Глава 3. Вернуться, чтобы сдохнуть

╚═══════ ೋღ☾ღೋ ═══════╝

Я стою у порога школы и думаю, что у меня дрожат пальцы не от холода. Хотя зима, конечно, подлая, ветер тянет волосы назад, как будто пытается отговорить. Странно, я ведь сама решила прийти. Сама. Не бабушка, не дедушка, не какие-то бумажки из медкабинета. Я. Но от этого не легче. Странно другое: я чувствую себя новой. Будто после всей этой дурацкой истории с эмо, с краской, со смыванием в ванне чёрной липкой воды… будто я не просто смыла краску, а слезла с какой-то кожи, выросшей поверх настоящей. Только кто я под ней — понятия не имею. Дверь школы пахнет так же — старым металлом и дешевым моющим. Я вдыхаю и толкаю её. Коридор Звук сразу ударяет в уши — звонкий, школьный, знакомый: шаги, смех, кто-то орёт через весь коридор, учительница просит «не бегать». Всё то же самое. А вот я — нет. Я будто гость в собственном доме. Первые взгляды — мимолётные. Пара девчонок оглядывает меня, как будто проверяет, не остался ли на мне чёрный лак или что-то «эмовское». Один парень ухмыляется: — О, Носова воскресла. Я не реагирую. Не хочу давать им радость. Я просто иду. Каждый шаг звучит громко, как будто эхо гонится за мной по пятам. Исаев Я замечаю его раньше, чем он меня. Конечно. Он стоит, прислонившись к шкафчику, что-то обсуждает с пацанами. Исаев — это… как всегда. Как будто его не трогают ни погода, ни день недели, ни то, что кто-то ушёл из школы, а кто-то вернулся. Вадим живёт по принципу лёгкой жизни, ему похуй на все, если оно не касается его близких. Он оборачивается и его взгляд упирается прямо в меня. Я чувствую, как внутри что-то дёргается. Бессмысленно, неприятно. Он приподнимает бровь. — Ну хоть без чёрных помоев на голове, — бросает он спокойно, как будто оценивает погоду. Я не знаю, что меня злит: то, что он сказал, или то, что он вообще смотрел на меня в тот вечер. Я будто снова становлюсь той Аней, которая сидела у окна и показывала ему фак — только сейчас мне не смешно. — Иди нахуй, — говорю я тихо, но достаточно громко. Он хмыкает. — Значит, здороваешься так? Нормально. По-твоему это романтично, наверное. Романтично. Он издевается, конечно. Но самое неприятное — он даже не улыбается ухмылкой. Просто смотрит. С интересом? С насмешкой? С равнодушием? Чёрт его знает. Я отворачиваюсь и иду дальше, чувствуя его взгляд в спину. И это хуже всего — мне кажется, что он улыбается. Не так, как обычно. Не зло. Как будто ему… любопытно. Я ненавижу это. Урок На уроке всё будто движется медленнее. Шум стихает, но давление — нет. Училка по математики замечает меня: — Аня, решила вернуться? Ну что ж, давай работать. Я киваю и сажусь. Мне хочется раствориться, все взгляды на меня, вроде бы хотела так этого, желала, а сейчас хочется пропасть. Через пару минут дверь скрипит, и Исаев заходит последним, ленивым шагом.. Он оглядывает класс и идёт на своё место, но пробегает взглядом по мне. Мельком. Но я замечаю. Меня напрягает собственная реакция: будто внутри поднимается жара. Я заставляю себя смотреть в учебник, перечёркивая мысли, которые не хочу думать. Учительница ставит меня рядом с ним — «так по списку, не возражайте». На секунду у меня внутри падает что-то металлическое. Он садится рядом, кидает рюкзак на пол, на меня не смотрит. Я тоже делаю вид, что мне наплевать. Но присутствие — слишком ощутимое. Будто воздух рядом плотнее. Пару минут тишины. И потом его тихий, почти ленивый шёпот: — Ты чего вернулась? Твой герой не за тобой пришёл? Я дергаюсь. — Заткнись. — Ну ладно, — снова хмык. — Просто спросил. Я впиваюсь взглядом в страницу так, будто собираюсь прожечь дырку. Откуда он узнал. Откуда он узнал. Мне хочется встать и уйти. Или швырнуть в него учебник. Но я делаю вид, что он мне не интересен. И, кажется, именно от этого мне неприятнее всего. Перемена Когда звонок наконец звенит, я почти бегу в коридор. Хочу воздуха. Ищу глазами окно, чтобы просто посмотреть на улицу — на что угодно, лишь бы не на своих. Но не успеваю — Исаев догоняет. — Носова, сюда иди. — Я не хочу… — Расслабься, — перебивает он резко. — Я не собираюсь тебе ничего говорить «важного». Он стоит чуть в стороне, руки в карманах, взгляд стальной, без единой эмоции — даже злости нет, только усталость и раздражение. — Зачем ты сюда приперлась? — спрашивает он тихо, но жёстко. — Тебе дома мало стен было, чтобы об них головой биться? У меня перехватывает дыхание. Он даже не смотрит на меня — будто говорит в пустоту, просто потому что мысль выскочила. — Я просто… вернулась, — отвечаю я. Голос предательски тихий. — Ну вернулась, и что? — он дёргает плечом. — Думаешь, тут кто-то ждал? Холодно. Бездыханно. Он наконец поворачивает голову — взгляд скользит по мне, как по чужаку, случайно оказавшемуся в его коридоре. — Ты когда не пытаешься изображать кого-то, выглядишь нормальной, — произносит он, словно делает скучное наблюдение. — Но это, видимо, сложно для тебя. Каждое слово это как будто он отсекает лишнее, будто режет по живому, чтобы не дать себе смягчиться. Я молчу. Любое слово лишнее. Он смотрит прямо, глаза холодные до неприятной дрожи. Ни тени насмешки. Ни капли тепла. Только дистанция, которую он выстраивает намеренно. — Я серьёзно, — добавляет он. — Не надо было сюда возвращаться, если снова собираешься чудить. Пауза. Длинная. Он не ждёт ответа и это делает ещё хуже. Потом он резко выдыхает, будто закрыл тему: — Всё. Я закончил. Разворачивается мгновенно, почти резко, как будто ему нужно уйти прежде, чем в голосе появится хоть намёк на что-то человеческое. И уходит. А я остаюсь стоять — будто он прошёл сквозь меня и оставил внутри пустую ледяную полосу. Такой холод, от которого хочется не плакать… а просто замолчать, чтобы не выдать ни одного звука. Я выхожу на улицу в конце дня и вдыхаю холодный воздух. Немного легче. Но в голове — каша. Школа всё та же. Люди — те же. А вот я… Я возвращаюсь, чтобы дышать. Чтобы понять, кто я. Чтобы перестать убегать. А ещё, чтобы увидеть, что за странный огонь горит в глазах Вадима Исаева, когда он смотрит на меня так. Мне это не нравится. И это пугает ещё больше.