Глава 5: «Титрование пристальным вниманием»

Воздух в пустой лаборатории был густым и неподвижным, как сироп. Джейк сидел, согнувшись над листом, и чувствовал, как каждый его позвонок скрипит от напряжения. Но самым невыносимым был не тест, а взгляд. Взгляд Ли Хисына. Учитель не сидел за своим столом. Он медленно прохаживался между рядами, делая вид, что проверяет оборудование на полках. Но Джейк кожей чувствовал, что тот неотрывно следит за ним. Его затылок горел под этим взглядом — точным, аналитическим, как луч спектрометра, сканирующий неизвестное вещество. Иногда Хисын останавливался у окна, будто разглядывая закат, но Джейк видел в отражении стекла, как его глаза возвращаются к его согнутой спине, к руке, сжимающей ручку, к нервному постукиванию ноги под партой. «Он ждет, что я облажаюсь, — пронеслось в голове у Джейка. — Он хочет увидеть, как я сломаюсь». Эта мысль заставляла его кровь бурлить, но одновременно придавала странную решимость. Он впивался взглядом в задачи, пытаясь силой воли выжать из памяти формулы, которые ускользали, как газ из неплотно закрытой колбы. Внезапно в тишине прозвучала вибрация телефона. Хисын, не спеша, достал его из кармана. На его лице мелькнула тень удивления, а затем — та самая легкая улыбка, которая появлялась только в разговорах с коллегой. Он прислонился к учительскому столу, спиной к Джейку, но Джейк, затаив дыхание, мог слышать обрывки фраз. «Да, Сонхун, я на работе... Нет, пока не закончил. У меня тут... свой собственный эксперимент в процессе». В голосе Хисына слышалась игривая усталость. Последовала пауза, и он тихо рассмеялся. «Какой еще двоечник? А, твой комиксоман? Ну да, видел, он под моей дверью топтался, как потерянный электрон... Говорит, у него по физике «черная дыра» вместо оценки? Ха!» Джейк на мгновение оторвался от работы, слушая. Он узнал в «комиксомане» Сону. «А у меня свой «талант» имеется, — продолжил Хисын, и его голос стал тише, но от этого не менее слышимым. Он бросил быстрый взгляд через плечо на Джейка. — Сидит, решает. Можно сказать, наблюдается кипение процесса — пар из ушей идет, а на выходе, боюсь, получится неопределенный осадок». Он снова выслушал реплику Сонхуна, и его плечи слегка вздрогнули от смеха. «Нет, мой хоть попытку делает! Твой, я слышал, на уроке только и делает, что рисует каких-то монстров, сражающихся с законом Ома... А мой... мой хотя бы злится правильно. Энергию в процесс вкладывает, хоть и в деструктивное русло пока что». Джейк сидел, покраснев от ярости и унижения. Они обсуждали их с Сону, как два заскучавших ученых, наблюдающих за неуклюжими амебами под микроскопом. «Эксперимент». «Талант». «Кипение процесса». Он сжал кулак под партой. Он был для Хисына всего лишь забавным случаем, неудачным образцом, над которым можно посмеяться с приятелем. «Ладно, не отвлекай меня, — с легкой насмешкой сказал Хисын в трубку. — Мне нужно следить, чтобы мой «гениальный» ученик не взорвал мозг от перенапряжения. Да, да, потом за кофе, расскажешь, удалось ли тебе хоть одну искру знания высечь из твоего художника». Он положил трубку. Тишина снова сгустилась, но теперь она была иной. Она была наполнена жужжанием унижения в ушах Джейка. Хисын снова принял свою позу наблюдателя, но теперь Джейк чувствовал его взгляд с новой силой. Каждое его движение, каждая морщинка на лбу теперь казались ему частью этого «эксперимента». И это заставило его собраться. Гнев, едкий и концентрированный, как кислота, прочистил его мысли. Он больше не был просто студентом, сдающим тест. Он был реакцией, которую нужно провести безупречно. Он снова наклонился над листом, и на этот раз его рука двигалась увереннее. Он не просто решал задачи. Он доказывал своему безжалостному лаборанту, что он — не просто неудачный опыт, а сложное, но полноценное соединение, достойное внимания.