Глава 7 Ян

Утро было мерзким. Слишком тихим и чистым, будто природа издевалась: птицы щебетали, солнце слепило, а у меня внутри — только тошнота и пепел. Я стоял за автобусом и курил, сунув одну руку в карман толстовки. Все ходили туда-сюда, кто-то шутил, девчонки фоткались. У них был последний день лагеря, а у меня начало чего-то, от чего не убежишь. Да и не хотелось бежать, если честно. Докурив, выбросил окурок на землю и пошёл в автобус. Проходя мимо Ники и Алисы, я услышал их разговор. — Не переживай, всё наладится, — Алиса вещала с такой уверенностью, будто действительно в это верила. Действительно, блять, ведь если ничего не делать, то всё само наладится. Ника лишь вымученно улыбнулась в ответ. Куртка на ней расстёгнута, сползла с одного плеча, но она этого даже не замечала. Волосы в небрежном хвосте, взгляд — в никуда. Вскоре все расселись, и автобус тронулся. Я сидел в самом конце, откинувшись на спинку и смотрел в окно. Ника сидела где-то спереди с Алисой, а Тим был где-то недалеко, так как его мерзкий голос было слышно слишком хорошо, но искать его не хотелось. Автобус гудел, каждый что-то говорил, смеялся, переписывался, кто-то слушал музыку, кто-то просто дремал с телефоном в руке. Я воткнул наушники, прикрыв глаза, но музыка не спасала. Всё в голове гремело одним и тем же: ЗАГС. Смотрел в окно, как мелькают деревья, старые придорожные знаки, заброшенные дачи. Мы ехали обратно, из старого Оскола в Воронеж, два часа пути. Два часа, чтобы не сойти с ума. Дорога тянулась невыносимо долго. Город сменился полями, потом трассой, потом редкими посёлками. Телефон в кармане завибрировал. Принцесса: "Папа написал, чтобы я взяла такси до дома. Они с мамой на встрече с ведущим для свадьбы." 10:27 Хоть одной проблемой меньше. Я: "Хорошо. Выйди по дороге, но не сразу, чтобы не привлекать внимание. Мы с Никитой тебя заберём." 10:28 Принцесса: "Хорошо." 10:28 Просто сухое "хорошо", как приговор. Я глубже втянул воздух, и открыл другой чат. Я: "Приезжай к школе, к 12:15. Заберём Нику, потом сразу в ЗАГС." 10:30 Ответ прилетел почти сразу. Никита: "Ты точно уверен?" 10:31 Я: "Да." 10:32 Никита: "Буду." 10:33 Я выключил экран и снова уставился в окно. Снаружи всё то же, серый асфальт, обочины, заправки, лесополосы. А внутри будто мотор закипает.

***

Автобус плавно затормозил у школы. Толпа с хохотом и криками вывалилась на улицу — все тащили чемоданы, обнимались, делились планами. Воздух здесь был другим: тяжёлым, прохладным, насквозь пропитанным пылью и бензином. У ворот уже выстроилась колонна родительских машин. Когда я спустился, Ника уже стояла у такси бизнес-класса, а рядом хозяйничал Кирилл. Он небрежно закинул её чемодан в багажник и с глухим стуком захлопнул крышку. Подойдя вплотную, он что-то вкрадчиво прошептал ей на ухо. Ника резко отвернулась, и наши взгляды встретились. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы она хоть немного выдохнула. Держись, принцесса, ещё совсем чуть-чуть. По близости затормозил старый, немного потрёпанный "Мерс". Никита вылез, хмурый, в рабочей куртке, пахнущий машинным маслом. На тёмных волосах было немного строительной пыли, что создавало впечатление седины. — Ну чё, жених, — подойдя ко мне сказал в пол голоса, и стукнул кулаком в плечо. — Готов? — Не начинай, — я закатил глаза, посмотрев на него и стряхнул пыль с его волос. Кирилл наконец-то отошёл от Ники, и она села в машину. Такси сразу тронулось, увозя её прочь от всех этих лицемеров и их грёбаных разговоров. — Ладно, ладно, — он хлопнул меня по спине, направляя к машине. — Садись, Ромео. Я сел на переднее кресло, Никита завёл двигатель, и мы выехали со двора. Он старался держаться недалеко от такси, но не подъезжал слишком близко. Минут через десять мы увидели, как машина остановилось у обочины, на автобусной остановке. Ника вышла, следом вылез и водитель, открыв багажник, достал чемодан и поставил его рядом, на тротуар. Ника поблагодарила, и мужчина уехал. Она осталась одна, держась за ручку чемодана. Тёмно-каштановые волосы, больше не собранные в хвост, растрепались на ветру, и Ника заправила прядь за ухо. Некит остановился на том же месте, где ещё всего минуту назад стояло такси. Я вышел, мягко посмотрел на Нику, ну или по крайней мере попытался, и забрав чемодан понёс к машине. Закинув чемодан в багажник, прыгнул на переднее сиденье. Ника устроилась сзади, осторожно сложив руки на коленях и едва заметно вытерев влажные ладони о чёрные джинсы. — Привет, — друг бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Привет, — тихо отозвалась она. Никита перевёл взгляд с зеркала на меня, и чуть приподнял брови. Я повернул голову, зыркнул на друга так, что тому сразу стало ясно, рот держать закрытым. Никита хмыкнул, ухмыльнулся своим мыслям и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель взревел, и "Мерс" тронулся с места. — Слушай, Ник... — он снова обратился к зеркалу. — У вас в семье что, все водители разом уволились? Раз пришлось на такси по городу кататься. Ника судорожно вздохнула, не отрывая взгляда от своих коленей: — Нет... Просто один на больничном, а второй уехал с родителями. Я хотел сказать, что всё будет хорошо, что Кирилл больше не посмеет к ней прикоснуться, но язык не повернулся. Продолжал смотрел на дорогу и сжимал кулак на колене, пока костяшки не побелели. Никита негромко включил радио, заглушая тишину. Из динамика зазвучала какая-то попсовая песня, но мне стало лишь нервознее. — Ян, — негромко позвал Никита через двадцать минут, когда мы притормозили у ЗАГСа. Только сейчас заметил, что нога у меня мелко бьёт чечётку. Чёрт. Я резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. На стройке, на ржавых лесах без страховки, я так не дёргался, а тут — просто подпись. Просто брак... Здание стояло у дороги, светлое, с выцветшей табличкой и красными перилами. Я вылез из машины первым, Никита следом. — Как ты? — спросил друг, обойдя машину. — Пиздец, — тихо выдохнул, и собравшись открыл заднюю дверь. Ника вышла медленно, и всё-таки подняла глаза. Карие, такие красивые, что я мог бы смотреть вечно. Она выглядела так, будто в любую секунду была готова сбежать. Бледная, напряжённая, пальцы судорожно сжимали телефон. Я не торопил, видя, как ей страшно. — Готова? — спросил я. — Да, я не передумала, — Ника кивнула, и направилась ко входу. Меня будто током прошило. Она правда не передумала. Могла бы сбежать, устроить истерику, или хотя бы разрыдаться. Но нет, просто стоит, бледная, испуганная, и верит мне. Верит, блять, мне... Внутри пахло бумагой и тяжёлыми духами. За стойкой восседала полноватая женщина в строгом костюме с высокой причёской. Она мазнула по Никите взглядом, полным лёгкого презрения. — Так это и есть ваши детишки? — спросила женщина. — И вам добрый день, Валентина Семёновна. Да, эти самые, — Никита буркнул. — Добрый, прости Господи, — пробормотала она под нос, — Ладно, проходите в комнату для регистрации, Галя сейчас подойдёт. Мы прошли в небольшой зал. Белые стены, пыльный фикус в углу, будто оставленный здесь ещё лет тридцать назад, и стол с гербом, как из советских времён. Часы на стене тикали неестественно громко, и от этого ритма подкатывала тошнота. Всё неслось слишком быстро. Шуршание бумаг, скрип стульев, тяжёлые вздохи регистраторши. — Фамилию мужа брать будете? — спросила регистраторша, не поднимая глаз от бланков. — Да, — голос Ники чуть дрогнул, но прозвучал твёрдо. Я повернул голову. Ника сидела прямо, словно пыталась собрать себя по кусочкам, лицо спокойное, но губы дрожали. Мы это не обсуждали. Я бы не стал давить, не стал даже спрашивать, решила бы оставить свою — да на здоровье. Но она выбрала мою. Выбрала отрезать прошлое… мать, отца, дом, и всё, что делало её частью той жизни. Соколова. Звучало дико, но в ту секунду она внезапно стала для меня чем-то по-настоящему родным. Никита стоял сбоку, держа в руках телефон, и периодически поглядывал в него. — Ян, согласен ли ты взять в жёны Веронику? — Согласен, — голос вышел хриплым. Не страх, не сомнение, а что-то другое, слишком большое, слишком новое, чтобы признать его вслух. Я хотел добавить "конечно", хотел усмехнуться, бросить какую-нибудь грубую, саркастическую фразу… Но не смог, не в этот момент. — Согласна ли ты, Вероника, взять Яна в мужья? — Согласна, — её голос сорвался, выдавая охвативший её ужас. Женщина протянула нам бумаги, я поставил подписи первым. Ника взяла ручку следом, её рука дрожала сильнее, чем я думал. Настолько, что в один момент я машинально потянулся к ней, хотел перехватить её ладонь, но вовремя остановился. Она сама, она сможет. Ника поставила подпись — аккуратно, ровно, не отводя взгляда от бумаги. Казалось, посмотри она сейчас на кого-то из нас, и та хрупкая уверенность, что держала её последние минуты, рассыплется в прах. Когда чернила впитались в бланк, в зале стало пронзительно пусто. Никита кашлянул, нарушая тишину, а женщина равнодушно забрала лист, шлёпнула печать и протянула нам свидетельство. — Поздравляю, — буднично бросила она. — Молодые, теперь вы семья. Семья. От этого слова меня передёрнуло, как от удара током. Ника, сидевшая рядом, судорожно сглотнула, словно это поздравление прилетело ей под дых. Никаких колец, цветов, ни единого поцелуя. Только синий штамп и звенящая пустота.

***

Мы вышли из ЗАГСа. Солнце било в глаза, сентябрьский ветер трепал волосы, а я чувствовал себя так, будто за этот короткий час прожил целую жизнь. — Ты жива? — спросил я, повернувшись. — Не уверена, — её губы дрогнули, а голос был совсем слабым. Она сделала шаг и пошатнулась, её накрывало — то ли откат, то ли паника. Твою мать... — Пойдём, — плавно взял её за локоть направляя к ближайшей скамейке. Она села, спрятав лицо в ладонях, а я опустился на корточки перед ней. — Я только что вышла замуж, — выдавила она. — Ага, — ответил я, не понимая к чему она клонит. — За тебя, — Ника убрала руки, смотря на меня испуганно. — Да, — я заставил себя не много улыбнуться. Я и сам в ахуе, принцесса. — Ян… — она уставилась на меня, и в глазах плескалась паника. — Да, принцесса? — я смотрел на неё снизу вверх, и даже не заметил в какой момент положил руки на её, но кажется и Ника этого тоже не заметила. — Это самое безумное, что я когда-либо делала. — Это ещё цветочки, — кивнул я. Никита молча достал пачку, прикурил и протянул сигарету мне. Мы отошли на пару шагов, чтобы дым не шёл на Нику. — Ну, — выдохнув сказал Никита. — Поздравляю, теперь ты муж. — Ахуеть, — тихо пробормотал я, тоже затягиваясь, и переводя взгляд на Нику. Ветер трепал её волосы, и на секунду мне показалось, что она сейчас расплачется. Но нет, просто вздохнула и посмотрела на меня. — Что теперь? — спросила тихо. — Теперь, заберём твои вещи, пока родителей нет. Она кивнула, а до меня только дошло, я взял на себя не просто ответственность. Я взял человека, который, если я его подведу, просто не выживет.

***

Никита припарковался у ворот и заглушил двигатель. Стояли у её дома, словно у входа в другой мир. Белый фасад, кованый забор, с идеально подстриженным газоном. Всё это вызывало у меня странное чувство, будто я стою перед витриной с жизнью, в которую меня никогда не пустят. Не по деньгам, не по происхождению, не по ебучей логике вселенной. Выйдя из машины Никита, окинул взглядом дом, а после посмотрел на меня. Я лишь покачал головой, и так знал, что Некит хотел сказать. Что он предупреждал, что я не потяну, что Ника из другого мира и не сможет жить в моей квартире. Я это и так, блять, знаю. Чуть помедлив Ника направилась ко входу, мы последовали за ней. Внутри было идеально чисто, даже лишком чисто. Ни одна вещ не лежала не на месте, ни одного запаха, кроме дорогого освежителя воздуха. Тёмный паркет уложен в виде замысловатых узоров, огромная лестница, картины в золочёных рамах. Ника, не разуваясь сразу пошла наверх, на второй этаж. — Да тут, сука, люстра стоит дороже моей машины, — присвистнул Никита. — Заткнись, — бросил я, не хотел, чтобы Ника это слышала. — Тут камеры есть? — чуть громче спросил друг. — Нет, отцу не нравится идея, что кто-то будет следить за ним в его же доме, — не оборачиваясь ответила она. — Ещё бы, — пробормотал Некит бросив на меня взгляд. Меня передёрнуло. Перед глазами всплыло лицо Ники, когда она сквозь слезы рассказывала, как отец ударил её за отказ от свадьбы. Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и поднялся наверх. Не знал, чего ждать — думал, увижу типичную девичью комнату с розовыми стенами, мишками и дурацкими постерами. Но когда вошёл, на секунду просто завис. Её комната, чёрт, я даже не знал, что так можно жить. Огромная комната с собственной ванной, почти как вся моя квартира. Большие окна, просторная кровать, на стене фотографии из поездок, с подругами... и Тимом. Я невольно закатил глаза. Стоял у порога, чувствуя себя точно в музее, нельзя трогать, нельзя даже дышать громко. На кровати лежала белая коробка, перевязанная красной лентой. — Что, подарок какой-то? — тихо пробормотал Никита, подходя к комоду и разглядывая дорогие флаконы духов. — Блять, у неё тут флаконов больше, чем у меня инструментов на стройке. Ника медленно подошла к кровати, пальцы дрожали, когда она потянула за бант. Коробка открылась, и в тот же момент воздух словно сгустился. Она замерла. Сначала просто стояла, потом взяла в руки записку, и чуть отшатнулась, будто её ударило током. Я подошёл ближе, заглянул через её плечо, и понял. Внутри лежало чёрное кружевное бельё. Очень откровенное и практически прозрачное. Переведя взгляд на Нику, я плавно выхватил из её рук записку: "Уверен, ты будешь потрясающе выглядеть в этом белье, а без него будет ещё лучше. Моя Вероника." Моя Вероника... Хуя с два она когда-либо станет твоей. Ёбанный ублюдок. Ника стояла, не двигаясь, бледная, с выдохом, похожим на стон. Я швырнул записку обратно, прямо на это грёбаное кружево, и закрыл крышку. — Не думай об этом, он никогда не увидит тебя в таком виде, — глухо сказал я. Она медленно кивнула, а в глазах была просто пустота. Та, от которой у меня внутри всё съёжилось. Отойдя от кровати Ника открыла шкаф практически во всю стену, и достала два здоровенных чемодана, разложив их на белом ковре посередине комнаты. — Эти? И ещё один в машине, — спросила она. — Ну… Да, — тупо кивнул я. — Возьми, что считаешь нужным. Никита фыркнул. — Слушай, Ромео, — начал он шёпотом, подходя ближе, — У тебя бабло только на доширак и сигареты, а она, блять, живёт в музее Версаче. Ты вообще в курсе, сколько стоит один её свитер? Я сжал челюсть. Он прав, я и сам это знал, но, если начать думать об этом всерьёз, можно просто свихнуться. — Я не могу её бросить... просто не могу, — сдавленно прошептал, наблюдая за Никой. — За что же, ты, мне такой, Ромео? — чуть помедлив, усмехнувшись спросил Некит обнимая меня за плечи. Ника в этот момент стояла спиной к нам, перебирая вещи. Аккуратно, тихо, будто боялась потревожить воздух. Не истерила, не кричала просто собирала остатки своей жизни. Штаны, майки, свитера, косметика, всё это летело в чемоданы без особой логики, лишь бы побыстрее. Плечи её дрожали, но она держалась. Я прошёл чуть в сторону, рассматривая огромную полку с медалями и кубками. — Это за что? — спросил друг, последовав за мной. — Танцы, — не отвлекаясь сказала Ника. — Ты танцуешь? — удивился он. — Да, народные танцы. Я знал, что она танцует, её часто отпускали с уроков на разные концерты и выступления, но не думал, что у неё так много наград, и практически все за первые места. Чуть дальше стоял ещё один большой шкаф, но теперь с книгами. Я подошёл ближе, разглядывая его. На каждой полке стояло какое-то украшение, то кактус, то фигурка, то просто картинка. — Последний раз такое количество книг в библиотеке видел, — пробурчал я. — А ты там был? — мягко съязвила Ника. Я усмехнулся её замечанию. Наконец-то она расслабилась, пусть всего на секунду, но это уже хоть что-то. — Ты многого обо мне не знаешь, принцесса. Я провёл пальцами по корешкам книг, осторожно, словно боясь повредить. Больше всего было книг про фэнтези, ну насколько я понял, читая названия, хотя была и классика, и даже детективы. Иногда Ника бросала взгляд на меня, пыталась угадать правда ли я всё это сделаю, не брошу ли посреди дороги. Я не отворачивался. Просто стоял и смотрел, чтобы она знала я здесь. — Готово, — сказала наконец, голос чуть сорвался, когда Ника застёгивала замок на спортивной сумке. Она говорила тихо, будто оправдывалась за то, что вообще дышит. Я просто кивнул. Пусть берёт всё, что хочет, пусть хоть этот кусок мира заберёт с собой, раз всё остальное у неё отняли. Я подошёл, подняв один чемодан и сумку, Никита взял второй. Уже в коридоре Ника резко обернулась и вернувшись в комнату соврала со стены пару полароидных фотографий. — Может что-то ещё? — искренне спросил я. — Нет, прости, — она опустила голову, явно посчитав, что мой вопрос был претензией, держа в руках фотографии. — Тебе не за что извиняться, это твоя жизнь, и твои воспоминания, — я старался говорить мягко, хоть с непривычки это и давалось с трудом. Она оглянулась на комнату в последний раз, как человек, который понимает, что больше сюда не вернётся. Мы спускались по лестнице в тишине. Снаружи всё было по-прежнему тихо, идеальный двор, солнце, щебечут птицы. И всё это, как издёвка. Еле как мы с Некитом запихнули ещё два огромных чемодана к тому первому, что лежал у него в багажнике, и закинули наверх ещё сумку. Что именно взяла Ника я так и не уследил, но судя по тому, что шкаф в комнате так и остался забитым, то тут даже не треть всех её вещей. — Всё, едем, пока никто не вернулся, — сказал Никита, захлопывая багажник. Сев в машину я оглянулся на Нику, она сидела сзади, сцепив руки, и смотрела в окно. Тихая, зажатая, но уже не такая пустая, как в лагере. И впервые за всё время мне показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то живое. Может, надежда, а может, просто человек способен снова дышать, если хоть кто-то на его стороне. Я отвернулся, чтобы она не заметила, как я смотрю.