Глава 13. Судьба феникса

      Директор Дамблдор часто продумывал свои планы на множество шагов вперед. Но такого поворота событий он просто-напросто не ожидал. Надо быть наивным глупцом, что один из способов спасти мир нес в себе тот самый элемент, тот самый кусочек металла, который он выкупил у Фламеля во искупление наследника дома Блэк и ради всеобщего блага.

***

      Гарри и Гермиона прибыли в Хогвартс по каминной сети прямо из дома Блэков. Директорский кабинет ожидаемо не поменялся, только директора смотрели на Гарри с портретов как-то странно, с молчаливым почтением. Видимо, среди принятых уже смертью душ миссия Гарри Поттера не являлась секретом.       Живой директор Хогвартса сидел напротив входа в его кабинет. Примечательно, что на его плечо сел феникс, то ли защищая, то ли поддерживая старого друга. И директор моментально понял поведение Фоукса, стоило только Гарри появиться в проходе - нечеловеческая сила окружала его. Шлейф энергии тянулся за его фигурой. Настолько не идеальным было вместилище камня бесконечности, коим обладал Избранник Смерти.       Альбус обладал очень многими недоступными ныне знаниями. За полвека работы с Николасом Фламелем он понял, насколько могущественной может быть магия. Он сталкивался с энергией бесконечности лишь опосредованно - Николас в далеком прошлом смог обнаружить ничтожную часть преобразованного эфира - камня реальности - и зафиксировал эту частицу в философский камень. Теперь понятно, почему Гарри не пострадал, коснувшись эссенции реальности - она признала в нем хозяина. Более того, "сожжение" профессора Квирелла - ни что иное как влияние камня. Оказывается, мальчик с ранних лет пользовался этой самой энергией. И именно поэтому камень рассыпался. После 500 лет, когда он давал жизнь, одно лишь желание выжгло его энергию дотла. Итак, перед ним стоял молодой человек, обладатель, вероятно, какого-то другого камня бесконечности, что смог в свое время совладать с энергией реальности. Что же, директор сказал бы, что это безумие, не видя это собственными глазами. - Гарри, Гермиона, прошу, проходите, - Альбус засуетился, разыскивая что-то на своем заваленном пергаментами столе. - Где же они... Ах? - Он с триумфальным видом извлек из кармана мантии ярко-желтую жестянку. - Лимонные дольки! Удивительное изобретение маглов - кислое снаружи, сладкое внутри... почти как сама структура мироздания, только зубы не так сильно болят, если вовремя остановиться. Гарри, мальчик мой, не стесняйся. Гермиона, дорогая, тебе нужно обязательно попробовать - я слышал, они помогают при чрезмерном увлечении библиотечными фолиантами, - несмотря на напряжение и безумные эманации магии, директор от души улыбнулся. Да, его ученик поднялся на ступень могущества, о которой он и даже Николас мечтать не могли. А девочка, уже девушка рядом с ним - без сомнения, главный его стимул и символ. Надо оберегать ее всеми силами. Если что-то случится с мисс Грейнджер, без пяти минут леди Поттер, миру конец.       Ребята подошли к директорскому столу и сели в кресла, заботливо трансфигурированные директором до их прихода. Парень смотрел на феникса, не настороженно или боязливо, как смотрел когда-то Том, а, скорее, благодарно и заинтересованно. - Знаешь, Гарри, - Альбус вдруг замер с долькой в руке, глядя на юношу с видом заговорщика, - Николас всегда был ужасным занудой. Пятьсот лет варить одно и то же зелье! А всё из-за маленького кусочка эфира, который он вплавил в свой камень. Но вот что забавно: эфир-то улетел восвояси, стоило ему увидеться с тобой. Теперь я, пожалуй, больше этому не удивляюсь.       Альбус хохотнул, его тон не менялся, но он решил перейти к делу: - Ну-с, с чем пожаловали, молодожены в академическом отпуске? - директор с лукавым прищуром покосился на Гермиону, его глаза блеснули, - Я знаю, что мисс Грейнджер не стала бы пропускать год учебы без веской причины. У вас есть какое-то очень важное дело. Сразу, Гарри, я готов помочь, чем только смогу. Только попроси помощи, и я дам тебе все, что может дать Хогвартс. - Доброе утро, директор. Да, Вы правы. Миссис Поттер пропускает год учёбы - локоть Гермионы прилетел прямо ему в печень - ай, не просто так. Гермиона, не толкайся! Но профессор неправильно назвал твое имя, если уж ему рассказали, так пусть привыкает! - Извини старика, Гарри, это всего лишь старые привычки. Да, Минерва рассказала мне о вашей помолвке и я ничуть ее не осуждаю, если что. Вы отличная пара, как я раньше об этом не задумывался... - Все в порядке, директор. Но Вы правы, нам нужна Ваша помощь. Нам нужен материал, называемый патрониумом. Насколько мне известно, его изобрел Ваш наставник, Николас Фламель, и только Вы можете помочь нам с ним связаться. Как Вы, наверное, заметили, у меня появился некий артефакт, который требует очень прочного вместилища. Взамен я расскажу все, что знаю о крестражах Лорда Волдеморта.       Фраза за фразой Гарри приводила директора в неописуемый шок. Про патрониум еще понятно, явно им рассказал кто-то из артефакторов, знакомых с научным магическим дискурсом. Артефакт директор тоже видел своими глазами и не мог уже удивиться больше. Но крестражи! Откуда Гарри знаком с темнейшей магией, которая может существовать? Сам директор пока знал только об одном, и то его уничтожил именно Гарри. Теорию о том, что Гарри заодно с Томом, было оскорбительно рассматривать, даже не потому, что он убил Лили и Джеймса, а потому, что упомянул крестражи при директоре. Встреча становилась все более и более интригующей. - Позволь поговорить о мастере Фламеле чуть позже, тем более, что его помощь тебе пока не понадобится. Знаешь ли ты, что общего у меня и самого прижимистого гоблина в Гринготтсе? Мы оба обожаем редкие металлы! - директор улыбнулся, наклоняясь к письменному столу, - так сложилось, что единственным владельцем всего существующего на земле патрониума являюсь я. Прут из сплава патрониума лежит в моём столе, во втором ящике снизу. - Патрониум, - благоговейно прошептал Альбус, - единственный фрагмент в мире. Я с радостью отдам тебе этот фрагмент, - он сделал паузу, его глаза за стеклами очков сверкнули холодным любопытством, - в обмен на небольшую порцию честности. Откуда такие познания о крестражах, мой мальчик? Это слово не произносили в этих стенах десятилетиями. Что ты знаешь?       Заметив, как Гермиона подалась вперед, Альбус мягко, но решительно выставил ладонь, и его тон на мгновение утратил всю смешливость, став тяжелым. - О, мисс Грейнджер, прошу вас... - он печально покачал головой. - Есть вещи, которые даже самому острому уму лучше обходить стороной. Это черная магия, лишенная света, книги о ней изъяты из библиотек. Я бы хотел попросить вас подождать за дверью. Не из недоверия, о нет! А лишь потому, что я старый сентиментальный дурак, который хочет, чтобы ваши сны оставались спокойными хотя бы еще одну ночь.       Он вновь повернулся к Гарри, и в его взгляде читалось: «Я знаю, что ты — Хозяин Времени, но сейчас я советую вам как ваш учитель».       Гермиона медленно поднялась с кресла. Она не выглядела обиженной или задетой, напротив, в её осанке появилось то самое спокойное достоинство, которое обычно присуще тем, кто точно знает свою цель. Она посмотрела на патрониум, на директора, а затем перевела взгляд на Гарри. - Страшные вещи, профессор? - она позволила себе легкую, чуть лукавую улыбку, которая мгновенно вернула беседе толику того «светлого безумия», которое задал Дамблдор. - После того как Гарри начал носить Время на груди, меня трудно напугать страшилками в старых книгах.       Она поправила воротничок мантии и повернулась к выходу, но у самой двери остановилась и посмотрела на Альбуса через плечо. - Впрочем, вы правы. Если я останусь и услышу нечто совершенно логически необоснованное о природе души, я непременно начну спорить. И тогда вам придется меня убить, либо, что еще хуже, исключить.       Гермиона улыбнулась своим мыслям, вспоминая какое-то давно прошедшее мгновение. Она посмотрела на Гарри - в этом взгляде было безмолвное обещание быть рядом, даже когда ей придется находиться за пределами кабинета. - Я буду в библиотеке. Постарайтесь решить вопрос с Волдемортом до моего возвращения, хорошо?       С коротким смешком она вышла, и звук её шагов быстро затих в коридоре, оставив двух магов наедине с холодом патрониума, мощью камня и мыслями о прошлом и о том, как же все так вышло. Гарри взял слово. - Не сверлите меня взглядом, профессор. Да, я знаю о крестражах все, просто потому что зеленый камень у меня на шее - это очень могущественная версия маховика времени. Я полагаю, судя по Вашей предыдущей ремарке об эфире, Вы слышали о камнях бесконечности? - Скажу откровенно, да, слышал, и даже работал с отголоском силы камня реальности. Ты тоже использовал его, мальчик мой. Вспомни первый курс и зеркало Еиналеж. Припоминаешь? - То есть это не защита матери, а осколок камня реальности. Но зачем Вы скрыли это от меня? Это очень важная информация, и я должен знать, где остальные его осколки. - Извини, Гарри, но я сам не знал. Я понял все только пару минут назад, как ты вошел. Силу камня не спутать ни с чем. Силу активного камня, скажу тебе, ведь я не держал в руках тот маховик, что отдал мисс Грейнджер год назад, но и не ощущал от него подобной силы. Опережая твои вопросы: я не знаю, где находится камень реальности. Мастер обладал лишь ничтожным отголоском его силы, и ты, не в обиду будет сказано, выпил этот осколок до дна, уничтожив профессора Квирелла. Единственное, что я знаю, так это то, что камень обладает подобием воли и может открывать доступ к своей силе во всех уголках вселенной. Так Николас Фламель и обрел свое могущество. Целиком камень ему не поддался. Но, подозреваю, что мой старый учитель может знать место дислокации самого камня. - В таком случае мне необходимо с ним встретиться. Я смогу объяснить ему, зачем мне камень и как я его подчиню. И Вам скажу лишь то, что это вопрос существования всего мира. И расскажите ему, как я подчинил себе часть камня, чтобы он понимал, что имеет дело не с зазнавшимся мальчишкой. - Фоукс, ты можешь попросить Николаса о встрече? Я понимаю, это очень далеко и тебе будет непросто, но это важно.       Феникс закружился вокруг директора, затем зыркнул на глаз-артефакт, затем снова на директора и на брусок в его руках. Он взмахнул крыльями, и столб пламени ударил в брусок, директор от неожиданности его выронил, но он остался висеть в воздухе. Тонкая струйка металла вытянулась из сплавленного прута. Одно из хвостовых перьев Фоукса отделилось от тела и втянулось в металл, который засветился ярким белым огнем. Перед формирующейся палочкой начал появляться силуэт морского конька-патронуса, но до конца он сформироваться не успел, его формы размылись, преображаясь сначала в миниатюрную лань, затем в оленя. Из правой руки Гарри вылетела его палочка, в воздухе же формировалась его сестра-близнец, только из металла. Затем две палочки соединились воедино, а перо из старой палочки вырвалось и вспыхнуло ярким светом, оставляя на металле следы ярко-оранжевого цвета. В молчании кабинета происходил процесс настолько древний и сакральный, что само мироздание, казалось, затаило дыхание. Гарри замер, чувствуя правильность происходящего каждой клеткой своего тела. Он взглянул на директора, и сердце его сжалось.       Альбус Дамблдор больше не улыбался. Его рука, обычно твердая, едва заметно дрожала, когда он тянулся к Фоуксу, но так и не решился коснуться его. Директор смотрел на своего друга, и в его глазах, всегда искрившихся тайной и смешинками, теперь стояли слезы. Он видел то, чего еще не понимал Гарри: Фоукс не просто отдавал магию. Он отдавал свою квинтэссенцию. Свою вечность.       Феникс тем временем существенно постарел. Перья его осыпались серыми хлопьями, кожа, видная теперь, покрылась яркими темными подтеками. Феникс умирал, заканчивал свой бесконечный цикл, отдавая свою жизнь в бесценный шедевр артефакторики. Птица медленно повернула голову к Альбусу, издав последний, тихий клекот - прощание, в котором не было ни грамма сожаления. Дамблдор лишь кивнул, превозмогая ком в горле. Ему было безумно страшно, не за себя, а за этот мир, который теперь ложился на плечи мальчика, который становился сильнее любого человека в мире. Но больше всего ему было больно терять ту единственную душу, что понимала его без слов на протяжении долгих десятилетий. Без Фоукса будущее виделось директору холодным и беспросветно одиноким. Он уважал эту жертву, но сердце старика в этот миг надломилось.       Птица вспыхнула и испарилась, не оставив после себя даже пепла. Пустота отозвалась звоном в ушах.       Палочка же, цвета посеребренной древесины, покрылась огненными трещинками. Они изливали из себя ярко-оранжевый свет. Сама палочка была длинной, почти как бузинная у директора. Вместо поперечных прожилок, как у старшей палочки, на этой виднелись как будто пустые отверстия для драгоценных камней. И тут Гарри понял, что ему не надо ни на какой Нидавеллир. Перед ним находилась палочка, способная удержать энергию бесконечности. Палочка, ради которой погиб феникс, раз и навсегда. С трепетом Гарри жестами открыл глаз агамотто, вынул камень, и он сам потянулся к новому вместилищу, прямо у самого широкого места палочки, где будет заканчиваться его ладонь. И тут зазвучала Песня феникса: она залила комнату яркой, искренней, протяжной мелодией. При этом каждый у себя в голосе услышал, что под музыку феникс тихо то ли шепчет, то ли поет. На несовершенный человеческий язык это можно было бы перевести так: Избранник Смерти ищет семь камней. Чтобы спасти презренный мир людей. Он время подле сердца ставит, А смерть на краешек отправит. Пространству быть напротив силы, Реальности-там, где душа. А разум-ровно посредине, И вот, задача решена. Не думайте о фениксе, он знает свой завет. Мой путь окончен, это был секрет.