8.

      Три дня Онегинского существования ясно дали Тиме понять: нужно что-то менять. На одних книжках памятное лето не вырастишь, а больше заняться здесь было нечем. Оставалось одно — устроить праздник самому. Не бал, конечно, и даже не скромные именины. Скорее тихие (хотя кто знает) посиделки в кругу знакомых. Парень приглашал человека в гости один раз в свое жизни и это привело к интересному исходу. Почему бы не рискнуть еще разок?       Тима волновался. Он побывал на десятках банкетов совершенно разного уровня, знал, как поставить себя в обществе уважаемых коллег родителей — почему же компания трех сверстников так пугала? Побороть мандраж помогал «Морфий». Приятно было коротать время с Михаилом Афанасьевичем.       Какие были ожидания на счет грядущего вечера? Никаких. Просто хотелось побыть собой. Правда, что значит «собой» Тима так и не установил. Его бросало из стороны в сторону, он тщетно пытался подобрать нужную маску. Перебирал варианты, как лучше себя вести, в каком тоне говорить — и от этого казался себе только глупее. На этом карнавале жизни он давно потерял право выбора.       Глаза постоянно возвращались к циферблату неизменных наручных часов. Алекс и Женя должны были появится примерно через полчаса. Ник — с минуты на минуту. Правда он еще не подозревал о свалившемся на лохматую голову счастье. Как выяснилось накануне, у Тимы не было его личного номера. Пришлось импровизировать…       Вопль звонка прострелил тишину — вот и первый гость. Парень поднялся с кресла и первым делом вернул книгу на полку, а уже потом полетел к двери. Глубокий вдох. Выдох. Тима дернул за ручку.       — Ну ты и засоня! Я не сказал это при первой встречи чисто из вежливости.       Миричев дружелюбно улыбнулся карим глазам с россыпью зеленых игл.       — Я тоже рад тебя видеть. Зайдешь?       — Тебе откажешь… — с деланным недовольством пробурчал Ник.       Изношенные кроссовки заняли свое место в прихожей. По знакомому маршруту Ник вышел на кухню.       — Ответь мне на милость, ты не лопнешь от двух пицц?       — Один, пожалуй, лопну. Но вы же мне поможете?       Тима перенял коробки и поставил на стол рядом с заварочным чайником.       — Во-первых, кто «вы», а во-вторых, с чего ты решил, что я сегодня свободен?       — Начну с конца. Я хотел позвать тебя в гости, но выяснилось, что у меня нет твоего номера. Пришлось выкручиваться. В пиццерии мне подсказали до скольки ты работаешь, так что я знаю — это твой последний заказ. В связи с чем, надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию, — Ник только открыл рот намереваясь возмутиться, но Тима ему не дал, — А «вы» — это ты, я, Алекс и Женя.       — Спасибо, конечно. Звучит весело и увлекательно, но без меня будет еще веселее и еще увлекательнее.       Тима молча рылся в ящике комода. Будь они вдвоём, возможно, Ник и остался бы. Не велика наука водить вокруг пальца один смышленый нос. Но если носа будет три… Слишком много может быть сказано и понято. Нужно ли это Никите? Абсолютно точно нет. Радостей в жизни и так хватает — уже не знаешь куда от них прятаться.       Издав какое-то победоносное междометие, Тима торжествующе вытащил кошелек и обратился к другу:       — Если бы я считал, что мы обойдемся без тебя — не приглашал бы.       «Это несправедливо!» — чуть не взвыл Никита. Нельзя человеку, отвыкшему от порядочного общения, говорить такие вещи. Все равно что выкурить сигару, когда полжизни курил дешевые папиросы — лучшее покажется гадостью! Ник злобно уставился на друга, намереваясь прожечь в нем дыру. Чтобы смотреть в глаза приходилось слегка запрокидывать голову, и это раззадоривало пуще прежнего.       Сколько бы Никита ни старался, все бес толку. Тима явно не испытывал адских мук совести. Что уж там, он еле скрывал умиление! Ник фыркнул, и без задней мысли вытащил руку из кармана, чтобы забрать протянутые купюры. Только по ошеломленному взгляду друга он понял, что прокололся. По всем фронтам. Его правая кисть была перебинтована. Не целиком: пальцы оставались на свободе. Ими он и взял деньги.       Ник поцарапал ладонь об осколки в тот вечер, когда дядя последний раз на него набросился. Да и с перенаправлением эмоций перестарался. По итогу рука кровоточила. Пришлось наскоро перевязывать, перед этим пройдя все круги ада от эффекта перекиси.       Ему не хотелось врать Тиме и рассказывать ту же легенду, что он наплел на работе. «Он не поверит», — откуда только такая уверенность? Обеспокоенность на лице друга ясно давала понять: сказать что-то нужно. Вот только что конкретно, Никита не представлял.       В это мгновение зазвенел спасительный звонок. Ник с облегчением выдохнул. Он рассчитывал, что парень пойдет открывать дверь, а он по-тихому улизнет. Расчеты оказались неверны: Тима даже бровью не повел. Он стоял и ждал объяснений. «Черт. Придется выкручиваться».       — Давай так: я остаюсь, а ты не задаешь вопросов.       Звон не прекращался и это начинало давить. Никита чувствовал, как стремительно нарастает напряжение. Вместе с этим Тима вдруг ожил. Его взгляд судорожно забегал по лицу товарища. Он хотел что-то сказать, но нужные слова никак не приходили в голову.       — Ладно, хорошо! Я потом отвечу на все вопросы, только открой эту чертову дверь! — Ник перешел на крик, не в силах больше терпеть эту пытку.       Ради всеобщего блага, Тима сделал как было велено. «Ему бы торгашом на рынке работать с такими способностями», — разорялся Ник. Радостно-протяжное «Привет!» в два голоса вылилось бальзамом на душу.              Не успела стрелка часов отмерить пять минут, как ребята удобно расположились в гостиной. Парни искусно делали вид, что ничего не произошло. Тима вальяжно развалился в своем любимом кресле и беззаботно болтал с девушками. Никита забрался с ногами на соседние и неохотно принимал участие в разговоре. Чтобы промочить горло, он сделал жадный глоток из своей чашки и зашелся в приступе кашля.       — Это еще что за отрава?       — Все-таки не получилось? — Тима сделал глоточек чая и раздосадовано поморщился. — Эх, а я возлагал на него большие надежды.       Шутка про обещанный при первой встрече цианид напрашивалась сама собой. Никита придержал ее за зубами из уважения к психике новых знакомых.       — Это хвойный чай с шишками. Меня давно интриговало это пойло, да случая попробовать приготовить все не находилось.       — Я-я-ясно, — протянул Ник и одними губами обратился к девушкам, — не пейте это.       Они едва сдержали улыбки.       — Попытка не пытка, — поддержала неумелого бариста Женя, — а за Никитино благородное принятие удара на себя предлагаю съесть по кусочку!       Ребята чокнулись треугольниками пиццы и забыли о всех недовольствах.       — Мы тоже не с пустыми руками! Я взяла с собой карты, фанты, листочки для игры в «Кто я», — Женя изучала просторы своей маленький сумочки через плечо, — зачем-то набор шахматы-шашки-домино… о, а это, кажется, колода для игры в ассоциации!       — Вторая гитара, чайник и рояль… Слушай, ты как вообще туда все запихнула? — недоверчиво покосилась подруга.       — Легко и непринужденно. Даже камерой жертвовать не пришлось! И все-таки предлагаю начать с «Правды или действия». Банальщина, зато какая действенная.       — Почему нет, — согласился Тима и кивнул в сторону чайника, — у нас даже наказание за невыполнение имеется.       — И катализатор. Так, для разнообразия.       Алекс непринужденно поставила на стол бутылку вина. До сих пор она скрывалась в боковом кармане гитарного чехла. Две пары глаз чуть не выкатились из орбит. Тима лишь хмыкнул.       — Мне то казалось, после Жениной сумочки удивляться будет нечему…       — Не недооценивай меня.       — Один вон недооценил, теперь ходит с разбитым носом, — не своим голосом съехидничал Ник.       Странным таким голосом, будто самого парня пробивала мелкая дрожь. Тима встал, чтобы сходить за бокалами и невольно убедился в своей догадке. У девушек во всю шел допрос с пристрастием, поэтому он оказался единственным свидетелем.       — Не поможешь мне с бокалами?       — Конечно, — на выдохе.       Как только они скрылись за стенами кухни, с лица Тимы тут же слетела его постоянная улыбка. К слову, унести четыре бокала он был в состоянии и в одиночку.       — Сестры ничего не заметили, — поспешил успокоить Миричев.       — Ты, выходит, заметил. Вот дерьмо.       Парень продолжал смотреть в пол, анализируя как же погано все складывалось. Тогда Тима сделал плавный шаг в его сторону. Расстояние между ними уменьшилось. Все еще оставаясь в рамках приличия, оно прорывало границы личного пространства Полякова. Ник хотел отшатнуться, но друг не дал.       — Послушай, пожалуйста. Я не спец в области человеческого общения, а говоря совсем уж откровенно — полный профан. Я вижу, что у тебя что-то не так. Но я не понимаю, как тебе помочь. Не понимаю, нужна ли тебе помощь. И даже не уверен, что имею право лезть.       — Ого, ты тоже человек.       Серые глаза остекленели.       — Понял. Прости.       Видимо, все же не имеет. Это логично, нужно было сразу догадаться. Всю жизнь получал по протянутым рукам, а сейчас что должно было измениться?       — Алекс же красное принесла? По-моему, я где-то видел подходящие бокалы…       Миричев отвернулся, интонации снова стали холодными и отстраненными.       — Да подожди ты, придурок, — поймал его за плечо Никита. Ударился лбом и пробурчал, — ничего ты не понял.       В этот момент Тима растерялся окончательно. Тяжело выдохнув, Ник отлип от чужого плеча и спросил:       — Где там твои бокалы? Женя сейчас все мозги Алекс проест, если мы не вмешаемся. И…не парься. Все у меня в норме.       «Правда норма у меня своя, неподходящая под стандарты большинства. Но разве это имеет значение?»       — Хорошо… хорошо, — вымолвил Миричев, без толики веры в сказанное.              — Итак, Тимофей. Вам как впервые приехавшему в наши чудесные края, предоставляется счастливая возможность загадывать первому, — торжественно произнесла Женя и отсалютовала бокалом.       Парень обвел взглядом присутствующих и озвучил свой выбор:       — Алекс, правда или действие?       Девушка оживилась.       — Правда.       — Хм, — Тима на мгновение задумался, — тебя все называют «Алекс», у этого есть какая-то предыстория?       — О да. Я устроила драку в первую же неделю учебы в школе. Полезла заступаться за одноклассницу. Мальчишки здорово тогда получили, я тоже без синяков не осталась. После этого все безоговорочно решили, что «Саша» звучит слишком просто для такого экспоната. Так я получила кличку, которая со временем прижилась на всех уровнях: даже среди учителей.       — Ого, я и не думал, что за этим скрывается такая история. А как зовут ту девочку? — поинтересовался Ник.       — Стася Мамонтова.       — Вот оно как… — протянул Никита, что-то соображая. — Ладно, мы ушли от темы. Алекс, твой черед.       — Ладушки. Женя, правда или действие?       — Действие.       — Полчашки Тиминой бурды. Залпом.       — Жестоко, — вставил Миричев.       — Судья одобряет, — добавил Поляков.       Никита не пил, так что его роль заключалась в слежке за честностью выполнения заданий.       — Закон суров, но он закон, — пожала плечами Алекс и подлила подруге чая.       Женя принюхалась. «А пахнет то неплохо». И прежде чем опрокинуть напиток в себя, провозгласила:       — За здоровье. Ваше и мое.       Алекс в мгновение ока подхватила гитару и аккомпанировала переделкой знаменитой песни «Арии»:       — Эта девушка была из тех, что просто любит жизнь…       Женя зашлась в кашле, прикрывая рот локтем.       — …любит праздники и громкий смех…       Тима метнулся на кухню за стаканом воды, а Никита принялся легонько стучать девушку по спине.       — …пыль дорог и ветра свист.       — В порядке, я в порядке, — прокряхтела Женя, — спасибо.       Вода пришлась очень кстати. Стоит отдать должное, девушка почти сразу вернулась в норму. Поправила ободок, перекинула волосы за спину и ринулась в бой.       — Тима, правда или действие? Судья, прикройте уши, — Женя перешла на заговорщицкий шепот, — выбери правду.       Ник прикинулся великим глухим. После наигранно долгого раздумья Тима высказал свое решение:       — Допустим, правда.       Женя просияла.       — Поведай нам, странник, как тебя занесло в такие дали?       Аккурат лезвием по старым шрамам. Тима шире улыбнулся и удобнее устроился в кресле.       — Хороший вопрос, — уважительно сказал парень, продолжая декантировать остатки вина в бокале, — мой родители часто ходят на разные светские вечеринки. Последние несколько лет они начали брать меня с собой. С одной из таких вечеринок я и сбежал, прихватив бутылку спиртного. Всю ночь бродил по городу и вернулся только под утро. В качестве воспитательной меры меня на лето отправили сюда.       «Ничего более перстного за всю жизнь не слышал. В инструкции для таблеток эмоций и то больше», — наслаждался собственной речью Тима. Вся его начитанность и образованность не помогли рассказать эту историю лучше.       Девушка задумчиво качнула головой и резюмировала:       — По фактам.       Алекс молча подлила вина.              Остаток вечера прошел не менее насыщено. Алекс загадала Жене и Тиме поцеловаться (куда же без этого), но парень выкрутился, поцеловав девушке руку. Ник честно пытался настоять на незаконности таких действий. Спор два на два разгорелся не на шутку. Поумерить пыл судьи смогла только прилетевшая в грудь подушка. Путем долгих прений было принято непростое решение: снять все обвинения с подсудимых. Главным аргументом выступило: «Зачем портить всеобщее веселье такой мелочью?» Расшалившиеся нервы успокаивали пением под гитару… Вернувшись к разговорам, подняли тему фильмов и сериалов. Женю почему-то очень ранило, когда выяснилось, что никто не смотрел ни одной серии ее любимого «Как я встретил вашу маму». На Алекс с Ником не ставила в принципе (и не прогадала), но Тима… Миричеву ничего не оставалось, как пообещать восполнить этот пробел. Женя радовалась, как ребенок. «По такому поводу надо спеть!» — воскликнула она. Подруга была наготове: прошла перебором по струнам и дом вновь затопила музыка.       На прощание Алекс оставила Тиме, как ему показалось, совершенно дикий вопрос:       — Не жалеешь?       О вечере, который тот будет хранить в памяти бережнее сюжетов любимых книг? О звонком смехе, оживившем этот дом? Об эмоциях, подаренных общением с неповторимыми людьми?       — Ни капли.