Глава 13

      Восемь дней пути по тракту превратили железную карету Сайтамы в передвижную мастерскую безумного гения. Пока лошади мерно тянули повозку на север, внутри кипела работа, от которой у эльфов, привыкших к магии, округлялись глаза.       Сайтама, запершись в заднем отсеке, мастерил нечто загадочное. Он использовал дерево, которое они везли из Лориэна, и металл, оставшийся в запасах. Из-под его рук выходили странные круглые инструменты, обтянутые кожей - барабаны. Он не просто сделал их; он заставил Тиндумиэль, элитную фехтовальщицу, освоить ритм. К своему собственному удивлению (и ужасу), Тиндумиэль идеально овладела инструментом уже ко второй половине дня. Ее врожденное чувство тайминга, необходимое для боя, оказалось идеальным для перкуссии.       Но сейчас Сайтама замахнулся на большее. Два дня он не выходил на свет, колдуя над сложной конструкцией из клавиш, молоточков и струн. Пианино.       Ночью, когда карета остановилась у подножия холма, эльфы собрались у костра. Дунланд был опасным местом, но местные горцы обходили их лагерь стороной, словно чуя невидимую стену.       - Странно это, - заметила Тиндумиэль, постукивая пальцами по колену в новом, синкопированном ритме. - Люди Дунланда обычно нападают первыми. А сейчас... тишина.       - Они помнят Хельма Молоторукого, - ответил Леголас, глядя на звезды. - А еще, возможно, слухи о "Лысом Демоне", который построил трактир за месяц, дошли и сюда быстрее ветра.       Митриэль слушала с открытым ртом, представляя Сайтаму в роли древнего духа мщения.       - А что он там строит? - спросил Орофин, кивнув на повозку. - Звуки такие, будто он перебирает кости дракона.       Тауриэль, сидевшая рядом, лишь загадочно улыбнулась.       - Пойду проверю. Иначе он там задохнется в стружке.       Она встала и направилась к карете.       Внутри пахло свежим лаком и канифолью. Сайтама сидел на полу, заканчивая полировку боковой панели небольшого, компактного пианино. Рядом лежали заготовки для скрипок - изящные, с тонкими "талиями".       - Ну что, мастер, - Тауриэль с улыбкой облокотилась на дверной косяк. - Не собираешься ли ты превратить всех эльфов Средиземья в бродячих музыкантов? Трандуил нам этого не простит.       Сайтама, не оборачиваясь, провел пальцем по клавишам. Глухой, но чистый звук.       - Таков план. Музыка - это единственное, что может объединить людей, эльфов и гномов без кровопролития. Ну, и еда, конечно.       Тауриэль подошла и села рядом. Она коснулась струны будущей скрипки.       - Твои песни... они странные, Сайтама. Эльфы поют о звездах, о свете Древ, о печали, которая течет как река - спокойно и вечно. Но музыка твоего мира... она звучит так, будто борется сама с собой. В ней нет покоя. В ней есть разрыв. Почему?       Сайтама на секунду замер. Он посмотрел на свои руки - руки, способные уничтожить мир одним ударом.       - Потому что в моем мире у людей не было вечности, Таури. У нас не было времени созерцать звезды тысячелетиями. Жизнь была короткой вспышкой - бах, и тебя нет. Поэтому в музыку вкладывали всё: крик, злость, страх, дикое желание жить здесь и сейчас. Эта музыка не течет. Она горит.       Тауриэль внимательно посмотрела на него.       - Ты создаешь нечто настолько хрупкое. Скрипка... её стенки тоньше листа. Зачем человеку с твоей силой инструмент, который нужно касаться едва дыша? Одно неверное движение - и она рассыплется.       Сайтама отложил инструмент и посмотрел на деревянный свод повозки.       - Именно поэтому. Весь мир для меня - как картон. Я касаюсь камня - он крошится. Я касаюсь стали - она гнется как пластилин. Но музыка... это архитектура, которую нельзя потрогать. Я не могу сломать звук. Я могу быть сколь угодно сильным, но чтобы извлечь чистую ноту, мне нужно быть не сильным, а точным. Это напоминает мне, что я всё ещё человек, а не просто... функция разрушения.       Тауриэль почувствовала волну нежности и грусти, исходящую от него. Она осторожно коснулась его плеча, понимая его одиночество на вершине абсолютного могущества.       - Ты учишь нас песням своего мира. "Incomplete", "Hold On"... В них много боли. Ты скучаешь по нему? По своему миру?       Сайтама пожал плечами, беря в руки гитару.       - Я скучаю не по миру. Там было скучно. Я скучаю по ощущению, когда ты чего-то не можешь. Когда есть вызов. В моем мире я потерял это чувство. Но здесь... - он посмотрел ей в глаза, и его взгляд стал теплым. - Здесь я учусь строить, а не ломать. И пока ты слушаешь - этот мир имеет смысл.       Он коснулся струн. Мелодия Shape of My Heart полилась тихо, без пафоса, заполняя пространство кареты интимной грустью. Песня длилась 25 секунд. Тауриэль замерла на мгновение. Это было волшебно.       Затем он отложил гитару и взял моток стальной проволоки. На глазах у Тауриэль он просто потянул за конец толстого прута, вытягивая его в тончайшую, идеальную струну для скрипки. Это было чудо физики, сотворенное голыми руками.       - Когда я доделаю это пианино, я сыграю тебе "Лунную сонату", - сказал он, натягивая первую струну. - Она понравится Галадриэль. Это музыка тишины. Музыка космоса.       Тауриэль положила голову ему на плечо.       - А я научу тебя слушать, о чем молчат деревья Арды. Договорились?       - Идет.       Через час они вернулись к костру. Сайтама торжественно выкатил из кареты свое творение - компактное пианино на колесиках.       - Готово, - объявил он. - Оно среднего размера, чтобы лошади не надорвались, но звук будет, как в концертном зале.       Линдир подошел, с благоговением касаясь полированного дерева.       - И кто же будет на нем играть, мастер Сайтама?       Сайтама перевел взгляд на Орофина.       - Ты. Ты идеальный пианист, Орофин.       Эльф-страж поперхнулся водой.       - Я?! Но я воин! Я держу меч, а не... клавиши!       - Ты умеешь слушать и чувствовать ритм боя, - отрезал Сайтама. - Пианино - это тот же бой, только пальцами. Ты справишься.       - А я? - спросил Линдир, слегка ревниво. - В чем моя роль?       - Ты отвечаешь за всю процессию. Ты - первая скрипка. И вокал. И лютня. Ты - душа этого оркестра.       Леголас, наблюдая за этим распределением, улыбнулся.       - Ты не хочешь таким образом завербовать всех эльфов себе под крыло, Сайтама? Сначала Тиндумиэль с барабанами, теперь Орофин... Скоро мы забудем, как стрелять.       - Стрелять вы не забудете, - Сайтама потер руки. - А вот про голод забыть придется. Готовьте желудки, ребята. Сегодня я жарю сочный чикен с черным перцем. Пост окончен.       Эльфы дружно завопили от радости, забыв о своей вековой сдержанности. Тауриэль, глядя на их сияющие лица, покачала головой.       - Мы все больше становимся мясоедами, - подумала она. - Прости нас, Манвэ, но этот запах... он сильнее любой клятвы.       Прошло два дня с тех пор, как железная карета, ставшая для них домом на колесах, перевалилась через реку Сероструй. Сайтама, верный своему педагогическому гению (или упрямству), не давал эльфам спуску. Орофин, чей разум привык к тактике боя, теперь учился мыслить в рамках октав и пауз. Тиндумиэль, фехтовальщица, чьи руки были созданы для смертоносных выпадов, обнаружила, что барабанная дробь - это та же серия ударов, только без кровопролития.       На третий день Сайтама резко натянул поводья. Карета остановилась, и пыль медленно осела на оливковый плащ.       - Теперь - строго на север, - объявил он, сверяясь с внутренним компасом. - Еще двенадцать дней, и мы дома.       Эти двенадцать дней стали настоящим испытанием для местной фауны. Волки и варги, обитавшие в Пустоши, предпочитали обходить их лагерь за три мили, напуганные не только аурой Сайтамы, но и странными звуками, которые эльфы извлекали из инструментов. Нимрадель освоила скрипку, и теперь вечерами над рекой разносились не древние плачи, а бодрые, жизнеутверждающие мелодии, которые Сайтама "одалживал" из памяти своего мира.       Наконец, впереди показался Последний мост через Хойру. За ним, как мираж в пустыне, возвышалась восьмиметровая стена, опоясывающая владения Сайтамы.       Леголас, сидевший на крыше кареты, присвистнул.       - Ты не терял времени даром, мастер Сайтама. С этой точки твои владения выглядят не как трактир, а как полноценная цитадель. Если бы Саурон увидел это, он бы подумал дважды, прежде чем посылать сюда свои легионы.       Митриэль высунулась из окна, её глаза сияли.       - Это... огромно! И так зелено! Неужели там правда растут фрукты посреди пустоши?       Тиндумиэль, поправляя перевязь с барабанными палочками, добавила:       - Это не просто зелень. Это порядок. Я чувствую, как земля здесь дышит иначе. Она защищена.       К вечеру, когда солнце начало садиться за горизонт, отряд приблизился к массивным воротам. Их уже ждали. Теродэн, высокий дунэдайн с проседью в волосах, вышел вперед, его рука лежала на эфесе меча. Увидев знакомый оливковый плащ, он расслабился, но тут же его глаза расширились от удивления.       Сайтама и Тауриэль спрыгнули с повозки первыми. Следом за ними, грациозно и бесшумно, на землю ступили пятеро эльфов в походных одеждах, с инструментами за спиной.       - Мастер Сайтама, леди Тауриэль, - Теродэн поклонился, но его взгляд метался между Леголасом и Орофином. - Я вижу, ваше путешествие принесло не только новости, но и... новую кровь. Эльфы в наших краях - редкость, а целый отряд - это событие.       - Это мои друзья и коллеги по... музыкальному цеху, - небрежно бросил Сайтама. - Как тут дела? Астрид еще не сожгла кухню от злости?       Теродэн хмыкнул, оценив шутку.       - Астрид справилась. Были попытки нападения - орки с гор и банды из Дунланда пытались прощупать оборону. Но ваши ловушки сработали безупречно, а посты дунэдайн довершили дело. Мы отбили все атаки без потерь.       Тауриэль одобрительно кивнула, ее взгляд профессионально скользнул по стенам.       - Я знала, что на вас можно положиться, Теродэн. Этот дом - крепость.       Ворота распахнулись, и навстречу им высыпал персонал трактира "Один укус".       Йорунд, главный по теплицам, вытирал руки о фартук.       - Мастер! Вы вернулись как раз к сбору урожая! Мои тыквы в этом году размером с голову тролля!       Эльза, повариха, всплеснула руками.       - Наконец-то! А то мы уже устали готовить одно и то же. Нам нужны новые рецепты!       Близнецы Торвальд и Хаген радостно переговаривались, глядя на эльфийских красавиц, а Стен, конюх, молча, но с глубоким уважением приветствовал Сайтаму, уже прикидывая, как разместить новых лошадей.       Последней подошла Астрид. Она выглядела уставшей, но в её глазах горел огонь. Она подошла к Сайтаме вплотную. Сайтама инстинктивно напрягся, ожидая удара поварешкой или гневной тирады за двухлетнее отсутствие. Но вместо этого Астрид крепко обняла его.       - Ты вернулся, - выдохнула она ему в плечо. - Я думала, ты решил остаться в лесах навсегда.       Сайтама неловко похлопал ее по спине.       - Ну, я же обещал. Как дела? Башни мы достроили, если что.       Астрид отстранилась и вопросительно посмотрела на Тауриэль.       - Ради моего спокойствия, Астрид, - улыбнулась эльфийка, беря мужа под руку. - Он перестроил половину Лихолесья, чтобы я могла спать без кошмаров.       Сайтама, чувствуя, что момент становится слишком сентиментальным, обернулся к эльфам.       - Так, народ. Располагайтесь. В гостинице есть свободные номера, Эльза вас проводит. Только берите "люкс", а не "президентский". Бюджет у нас не резиновый, а вы едите как рота солдат.       Эльфы переглянулись, подозрительно прищурившись. Они прекрасно видели роскошь поместья и понимали, что Сайтама просто включает свой режим "экономного хозяина".       - Жмот ты, Сайтама, - весело фыркнула Тауриэль. - У тебя золота хватит, чтобы купить половину Эриадора.       - Зато у нас будет порядок, - парировал он. - Леголас, ты будешь жить с нами в особняке, в гостевом флигеле. Принцу не положено спать в гостинице, даже если она элитная.       Леголас благодарно кивнул.       - Спасибо, друг. Твой дом - это место, где даже камень кажется теплым.       Над трактиром "Один укус" зажглись первые огни. Воздух наполнился запахами ужина, ржанием лошадей и тихим смехом. Сайтама вернулся домой. И на этот раз он привел с собой не только жену, но и целую новую эпоху для этого уголка Средиземья.       Вечер накрыл владения Сайтамы густым бархатом. Сцена, наспех сколоченная из свежего кедра, возвышалась перед главными воротами трактира. Факелы, расставленные по периметру, отбрасывали пляшущие тени на собравшуюся толпу. Дунэдайн в своих серых плащах, работники трактира, местные жители из Гоэна - все они замерли, глядя на странные инструменты, которые никогда не видели в этих землях.       Сайтама стоял в центре, держа в руках гитару. Слева от него за компактным пианино сидел Орофин, чья осанка оставалась по-военному прямой даже за клавишами. Справа, за барабанной установкой, замерла Тиндумиэль, сжимая палочки так, словно это были метательные ножи. Линдир и Нимрадель со скрипками заняли фланги.       Сайтама не стал объявлять название песни. Он просто посмотрел на своих музыкантов.       - Готовы? - тихо спросил он.       Эльфы кивнули. В их глазах не было страха сцены, только холодная концентрация воинов перед боем.       - Эта песня о том, что даже когда всё рушится, нужно просто продолжать дышать. Это колыбельная для тех, кто устал бороться, но не имеет права сдаться.       …Первый аккорд гитары - чистый, как слеза… …Вступление пианино - мягкое, обволакивающее…       Сайтама начал петь Nickelback - Lullaby.       Его голос был низким и хриплым, но в нем была такая мощь, что казалось, он заполняет собой всю долину реки Хойры.       - I know the feeling... of finding yourself stuck out on the ledge...       Тиндумиэль вступила с ритмом. Её удары были безупречны - не громкие, но создающие пульс, который бился в унисон с сердцами зрителей. Орофин, чьи пальцы привыкли к рукояти меча, теперь извлекал из клавиш звуки такой нежности, что казалось, будто само пианино плачет.       Когда Сайтама перешел к припеву, магия музыки накрыла всех. Харран, суровый следопыт, незаметно вытер слезу. Астрид прижалась к Кириону, чувствуя, как дрожат его плечи. Эльза, обычно громкая и властная, стояла, прижав руку ко рту, и плакала беззвучно. Даже Митриэль, стоявшая в тени, опустила голову, вслушиваясь в каждое слово.       Сайтама пел не просто песню. Он пел о боли этого мира, о бесконечной войне, о потерях, которые нельзя восполнить. Но в этом крике была надежда.       Орофин взял финальный аккорд. Звук повис в воздухе и медленно растворился в шуме реки.       Тишина длилась секунду, а затем взорвалась овациями. Люди кричали, хлопали, свистели. Это было не просто выступление - это было очищение.       Сайтама, мокрый от напряжения, поднял руку.       - А теперь - к делу! Сегодня пиршество за мой счет! Новое блюдо - ЧИКЕН! Готовьте кошельки, добавка будет платной!       Толпа взревела от восторга.       Пока народ штурмовал прилавки, где Эльза уже раскладывала горы жареной курицы, Сайтама отошел в сторону. Леголас подошел к нему, протягивая кубок с водой.       - Ты изменил само понятие музыки для моего народа, Сайтама, - произнес принц. - Это было... сильно. Словно ты вынул душу и положил её на струны.       - Просто акустика хорошая, - отмахнулся Сайтама. - Ты Тауриэль не видел? Она куда-то исчезла.       - Она ушла к реке, как только ты закончил петь, - ответил Леголас, кивнув в сторону темного берега.       Сайтама нашел ее у самой кромки воды. Тауриэль сидела на большом валуне, свесив ноги. Лунный свет играл в ее рыжих волосах, но её плечи были опущены под тяжестью невидимого груза.       Сайтама тихо подошел сзади. Он снял свой оливковый плащ и накрыл её плечи, сохраняя тепло её тела от ночной прохлады.       - Замерзнешь, - просто сказал он.       Тауриэль вздрогнула и обернулась. На её лице играла слабая, грустная улыбка, которая ранила Сайтаму сильнее любого клинка.       - Спасибо... - прошептала она.       Сайтама сел рядом, не касаясь её, но давая почувствовать свое присутствие.       - Это из-за песни? Я переборщил с драмой?       Тауриэль покачала головой. Она смотрела на черную воду Хойры, где отражались звезды.       - Нет, Сайтама. Песня была прекрасна. Но она... она открыла дверь, которую я пыталась держать закрытой с Лотлориэна.       Она повернулась к нему, и в её глазах стояли слезы.       - Зеркало Галадриэль... оно показало мне не только тьму. Оно показало наше счастье. Я видела наших детей, Сайтама. Старшего сына... у него была твоя улыбка и мои волосы. И двух дочерей-близняшек. Они бегали по этому самому берегу.       Сайтама, услышав о детях, невольно улыбнулся. Тепло разлилось в его груди.       - Звучит неплохо. Я бы научил пацана правильно держать молоток.       Но Тауриэль уткнулась лицом в его грудь, прячась от мира в складках его туники.       - А потом всё исчезло. Твоя песня... ты пел о потере любимой. О том, как мир становится пустым без неё. И я вспомнила то видение... разрушение. Огонь, который пожирал наш дом. И ту Тьму, что пришла после наших детей.       Сайтама почувствовал, как ее слезы пропитывают ткань на его груди. Он обнял её крепко, одной рукой гладя по голове, другой - прижимая к себе, словно пытаясь защитить от самого времени.       - Не продолжай, - тихо, но твердо сказал он. - Таури, послушай меня. Зеркало показывает то, что может быть. А не то, что будет. Это не приговор, это просто... плохой сценарий фильма.       Он поднял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.       - Всё неопределенно. Но одно я знаю точно: я надеру задницу любому, кто сунется в эти края. Будь то орк, Саруман или сама Тьма. Им придется пройти через меня. А это, поверь, очень плохая идея.       Тауриэль смотрела в его спокойные, уверенные глаза. В них не было страха, только бесконечная, статичная мощь. Она закрыла глаза и снова прижалась к его груди.       - Твое сердце... - прошептала она. - Оно бьется так ровно. Это мой единственный ориентир.       - И оно никуда не денется, - ответил Сайтама. - Пойдем домой. Там чикен остывает, а Астрид уже наверняка считает выручку.       Позже. В трактире.       Второй этаж трактира "Один укус" был святая святых. Сюда не долетал шум с общего зала, а окна, застекленные чистейшим гномьим стеклом, открывали вид на залитые лунным светом владения Сайтамы. За круглым столом из дуба сидела компания, которая за последние недели стала чем-то большим, чем просто отряд.       Сайтама откинулся на спинку стула, вертя в пальцах гитарный медиатор.       - Ну что, спасибо всем, - произнес он, обводя взглядом эльфов. - Вы сыграли так, что у местных фермеров теперь будет новая тема для разговоров на год вперед. Не ожидал такой синхронности от тех, кто привык к лукам, а не к нотам.       Орофин, потирая запястья, которые всё ещё помнили напряжение клавиш, усмехнулся.       - Такими темпами, мастер Сайтама, я, пожалуй, завершу карьеру воина. Музыка... она требует меньше крови и больше души.       Леголас, сидевший напротив, поднял кубок с водой.       - Вы все были великолепны. Ваш ритм звучал как биение сердца леса. Отец гордился бы вами... хотя, возможно, сначала бы удивился выбору репертуара.       - Спасибо, принц, - хором ответили эльфы.       Сайтама посерьезнел.       - Я знаю, у вас дела в Лихолесье. Трандуил не любит, когда его стража гуляет слишком долго. Никого задерживать не буду. Вы сказали, что просто хотите увидеть край, попутешествовать с нами. Теперь, когда мы дома... вы свободны вернуться.       Митриэль, опустила голову, пряча глаза. Для неё этот поход был сказкой, которая подходила к концу слишком быстро.       - Наши семьи в Королевстве подождут, - внезапно твердо заявила Тиндумиэль, глядя прямо в глаза принцу. - Мой младший брат, мама и папа... они поймут. Мы видели здесь нечто новое. И я хочу увидеть, во что это вырастет.       Митриэль резко подняла голову, её глаза засияли надеждой.       - Пятьдесят лет - это лишь миг в жизни эльфа, - поддержал Орофин, переглянувшись с Линдиром. - Мы вернемся более мудрыми... и, возможно, с новыми песнями.       Нимрадель посмотрела на Леголаса. В её взгляде был немой вопрос: разрешит ли командир своим подчиненным такую вольность?       Леголас закрыл глаза и едва заметно улыбнулся.       - Вы в праве выбирать свою судьбу. Как ваш командир, я разрешаю вам остаться здесь на полвека. Пусть этот дом станет вашим посольством в землях людей.       Митриэль захлопала в ладоши, едва сдерживая восторженный писк. Тауриэль тепло улыбнулась, глядя на своих сородичей.       - Мне нужно эльфийское окружение, - призналась она. - Чтобы привыкнуть к здешним реалиям, мне нужна частичка дома.       Внезапно Тауриэль почувствовала тяжелый, пристальный взгляд, сверлящий её затылок. Она напряглась.       - Он сейчас смотрит на меня, да? - шепотом спросила она у Тиндумиэль.       Та кивнула, с трудом сдерживая смех. Сайтама, бесшумно подойдя сзади, наклонился к самому её уху.       - То есть я тебе недостаточен, - его шепот был тихим, но от него по коже побежали мурашки.       - Сайтама... - начала было оправдываться Тауриэль, но он уже смотрел прямо в её глаза.       Болтающие эльфы замерли, наблюдая за этой сценой. Сайтама приблизился еще на миллиметр и едва заметно дунул на кончик её острого ушка. Тауриэль вздрогнула всем телом, её щеки вспыхнули.       - Не здесь же! - зашипела она, пытаясь сохранить остатки капитанского достоинства.       Нимрадель закатила глаза.       - Опять флиртуют. Прямо посреди совета.       - Не завидуй, Нимрадель, - прокомментировал Линдир, настраивая скрипку. - Зависть портит цвет лица.       Нимрадель молча взяла со стола морковку и метко запустила её в голову певца. Глухой стук. Линдир ойкнул, а остальные рассмеялись.       Ночь опустилась на долину Хойры. Внизу, в общем зале трактира, жизнь продолжалась, но здесь, в саду поместья, царил покой. Орофин, спустившийся прогуляться, оказался в центре внимания местных девушек из Гоэна. Они смущенно хихикали, глядя на его серебряные волосы и неземную грацию. Орофин вежливо поклонился им, что вызвало новую волну восторга.       - Он будто со страниц сказок сошел, - прошептала одна из девушек подруге.       Сайтама и Леголас наблюдали за этим, проходя мимо по дорожке, посыпанной гравием. Они направились к беседке, увитой плющом.       Сайтама достал из сумки две бутылки с шипящей жидкостью - своим фирменным лимонадом.       - Держи, - он протянул одну Леголасу. - Лучше любого эля. Освежает мозги.       Леголас принял напиток, с интересом рассматривая пузырьки.       - Когда ты уходишь? - спросил Сайтама, глядя на реку. - Твоя задача была в целости привезти Тауриэль. Миссия выполнена.       - Завтра на рассвете, - ответил принц. - Мой путь лежит в Ривенделл. Отец посоветовал мне познакомиться с одним человеком... его зовут Эстель. Он воспитывается в доме Элронда.       Сайтама сделал глоток лимонада.       - Эстель... Надежда. Знаю его. Этот пацан в будущем может стать великим королем. У него правильная генетика.       - Для этого ему нужно королевство, - заметил Леголас. - А Гондор сейчас без короля. Но время покажет.       Они замолчали, слушая шелест воды и далекий смех. Это был редкий момент мужской дружбы между существами из разных миров и эпох.       Тем временем на мосту, соединяющем два берега владений Сайтамы, стояли Тауриэль и Астрид. Луна отражалась в темной воде, создавая иллюзию звездной дороги.       - Как ты назвала свою дочь? - спросил Тауриэль, глядя на подругу.       В прошлый раз, когда они уходили. Тауриэль забыла спросить имя девочки как и Сайтама. Тогда, Астрид решила держать это в тайне.       Астрид улыбнулась, и морщинки усталости вокруг её глаз разгладились.       - Хильда. У неё такие же золотые волосы, как у меня. Кирион говорит, что она унаследовала мой характер, а это значит, что парням в округе не поздоровится.       - Хильда... Хорошее имя. Звучит сильно, - одобрила Тауриэль.       Астрид повернулась к ней, и в её глазах заплясали озорные огоньки любопытства.       - А как там наш мастер? Ты выглядишь... иначе, Таури. Счастливее. Спокойнее.       Тауриэль опустила взгляд на свои руки, лежащие на перилах моста.       - Мы поженились официально. В Лихолесье, под светом звезд и луны. Это была церемония соединения душ.       Астрид мечтательно вздохнула, представив романтичность момента.       - Эльфийская свадьба... Должно быть, это невероятно красиво.       Она сделала паузу, хитро поглядывая на подругу. Тауриэль молчала, но ее уши начали медленно краснеть. Астрид, как замужняя женщина и мать, поняла, о чем молчит эльфийка.       - Ты имеешь в виду первую ночь? - прямо спросила Астрид, понизив голос. - Ты боишься, будет ли это... больно? Ведь он человек, а ты...       Тауриэль вспыхнула, став похожей на закатное солнце. Она была воином, убивавшим орков, но эти женские вопросы вгоняли ее в краску сильнее любой битвы.       - Ну... да... - выдавила она. - Я слышала... разное.       Астрид усмехнулась, но в ее смехе не было насмешки, только поддержка.       - В первый раз всегда волнительно. Но с правильным мужчиной... это того стоит.       - А рождение? - вдруг спросила Тауриэль, не отставая от момента, словно пытаясь узнать всё наперёд. - Это... страшно?       Астрид посмотрела на воду, вспоминая.       - Больно. Врать не буду. Но когда ты видишь результат... когда тебе кладут на грудь новую жизнь... эта боль забывается мгновенно. Это чудо, Таури.       Тауриэль кивнула, впитывая каждое слово.       - Спасибо, Астрид.       Астрид накрыла её ладонь своей и подбодрила:       - Нужно жить моментами, Тауриэль. Не думай о вечности. Живи здесь и сейчас. Счастье - это то, что происходит, пока мы не строим планы.       Тауриэль понимала это. Она была капитаном стражи не за красивые глаза, а за ум и решительность. Но в данный момент, перед лицом простых человеческих истин, она чувствовала себя ученицей.       Особняк.       В просторной спальне на втором этаже, где окна выходили на спящую долину, Сайтама и Тауриэль лежали в темноте. Сайтама смотрел в потолок, на котором плясали тени от ветвей деревьев за окном.       - Хм... - выдохнул он в тишину.       Тауриэль лежала рядом, завернувшись в одеяло так, что были видны только ее глаза и пунцовые уши.       - После всего пережитого... - начал Сайтама, не поворачивая головы.       Тауриэль посмотрела на него. В ее взгляде смешались страх, ожидание и безграничное доверие.       - Еще будет время, Таури, - нежно произнес он, накрывая ее ладонь своей. - Мы никуда не спешим. Приди в себя. Остепенись. Почувствуй, что стены вокруг тебя - это не клетка, а защита. Как только решишь, что ты готова... по-настоящему готова, без тени сомнения - мы сделаем это.       Тауриэль с облегчением выдохнула и, придвинувшись ближе, обняла его, положив голову ему на грудь. Она благодарила звезды за то, что он понимает ее без слов. За его грубой, непробиваемой оболочкой скрывалось сердце, которое чувствовало каждый нюанс её души.       - Ты зачем это сделал перед эльфами? - тихо, почти обиженно прошептала она. - Дунул мне в ухо...       Сайтама растерянно моргнул.       - Ну... я не подумал. Не заметил, что они смотрят. Просто захотелось.       - Теперь другие эльфы будут думать, что это... твой способ управления мной, - пробурчала она, уткнувшись носом в его тунику. - Или, что еще хуже, попробуют повторить это на ком-то еще. Это наше, Сайтама. Только наше.       Сайтама улыбнулся в темноте, чувствуя, как она ревностно сжимает его рубашку.       - Понял. Больше никаких публичных спецэффектов. Спи.       Они лежали, слушая дыхание друг друга, пока их сердца не начали биться в унисон, убаюкивая их перед новым днем.       Три дня спустя жизнь в поместье вошла в привычное, но ускоренное русло. Эльфы, воодушевленные разрешением принца, с энтузиазмом помогали работникам трактира. За два дня они, используя свою ловкость и чувство гармонии, соорудили две сцены: одну большую снаружи, для летних концертов, и одну камерную внутри, для уютных вечеров.       В кабинете особняка царила рабочая атмосфера. Сайтама сидел за столом, просматривая чертежи новых укреплений. Напротив него, с прямой спиной и сосредоточенным выражением лица, сидела Тауриэль. Она перебирала отчеты о поставках и доходах с той же дотошностью, с какой раньше проверяла доспехи стражи. Капитанский нрав никуда не делся - он просто нашел новое применение.       Сайтама отложил перо и посмотрел на жену.       - Знаешь... я не могу забыть ту девчонку из Рохана. Бригитту.       Тауриэль подняла глаза от пергамента.       - Она увядает. Я видела.       - Запиши, - голос Сайтамы стал твердым. - Теперь пятьдесят процентов всей выручки - от трактира, от гостиницы, от продажи урожая - мы будем хранить в отдельном сейфе. У меня появились новые задачи.       Он встал и прошелся по кабинету.       - Надо оповестить всех, кого мы знаем. Дружественных королей, наместников, старост. Мы будем передавать им эту выручку. Не на оружие, не на пиры. На строительство госпиталей. Центров помощи. Называй как хочешь.       Тауриэль нахмурилась, оценивая масштаб замысла.       - Сайтама, это благородно, но... целесообразно ли? Мы - один трактир, пусть и большой. Хватит ли наших средств, чтобы изменить мир?       Сайтама остановился у карты Средиземья, висевшей на стене.       - Людей надо спасать не от орков, Таури. Орки приходят и уходят. А вот невидимая болезнь... она косит их каждый день. В тишине. Без объявлений войны. Если я могу построить башню, которая простоит тысячу лет, я могу построить и систему, которая спасет тысячи жизней. И плевать мне на целесообразность. Это вопрос принципа.       Он подошел к окну и уставился на противоположный берег реки, где на сторожевой башне виднелись силуэты стражей Дунэдайн. Его взгляд был устремлен в будущее, которое он собирался выковать своими руками.       Тауриэль смотрела на его широкую спину. В этот момент она любила его не как мужа, а как лидера, за которым пошла бы в самое пекло.       - Астрид назвала свою дочь Хильдой, - тихо произнесла она, чтобы разрядить напряжение. - Сильное имя. Битва.       Сайтама обернулся, и тень с его лица исчезла.       - Хильда... Ей подойдет. Астрид не робкого десятка.       - Я буду тренировать её, - твердо заявила Тауриэль. - Всю её жизнь. Я научу её держать меч, стрелять из лука и не бояться никого. Она сумеет постоять за себя, даже если этот мир снова сойдет с ума.       Сайтама кивнул.       - Хорошая идея. А я научу её правильно отжиматься. И, может быть, готовить фри. В жизни пригодится и то, и другое.       Утренний туман ещё не успел рассеяться над рекой Хойрой, а Сайтама уже шагал вдоль восьмиметровой стены, опоясывающей его владения. Он шел привычным, ленивым шагом, засунув руки в карманы, но его глаза сканировали каждый камень, каждый шов в кладке. Ничего не изменилось. За два года его отсутствия стена осталась такой же неприступной, как и в день постройки.       Рядом с ним, стараясь не отставать, шел Теродэн. Капитан дунэдайн держался с достоинством, но в его взгляде читалось глубокое уважение к человеку, который превратил кусок дикой Пустоши в оазис порядка.       - Мастер Сайтама, - Теродэн понизил голос, хотя вокруг никого не было. - Насчет вашего предложения... отправить гонцов. Это смелый шаг. Никто из королей не ожидает, что трактирщик начнет финансировать строительство госпиталей.       Сайтама не сбавил шаг, пнув носком сапога мелкий камешек.       - Пусть не ожидают. Элемент неожиданности - лучшая стратегия. Пока они будут думать, зачем мне это, мы уже заложим фундамент. О моем плане знают только трое: ты, я и Тауриэль. Пусть так и остается, пока гонцы не покинут ворота.       - Мои люди справятся, - заверил его Теродэн. - Следопыты знают тайные тропы. Потребуется время, чтобы добраться до Гондора и Дейла, но письма будут доставлены. Это благородная цель, Сайтама. Многие из нас потеряли близких не от меча, а от лихорадки. Вы делаете то, о чем короли забывают.       - Спасибо, - коротко бросил Сайтама, не оборачиваясь. - Просто не люблю, когда люди умирают от глупостей.       В мастерской, расположенной за конюшнями, царила атмосфера творческого кризиса. Орофин, Линдир и Тиндумиэль сидели в кругу, окруженные инструментами. Они пытались придумать что-то новое, что-то свое, но каждый раз мелодия неумолимо скатывалась в привычные эльфийские мотивы - протяжные, печальные и бесконечно красивые.       Орофин с досадой ударил по клавишам пианино, издав резкий, дисгармоничный звук.       - Бесполезно, - выдохнул он, откидываясь на спинку стула. - Всё, что я играю, звучит как гимн Варде. Теперь я начинаю понимать, почему Сайтама называл нашу музыку скучной. В ней нет... огня. Нет того надрыва, который есть в его мире.       Тиндумиэль крутила в руках барабанную палочку, хмурясь.       - У нас нет опыта боли, Орофин. Мы живем вечно. А музыка Сайтамы - это крик смертного, который знает, что его время истекает.       Дверь мастерской скрипнула, и на пороге появилась Тауриэль. Она окинула взглядом унылую компанию.       - В чем проблема? - спросила она, скрестив руки на груди. - Вы выглядите так, будто проиграли войну, даже не начав её.       - Наши песни сводятся к нулю, - честно ответила Тиндумиэль. - Мы играем технически идеально, но без его объяснений, без его "сути"... это просто набор звуков. Мы не можем создать рок, Тауриэль. Мы слишком эльфы для этого.       Тауриэль мягко улыбнулась, проходя вглубь комнаты.       - Вы научитесь. Вам просто нужно время. Сайтама тоже не сразу научился строить стены. Линдир, что скажешь?       Линдир, который всё это время задумчиво перебирал струны скрипки, поднял голову.       - У меня записаны ноты всех песен, что он играл в пути. "Incomplete", "Lullaby"... Давайте пока практиковаться на них. Когда мы поймем структуру его хаоса, мы сможем создать свой.       Тауриэль одобрительно кивнула.       - Мудрое решение. Не пытайтесь бежать, пока не научились ходить. Продолжайте.       Тем временем на кухне трактира кипела другая работа. Нимрадель и Митриэль, закатав рукава своих изящных туник, помогали Эльзе и Герде чистить овощи. Для эльфийских дев это было в новинку, но они старались изо всех сил.       - Не переживайте, девочки, - подбодрила их Эльза, ловко шинкуя капусту. - Это нормально, что у вас глаза на лоб лезут от вида сырой картошки. Вы же, небось, привыкли к нектару и амброзии, а не к честной человеческой пище.       - Мы учимся, - улыбнулась Нимрадель, осторожно орудуя ножом. - Сайтама показал нам, что вкус жизни может быть разным. И иногда он прячется в жареном масле.       Герда, замешивая тесто, добавила:       - Главное - не порежьтесь. А то наши парни совсем с ума сойдут, если увидят эльфийскую кровь.       В этот момент в кухню зашли двое молодых официантов, чтобы забрать готовые заказы. Увидев эльфиек, они застыли, как вкопанные. Их лица мгновенно залились краской, а руки задрожали. Митриэль и Нимрадель заметили это, переглянулись и едва заметно ухмыльнулись, но промолчали, сохраняя достоинство.       Герда, не выдержав, шлепнула парней полотенцем по головам.       - А ну, глаза в пол! Ишь ты, распялились! Даже и не мечтайте! Это вам не деревенские простушки. Лучше идите работайте, а то мастер Сайтама вам устроит тренировку!       Парни, спотыкаясь и бормоча извинения, похватали подносы и ретировались.       - Зеленые еще, - прокомментировала Герда, возвращаясь к тесту. - Гормоны играют, а мозгов пока не завезли.       Митриэль рассмеялась, ее смех прозвучал как звон колокольчиков.       - Это нормально, Герда. Они и не будут с нами заводить отношения. Мы для них - как звезды. Красиво, но холодно. Ах, молодость...       Нимрадель хитро посмотрела на подругу.       - Говорит самая младшая эльфийка в нашей компании, которой всего-то триста двадцать девять лет. Ты для них - прабабушка, Митриэль.       Митриэль шутливо нахмурилась и легонько толкнула Нимрадель локтем.       - Не упоминай возраст при смертных! Это невежливо! Я чувствую себя на восемнадцать!       Эльза, наблюдая за этой сценой, вытерла руки о передник и тепло улыбнулась.       - Возраст - это не цифры, девочки. Это то, сколько радости вы можете вместить в свое сердце. А судя по тому, как вы смеетесь, вы моложе нас всех.       Кухня наполнилась ароматами выпечки и легким, непринужденным смехом, стирая границы между расами и эпохами.       Нимрадель и Митриэль вышли через тяжелую дубовую дверь кухни, вдыхая прохладный ночной воздух. После жара печей и ароматов специй, которыми была пропитана их одежда, свежесть с реки Хойры казалась благословением. Они остановились у поленницы, глядя на то, как дым из трубы поднимается к звездам.       - Ты видела, как у них дрожали руки? - с легкой улыбкой спросила Нимрадель, отряхивая муку с рукава. - Эти мальчишки, близнецы... Они смотрели на нас так, словно мы - видения, готовые исчезнуть при первом же моргании.       Митриэль тихо рассмеялась, но в ее смехе слышалась нотка грусти. Эльфы прекрасно понимали природу этих взглядов. Для людей их красота была чем-то запредельным, но для самих эльфов эта пропасть между расами была очевидной и непреодолимой. Брак между человеком и эльфом был не просто редкостью - это было нарушение естественного порядка вещей, случившееся лишь по великому велению судьбы.       Внезапно Митриэль перестала улыбаться. Она посмотрела в сторону особняка, где в окнах горел теплый свет.       - Нимрадель... а что будет с Сайтамой? - её голос дрогнул. - Он ведь человек. Пусть сильный, пусть странный, но его век недолог. Он может умереть от старости, пока Тауриэль будет оставаться неизменной. А она... что станет с ней?       Нимрадель положила руку на плечо подруги, успокаивая ее тревогу.       - Их любовь выкована из иного металла, Митриэль. Я наблюдала за ним. Человек не может срубить скалу ладонью. Человек не может заставить воздух застыть одним взглядом. Судя по его силе, он ближе к Валар, чем к Детям Илуватара. Не печалься. Мне кажется, время обходит его стороной так же, как стрелы врагов.       Митриэль улыбнулась, позволив надежде вытеснить страх.       В тени конюшни, сидя на пустых бочках, шептались Торвальд и Хаген. Близнецы, обычно неразлучные в работе и шалостях, сейчас выглядели непривычно серьезными.       - Я влюбился, брат, - глухо признался Торвальд, глядя на свои сапоги. - В Митриэль. Когда она смеется... у меня сердце останавливается, а потом бьется так, что ребра трещат.       Хаген усмехнулся, но в его усмешке не было издевки.       - Думаешь, ты один такой? - он пихнул брата локтем. - Я тоже втюрился в неё. Она... она как свет. Рядом с ней наши девчонки из деревни кажутся серыми мышами.       Торвальд поднял голову, в его глазах горел лихорадочный огонь надежды.       - Эльфы понимают природу лучше нас. Они видят суть. А что если... что если у меня есть шанс? Я буду тренироваться, стану воином, достойным ее.       Хаген, более прагматичный по натуре, вернул его на землю.       - Даже и не мечтай, Торвальд. Остынь. Они старше нас на сотни лет. Такие союзы бывают раз в эпоху, и то в легендах. Мы для них - как мотыльки. Живем день и умираем.       - Но мастер Сайтама! - горячо возразил Торвальд. - Он ведь человек! И леди Тауриэль выбрала его. Они живут вместе, они любят друг друга. Если у него получилось, почему у нас не может?       Хаген вздохнул, вспоминая рыжеволосую эльфийку.       - Ах, Таури... Она другая. И он другой. Не сравнивай нас с ними.       Под лунным небом, на небольшой площадке у особняка, раздавался свист рассекаемого воздуха. Тауриэль тренировалась. Её движения были быстрыми и текучими, как вода в Хойре - выпад, разворот, блок. Сайтама сидел на скамье, наблюдая за ней. В его глазах не было скуки, только спокойное восхищение тем, как она управляет своим телом.       Тауриэль резко остановилась, острие его клинка замерло в дюйме от невидимого противника. Она обернулась и посмотрела на мужа серьезным, оценивающим взглядом наставника.       - Теперь ты, - скомандовала она, кивнув на тренировочный меч, лежащий рядом.       - Может, не надо? - Сайтама лениво потянулся. - Я могу случайно снести пол стены.       Тауриэль покачала головой, ее лицо не выражало и тени сомнения.       - Именно поэтому надо. Вставай.       Сайтама вздохнул, но послушно поднялся. Он взял меч. В его руке оружие казалось игрушкой, но он помнил уроки. "Контроль", - говорила она. "Сила без вектора - это хаос".       - Ты должен научиться контролировать силу так, чтобы она стала продолжением твоей воли, а не стихийным бедствием, - наставляла Тауриэль, отходя на безопасное расстояние.       Сайтама, сдерживая себя изо всех сил, начал движение. Первый замах был медленным, но техничным. Он учился у Тауриэль раз в два-три дня, и его техника, хоть и не походила на изящный эльфийский стиль, стала пугающе эффективной. Это был не танец, а хирургия. Четкие, экономные движения, лишенные лишних пируэтов. Стиль профессионального убийцы чудовищ, где каждый удар - финальный.       Тауриэль наблюдала, затаив дыхание. Она видела, каких колоссальных усилий ему стоит не ускоряться, не переходить в режим "одного удара".       - Достаточно, - тихо сказала она, опуская свой меч.       Сайтама остановился, вытирая пот со лба.       - Ну как?       Вместо ответа Тауриэль подошла к нему. Она смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах отражались звезды. Впечатленная его сдержанностью - качеством, которое для существа его уровня было сложнее любой битвы, - она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Поцелуй был долгим, наполненным вкусом ночи и обещанием вечности.       - Пора домой, - прошептал Сайтама, отрываясь от её губ.       - Да. Домой, - эхом отозвалась она.       Утро встретило обитателей особняка запахом свежего чая и суетой сборов. В просторном холле, где солнечные лучи играли на полированном полу, собралась вся компания: Сайтама, Тауриэль и пятеро эльфов.       - Набивайте руки, - объявил Сайтама, разворачивая карту Средиземья на столе. - Мы начинаем гастролировать. По-настоящему.       Эльфы синхронно подняли уши.       - Гастролировать? - переспросил Орофин, потирая подбородок. - То есть, мы не возвращаемся в лес?       - Мы идем дальше, - Линдир с интересом заглянул в карту. - Куда, мастер?       - Линдон? - предположила Нимрадель, увидев, куда указывает палец Сайтамы.       - Именно. Мировое турне. Начнем с западных земель, Линдона, потом через Шир, Бри и, возможно, доберемся до Синих гор, - подтвердил Сайтама.       Тауриэль, сидевшая рядом, нахмурилась.       - Это долгий путь, Сайтама. Кто будет защищать наш дом, пока ты играешь на гитаре перед гномами?       Сайтама посмотрел на неё мягко, но твердо.       - Ты остаешься, Таури. Кто-то должен следить за владениями, за Астрид, за стройкой госпиталя. И Митриэль с Нимрадель остаются с тобой. Вам здесь будет безопаснее, и мне спокойнее.       Нимрадель разочарованно опустила чашку чая.       - А как же музыка? Кто будет играть партию скрипки?       - Ты здесь важнее, - ответил Сайтама, стараясь не опечалить её. - Ты будешь учить местных детей музыке. Искусство должно пустить корни здесь, в Гоэне. Без тебя этот "культурный центр" заглохнет.       Нимрадель, немного подумав, кивнула. Роль наставницы ей польстила.       - Я уже обговорил все с Теродэном, - продолжил Сайтама. - Нас будут сопровождать три кареты. Деревянные, чтобы не нагружать лошадей лишним весом. Но груз будет... специфическим.       Тиндумиэль, крутившая барабанную палочку, прищурилась.       - В чем подвох, Сайтама? Ты не берешь дерево просто так.       - Там будет золото, - честно ответил он. - Монеты, драгоценности, всё, что мы соберем с концертов. Мы везем казну.       Тиндумиэль вздохнула, понимая, что это означает повышенный риск нападений. Остальные эльфы выглядели озадаченными.       - Это для благотворительности, - пояснила Тауриэль, видя их непонимание. - Эти деньги не для нас. Они уйдут на строительство госпиталей в тех городах, где вы будете выступать. Сайтама хочет лечить мир, а не просто развлекать его.       До эльфов наконец дошел смысл затеи. Их лица посерьезнели, наполнившись уважением.       - С нами пойдут четверо дунэдайн, - добавил Сайтама. - Самые сильные и стойкие. Они будут охранять груз, пока мы... творим искусство.       Все согласились. План был безумен, но в стиле Сайтамы.       Позже, когда суета улеглась, Сайтама и Тауриэль остались одни на веранде особняка. Тауриэль стояла у перил, глядя на реку Хойру, которая несла свои воды к морю.       Сайтама подошел и встал рядом, опираясь локтями на дерево.       - Опять ждать... - тихо произнесла Тауриэль, не поворачивая головы. - Опять жизнь без тебя. Я думала, мы закончили с разлуками.       Сайтама почувствовал укол вины.       - Прости. Но это нужно сделать. Я постараюсь быстрее закончить тур. Мы пронесемся ураганом и вернемся.       Тауриэль вздохнула, смиряясь с неизбежным. Она была женой героя, и знала, что покой - это не про него.       - Не дай мне увядать, Сайтама, - она повернулась к нему, и в её глазах стояли слезы. - Ты знаешь... мы, эльфы, очень чувствительны в вопросах ожидания. Время для нас тянется иначе, когда сердце тоскует. Не заставляй меня забывать твое тепло.       Сайтама шагнул к ней. Он не стал говорить громких слов. Он просто подошел вплотную и нежно прикоснулся кончиком своего носа к её носу. Это был жест абсолютной близости, интимный и трогательный.       - Я буду скучать... - прошептала Тауриэль, закрывая глаза. - Буду скучать по тому, как ты дуешь в мои ушки...       Сайтама улыбнулся, и его дыхание коснулось ее кожи.       - Сейчас я это исправлю. На дорожку.       Он наклонился и, к её восторгу и смущению, выполнил её просьбу, заставляя эльфийку замереть в его объятиях, запоминая это ощущение на долгие месяцы разлуки.       Позже.       На широком дворе поместья выстроилась колонна. Четыре добротные деревянные кареты, облегченные для дальних переходов, стояли готовые к пути. В одной, оборудованной мягкими сиденьями, должны были ехать эльфы, три другие предназначались для груза, который им только предстояло собрать.       Четверо дунэдайн, отобранных Теродэном за их стойкость и верность, прощались с родными.       Бергиль, мрачный брюнет с резкими чертами лица, коротко обнял отца, получив наставление не опозорить род.       Хиргон, чей каштановый хвост был перевязан простой кожей, стоял на коленях перед женой и маленьким сыном, шепча обещания вернуться с победой над невидимым врагом - бедностью и болезнью.       Таргон крепко жал руку брату, обмениваясь молчаливыми взглядами, понятными только им двоим.       И лишь Ворондил, молодой сирота-брюнет, стоял чуть в стороне, проверяя подпругу коня. Ему не с кем было прощаться, кроме товарищей, и он прощался со всем поселением сразу, кивая знакомым лицам.       Теродэн подошел к группе, его плащ развевался на ветру.       - Вы идете не на войну, но ваша миссия важна не меньше, - произнес он голосом вождя. - Охраняйте мастера Сайтаму и его спутников. Дороги стали опасны.       Сайтама, проверявший ось первой кареты, выпрямился.       - Не переживай, Теродэн. Они будут просто сторожить золото. Если кто-то полезет - это будет моя работа. Я верну их всех домой.       Теродэн кивнул, успокоенный этой простой уверенностью.       Чуть поодаль разыгрывалась другая сцена. Местные девушки, осмелевшие перед разлукой, пришли проводить Орофина. Они махали ему платочками, посылая воздушные поцелуи. Эльфы, сидевшие в карете, тихо посмеивались.       - Что? - Орофин оглянулся, искренне не понимая причины веселья.       - Ничего, - с улыбкой ответила Митриэль, поправляя складки платья. - Просто твоя слава бежит впереди тебя, пианист.       Сайтама подошел к Тауриэль. Она стояла у ворот, держа в руках венок из поздних цветов, сплетенный с эльфийским мастерством. Леди поместья, грозный капитан стражи, сейчас выглядела просто любящей женщиной, провожающей своего суженого.       Тауриэль поднялась на цыпочки и надела венок на лысую голову Сайтамы. Это смотрелось странно, но в её глазах было столько нежности, что никто не посмел бы усмехнуться.       - Вернись в целости и сохранности, - прошептала она, глядя ему в глаза. - Это приказ.       - Не только вернусь, но и привезу тебе сувенир, - ответил Сайтама. - Обещаю.       Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был долгим, скрепляющим их безмолвный договор. Люди вокруг деликатно отводили взгляды, матери закрывали ладонями глаза детям.       Линдир, решив проявить излишнюю заботу, закрыл глаза Митриэль.       - Тебе еще рано смотреть на такие страсти.       В ответ он получил короткий, точный удар локтем в живот.       - Ай! - Линдир согнулся, смеясь и морщась от боли. - Понял, больше не буду.       Колонна выехала на Великий Восточный тракт. Их маршрут был грандиозным: Бри, Шир, затем к Серым Гаваням и Синим горам (если гномы будут в настроении), потом долгий путь на юг в Рохан и Гондор, и, наконец, через Лориэн (если повезет) к Одинокой Горе и Железным Холмам.       Сайтама, сидя на козлах головной кареты, обернулся к своей команде.       - Ну что, ребята. Мы едем совершать великое дело. Не ради славы, а ради того, чтобы в этом мире стало чуть меньше боли.       Пять дней спустя они въехали в Бри. Городок встретил их дождем и грязью, но весть о "бродячем цирке" с эльфами разлетелась мгновенно. Вечером возле трактира "Гарцующий Пони" собралась толпа. Люди, хоббиты, гномы-путешественники - все хотели увидеть диковинку.       Сайтама вышел на импровизированную сцену. В его руках была гитара. За его спиной стояли эльфы, готовые вступить.       - Эта песня для тех, кто далеко от дома, - просто сказал он.       Он ударил по струнам. Nickelback - "Far Away".       Музыка полилась над Бри, заглушая шум дождя и пьяные крики. Жители замерли. Они никогда не слышали такого звучания - смеси меланхолии и драйва. Голос Сайтамы проникал под кожу. Эльфы играли с такой самоотдачей, словно от этого зависела судьба Арды.       Концерт длился всего час, но этого хватило. Люди, растроганные до глубины души, несли монеты. К концу вечера первый сундук был наполовину полон.       Позже, в задней комнате трактира, Сайтама встретился с местным Таном - полноватым, потеющим мужчиной с бегающими глазами.       - Слушай сюда, - Сайтама положил руку на стол, и дерево жалобно скрипнуло. - Я оставляю тебе семьдесят процентов собранного. На эти деньги ты построишь лечебницу. С чистыми кроватями и запасом лекарств. Не новую ратушу, не конюшню для себя. Лечебницу.       Тан закивал, глядя на тяжелый мешок с золотом.       - Конечно, мастер Сайтама! Всё будет исполнено в лучшем виде!       Сайтама наклонился ближе.       - Если я узнаю, что хоть одна монета ушла не туда... я вернусь. И тогда тебе мало не покажется. Я умею ломать не только стереотипы, но и стены. Понял?       Тан сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       - Понял. Клянусь!       Следующие две недели прошли в разъездах по Ширу. Хоббиты оказались самой благодарной публикой. Они любили музыку, любили праздники и, как выяснилось, были очень щедры, когда дело касалось помощи соседям. Схема работала безотказно: концерт, сбор средств, жесткий разговор с мэром Мичел Делвинга или Таном Туков, передача доли на благотворительность.       На восемнадцатый день пути кареты остановились у подножия Холма в Хоббитоне. Бильбо Бэггинс, постаревший, но всё ещё бодрый хоббит, вышел навстречу гостям.       - Добро пожаловать в Бэг Энд! - воскликнул он, разводя руками. - Никогда не думал, что увижу у себя столько эльфов и... человека с такой блестящей прической!       Сайтама, уставший от дороги, лишь кивнул.       - Привет, Бильбо. У нас тут груз. Можно оставить у тебя на пару дней? А то таскать золото с собой в баню - плохая примета.       Бильбо рассмеялся.       - Конечно! Мои кладовые в вашем распоряжении.       Сайтама повернулся к дунэдайн.       - Занесите сундуки в дом. И расслабьтесь. Здесь безопасно. Хоббиты кусаются только если ты съел их второй завтрак.       Воины кивнули и принялись за работу.       Час спустя Сайтама лежал на мягком диване в гостиной Бильбо, вытянув ноги. В камине весело трещал огонь, пахло кексами и чаем.       - Ты выглядишь так, будто родился на этом диване, - заметил Бильбо, раскуривая трубку. - Одобряю твое дело, Сайтама. Помогать простым людям - это то, чего не хватает в наших сказках.       Вечером за круглым столом собралась теплая компания: Сайтама, Орофин, Линдир, Тиндумиэль и четверо дунэдайн. Бильбо, как радушный хозяин, подливал чай и рассказывал местные байки о том, как Старый Тук однажды перепил эля и перепутал свою жену с мешком картошки.       Орофин, смеясь, спросил:       - И что, она его простила?       - Простила, когда он подарил ей жемчужное ожерелье, - подмигнул Бильбо. - Хоббиты отходчивы, если их правильно задобрить.       Сайтама, лениво жуя кекс, посмотрел на Тиндумиэль. Она сидела тихо, с улыбкой слушая разговор.       - Ты как, Тиндумиэль? - спросил он. - Ты единственная девушка в нашей бродячей банде. Парни не достают?       Тиндумиэль покачала головой, и её глаза блеснули в свете свечей.       - Я чувствую себя прекрасно, мастер. С такими защитниками, как дунэдайн, и с вашей музыкой... я чувствую себя в безопасности. К тому же, Линдир носит мой барабан, когда я устаю. Это мило.       Линдир фыркнул в чашку.       - Я ношу его, чтобы ты не уронила его на ногу кому-нибудь из хоббитов.       Компания рассмеялась. В Бэг Энде царил уют, которого им так не хватало в дороге. Они провели в Шире три дня, набираясь сил перед долгим переходом к морю. Впереди лежали Серые Гавани и Синие горы, где их ждали новые вызовы и, возможно, новые союзники в их странной, но благородной войне.