Глава 2. Марла

╚═══════ ೋღ☾ღೋ ═══════╝

Аня Носова Новый день - новая я... И прочая сопливая чушь, с дешёвых американский киношек, типа я кричу самой себе "давай, Аня, ты сможешь!". Но так ли это просто на самом деле? Выйти на люди, в смысле, выйти на люди к сверстникам. Как они отреагируют на меня? На новую меня? Нет, конечно я знаю, что сейчас чуваки не очень любят эмо и вообще способ как подростки хотят самовыражаться. Но, с другой стороны, я сильная, я смогу. Я буду не как стадо идиотов, я буду особенной. Скинхеды. Лысые парни которые никого и ничего не боятся. Кидают зиг хаиль как приветствие, бьют ебальники парням с кавказкой внешностью. не просто бьют. Они их презирают. А что самое страшное, это то, что они - ходят стаями, группами, толпами нападают на одного. А ещё...они просто ненавидят эмо, таких как я.

***

Я стояла перед зеркалом, примеряя уже третий наряд. То слишком гламурный, то слишком готичный, то будто я просто заблудилась на Хеллоуин. Наконец нашлась «идеальная» комбинация: чёрная майка с сердцем, перерезанным бритвой, клетчатая юбка, гольфы выше колен, и, конечно, подводка, которой я накрасила глаза так, будто плакала три часа. Я смотрела на себя с лёгкой дрожью в животе. Мои покрашенные в чёрный волосы, специально растрёпанные, лежали небрежными прядями, чёлка закрывала пол-лица. Я выглядела… ну, как минимум не скучно. На фоне серых подъездов и хмурых лиц других подростков — я точно была бы заметной. Может, даже слишком. Сердце колотилось в горле. Я открыла дверь подъезда и шагнула на улицу. Воздух пах мокрым асфальтом, сигаретами и чем-то металлическим — железом, как будто. Лето уже почти закончилось, но ещё держалось за город тёплыми вечерами. Сначала я услышала крики — злые, громкие, с матами и хриплыми голосами. Потом увидела. У стены девятиэтажки, возле гаражей, скупился десяток людей. Семеро— лысые, крепкие, в куртках с нашивками. Скинхеды. Перед ними — эмо, человек четверо. Разноцветные чёлки, узкие джинсы, толстые ремни, цепи. Один парень попытался убежать — его догнали, сбили с ног, ударили об асфальт. Другой поднял руки, что-то кричал про «мы же просто субкультура», но в ответ получил кулаком в челюсть. Хрустнул зуб — звук разнёсся страшнее, чем все крики. Кровь брызнула на плитку дорожки. — Вот так вот, сука, режь себе вены дальше! — ржал один из скинхедов. — Плачь теперь, эмо-долбоёб! — другой пнул лежащего в живот. Я стояла. Прямо напротив. Метров двадцать. Рядом кто-то прошёл, не вмешался. Мама с ребёнком свернула в другую сторону. Кто-то просто ускорил шаг. Никто не хотел связываться. И в какой-то момент один из скинхедов повернулся в мою сторону. Его глаза скользнули по моим чёрным гольфам, по майке с разрезанным сердцем, по подведённым глазам. Он ухмыльнулся. Улыбка, от которой внутри всё сжалось. — Эй, ребята. — громко сказал он. — У нас тут ещё одна. Все головы повернулись ко мне. Я почувствовала, как жуткая волна взглядов будто физически ударила в грудь. Мир замер. Мои колени стали ватными. Я ещё секунду назад была крутой, «особенной», героиней собственного фильма. А теперь — добычей. Мышью среди котов. — Тебе чё, тоже «жизнь — боль»? — усмехнулся один, подходя ближе. — Или просто захотелось пизды? Мои руки сжались в кулаки — даже не от смелости, от панического инстинкта. Если побегу — догонят. Если молчать — унизят. Если дерзить — поломают. Но внутри что-то щёлкнуло. Горячо, противно, но смело. — А вам что, заняться нечем? — услышала я свой голос. Он дрожал, но звучал. — Или без толпы вы никто? Он остановился. Его ухмылка исчезла. Он занёс руку. Кулак — огромный, чужой, будто отдельная тень, метнулся ко мне. Я зажмурилась. Но удара не последовало. Резкий свист. Громкий топот. Из-за гаражей выскочили пятеро мужиков — в майках, с лопатами, с какими-то палками. Видимо, местные. Те, кого бесит крик под окнами. Или те, кто уже видел, как это заканчивается. Скинхеды заорали, развернулись и рванули прочь они уже не альфа-хищники, а стая трусливых псов, которых спугнули криком. Я стояла. Живая. Ноги дрожали так, что, казалось, земля под ногами вибрирует. Эмо, избитые, сидели на асфальте, кто-то плакал — не стильно, не красиво, просто как испуганный подросток, которому больно. Один поднял взгляд на меня. На мою разрисованную физиономию, на гольфы, на этот нелепый образ. — Тебе повезло, — сказал он хрипло. — И поверь… быть эмо — вообще не про «особенной быть». Это про то, что тебя будут бить. Все. Я смотрела на него и понимала: я ждала романтики, драматичной музыки, глубоко-чёрных мыслей на фоне розовых челок. А получила — кровь на асфальте и страх в глазах. Я развернулась и пошла домой. Сняла гольфы — бросила. Стерла подводку — руки дрожали. Включила музыку — выключила через минуту. И впервые за долгое время подумала: А кто такая Аня Носова, если она не притворяется никем?