Глава 7

      Полмесяца пути по дорогам Эриадора пролетели для Сайтамы как один затянувшийся, пыльный день. Суп и Скидка мерно цокали копытами по мощеному тракту, приближаясь к стенам его владений. Воздух Митэйтель был пропитан холодной сыростью реки, но еще за два километра до ворот Сайтама почувствовал: ритм его "оазиса" изменился.       Его чувства, отточенные в бесчисленных мирах и ставшие почти пророческими, уловили фальшь. В симфонии знакомых сердцебиений - ритмичного пульса Стена, спокойного дыхания Дунэдайн и хлопотливого стука сердца Астрид - появились два новых, диссонирующих звука. Осторожные, рваные удары, которые выдавали людей, привыкших скрываться в тени чужих мыслей.              - Шпионы, - пробормотал Сайтама, натягивая капюшон оливкового плаща так, чтобы лицо скрылось в глубокой тени.       Он не поехал через главные ворота. Спрыгнув с Супа, он коротким свистом приказал лошадям идти в обходные стойла, а сам бесшумной тенью скользнул через восьмиметровую стену. Сайтама вошел в здание с черного хода, через кухню, и замер в проеме, наблюдая за залом.       Астрид двигалась между столами с привычной грацией, но Сайтама заметил, как напряжена линия её плеч. Она почувствовала его присутствие - не увидела, а именно ощутила ту плотность воздуха, которая всегда сопровождала босса. Девушка ничем не выдала себя, продолжая обслуживать двух подозрительных клиентов в серых дорожных куртках.       Эти двое - Гутлаф и его напарник - сидели в углу, делая вид, что наслаждаются "фирменной картошкой". Но их глаза, холодные и расчетливые, постоянно сканировали помещение, задерживаясь на деталях интерьера и лицах охранников-Дунэдайн.       - Скажи, милая, - Гутлаф поймал Астрид за край рукава, когда она проходила мимо. Его голос был маслянистым и неприятным. - Хозяин этого заведения... говорят, он великий мастер. Где же он прячется? Нам бы хотелось выразить почтение такому... предприимчивому человеку.       Астрид мягко, но решительно высвободила руку.       - Хозяин в отъезде, - ответила она, не меняя выражения лица. - И он не любит, когда его покой нарушают праздными расспросами.       Гутлаф хмыкнул, его взгляд опустился ниже, бесцеремонно скользя по фигуре девушки.       - Жаль. Такая роза в такой глуши... Может, ты расскажешь нам больше за отдельную плату? Саруман ценит информацию больше, чем золото, но у нас есть и то, и другое.       Астрид почувствовала, как по спине пробежал холод. Она видела, как двое Дунэдайн за соседним столом медленно положили руки на рукояти мечей. Гутлаф, заметив это, примирительно поднял ладони, но в его глазах блеснула наглая искра. Сайтама, стоя в тени, сжал кулак. Его слух уловил каждое слово, каждое грязное намерение, скрытое за их речами.       Ночью, когда часы пробили одиннадцать и трактир официально закрылся, шпионы покинули заведение. Они не остались на ночлег, решив, что узнали достаточно, чтобы доложить в Изенгард о "странном укреплении на Хойре".       Отойдя на несколько сотен метров от ворот, в густую тень деревьев, Гутлаф остановился и выругался.       - Проклятье! Эти следопыты смотрят на нас как на падаль. Сведений мало, Саруман будет в ярости. Он не прощает пустых отчетов. Если мы вернемся ни с чем, он скормит нас своим новым питомцам.       - Или я вас накажу, - раздался ровный, лишенный эмоций голос прямо за их спинами.       Шпионы не успели даже обернуться. Сайтама возник между ними, как само воплощение ночного кошмара. Два коротких, почти ленивых удара в область затылка - и тела Гутлафа и его товарища обмякли, рухнув в грязь. Сайтама не использовал и сотой доли своей силы, лишь аккуратно "отключил" их нервную систему.       Он схватил их за шивороты, по одному в каждую руку, и поволок по земле. Грязь и сухие листья шуршали под телами шпионов. Несколько Дунэдайн, дежуривших на стене, спустились вниз, привлеченные шумом. Им было любопытно, что босс собирается делать с лазутчиками Белого Мага.       - Мастер Сайтама, нам допросить их? - спросил Харран, глядя на бессознательные лица.       Сайтама отмахнулся левой рукой, даже не глядя на воина.       - Не стоит. Их головы полны мусора Сарумана, там нет ничего полезного для нас. Я просто вынесу сор, чтобы не воняло у порога.       Он подошел к краю обрыва, выходящего на южную сторону долины. Сайтама стянул рукав, проверяя натяжение ткани, и коротким, резким движением швырнул тело Гутлафа в ночное небо. Тот исчез в воздухе с едва слышным свистом, улетая далеко на юг, в сторону Дунланда. Второго шпиона постигла та же участь.       Сайтама знал, что их души запятнаны, и то, как они смотрели на Астрид, стало последней каплей. Он не убил их, но приземление в нескольких милях отсюда, в колючие кустарники, должно было стать лучшим уроком в их никчемных жизнях.       - Чистота - залог здоровья, - пробормотал он, отряхивая руки, и зашагал обратно к трактиру.       Сайтама поднялся в свою комнату. Трактир затих. Он не зажигал свечей, позволяя лунному свету заливать помещение холодным серебром.       Сайтама сел на край кровати, чувствуя, как наваливается привычная, глухая тяжесть.       Внезапно его слух уловил странный звук. Скрежет когтей по камню снаружи, у самого окна.       Сайтама мгновенно напрягся. Движение было стремительным, но в нем чувствовалась запредельная, граничащая со смертью усталость. Окно, которое он оставил приоткрытым, распахнулось от резкого толчка.       Внутрь, ломая раму, ввалилась фигура. Она не вошла, а буквально рухнула на пол, не в силах удержаться на ногах.       Сайтама вскочил. Его зрение, способное видеть в абсолютной темноте, зафиксировало каждую деталь. На полу лежала женщина. Её одежда - когда-то изысканный изумрудный наряд эльфийского стража - превратилась в грязные, пропитанные кровью и смолой лохмотья. Кожа была бледной, почти прозрачной, а руки - покрыты глубокими царапинами и ожогами.       Рыжие волосы, потускневшие от пыли и запекшейся крови, закрывали её лицо, но та грация, с которой она даже в бессознательном состоянии коснулась пола, была ему знакома до боли в груди.       - Этого не может быть... - прошептал он, и его голос сорвался.       Сайтама оказался рядом с ней прежде, чем она успела окончательно осесть. Он подхватил её, обнимая и чувствуя, какая она хрупкая и холодная. От неё пахло сырой землей, древними подземельями и чем-то неуловимым, похожим на увядающий лес. Тауриэль.       Она была здесь. Живая. Спустя восемь лет небытия. Ее голова бессильно упала ему на плечо. Сайтама чувствовал её пульс - слабый, едва уловимый, но он был. Она была без сил, её движения перед обмороком были последним рывком воли, который привел ее именно сюда, к нему.       Сайтама осторожно, словно боясь, что она рассыплется в пыль, поднял её на руки. Он прижал её к себе, вдыхая запах её волос, и на мгновение закрыл глаза. Вся его аура, вся его стратегия и ум отступили перед этим простым, сокрушительным фактом: мир снова обрел смысл.       Он бережно положил её на свою кровать, на те самые простыни, которые Астрид заботливо надушила лавандой. Он укрыл её одеялом, наблюдая, как прерывисто вздымается ее грудь под рваной тканью.       Сайтама сел на пол рядом с кроватью, не выпуская ее руки. Его ладонь полностью закрывала её хрупкую кисть. Он смотрел на ее измученное лицо, и в его глазах, обычно пустых и безразличных, отразилась такая буря чувств, что даже стены трактира, казалось, впитали эту энергию.       - Восемь лет, - прошептал он в тишину. - Где же ты была все эти восемь лет...       Он не звал Астрид или Герду. Сейчас он не хотел никого видеть. Он просто сидел во тьме, охраняя сон своего призрака, который наконец-то обрел плоть и кровь. За окном шумела река Хойра, а в комнате Сайтамы время остановилось, замыкая круг, начавшийся в далеком Эреборе.       Тиканье латунных часов в коридоре казалось Сайтаме ударами кузнечного молота. В его комнате пахло иначе, чем обычно. К привычному аромату сушеного шалфея и старой кожи примешался тяжелый, металлический запах крови и едкий дух пережженной смолы.       Три дня дверь в его покои была заперта на массивный засов. Сайтама не выходил. Он не ел, почти не спал и никого не впускал.       Астрид несколько раз приносила подносы с едой, оставляя их у порога. Она чувствовала, как за дверью пульсирует плотная, почти осязаемая энергия. Однажды, когда Сайтама на мгновение приоткрыл дверь, чтобы забрать воду, она успела заметить на кровати всплеск огненно-рыжих волос, разметавшихся по белым простыням. Этого было достаточно, чтобы её сердце сжалось от странного предчувствия. Она поняла: легенда, о которой молчал венок в солярии, вернулась.       Сайтама действовал методично. В первый же час он понял, что эльфийка не просто истощена - она была запятнана самой Тенью. Грязь на её коже была не просто пылью дорог; она въелась в поры, как несмываемое клеймо подземелий.       Ему пришлось отбросить всё то, что в его старом мире назвали бы "этикетом". Он аккуратно разрезал остатки её изумрудного камзола, превратившегося в ветошь. Он омыл её тело теплой водой с самодельным цветочным мылом, осторожно обходя глубокие шрамы на плечах и лодыжках. Его пальцы, способные дробить горы, касались её кожи с легкостью перышка. Он промывал её раны крепкими отварами, которые хранил в аптечке на случай чрезвычайных ситуаций с персоналом.       Он кормил её бульоном, буквально по капле вливая жизнь в пересохшие губы. Днем и ночью он сидел в кресле у изголовья, наблюдая за каждым вздохом.       Внизу, в общем зале, жизнь продолжалась, но она стала тише. Дунэдайн чувствовали перемену в настроении своего покровителя.       Менелдор, один из опытных следопытов, сидел у камина, вертя в руках пустую кружку. Он посмотрел на Харрана, который только что вернулся с дозора.       - Чего это Сайтама не выходит? Третьи сутки пошли, - спросил Менелдор, понизив голос.       - Всякое может быть, - Харран пожал плечами, хотя в его глазах читалась тревога. - Видели, как он заносил туда лекарственные травы и мази из запасов Йорунда. Может, старая рана открылась или болезнь какая подкосила. Хотя представить больного Сайтаму... это как представить трезвого гнома на свадьбе.       - Там кто-то есть, - коротко бросил Менелдор. - Я слышал второе дыхание. Слабое, живое. Думаю, к нам прилетел призрак.       Сайтама действительно подумывал на второй день отвезти её в Ривенделл. Лошади были готовы, а до Имладриса было не так далеко для его скорости. Но к вечеру второго дня он заметил, что пульс Тауриэль выровнялся. Она больше не металась в лихорадке. Её тело, подпитываемое его заботой и чистотой этого места, начало восстанавливаться.       Он понял: она выживала все эти восемь лет. В одиночку. В темноте. Ответы были близко, прямо за порогом её сознания.       На рассвете четвертого дня в комнату заглянуло солнце. Луч света, пройдя сквозь хрустальное стекло, упал на лицо Тауриэль.       Сайтама в этот момент проверял температуру воды в кувшине. Он почувствовал изменение ритма её сердца раньше, чем она шевельнулась.       Тауриэль медленно разомкнула веки. Мир вокруг неё был расплывчатым, залитым золотым сиянием. После вечной тьмы и серости, в которых она жила последние годы, этот свет казался ей преддверием чертогов Мандоса. Она попыталась вздохнуть, но грудь сдавило - не от боли, а от невероятной чистоты воздуха.       Её взгляд блуждал по потолку, пока не опустился ниже и не встретился с глазами Сайтамы.       Тишина в комнате стала абсолютной.       Тауриэль замерла. Ее зрачки расширились. Она видела его лицо - то самое лицо, которое она рисовала в своей памяти каждую ночь, чтобы не сойти с ума в Глубоких Ямах. Он не изменился. Те же спокойные глаза, в которых теперь, вопреки обыкновению, плескалась такая концентрация жизни и боли, что ей стало трудно дышать.       Она не закричала. Она не спросила, где она. Её губы, всё ещё бледные, дрогнули, складываясь в имя, которое она хранила как оберег.       - Сайтама... - её голос был едва слышным шелестом сухой листвы.       Сайтама не ответил словом. Он медленно опустился на край кровати. Его рука, все еще сжимавшая полотенце, мелко дрожала. Восемь лет он носил в себе пустоту, которую пытался заполнить стройкой, торговлей, битвами. И сейчас эта пустота схлопнулась, оставив после себя лишь чистое, первобытное облегчение.       Тауриэль сделала над собой невероятное усилие и приподняла руку. Её пальцы, тонкие и израненные, коснулись его щеки. Она хотела убедиться, что он не морок, не очередной сон, который рассыплется под ударом орочьего кнута. Кожа была теплой. Реальной.       - Я... нашла... тебя, - прошептала она, и в уголках её глаз скопились слезы, которые она не позволяла себе проливать восемь лет.       Сайтама подался вперед. Он обнял её - осторожно, боясь сломать, но в то же время с такой силой чувства, которая была способна остановить вращение планеты.       Это не было просто объятие. Это было столкновение двух миров, которые наконец-то нашли свою точку опоры. Тауриэль уткнулась лицом в его плечо, вдыхая его запах - запах дома, которого у неё никогда не было, и силы, которая обещала, что Тень больше никогда ее не коснется. Она обняла его в ответ, вцепляясь пальцами в его льняную тунику, содрогаясь в беззвучном плаче.       Сайтама закрыл глаза, прижимая её голову к своей груди. В этот момент для него не существовало ни Сарумана, ни пути домой. Была только эта измученная женщина на его руках и стук сердца, который теперь звучал в унисон с его собственным.       - Больше я тебя не отпущу, - тихо произнес он, и это была самая серьезная стратегия, которую он когда-либо выстраивал за всю свою жизнь.       Как только момент подходил для разъяснений. В комнате пахло Ширским вереском и горькими лечебными травами. Свеча на тумбочке догорала, её пламя неровно подрагивало, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени. Тауриэль сидела на кровати, опираясь спиной на гору подушек. Её пальцы, тонкие и всё ещё бледные, судорожно сжимали край теплого одеяла. Она смотрела не на Сайтаму, а куда-то сквозь него, в то жуткое прошлое, которое наконец-то решило отпустить её.       Сайтама сидел в глубоком кресле напротив. Он слушал молча, не перебивая, лишь иногда его взгляд становился опасно холодным, когда она описывала очередное испытание.       - Как только мы вернулись в королевство после Битвы Пяти Воинств... я не смогла просто сидеть в залах, - начала она, её голос был хриплым и тихим. - Я попросила у Трандуила отряд. Я хотела очистить северный участок Лихолесья от пауков. Король... он не отказал. Видимо, чувствовал свою вину за то, как обошелся со мной раньше.       Она сделала глоток воды, её горло судорожно дернулось.       - Сначала всё шло успешно. Мы выжигали гнезда, очищали тропы. Но однажды... мы попали в засаду. Королева пауков, огромная тварь из древнего отродья Унголиант, напала на нас в Глубоких Ямах. Они были... другими, Сайтама. Невероятно агрессивными. Будто мы оскорбили их саму суть, будто кто-то до нас нанес им такой удар, что они обезумели от ярости.       Сайтама едва заметно вздрогнул. Он вспомнил, как восемь лет назад, защищая гномов по пути к горе, он превратил в труху сотни их сородичей. Его сила, его "уборка" по пути к Эребору, стала катализатором их безумия. Он понял это сейчас, спустя восемь лет. Его действия, призванные спасти, косвенно привели к трагедии её отряда.       - Нас было двенадцать, - Тауриэль закрыла глаза, и первая слеза прочертила дорожку на ее щеке. - Выжили только четверо в первые минуты. Остальных... остальных окутали паутиной заживо. Мы бежали через мертвый лес, задыхаясь от смрада. Элеммакил... мой старый друг... он пожертвовал собой. Он остался у узкого моста, чтобы задержать их. Он просто посмотрел на меня и сказал: 'Беги к свету'. Он выиграл нам минуты, ценой которых стала его жизнь.       Она зарыдала - беззвучно, содрогаясь всем телом. Сайтама не выдержал. Он пересел на край кровати и осторожно положил руку ей на плечо. Тактильное ощущение его тепла заставило ее немного успокоиться.       - В итоге я потеряла всех, - прошептала она сквозь слезы. - Я упала в реку, меня несло по камням. Очнулась в скалах, на самом краю леса. Два дня я скиталась, пытаясь найти дорогу назад, пока меня не настиг отряд северных орков. Они гнали меня, Сайтама. Гнали, как зверя, до самых Мглистых гор. У меня не было выбора - впереди была гора, сзади - сотня клинков.       - А как же Леголас? - спросил Сайтама. Его голос был низким, в нём вибрировала сдерживаемая мощь. - Почему он не помог?       - Он ушёл в Лотлориэн за месяц до этого, - ответила Тауриэль, вытирая лицо краем простыни. - Он искал свой путь, и я не винила его. Я была одна. В горах я наткнулась на патруль гоблинов. Месяц я пряталась в их вонючих туннелях, питаясь сырыми кореньями и надеждой. Но орки Гундабада оповестили их. Меня нашли. Я была слишком истощена, чтобы сражаться... Мои мечи сломались о гранит.       Сайтама сжал кулаки. Хруст его суставов прозвучал в тишине комнаты как предупредительный выстрел. Он представлял её - гордую эльфийку - в грязной яме, окруженную смеющимися тварями. Его анти геройская натура требовала крови, он уже выстраивал в голове маршрут к ближайшим орочьим стоянкам, чтобы стереть их с лица земли.       - Я была в плену у горы, - продолжала она, её взгляд стал пустым. - Потом меня перевезли в Рудаур. Годы... я потеряла счет времени. Я выживала только потому, что они видели во мне ценный трофей. Я была в яме, в темноте. Но несколько месяцев назад... в лагере начался хаос. Все орки, охранявшие меня, вдруг сорвались с места. Они кричали что-то о подкреплении, о каком-то человеке, который уничтожил их элитный отряд на юге.       Сайтама прикрыл глаза. Это было тогда, когда он спас Астрид и её караван припасов, который шел из Шира. Пока он махал кулаками в одной части Эриадора, в другой - судьба дала Тауриэль шанс.       - Я сбежала. Долго шла через пустоши Рудаура, обходя дозоры. Я была на грани. В Бри я встретила человека, странствующего торговца. Он угостил меня хлебом и рассказал... он рассказал о странном месте на реке Хойра. О трактире 'Один укус', где хозяин - лысый человек, который не терпит грязи и орков. Я сразу поняла. Я знала, что это ты. Моё сердце... оно просто потянуло меня сюда.       Тауриэль замолчала, ее дыхание выровнялось. Она повернула голову и посмотрела Сайтаме прямо в глаза. В этом взгляде была вся боль восьми лет разлуки и вся радость обретения дома.       Сайтама нежно обнял её, прижимая к своей груди. Он чувствовал её хрупкое сердцебиение под ладонью. Весь его опыт, вся его запредельная сила сейчас были направлены на одно - стать для нее самой надежной стеной в этом мире.       - Всё позади, - сказал он, и его голос был мягче шелка. - Ты дома, Таури. Теперь это твой дом.       Тауриэль отстранилась на дюйм, её пальцы коснулись его лица, обводя контуры скул. Она заговорила на своем родном языке - певучем, древнем, полном магии, которую не могла передать обычная речь.       - Le melin (Я люблю тебя), Сайтама - прошептала она.       Она знала, что он может не понять слов, но интонация, свет в её глазах и то, как она прижалась лбом к его лбу, говорили громче любых переводов. Это была клятва. Признание в любви, выстраданное в темноте орочьих ям и закаленное годами одиночества. Это был момент, который стоил всех триллионов километров, разделявших их миры.       Сайтама закрыл глаза. Он не был поэтом, не умел говорить красиво. Но он чувствовал то же самое.       - Ты останешься здесь, - произнес он, и в этом был закон. - Никаких больше патрулей. Никаких пауков. Ты будешь жить здесь, со мной. И я обещаю тебе... любой, кто хотя бы посмотрит в твою сторону с дурным умыслом... любая тень, которая посмеет коснуться твоих волос... я лично вырву их из ткани этого мира. Жестоко и безвозвратно.       Тауриэль улыбнулась - впервые за восемь лет это была настоящая, светлая улыбка. Она кивнула, доверяя ему свою судьбу.       Сайтама умолчал об одном. Он не сказал ей, что пять месяцев назад он вернулся в Лихолесье и то, что это он стер ту самую область с Королевой пауков в пыль, превратив восьмую часть леса в чистую равнину. Он отомстил за её друзей ещё до того, как узнал, что она жива. Пусть это останется его тайной. Сейчас это было неважно.       Они легли вместе на широкую кровать, укрытую мехами. Сайтама обнимал её, давая ощущение абсолютной защищенности. Астрид, стоявшая за дверью с подносом остывшего супа, услышала лишь тишину и мерное дыхание двоих людей (и одного эльфа), нашедших друг друга вопреки логике вселенной. Она тихо развернулась и ушла, понимая, что сегодня её босс впервые за много лет по-настоящему счастлив.       За стенами трактира "Один укус" шумела река Хойра, а в комнате Сайтамы наконец-то воцарился покой, который не смог бы нарушить даже сам Саурон.       Солнце еще не успело вынырнуть из-за острых пиков Туманных Гор, а долина Хойры уже наполнилась едва уловимым гулом. Сайтама проснулся раньше обычного. Впервые за восемь лет его сон был лишен той серой, липкой пустоты, которая преследовала его с момента исчезновения Тауриэль.       Он вышел из трактира, вдыхая холодный, кристально чистый воздух. Рядом с основным зданием, за изгородью из молодого орешника, стоял особняк. Сайтама построил его еще два года назад, работая по ночам, когда скука становилась невыносимой. Это было величественное каменное здание с широкой террасой, скрытое от посторонних глаз за густыми деревьями. Всё это время оно стояло пустым, словно памятник несбывшейся мечте. Теперь же настал момент вдохнуть в него жизнь.       Сайтама двигался с невероятной скоростью, но без лишнего шума. Он не хотел будить Тауриэль. Пока она отдыхала после кошмара восьмилетней давности, он заносил мебель, которую заказал у хоббитов еще весной.       Тяжелые диваны, обитые бархатом цвета лесного мха, вставали на свои места с глухим стуком. Хоббиты из Шира были непревзойденными мастерами в плане уюта: мягкие подушки, набитые гусиным пухом, прочные дубовые каркасы, способные выдержать даже гнома в доспехах. Сайтама потратил почти все накопленные за время торговли монеты на это обустройство. Он хотел, чтобы Тауриэль, проснувшись, почувствовала не холод каменной крепости, а мягкость и безопасность, которых она была лишена в орочьих ямах.       В это же время в основной корпус трактира зашла Астрид. Она несла свежую воду в комнату гостьи. Остановившись у двери, она на мгновение замялась, а затем тихо вошла внутрь.       Тауриэль спала. Утренний свет, пробиваясь сквозь хрустальное стекло окна, золотил её рыжие волосы. Астрид замерла, глядя на эльфийку. Даже изможденная, со шрамами на бледной коже, Тауриэль обладала той неземной, дикой красотой, которую невозможно было имитировать.       Астрид почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она поняла всё без слов. Эта женщина не просто "гостья" - она была той самой леди, ради которой Сайтама воздвиг эти стены, ради которой он смотрел на север с такой невыносимой тоской. Астрид начала беззвучно плакать. Это не была слеза обиды - это была слеза осознания. Она видела, что Тауриэль идеально подходит на роль "хозяйки сердца" для их сурового, но доброго босса.       - Будь счастлива... ты заслужила этот покой, - прошептала Астрид одними губами и вышла, оставив эльфийку в объятиях исцеляющего сна.       Сайтама присел в беседке у входа в новый особняк. Он задумчиво вертел в пальцах гладкую деревянную флейту, которую вырезал вчера. В его голове промелькнула мысль, что заведению не хватает души - музыки. Он уже пробовал смастерить барабан из кожи горного барана и даже подобие лютни, но понимал, что играть на них некому.       - Может, нанять какого-нибудь бродячего менестреля? Только чтобы не ныл про павших королей десять часов подряд, - пробормотал он.       Он встал и зашагал в сторону трактира, чтобы проверить, как идут дела на кухне. У ворот его встретил Харран. Воин Дунэдайн светился от счастья, что было редкостью для его обычно хмурого народа.       - Мастер Сайтама! Хорошо, что я тебя встретил, - Харран с уважением приложил руку к груди.       - Что такое? Орки опять решили проверить наши ловушки? - Сайтама поправил капюшон оливкового плаща.       - Нет-нет. Сегодня утром... моя жена родила сына. Здоровый крепыш, горланит на всю долину.       Сайтама улыбнулся. Это была хорошая новость.       - Поздравляю, Харран. Ну, как назовешь? Нуменорский вариант?       - Мы решили иначе. Я назвал его Сит. В честь тебя, Сайтама. Чтобы он вырос таким же крепким и справедливым, - гордо произнес следопыт.       Сайтама на мгновение замер. Сит. Сокращенное от его имени. Он почесал затылок, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.       - Сит... Звучит неплохо. Коротко и ясно. Надеюсь, он не будет таким же ленивым, как я, - ответил он, обняв Харрана поздравительно, и похлопав по плечу, он скрылся в дверях усадьбы.       Тауриэль открыла глаза. Она сидела в кресле у окна, укрытая теплым пледом. Воспоминания о вчерашнем дне - о его руках, о запахе лаванды, о том, как он нес её по коридору - казались ей прекрасным сном. Но тепло в комнате и мерное тиканье часов говорили о реальности.       Она смотрела в окно. Долина Хойры была прекрасна. Сайтама обустроил местность "по-свойски": ровные дорожки, аккуратные теплицы, ухоженные сады. В этом не было вычурности эльфийских лесов, но была какая-то фундаментальная, честная забота о земле. Тауриэль улыбнулась. Этот лысый иномирец действительно построил здесь свой собственный мир.       Дверь тихо скрипнула. Вошел Сайтама. Он держал в руках поднос с легким завтраком.       - Доброе утро. Вижу, ты уже не похожа на привидение из Глубоких Ям, - сказал он, ставя еду на стол.       Тауриэль обернулась. Её глаза светились.       - Здесь очень красиво, Сайтама. Ты... ты сделал чудо в этой пустоши.       Для Сайтамы настал тот самый момент. Он чувствовал себя крайне неловко. В своем прошлом мире он был профаном в плане ухаживаний. Он вспомнил Фубуки - Метель, которая однажды пыталась завуалированно сделать ему предложение, намекая на союз их сил. Сайтама тогда честно отказал ей, понимая, что за её словами стоит амбиция и жажда контроля, а не искренность.       С Тауриэль же всё было иначе. С ней он чувствовал себя открытым. Словно все его барьеры, защищавшие его от безумия силы, здесь были не нужны.       - Слушай, Таури... я тут подготовил одно место. Давай я познакомлю тебя с территорией. Тебе нужно размять ноги, - предложил он, протягивая ей руку.       Весь день они обходили территорию. Йорунд не зная как реагировать поприветствовал ее. Как и весь персонал. Они понимали Кто она для Хозяина заведения.       К вечеру, когда тени стали длинными и фиолетовыми, они подошли к особняку. Сайтама остановился перед тяжелыми дверями.       - Это для нас. Для тебя и меня, - просто сказал он.       Тауриэль вошла внутрь и замерла. Особняк был воплощением спокойствия. Но больше всего её поразило другое. По всему периметру стен, в каменной кладке, были вырезаны узоры цветов. Те самые лесные цветы Лихолесья, которые Сайтама запомнил до мельчайших деталей. Он вырезал их голыми пальцами, превращая гранит в кружево.       - Ты... ты помнишь их, - прошептала Тауриэль, касаясь рукой холодного камня. - Ты не просто воин, Сайтама. Ты зодчий, знающий цену памяти.       - Ну... у меня было много времени, - ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза.       Тауриэль вдруг хитро ухмыльнулась. К ней возвращался её былой нрав - нрав капитана стражи, которая не боялась спорить с королями. Она подошла к Сайтаме почти вплотную, глядя на него снизу вверх.       - Значит, это наш дом? - спросила она играюче. - Тогда у меня есть одно условие. Можно мне заниматься делами трактира? Мне кажется, Астрид иногда слишком мягка с этими грубыми следопытами.       Лицо Сайтамы мгновенно стало пунцовым. Он не ожидал такой деловой хватки в первый же день её выздоровления.       - Э-э... ну... если хочешь, - промямлил он.       Тауриэль тихо засмеялась, видя его реакцию. Ей нравилось, что человек, способный сокрушить горы, так легко пасует перед её улыбкой.       - Вот и договорились, хозяин, - произнесла она, заходя в дом и увлекая его за собой.       Над долиной Хойры взошла луна, освещая два дома, соединенных одной судьбой. Тень войны всё ещё висела над Средиземьем, но в этом маленьком уголке мира Жизнь наконец-то одержала свою первую, тихую победу.       Пять дней пролетели для обитателей трактира в странном, лихорадочном ритме. Тауриэль, чьё тело восстанавливалось с невероятной эльфийской скоростью, не смогла долго сидеть без дела. Она быстро ознакомилась с персоналом: молчаливая дисциплина Стена вызвала у неё уважение, а кулинарный пыл Эльзы - легкую улыбку.       Она взяла на себя то, что умела лучше всего - безопасность. Теперь патрули Дунэдайн усилились грацией и острым взором лесной эльфийки. Она обходила внешние стены, проверяя скрытые ловушки Сайтамы, и её присутствие словно добавило этому месту завершенности. Гостей в трактире стало больше; слухи о "рыжеволосой воительнице", вставшей по правую руку от лысого хозяина, разлетались по Эриадору быстрее зимнего ветра.       Сайтама оставался бдителен. Его слух, ставший проклятием и даром, фиксировал новых шпионов. Сердцебиения, полные корысти и страха перед неким "Саруманом", раздражали его. Он чувствовал, как нити интриг стягиваются к его дому.       - Белый маг... - думал он, сидя на веранде и глядя на юг. - Может, стоит сходить и объяснить ему, что подглядывать в окна нехорошо? Ладно, на следующей неделе. Или через месяц.       Тяжелые дубовые двери трактира распахнулись, впуская внутрь запах мокрой хвои и дорожной пыли. Гэндальф Серый и Балин, возвращавшиеся из Шира, вошли в зал, стряхивая капли дождя с плащей.       - Ну и ну, - Гэндальф оглядел зал, который за время их отсутствия стал еще уютнее. - Сайтама, ты явно не сидел сложа руки. Здесь пахнет дисциплиной и... чем-то еще.       - Привет, старики, - отозвался Сайтама, спускаясь с козлов у камина. - Как Бильбо? Не затискал вас своим гостеприимством?       Балин, чья борода была аккуратно заплетена, довольно крякнул.       - Он в добром здравии, мастер Сайтама. Передает, что твоя идея с оптовыми закупками муки - лучшее, что он слышал со времен битвы у Одинокой Горы.       В этот момент со второго этажа начала спускаться Тауриэль. Она была одета в простую, но изящную одежду, которую Герда и Астрид помогли ей подобрать. Увидев её, Гэндальф замер, его посох едва заметно ударил о пол. Балин же и вовсе выронил свою трубку.       - Тауриэль... - выдохнул гном. - Клянусь бородой моих предков, я думал, что вижу призрак.       Торвальд и Хаген, близнецы-официанты, быстро проскользнули мимо, расставляя на столе эль и горячие закуски. Сайтама и Тауриэль сели рядом, напротив мага и гнома. Гэндальф, оправившись от шока, хитро прищурился, глядя на то, как Сайтама непроизвольно подвинул свой стул ближе к эльфийке.       - Вижу, воссоединение прошло... успешно, - ехидно протянул маг, выпуская колечко дыма. - Судьба иногда плетет узоры, которые не под силу предсказать даже Мудрым. Найти друг друга после стольких лет... Поистине, Валар улыбаются этой долине.       Сайтама почувствовал, как лицо начинает гореть. Он резко отвернулся, делая вид, что крайне заинтересован пятном на стене. Тауриэль же, заметив его замешательство, мягко коснулась его руки под столом и посмотрела на Гэндальфа.       - Судьба была жестока, Гэндальф, но Сайтама оказался сильнее любой судьбы. Он построил этот дом, и теперь я часть его.       - Она права, Митрандир, - подначила она, глядя на пунцового Сайтаму. - Наш хозяин - не только мастер разрушения, но и великий зодчий уюта.       Балин громко рассмеялся, хлопая ладонью по столу.       - Поздравляю! Клянусь, это лучшая новость за все годы моих странствий! Новая жизнь в тени гор - это то, ради чего стоит жить.       Сайтама, пытаясь сменить тему, наклонился к Балину.       - Кстати о жизни. Балин, Гэндальф... вы знаете кого-нибудь в этих краях, кто умеет играть на инструментах? Ну, по-настоящему. Не просто бренчать, а чтобы душа разворачивалась.       Гэндальф понял, к чему он клонит. Маг оценил стратегический ум Сайтамы - музыка в трактире привлекала бы еще больше людей и создавала нужную атмосферу.       - Если на моем пути встретятся достойные менестрели, я направлю их к твоим дверям, Сайтама. Но это редкость в наши смутные времена.       Тауриэль с любопытством посмотрела на Сайтаму.       - Я видела у тебя в комнате флейту, когда убиралась. Ты ведь не просто держишь её для красоты? - спросила она играюче. - Или наш грозный воин боится сцены?       Сайтама посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула искра.       - Умею, - коротко ответил он.       Он вспомнил ту песню. Песню, которую гномы пели на пиру, в ту судьбоносную ночь. В ней была вся суть этого мира: потеря, надежда и неумолимое время.       Сайтама быстро сходил наверх и вернулся с флейтой, которую сам же и вырезал из темного дерева. Он встал в центре трактира. Гости замолкли. Дунэдайн прекратили свои разговоры, Ниниэль и Иорет застыли с подносами. Гэндальф и Балин подались вперед. Сайтама поднес флейту к губам.       Первые ноты "Misty Mountains Cold" разрезали тишину зала. Это была не просто мелодия - это был чистый звук скорби и величия. Сайтама играл безупречно. В его исполнении песня обрела новую глубину: в ней слышался стон камня под ударами молота, шепот ветра в пустых залах Эребора и тихий плач тех, кто не вернулся из боя.       Балин закрыл глаза, и слезы покатились по его седой бороде. Он снова видел золото, снова чувствовал жар драконьего дыхания и холод могильных плит своих братьев. Тауриэль, навострив чуткие уши, слушала, замерев. Она видела Сайтаму другим - не силой, сокрушающим врагов, а тонко чувствующим существом, понимающим боль этого мира.       Гэндальф улыбнулся, глядя в огонь камина. Он подумал о том, что этот человек - действительно "сбой" в реальности, но сбой, приносящий гармонию. Может быть, Валар действительно приложили к этому руку?       Когда последняя нота затихла, в зале стояла такая тишина, что было слышно, как трещат дрова. А затем - шквал аплодисментов. Дунэдайн стучали кружками по столам, выказывая высшее одобрение.       - Какой идеальный муж, - Гэндальф подмигнул Тауриэль, когда та подошла к нему.       Эльфийка покраснела, бросив взгляд на Сайтаму, который уже привычно прятал смущение за маской безразличия. Балин же просто подошел и крепко обнял Сайтаму за пояс.       - Спасибо, парень. Мой народ никогда не забудет этой песни в твоем исполнении. А сегодня... сегодня все картошки фри за мой счет! Гуляем!       Позже, когда шум в зале утих и Балин вместе с Тауриэль отошли обсудить новости из Лихолесья с Эльзой и Йорундом, Гэндальф подозвал Сайтаму к себе. Маг стал серьезным, его кустистые брови сошлись на переносице.       - Сайтама, - Гэндальф понизил голос. - Шпионы. Не видел ли ты здесь часом подозрительных личностей?       Тауриэль, стоявшая у стойки, замерла, прислушиваясь к их разговору, хотя и не подавала виду.       Сайтама наклонился ближе к магу.       - Видел. Неделю назад. Двое. Шептались о 'Сарумане'. Имена их мне не интересны, я отправил их на юг... скажем так, экспресс-доставкой. Они искали информацию обо мне и об этом месте.       Гэндальф тяжело вздохнул, и облако дыма окутало его лицо.       - Саруман... Он самый старший в нашем ордене. Глава Белого Совета. Его мудрость велика, но его интерес к тебе меня тревожит. Надеюсь, его цели чисты, хотя в последнее время его речи стали сухими, как песок пустыни.       - Наверняка, - скептически отозвался Сайтама. - Но я не люблю, когда ко мне подсылают крыс.       - Я ощущаю шевеление темных сил, Сайтама, - продолжал Гэндальф, глядя на пламя. - Мой следующий маршрут пролегает на Юг. Я должен посетить Белый Город.       - А, то самое королевство Кондор? - спросил Сайтама, путая названия.       - Гондор, - мягко поправил маг. - Королевство людей, стоящее на переднем крае. Там я найду ответы на свои вопросы. Гэндальф затянулся трубкой и посмотрел в окно на ночную долину.       - Я ощущаю странную тишину, Сайтама. Она окутывает Арду. А за такой тишиной всегда следует буря. И боюсь, твой трактир окажется в самом её центре.       Сайтама промолчал. Он лишь повертел свою кружку двумя пальцами. Его ум уже просчитывал варианты. Если буря придет - его стены выдержат. А если нет - он просто достроит еще одну конюшню.       Над рекой Хойрой сгущался туман, скрывая очертания "Одного укуса". Мир медленно катился к пропасти, но в этом маленьком оазисе музыка флейты все еще эхом отзывалась в сердцах людей.       2950 год Третьей эпохи       В кухне трактира "Один укус" пахло свежемолотым зерном, сушеным розмарином и теплом разогретых печей. Солнечные лучи пробивались сквозь хрустальные окна, высвечивая миллиарды пылинок, танцующих в воздухе. Звук здесь был особенным: мерный скрип ручной мельницы, ритмичное постукивание ножа Эльзы о деревянную доску и тяжелое дыхание печи.       Тауриэль, чьи руки привыкли сжимать рукояти парных клинков и натягивать тугую тетиву из сухожилий оленя, сейчас с какой-то отчаянной сосредоточенностью сражалась с жерновами. Прошлое командира стражи Лихолесья оставило ей слишком много свободного времени, и эльфийка, не привыкшая к праздности, искала себя в обыденных делах.       - Это сложнее, чем выслеживать пауков в сумерках, - пробормотала она, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.       На её щеках и переносице уже осела тонкая белая пыльца. Сайтама, бесшумно вошедший в кухню, остановился напротив. Он некоторое время наблюдал, как она неуклюже пытается совладать с липким тестом, которое, казалось, решило взять её в плен.       Сайтама медленно протянул руку и кончиком указательного пальца, испачканного в муке, оставил отчетливый след на самом кончике её носа.       Тауриэль замерла. Она стала похожа на забавную куклу, чей идеальный эльфийский облик был внезапно нарушен земной простотой. Её щеки вспыхнули ярким румянцем, который пробился даже сквозь белизну муки.       - Ты теперь официально главный мельник долины, - сухо заметил Сайтама, и в его пустом, на первый взгляд, лице промелькнула искра тепла.       Эльза, стоявшая у плиты, громко хмыкнула, помешивая похлебку длинной поварешкой.       - Оставьте девчонку в покое, мастер Сайтама! Она старается больше, чем Хаген и Торвальд вместе взятые, когда им лень мыть полы, - повариха улыбнулась, глядя на них. - Выглядите как настоящая пара из старых песен, честное слово.       Близнецы-официанты, как раз зашедшие за подносами, синхронно расплылись в улыбках. Хаген подмигнул Тауриэль, за что получил легкий толчок локтем от брата.       За прошедший год долина преобразилась. Поселение Гоэн, расположенное в километре западнее трактира, медленно, но верно превращалось из лагеря беженцев в настоящий поселок. Стены, которые Сайтама помог укрепить, теперь обросли добротными домами из местного камня и лиственницы.       С юга продолжали прибывать Дунэдайн. Не массово, а осторожными группами по две-три семьи. Они шли на свет, который зажег здесь лысый иномирец. Теродэн, лидер поселения, теперь с гордостью смотрел на свои владения. В Гоэне проживало уже около ста двадцати человек. Впервые за века народ Нуменора перестал только выживать - он начал обживаться.       Сайтама заключил с поселением контракт: Дунэдайн обеспечивали безопасность торговых путей Эриадора, а трактир снабжал их качественной провизией. Следопыты уходили в разведку, имея в сумках не черствые лепешки, а сытную еду из кухни Эльзы.       Сам же Сайтама всё чаще пропадал на другом берегу реки Хойры. В его голове зрел план грандиозного расширения.       - Нужна башня. Каменная, высокая. И мост, - размышлял он, стоя на обрыве. - Чтобы можно было контролировать брод, не выходя из спальни. Своеобразный блокпост. И, может быть, причал. Назовем это зоной отдыха 'Митэйтель'.       Его трактир теперь работал как часы. Каждый знал свое место: Стен муштровал конюхов, Герда следила за порядком в залах, а близнецы научились летать между столами с грацией испуганных оленей.       Астрид за последний год расцвела. Но в её глазах появилась новая искра, которую Сайтама, прислушивающийся к стуку сердец в радиусе двух километров, не мог не заметить. Она сблизилась с Кирионом - молодым Дунэдайном, который недавно прибыл в Гоэн.       Кирион был воплощением благородства павшего Арнора. Высокий, черноволосый, с пронзительными серыми глазами и прямой, как струна, осанкой. Ему было двадцать шесть, и он уже успел заслужить уважение Теродэна своим спокойствием в бою.       Вечером, когда Сайтама сидел в кресле у камина, пытаясь разобрать витиеватые эльфийские руны в книге, которую ему подарил Элронд, Кирион вошел в зал. Его шаги были тяжелыми, что выдавало крайнее волнение.       - Кхм-кхм... Извините, мастер Сайтама, - произнес он, остановившись в трех шагах.       Сайтама не отрывался от пергамента, лишь слегка приподнял глаза. Он чувствовал, как сердце парня колотится о ребра, словно пойманная птица. Так подходят к отцу или опекуну, когда собираются украсть его величайшее сокровище.       - Слушаю? - коротко бросил Сайтама.       Кирион сглотнул, расправил плечи, пытаясь вернуть себе самообладание истинного нуменорца.       - Я... я хотел поговорить с вами об Астрид. Мы встречаемся уже два месяца. И я хочу, чтобы вы знали... мои намерения чисты. Я готов защищать её до последнего вздоха.       Сайтама медленно закрыл книгу. Звук захлопнувшегося пергамента прозвучал в тишине зала как приговор.       - Так это ты, значит, тот самый гимнаст, который на прошлой неделе неудачно упал на стог сена под окном Астрид? - Сайтама перевернул кружку двумя пальцами, привычно размышляя.       Кирион вскинул глаза, его лицо моментально залилось краской. Он выглядел так, будто его поймали на краже королевской короны.       Астрид, наблюдавшая за сценой из-за барной стойки, вцепилась в полотенце. Её пальцы побелели. Сайтама за эти годы стал для неё больше чем боссом - он стал её защитой, её семьей, почти отцом. И его одобрение значило для неё больше, чем золото всего Эребора.       Тауриэль подошла к девушке и мягко положила руки ей на плечи.       - Не переживай, Астрид. Сайтама всего лишь... щупает твоего парня на прочность. Проверяет, не сломается ли он при первом же серьезном ветре, - прошептала эльфийка. Астрид кивнула, но дыхание ее оставалось прерывистым.       Сайтама встал, накинув капюшон оливкового плаща.       - Пойдем, Кирион. Обсудим... дела поселения. На улице воздух свежее.       Они вышли на террасу. Ночь была прохладной, шум Хойры внизу казался шепотом древних королей. Сайтама шел впереди, Кирион - на полшага позади, готовый к любому исходу.       - Астрид потеряла отца на моих глазах, - начал Сайтама, не оборачиваясь. - Для меня она как младшая сестра. Она много работает, она честная и... она заслуживает того, кто не будет падать в сено, а будет стоять между ней и миром.       Кирион остановился.       - Я понимаю, господин. Я не ищу легких путей. В Гоэне я строю дом. Своими руками. Я хочу, чтобы она вошла туда не как служанка, а как хозяйка.       Сайтама обернулся. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из камня.       - Я одобряю ваши отношения, Кирион. Но предупреждаю по-отечески: если я услышу, что она плачет по твоей вине... или если ты позволишь тени коснуться её... ты узнаешь, почему орки предпочитают обходить эту долину за десять миль. Понял?       Кирион выдержал его взгляд. В этом взгляде не было магии, но была сила, способная раздробить кости.       - Справедливо. Я согласен на эти условия, мастер Сайтама, - твердо ответил Дунэдайн.       Сайтама кивнул и, к удивлению парня, лениво зевнул.       - Ну и ладно. А теперь иди, у тебя завтра смена в патруле. И не падай больше со стен, это портит репутацию следопытов.       Кирион облегченно выдохнул. Он вернулся в трактир, на мгновение задержавшись у стойки, чтобы обменяться взглядом с сияющей Астрид. Перед уходом он отвесил короткий, уважительный поклон Тауриэль, которая наблюдала за ним с легкой, понимающей улыбкой.       Сайтама остался на террасе, глядя на реку. Его "семья" росла, и это приносило ему странное удовлетворение, смешанное с привычной ленивой тревогой.       Мягкие, почти неслышные шаги возвестили о приближении Тауриэль. Она подошла к нему, облокотившись на резное дерево террасы. Воздух вокруг неё пах лесной свежестью и тем самым мылом, которое Сайтама научил делать местных женщин.       - Ты был с ним немного суров, Сайтама, - тихо произнесла она, глядя на него снизу вверх. - Кирион - достойный юноша, один из лучших следопытов Теродэна. Он едва дышал, когда вышел от тебя.       Сайтама не оборачивался, но уголок его губ едва заметно дрогнул.       - Ему это полезно. Жизнь в Эриадоре - не прогулка по садам Ривенделла. Если он хочет защищать Астрид, он должен уметь держать удар. И не только мечом, но и взглядом. Астрид для меня как младшая сестра, я не отдам её первому встречному, у которого просто красивая родословная.       Тауриэль приподняла подбородок, в её глазах промелькнула искра одобрения, скрытая за маской спокойствия.       - Ты защищаешь их всех, даже если называешь это просто 'контрактом'. Но Кирион не из тех, кто отступит. Теперь он будет стараться вдвойне, лишь бы доказать тебе свою верность.       - Вот и хорошо, - Сайтама наконец посмотрел на неё. - Лишняя мотивация в наше время не помешает. Завтра я ухожу на ту сторону реки. Пора расширяться.       Утро следующего дня встретило долину туманом, который медленно сползал с холмов, обнажая реку Митэйтель. Сайтама стоял у причала, проверяя крепления двух кораблей, которые он строил последние недели. Это не были изящные эльфийские лебеди или тяжелые озерные баржи. Это были функциональные, идеально сбалансированные грузовые платформы с плоским дном, способные перевозить тонны камня и дерева.       Пятеро Дунэдайн из Гоэна уже ждали его. Когда Сайтама предложил оплату за помощь в перевозке вещей на другой берег, следопыты лишь переглянулись и дружно отказались от денег.       - Мастер Сайтама, ты дал нашим семьям крышу и безопасность, о которой мы не смели мечтать со времен падения Форноста, - сказал один из них, крепкий мужчина с обветренным лицом. - Помочь тебе построить башню - для нас честь. Мы сделаем это даром.       Сайтама лишь пожал плечами. Он не любил долги, но понимал, что для этих людей благодарность была вопросом чести.       - Ладно. Тогда за дело. Только аккуратнее с кирпичами, я их полгода готовил.       Тауриэль осталась на главном берегу. Ее задачи были не менее важными. Она отвечала за огромный комплекс: трактир, конюшни, фермы, теплицы Йорунда и жилой сектор. С её приходом безопасность области вышла на новый уровень. Она понимала стратегическую уязвимость: стены защищали их с суши, но река оставалась открытой дорогой. Новая башня на восточном берегу должна была стать ключом к полному контролю над долиной.       Сайтама оттолкнулся шестом от берега. Его корабли пошли по воде с точностью, которая поразила нуменорцев. Он маневрировал между порогами Митэйтель так, словно река сама подчинялась его воле.       Добравшись до восточного берега, Сайтама первым делом занялся кирпичами. Весь последний год, в моменты "летаргической активности", он занимался тем, что создавал строительный материал. Он брал речной ил, глину и обломки скал, а затем, используя колоссальное давление своих ладоней, буквально спрессовывал их в монолитные блоки. Эти камни были плотнее гранита и ровнее, чем те, что выходили из-под резца лучших гномов.       - Смотрите, - Сайтама показал Дунэдайн, как укладывать блоки. - Фундамент должен быть идеальным. Никаких зазоров. Земля здесь мягкая, так что сначала я её подготовлю.       Он прошел по участку в сорок гектар. Каждый его шаг был тяжелым и выверенным. Он не просто шел - он утрамбовывал почву, превращая ее в твердый, как скала, плацдарм. Пыль взлетала облаками, а звук его шагов напоминал глухие удары подземного барабана. Неделю Сайтама провел на той стороне. Он практически не возвращался назад, ночуя в наспех сколоченном шалаше под открытым небом. Его кормила Астрид, которая ежедневно переправлялась на лодке, привозя горячую похлебку Эльзы и свежий хлеб.       Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось, Сайтама заметил нечто странное на поверхности реки. Маленький кораблик, сплетенный из ивовых прутьев и украшенный дикими цветами Лихолесья, медленно плыл по течению прямо к его лагерю.       Сайтама поймал его у самого берега. Внутри, на листе папоротника, было выцарапано всего несколько слов на эльфийском, которые он уже научился понимать: "Стены растут быстро, но тишина без тебя слишком громкая. Возвращайся скорее."       Сайтама бережно спрятал письмо в поясную сумку. Он не был мастером романтики, но эти мелочи от Тауриэль заставляли его работать с еще большей, почти пугающей эффективностью.       Восемь дней спустя очертания будущего комплекса стали ясны. Сайтама не ограничился башней. Он заложил фундамент для мощеного двора, продумал систему дренажа и - что самое странное для жителей Средиземья - спроектировал мини-канализацию.       - Грязь порождает болезни, - объяснял он озадаченным Дунэдайн. - Если мы хотим, чтобы здесь жил народ, нам нужно уводить отходы подальше. Но не в реку. Река - это наша жизнь.       Он придумал альтернативный способ: отстойники с использованием древесного угля и специальных сортов мха, которые он нашел в предгорьях. Отходы превращались в удобрения, которые Йорунд позже забирал для своих теплиц. Нуменорцы, поначалу скептически относившиеся к "причудам хозяина", быстро оценили преимущество: запах в поселении исчез, а их одежда стала чище.       Популярность Сайтамы росла даже в высших кругах. Недавно Теродэн посетил Ривенделл по делам следопытов и взял с собой несколько брусков мыла с запахом лаванды и дикой розы, которое варили в трактире под присмотром Сайтамы. Эльронд, всегда ценивший изысканность и чистоту, был настолько впечатлен, что через Теродэна заказал партию в сто штук для своих залов.       - Мыло Сайтамы теперь стоит дороже, чем гномья сталь в Бри, - шутил Харран, помогая устанавливать первую угловую плиту башни.       К концу недели Сайтама стоял на краю вырытого котлована, глядя на бурлящие воды Митэйтель. Работа шла идеально, но внутри него нарастало странное предчувствие.       Он посмотрел на реку. Она казалась бесконечной, уходящей на север, к истокам в Мглистых горах. Сайтама, со своим аналитическим умом, понимал, что Хойра - это не просто вода. Это артерия Эриадора.       - Где-то там должен быть исток, - пробормотал он, прищурившись. - Ключ этой реки. Что-то мне подсказывает, что когда мы достроим мост, нам придется заглянуть повыше.       Он почувствовал на себе чей-то взгляд с того берега. Тауриэль стояла на дозорной башне трактира, ее силуэт был четко виден на фоне заката. Она подняла руку в приветствии, и Сайтама ответил ей тем же.       Башня на восточном берегу начала расти вверх. Это был символ не просто расширения бизнеса, а создания настоящей границы, за которую Тень не рискнет ступить. Сайтама знал: буря, о которой говорил Гэндальф, приближается, но теперь у этой бури будет очень прочное препятствие.