагом к экспедитору и положила руку ему на плечо.       — Отныне вы под официальным протекторатом Конохи. Ни тебе, ни твоей сестре здесь ничего не угрожает. Отдохните в госпитале, а затем мы снова с вами встретимся. Цунаде сделала невербальный знак капитану: уводи.       — Благодарю вас, — тихо, искренне выдохнул Тао перед тем, как дверь кабинета закрылась.       Оба мужчины покинули административное здание, выйдя на оживленные, залитые солнцем улицы Конохи.       — Ну, теперь, — Ямато привычно закинул руки в передние карманы брюк, щурясь от яркого света, — нужно вам какое-то жилье сообразить на первое время. Ладно, есть у меня одна идея, пошли за мной, Дао.       — Я Тао, вообще-то! — недовольно скривился Сокка, глядя, как капитан, даже не повернув головы, уверенно зашагал вперед. Выругавшись сквозь зубы, экспедитор поспешил догнать своего конвоира.       — Ага, без разницы… — хмыкнул капитан, закидывая руки за голову и расслабленно шагая в сторону жилых кварталов.

***

      В кабинете главврача пахло спиртом, подсыхающим травяным отваром и стерильной чистотой. Какаши неподвижно стоял у стены, незаметно перенеся вес на левое плечо. Его взгляд был устремлен в окно, где на Коноху опускались сумерки, но всё внимание оставалось приковано к Лие.       Сарутоби вошла усталой, тяжелой походкой. Прикрыв за собой дверь, она с коротким выдохом подошла к графину, налила полный стакан воды и осушила его в один глоток.       — Она в порядке, обычное истощение, — Лия опустила стакан на тумбу и бессильно села на стул, потирая ноющие виски. — Организм на пределе, а этот путь до деревни едва не доконал её окончательно. Пару дней капельниц, покой — и всё будет в норме.       Хатаке едва заметно кивнул. В полумраке его фигура казалась почти неотделимой от стены.       — Где вещи Тао? — глухо спросил он.       Медик кивнула в угол кабинета, указывая на стул, где лежали темный дорожный плащ и массивная, видавшая виды кожаная сумка.       — Я заберу это в Анбу, — произнес джонин. — А ты на сегодня свободна. Иди домой и выспись, Лия, тебе нужно восстановиться. Я найду Тензо, мы будем в отделе, если что-то срочно понадобится.       Сарутоби слабо улыбнулась, хотя её плечи оставались напряженными.       — Хорошо... Может, ближе к вечеру загляну. Мне и правда стоит отдохнуть.       Тело ломило от усталости. Полностью восстановиться после последних миссий она так и не успела, но в мыслях крутился вопрос, который она никак не решалась озвучить. Когда Какаши уже взялся за дверную ручку, Лия тихо позвала: — Какаши... Ты в последнее время постоянно пропадаешь в Анбу. Я не хочу лезть в твои дела, но... почему?       Этот вопрос жег её изнутри. Поведение сенсея изменилось — незаметно для чужих, но для неё, знавшей его повадки годами, это ощущалось слишком отчетливо.       Хатаке замер у двери, не оборачиваясь.       — Меня назначили на должность главы специального отдела Анбу. Где мне еще быть, если не на рабочем месте?       Сарутоби затаила дыхание. Такого ответа она точно не ожидала. Расклад сил внутри верхушки Конохи менялся слишком стремительно.       — Значит... ты вернулся туда, — с тенью грусти, скорее для самой себя, проговорила куноичи.       — Жду тебя, как только придешь в себя, — ровно отозвался Какаши, приоткрывая дверь. — Работы будет много.       Дверь тихо щелкнула. Джонин ушел, забрав сумку и плащ беглецов. Ночное назначение от Хокаге окончательно развязало ему руки, но Лие от этого спокойнее не стало.       Время перевалило за полночь. Густая темнота заглядывала в окна третьего этажа медкорпуса, и лишь тусклый свет настольной лампы разгонял мрак над рабочим столом. Глаза Лии наливались свинцом. Вместо того чтобы уйти домой, она до поздней ночи засиделась над первыми результатами анализов крови Лили Тао.       Взгляд куноичи мазнул по настенным часам: 00:03.       — Смысла идти домой уже нет, останусь здесь, — пробормотала она пересохшими губами. Горло неприятно саднило от долгой работы.       Превозмогая свинцовую слабость, Лия поднялась со стула. Спину ломило. Она подошла к небольшому кожаному дивану в углу кабинета, на котором обычно дремали дежурные медики, бросила на него скомканную подушку. В комнате было прохладно — от окон тянуло сыростью и предрассветным сквозняком.       Решив снять тяжелую форму, она стянула через голову плотный белый гольф, оставшись в тонкой нательной майке, и потянулась к застежке штанов. Пальцы едва слушались. В этот момент за пределами желтого светового круга от настольной лампы — там, где стоял глухой шкаф с архивными картами — раздался тихий, скользящий шорох. Будто кто-то медленно провел сухой ладонью по старой бумаге.       Лия замерла. Застежка выскользнула из пальцев.       — Лия… — выдохнуло что-то из угла.       Звук был неестественным, лишенным человеческих интонаций, похожим на свист воздуха сквозь узкую щель. Куноичи резко обернулась, инстинктивно пытаясь направить чакру в каналы рук для защитной техники. Но внутри всё заклинило. Каналы чакры отозвались глухой, парализующей судорогой — мышцы мгновенно одеревенели, превратившись в монолит. Рука застыла в полупозиции, так и не добравшись до подсумка с кунаями на бедре.       — Лия… — хриплый, надсадный звук повторился ближе, прямо из густой тени за шкафом. Теперь в нем отчетливо слышалось старческое, сухое дребезжание. Определить пол или возраст того, кто это произносил, было невозможно.       Воздух в кабинете резко похолодел. Лия видела, как от ее собственного дыхания в полумраке отделяется бледный пар. Сердце колотилось в самые ребра, пульс оглушительно стучал в барабанных перепонках. Она судорожно, рвано задышала, широко распахнув лазурные глаза и пытаясь различить в углу хотя бы силуэт, движение, одежду. Ничего. Только плотная темнота.       — Не туда смотришь, — прокряхтел голос. На этот раз — вплотную. Омерзительно близко, у самого уха. От этого звука по шее побежали ледяные мурашки.       Она не успела даже дернуться. Ледяные, узловатые пальцы с силой вогнались ей прямо в горло. Хрящи под кожей Лии хрустнули, пальцы ушли глубоко внутрь, разрывая мягкие ткани. По подбородку и груди толчком хлынула горячая, густая кровь, мгновенно пропитав майку. Существо одним движением вздернуло ее вверх, прижав затылком к стене. От удара в глазах полыхнули грязные искры. Лия инстинктивно попыталась закричать, но пальцы твари сжали трахею, и наружу вырвался лишь глухой, клокочущий хрип вместе с кровавой пеной. Адреналин бил в мозг, обостряя восприятие до предела: она чувствовала шероховатость чужих костей внутри собственной шеи, чувствовала, как лопаются сосуды и как теплая кровь заливает ключицы. Из-за мощного выброса адреналина мозг работал с утроенной силой, не позволяя впасть в спасительное беспамятство и заставляя во всех деталях, секунда за секундой, проживать собственное удушье. . Взгляд Лии уперся в потолок, где лампа начала медленно расплываться в грязное пятно, а края зрения затягивала глухая, зернистая чернота.       «Скоро всё кончится», —мысль мелькнула вяло, как сквозь вату, принося тупое, животное облегчение от того, что боль сейчас утихнет.       Мир вернулся сокрушительным ударом.       Лия подскочила на месте, с размаху ударившись бедром о край рабочего стола и смахнув на пол стопку бумаг. Настольная лампа бешено заходила ходуном, полосуя стены резкими тенями. За окном стоял все тот же тусклый, серый предрассветный туман Конохи.       Ее вывернуло наизнанку судорожным, лающим кашлем. Согнувшись пополам, Лия схватилась за край стола, тяжело, со свистом втягивая ледяной воздух и сплевывая на паркет вязкую, горькую слюну. В груди все горело так, будто она наглоталась битого стекла. Пальцы мелко и часто дрожали, оставляя грязные разводы на лакированном дереве.       — Сон... — хрипло, почти беззвучно вырвалось из груди, когда спазм немного отпустил и дыхание выровнялось. — Это снова просто сон.       Шатаясь, чувствуя, как колени подкашиваются и едва держат вес, она сползла со стола. Шаг, еще один, держась за стены. Лия доковыляла до угла, где стояла небольшая раковина. Пальцы сорвались с вентиля, но со второй попытки крутанули его до упора. Из крана с шумом ударила ледяная вода. Куноичи зачерпнула пригоршню, почти не чувствуя холода онемевшей кожей, и судорожно плеснула себе в лицо, пытаясь физически смыть этот липкий кошмар, избавиться от фантомного ощущения чужих пальцев на трахее.       Она тяжело уперлась мокрыми ладонями в бортики раковины и медленно, через силу подняла глаза на маленькое зеркало, висевшее чуть выше.       Мир внутри неё рухнул. Лия не узнала собственное лицо — мертвенно-бледное, с расширенными до предела, дикими зрачками. Но взгляд скользнул ниже.       — Боже… — горло мгновенно сдавил тугой спазм, оборвав дыхание на полувдохе.       Паника захлестнула её с головой, ледяной волной ударив в затылок. Вся шея, от самого основания челюсти, по лимфоузлам и вниз, до бледных ключиц, была изуродована глубокими, рваными, совершенно свежими царапинами. Края кожи вокруг них припухли, из узких борозд всё еще медленно, толчками сочилась прозрачная сукровица, смешанная с багровой, уже начинающей запекаться кровью. Точно такие же следы, какие она осязала секунду назад. Тело помнило их.       Лия в ужасе зажала рот обеими руками, до боли вдавливая ладони в губы, чтобы сдержать рвущийся наружу, истерический крик. Горячие слезы градом покатились по бледным щекам, смывая капли водопроводной воды. Она начала пятиться назад, затылком вперед, не отрывая безумного, фиксированного взгляда от собственного отражения. Шаг, еще один, пока лопатками со стуком не уперлась в жесткое ребро шкафа с медикаментами. Металлические ампулы внутри него мелко зазвенели.       — Не сон… — заикаясь, глотая слезы, шептала она, сползая по дверце шкафа на пол. — Это был не сон… Оно здесь. Оно сделало это.       Руки ходили ходуном. Кое-как, ломая ногти, она залезла в карман халата и выудила оттуда рацию связи Анбу. Тонкий металлический корпус едва не выскользнул из мокрых ладоней. Короткий клик переключателя. Дождавшись первого же гудка, Лия едва не закричала в динамик, захлебываясь рыданиями и теряя всякий контроль:       — Какаши… это не сон… Господи, Какаши, это был не сон!.. Оно здесь!..       На том конце провода раздался тяжелый, резкий шорох, грохот упавшего стула и свист ветра — Хатаке мгновенно, без лишних расспросов сорвался с места. В его голосе не было привычной лени:       — Лия! Тише, дыши. Зафиксируй чакру! Где ты? Живее!       — В ка… кабинете… — выдохнула она, уткнувшись лбом в колени, и снова разрыдалась, не в силах вымолвить больше ни слова. Рация выпала из пальцев, зашипев помехами на полу.       — Пару минут. Я уже бегу.       Расстояние от жилых кварталов до госпиталя Какаши преодолел на пределе человеческих возможностей шиноби. Скорость была такой, что воздух свистел в ушах, а черепица на крышах предрассветной Конохи трещала под его подошвами. Он срезал углы, игнорируя посты, и буквально ворвался в кабинет третьего этажа без стука, одним ударом плеча выбив дверь с петель. Замок с хрустом вылетел наружу.       Лия сидела на полу в самом дальнем углу, максимально далеко от окна и дверей, вжавшись спиной в шкаф. Она истерически, тихо скулила, до крови кусая собственные губы, и судорожно пыталась закрыть ладонью разодранную шею, но кровь все равно проступала сквозь пальцы. Ее взгляд, устремленный в пустоту зеркала, был абсолютно безумным. На бледной коже жутко, багрово выделялись следы пяти когтей. Часть крови уже успела запечься темными, неровными корками на ключицах, пачкая воротник майки.       Какаши оказался рядом мгновенно — его движение смазалось в единую серую тень. Когда Лия в испуге попыталась отпрянуть, вскинув руки для защиты, он мягко, но железной хваткой перехватил ее за плечи, фиксируя на месте.       — Тише. Это я, Лия. Смотри на меня. Слышишь? Это всего лишь я. Я не причиню тебе вреда, верь мне.       Его единственный открытый глаз смотрел прямо в её расширенные от ужаса зрачки — спокойно, тяжело, концентрируя на себе всё её разваливающееся внимание. Какаши намеренно не опускал взгляд на раны, чтобы не усиливать ее панику. Куноичи заторможенно, судорожно кивнула, узнавая его.       Он аккуратно подхватил её под спину и колени, легко поднял с пола и перенес на диван. Сел рядом вплотную, не отпуская её плеч.       — Тише, я здесь. Я рядом, — тихо повторял он. — Скажи мне, кто это сделал? Что произошло?       — Я… я не знаю, Какаши, — слезы продолжали катиться по её лицу, смывая кровь на шее. — Оно снится мне. Почти каждую ночь… Оно приходит во сне и убивает меня. Это не просто кошмар, Какаши, это какое-то древнее, осязаемое зло… Я чувствую его.       Хатаке молча слушал её, мерно поглаживая по спине. Его аналитический ум уже сопоставлял факты. Дело принимало скверный оборот.       Прошел почти час, прежде чем Лия полностью затихла. Какаши медленно убрал руки с её плеч, давая её чакре окончательно стабилизироваться, и отошел к тумбе. В тишине кабинета послышался тихий всплеск воды. Когда он протянул ей стакан. Лия сделала несколько жадных, неловких глотков, половину пролив на испачканную майку, и просто опустила руки на колени, уставившись в серую полосу паркета между своими ногами.       — Давно это началось? — тихо спросил Какаши. Его голос звучал ровно, без напускного сочувствия, которое сейчас только злило бы или мешало дышать.       С того момента, как я была в морге... — Лия ответила не сразу, ее голос был плоским и глухим, словно она говорила через силу. — После этого я начала это видеть. Но я не понимаю… ничего не понимаю.       Она медленно подняла голову и посмотрела на него. Лицо куноичи припухло от слез, а под глазами залегли глубокие тени.       — Какаши, ты мне ничего не говоришь, все от меня всё скрывают! Я же понимаю, что жить не должна после того дня... — слова начали путаться, она то и дело обрывала их, рвано хватая ртом воздух. — И где Итачи? Где Каори? Что случилось с кланом?! Это не мог сделать Орочимару. Я знаю его техники, ему бы просто не хватило сил на такое! Где Шисуи, он тоже умер? Почему Саске остался один в деревне? Скажи, хватит утаивать, прошу! Я с ума схожу, пойми...       Она медленно провела тыльной стороной ладони по носу, размазывая по щеке подсохшую кровь из раны на шее.       Хатаке молча слушал её, привалившись спиной к краю рабочего стола и скрестив руки на груди. Его лицо оставалось скрыто повязкой, и только единственный открытый глаз внимательно фиксировал каждое её движение. Скрывать правду дальше действительно становилось опасно — неизвестность медленно добивала ее остатки рассудка.       — Хорошо. Я скажу то, что знаю сам, — ответил джонин, заставив её сфокусироваться на его прямом, тяжёлом взгляде. — Но вряд ли тебе это даст ответы. Наоборот, вопросов появится куда больше.       Он сделал короткую паузу, давая ей время внутренне подобраться.       — Да, ты умерла, никто не знает, как ты выжила. Тебя убил кто-то другой, не Орочимару, но следы убийцы не найдены. Загадка, как ты выжила, но мы это обязательно разгадаем, даю слово.       Он сделал небольшую паузу, давая ей возможность усвоить эту часть, а затем заговорил ещё глуше.       — Клана Учиха больше нет. Той ночью Итачи и Шисуи уничтожили всех.Неизвестно какие цели оба преследовали, во всяком случае мне. Каори ушла перед тем, как узнала, что ты жива. Она не смогла тут находиться. Я последний, кто видел её, покидающую деревню, думаю, она пошла на поиски Учихи.       Лия замерла, переставая двигаться. Она была готова услышать о заговоре, о нападении вражеских шиноби, о чем угодно — но эта новость просто не помещалась в голове. Пальцы судорожно вцепились в ткань штанов.       — Перед уходом Каори просила меня присмотреть за Саске, — тихо продолжил Какаши, и в его голосе впервые проскользнула усталость. — Но я не уследил. Прошлой вечером мальчишка сбежал из деревни и ушел к Орочимару за силой. Шикамару с генинами сейчас на перехвате, но шансы вернуть его крайне малы.       В кабинете воцарилась густая, ватная тишина, в которой было слышно только медленное, редкое капанье воды из неплотно закрытого крана раковины.       Внутри Лии ничего не взорвалось. Психика, перегруженная часовым приступом паники, физической болью и новостями о гибели всего её прежнего мира, сработала как предохранитель. Когда потрясений становится слишком много, мозг просто выключает эмоции, защищая человека от сумасшествия. Слезы высохли сами собой. На смену им пришла тупая, свинцовая апатия, которая медленно разливалась по венам.       Она посмотрела на свои ладони, испачканные бурыми пятнами запекшейся крови, затем на мокрую майку. Внутри постепенно просыпался сухой, заученный годами профессиональный автоматизм. В госпитале, когда во время войны привозили бойцов с разорванными телами, плакать было некогда — нужно было механически крутить жгуты, зажимать артерии и шить. Сейчас ситуация ощущалась точно так же. Все, кого она любила, были либо мертвы, либо в бегах, а у нее на шее горела неизвестная смертоносная хрень.             Значит, нужно было просто работать с тем, что осталось.       Лия аккуратно, подушечками пальцев прикоснулась к шее. Кожа вокруг борозд опухла и сильно горела, но кровь уже свернулась, стягивая края ран.       — Значит, Каори думает, что меня нет в живых... а Итачи стал убийцей, — Лия медленно провела пальцем по глубокому порезу у ключицы. — Ясно.       Её взгляд выровнялся, став абсолютно бесцветным и лишенным интонаций, но при этом пугающе собранным.       — Какаши.       — Что? — джонин внимательно следил за ней.       — У меня нет времени сидеть и плакать. Истерика мне сейчас ничем не поможет. Эта тварь из снов и порезы на коже — это не шизофрения, это какая-то привязанная к моему телу техника. Метка или проклятие. Раз уж я каким-то образом выжила в морге, мне нужно выяснить, как и почему, пока меня окончательно не задрали во сне.       Она опустила руки и твердо, спокойно посмотрела на Хатаке. Дрожь полностью прошла, уступив место глухому шинобскому упрямству.       — Поэтому я и вернулся в АНБУ. Специальный отдел теперь официально ведёт это дело, точнее я и Тензо, — Какаши подошел ближе и протянул ей чистое полотенце со стола.       Двое смотрели друг на друга, пока комната заливалась утренним светом. На настенных часах было ровно 05:37. Серый, туманный понедельник медленно вступал в свои права.