Глава 14

      Три месяца пути отшлифовали группу "Укус" лучше, чем любой ювелир Синих гор мог бы отшлифовать алмаз. Позади остались Шир, Бри и суровые чертоги гномов, которые, вопреки ожиданиям, оказались самой платежеспособной, хоть и самой скептичной публикой. Теперь они стояли на краю мира, там, где небо сливалось с морем в единой серой дымке.       В гостинице Митлонда, построенной из белого камня и перламутра, Орофин, потирая запястья после долгой игры, покачал головой.       - Эти гномы... Я думал, они забросают нас камнями за то, что мы нарушили их тишину. А они... они плакали под Nickelback. И отдали всё золото, когда узнали, что это пойдет на лечение шахтеров от каменной пыли.       Сайтама, протирая свою гитару мягкой тканью, кивнул.       - Их лидер долго смеялся, когда я показал ему чертежи вентиляции для госпиталя. Но он парень умный. Понял, что мертвые гномы золото не добывают. Главное - я оставил им схему: каждый врач должен мыть руки перед осмотром. Это база. Чистые руки - остальное подождет.       Тиндумиэль, выглядывая в окно, где местные эльфы с любопытством разглядывали их повозки, заметила:       - Я впечатлена этим краем. Корабли... они словно лебеди. Но местные смотрят на нас так, будто мы привезли чуму, а не музыку.       - Не переживай, - успокоил её Сайтама. - Это временно. После "Incomplete" они зауважают нас. Или хотя бы перестанут шептаться.       Орофин добавил:       - Владыка Кирдан мудр. Говорят, он видит дальше, чем кто-либо в Средиземье. Ему не нужны наши деньги, чтобы построить лечебницу. Он может сделать это щелчком пальцев.       - Всё равно, - отрезал Сайтама. - Мы оставим ему долю. Это вопрос уважения. Он пустил нас сюда, дал добро на выступление. К тому же, я с ним знаком. Пару лет назад я заходил сюда, чтобы договориться о поставках эльфийского тиса для мебели. Он тогда показался мне толковым дедом.       Вечером площадь перед причалом заполнилась народом. Эльфы Линдона, привыкшие к тихим арфам и флейтам, с недоверием смотрели на странную конструкцию из барабанов и пианино. Но когда Сайтама ударил по струнам, недоверие сменилось шоком.       ...Ритмичный бой барабанов... ...Мощный вокал, перекрывающий шум прибоя...       Группа "Укус" грянула Nickelback - "When We Stand Together".       - One more depending on a prayer... And we all look away...       Кирдан Корабел, древнейший из эльфов Средиземья, стоял в тени арки, наблюдая за действом. Рядом с ним замерла Элениель, командир стражи гавани. Её золотые волосы развевались на ветру, а лицо выражало крайнюю степень изумления.       - В этой песне есть смысл, который мы начали забывать, Элениель, - тихо произнес Кирдан. - О том, что мы должны стоять вместе, иначе мир рухнет.       - Вы знаете его, владыка? - спросила эльфийка, не сводя глаз с лысого певца.       - Знаю. Он приходил сюда раньше. Странный гость, который интересовался не уходом на Запад, а прочностью килей наших кораблей.       Кирдан помолчал, слушая, как голос Сайтамы берет высокую ноту без малейшего напряжения.       - Он не человек, Элениель.       Элениель опешила, повернувшись к владыке.       - Как не человек? Он выглядит как смертный. Двигается как смертный.       - Разве человек может петь полчаса подряд с такой мощью и даже не сбить дыхание? Смотри на него. Его энергия бесконечна. Думаю, это... своего рода новый Валар. Или сила, которую Эру послал нам в помощь, но в очень странной форме.       Он посмотрел на свою подчиненную долгим, проницательным взглядом.       - Ты присоединишься к их группе, Элениель.       Песня разгоралась, переходя в кульминацию, а Элениель застыла, переваривая услышанное.       - Я? Но... зачем?       - Ты увидишь мир, дитя. И поучаствуешь в благородном деле от имени Форлиндона. Линдон слишком долго был в стороне. Пора нам показать, что мы еще здесь. Вверяю твою судьбу этому... человеку.       Элениель посмотрела на сцену, где Сайтама, Тиндумиэль и остальные создавали магию звука. В её сердце шевельнулось давно забытое чувство авантюризма.       - Я согласна, владыка.       Два часа спустя концерт закончился. Эльфы, забыв о своей сдержанности, аплодировали. Для них это было не просто выступление - это было откровение. Сайтама, мокрый, но довольный, пил воду прямо из кувшина.       Кирдан вышел из тени. Эльфы группы почтительно склонили головы перед Владыкой Гаваней.       - Приветствую тебя, Сайтама, - Кирдан улыбнулся, и его борода, редкая для эльфов, качнулась. - Твой голос стал громче с нашей последней встречи.       - И вам не хворать, Кирдан, - ответил Сайтама. - Хотел спросить насчет...       - Я знаю, - перебил его Кирдан, подняв руку. - До меня дошли вести о твоих госпиталях. Это благородно. Но оставь свое золото себе. Эльфы Линдона не знают болезней, а если кто-то ранен, мы исцеляем его силой земли и воды. Потрать эти средства там, где они нужнее - в землях людей, на юге.       Сайтама кивнул, благодарный за понимание.       - Спасибо. Это разумно.       - Но у меня есть условие, - продолжил Кирдан, выводя вперед Элениель. - Мой командир, Элениель, должна присоединиться к вашей компании.       Сайтама вопросительно поднял бровь, глядя на эльфийку.       - Зачем? У нас комплект. И места в каретах мало.       - Линдон находится в самой безопасной точке Арды, - пояснил Кирдан. - Мы живем в покое, пока другие сражаются. Элениель станет нашим вкладом в твое дело. Она покажет миру, что эльфы Моря тоже готовы помогать. Если ты не против, конечно.       Сайтама осмотрел Элениель. Она была красива, статна, и в её глазах читалась решимость воина, а не каприз придворной дамы.       - Ладно, - кивнул он. - Лишний меч и пара рук не помешают. Это благородное дело.       Кирдан предложил им остаться во дворце, но Сайтама вежливо отказался.       - Нас ждет долгий путь. График, сами понимаете.       Орофин, увидев новую спутницу, просиял.       - Добро пожаловать в наш бродячий цирк!       Линдир добавил, подмигнув:       - Готовься, Элениель. Тут скучно не бывает.       Тиндумиэль была искренне рада.       - Наконец-то! Еще одна девушка! А то я скоро начну разговаривать с барабанами.       Дунэдайн, стоявшие позади, зашептались, оценивая боевой потенциал новой спутницы.       Элениель с вещами на спине, подошла к Сайтаме и поклонилась.       - Я готова служить вашему делу, мастер.       - Служить не надо, - отмахнулся Сайтама. - Просто выполняй мои указания, и научишься выживать. И, может быть, играть на маракасах. Ты что умеешь?       - Стрелять из лука и владеть мечом, - с гордостью ответила она.       - Сойдет. Остальному научим.       Кареты снова тронулись в путь. Теперь их курс лежал на юг, вдоль побережья, к землям, где тень была гуще, а нужда в помощи - острее.       Кирдан проводил их взглядом гордости за их благородное дело.       Трактир "Один укус"       В солярии на втором этаже, где свет падал на дубовые столы мягкими полосами, Тауриэль боролась с отчетами. Цифры и накладные, оставленные Сайтамой, казались ей сложнее любой орочьей шифровки. Астрид, принесшая новую стопку бумаг, с сочувствием наблюдала за мучениями эльфийки.       - Тяжело носить корону управляющей? - с улыбкой спросила она.       Тауриэль отложила перо и потерла виски.       - Тяжелее, чем латы. Сайтама умудрился создать систему, в которой каждый мешок муки учтен до грамма. Астрид, у меня голова идет кругом.       - Привыкай, - ответила женщина, присаживаясь на край стола. - Кстати... у меня для тебя новость. Не знаю, обрадует она тебя или добавит хлопот.       Тауриэль подняла глаза, заметив, как сияет лицо подруги.       - В чем дело? Очередной поставщик отказался везти репу?       - Нет. Я беременна, - просто сказала Астрид.       Тауриэль замерла. Затем медленно встала, обошла стол и крепко обняла её.       - Поздравляю! - искренне воскликнула она. - Это... это чудесно. Кирион, наверное, на седьмом небе?       - Он ходит как пьяный от счастья, - рассмеялась Астрид. - А ты теперь, как крестная мать будущих героев Гоэна, должна готовить подарок.       Они спустились в общий зал. Там, за угловым столиком, сидели гости из Бри - торговцы, заехавшие перекусить знаменитым "чикеном".       - ...говорю вам, это было нечто! - размахивал вилкой один из них. - Лысый менестрель и его эльфийская свита. Они пели так, что у меня мурашки бегали размером с жуков! Говорят, они поехали в Шир...       Тауриэль улыбнулась, услышав это. Слава о группе её мужа бежала впереди них, как лесной пожар.       Позже Тауриэль проверяла внешний периметр обороны. Она спустилась в глубокий ров, замаскированный под обычный овраг, и осматривала механизмы, скрытые в земле. Нимрадель, следовавшая за ней, покачала головой.       - Если бы Сайтама был здесь, он бы тебя отругал, - заметила она. - Ты лезешь в самые опасные места, Тауриэль. Он бы наказал тебя за безрассудство.       Тауриэль, вытирая пот со лба, выбралась на поверхность.       - Он не узнает, - бросила она, поправляя колчан. - Я здесь главная, пока его нет.       - Не узнает ведь? - переспросила Нимрадель с хитрым прищуром.       Тауриэль замерла, представив реакцию Сайтамы. Потом выпрямилась и посмотрела на подругу с вызовом.       - Не узнает. Если кто-то не проболтается.       Нимрадель рассмеялась, прикрыв рот ладонью.       - Ох уж этот ваш флирт... Даже на расстоянии искры летят.       Тауриэль шутливо ткнула ее локтем.       - Ну ты... Молчи уж.       Три дня спустя покой был нарушен. Митриэль ворвалась в комнату Тауриэль, едва дыша от бега.       - Леди! - выкрикнула она. - На нас идут! Толпа из Дунланда!       Тауриэль мгновенно подобралась, отставив кубок с водой.       - Сколько?       - Я не видела, но Теродэн говорит - около тысячи. Они идут с факелами, как лавина.       Тауриэль схватила лук и парные клинки. Через минуту она уже была во дворе, где Теродэн раздавал приказы. Воинов было мало: сотня дунэдайн, немногочисленные эльфы и семьдесят три ополченца - фермеры и конюхи, взявшие в руки вилы и старые мечи.       - Мы готовы к осаде, - доложил Теродэн. - Ловушки Сайтамы активированы. До стен дойдут максимум сотня.       - Даже сотня может стать гибелью, если мы дрогнем, - ответила Тауриэль, проверяя тетиву. - Но мы не дрогнем.       Ночь озарилась тысячей огней. Дунландцы - дикие, яростные, жаждущие легкой наживы - шли плотной толпой. Их было 1332 человека. Они видели перед собой богатое поселение, защищенное лишь стеной и горсткой людей. Они не знали, что идут не на штурм, а на казнь.       Первая линия обороны сработала бесшумно.       Сайтама спроектировал "Зону давления" - участок земли перед стенами, под которым были скрыты полости с острыми кольями. Механизм срабатывал от веса толпы. Когда передовой отряд ступил на траву, земля просто исчезла.       …Глухой, утробный гул… …Крики, оборвавшиеся мгновенно…       Двести девяносто пять дунландцев провалились в трехметровую яму, дно которой было усеяно стальными шипами. Те, кто шел следом, в ужасе остановились на краю.       - Вперед! Их мало! - заорал их лидер, Реген, размахивая топором. - Пращники, огонь! Снесем их!       Они рванулись вперед, пытаясь обойти провал. Но Сайтама был стратегом. Он знал, что враг попытается обойти препятствие, и направил их прямо во вторую ловушку - "Каменный дождь".       Едва толпа сместилась влево, сработали натяжные тросы, скрытые в высокой траве. С деревьев, окружавших поляну, сорвались огромные бревна, утыканные гвоздями. Они пронеслись над землей на уровне груди, сметая всё живое. Еще триста десять человек были выкошены, как трава косой.       Паника охватила нападавших. Реген, понимая, что теряет контроль, приказал двигаться по открытым, "безопасным" местам. До стены добралось около шестисот человек - напуганных, но злых.       Их встретил ад.       Тауриэль, Нимрадель и Митриэль открыли огонь. Эльфийские стрелы били без промаха, находя уязвимые места в кожаной броне горцев. Каждая стрела - минус один враг.       - Активировать "Громоотвод"! - крикнул Теродэн.       Третья ловушка была шедевром инженерной мысли Сайтамы. Скрытые в стенах трубы выбросили под давлением смесь масла и смолы, которая тут же вспыхнула от заранее подготовленных искр. Огненный вал накрыл нападавших у самых ворот. Четыреста тридцать пять человек сгорели за секунды, не успев даже коснуться ворот.       Остатки армии - двадцать девять человек, включая обгоревшего Регена - бросились бежать. Но эльфы не знают пощады к тем, кто пришел убивать их друзей. Стрелы догнали всех. Реген упал последним, пронзенный стрелой Тауриэль прямо в сердце.       Бой закончился так же внезапно, как и начался. Поле перед воротами было усеяно телами, но стены Гоэна остались нетронутыми.       Вечером жители встречали защитников. Астрид, бледная, но решительная, выбежала навстречу Тауриэль и крепко обняла её.       - Ты цела... Слава Эру!       Тауриэль обняла её в ответ, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь. Она подняла голову и громко, чтобы слышали все, произнесла:       - Не расслабляться! Оставить усиленные дозоры! Мы не знаем, сколько их еще в лесах. Это была только разведка боем. Но сегодня... сегодня мы победили благодаря вашему упорству.       Она посмотрела на запад, туда, где за горизонтом, в далеком Линдоне, Сайтама, возможно, прямо сейчас играл на гитаре, даже не подозревая, что его инженерный гений спас его дом.       Изенгард       В Ортханке, древней черной башне, царил полумрак. Саруман Белый, глава Совета Мудрых, в ярости ударил кулаком по полированной поверхности стола из обсидиана. Серебряные кубки звякнули, пролив вино, похожее на кровь.       - Отбили... - прошипел он, глядя на карту, расстеленную перед ним. - Дикари Дунланда, которых я кормил обещаниями и серебром, разбились о стены этого выскочки!       Разведчики доложили ему о поражении под Гоэном. Это была не просто военная неудача, это был финансовый крах целой операции. Но больше всего Сарумана беспокоило другое. Имя "Сайтама" всё чаще всплывало в донесениях. Сначала - уничтожение элитного отряда орков с пленными людьми у самых границ Изенгарда. Теперь - разгром дунландцев. А еще эти... песнопения.       Саруман подошел к окну, глядя на деревья, где за ними в Мглистых горах его орки скрещивали орков и людей.       - Говорят, в его свите - эльфы. Они играют на странных инструментах и поют песни, от которых у людей светлеют лица. Что это за магия?       Маг задумался. Он слышал легенды о Томе Бомбадиле - древнем существе, которое жило в Вековечном Лесу, пело песни и плевать хотело на Кольца Власти. Саруман никогда не встречался с ним, считая его реликтом прошлой эпохи, но слухи о его силе и абсолютном нейтралитете доходили даже до Ортханка.       - Может быть, этот лысый странник - из той же породы? - пробормотал Саруман, поглаживая бороду. - Нейтральная сила, которая просто хочет покоя? Если так, с ним можно договориться. Или использовать. Но нужно быть осторожнее. Тенгель, этот старый лис, всё чаще посылает патрули к бродам Изена. Мои туннели в Мглистых горах... они должны остаться тайной до часа "Икс".       Чертоги безвременья       В месте, где нет ни света, ни тьмы, ни времени, стоял Эру Илуватар. Творец Арды не вмешивался в дела своих детей напрямую, но его взор пронзал ткань реальности.       Он чувствовал колебания. Нечто чужеродное, пришедшее извне, касалось струн его Музыки. Но это не был диссонанс Мелькора. Это была... иная мелодия. Слишком простая, слишком плоская, но обладающая пугающей массой.       Илуватар думал о Тьме, которую видел в отражении вероятностей. Та, что была сильнее Пустоты. Он знал о существовании иных Творцов в бесконечном океане Мультивселенной - тех, кого в других мирах звали Всевышним или Присутствием. Они были равны ему по статусу, существа вне категорий бытия. Но сейчас он чувствовал, что границы его владения стали тоньше.       - Странник... - мысль Эру была подобна рождению звезды. - Ты не часть Замысла. Но, возможно, ты станешь тем, кто спасет его от стагнации.       Энедвайт       Ночь в Энедвайте была тихой. Ветер с моря шелестел в высокой траве, а звезды горели ярко, как алмазы на плаще Варды. У костра, который развели дунэдайн, сидела компания.       Сайтама перебирал струны гитары. Мелодия Sting - "Shape of My Heart" лилась мягко, окутывая лагерь грустью игрока, который знает все карты, но не хочет выигрывать.       - He deals the cards to find the answer... The sacred geometry of chance...       Эльфы слушали, затаив дыхание. Тиндумиэль, отложив свои палочки, повернулась к Элениель, которая сидела, обхватив колени руками.       - Почему их музыка так... волшебна? - спросила Элениель шепотом. - В ней нет величия Валинора, но она проникает прямо в сердце.       - Потому что в голове Сайтамы спрятано так много песен, - ответила Тиндумиэль, глядя на профиль мастера. - И каждая значит какое-то важное событие. Он не просто поет, он переживает тысячи жизней за три минуты.       Сайтама закончил играть и осторожно положил гитару на траву. Он чувствовал легкую неудовлетворенность.       - Для этой песни не хватило... губной гармошки, - прокомментировал он, глядя в огонь. - Или саксофона. Без них она звучит плоско.       Он вздохнул и обвел взглядом своих спутников.       - Знаете, мне иногда стыдно. Я так жадно пою песни своего мира, будто боюсь, что они исчезнут вместе со мной. Но я хочу... я хочу, чтобы в этом мире тоже знали о музыке будущего. Чтобы она не умерла в моей памяти.       - Ты даришь нам сокровища, которых нет даже в сокровищницах Эребора, - серьезно сказал Орофин.       - Музыка не умирает, пока есть уши, готовые её слышать, - добавил Линдир, поправляя смычок.       Дунэдайн патрулировали периметр, их силуэты скользили в темноте. Но Сайтама знал, что они там. Его слух, его проклятие и дар, улавливал каждое сердцебиение в радиусе трех километров. Он слышал дыхание спящего зайца и шелест крыльев совы. Он привык к этому постоянному шуму жизни.       Внезапно Элениель подалась вперед. В ее глазах горело любопытство новичка.       - Мастер Сайтама... а кто такая Тауриэль?       Сайтама удивленно поднял бровь, поперхнувшись воздухом.       Линдир, не удержавшись, хихикнул.       - Тауриэль - это та причина, по которой мастер Сайтама строит стены, а не разрушает их. Леди Огня и его сердца.       Сайтама кивнул, подтверждая слова певца. Элениель понимающе склонила голову.       - Откуда ты знаешь про неё? - спросила Тиндумиэль, прищурившись.       Элениель честно, с эльфийской прямотой ответила:       - Иногда, когда лорд Сайтама думает, что его никто не слышит, или во сне... он редко, но очень нежно называет это имя. Оно звучит как молитва.       Эльфы культурно, но искренне засмеялись. Даже суровый Бергиль, стоявший на посту неподалеку, улыбнулся в темноте.       Сайтама почувствовал, как его лицо заливает краска. Он, человек, способный выдержать удар метеорита, сейчас был готов провалиться сквозь землю от смущения.       - Ну... бывает, - пробурчал он, надвигая капюшон на глаза. - Это... рефлекс.       Над Энедвайтом плыла луна, освещая путь странной компании, которая несла в своих сердцах музыку иного мира и любовь, способную пережить даже конец времен.       Пустота       В Пустоте, где нет ни звезд, ни звуков, ни даже самого понятия "направления", блуждал дух Мелькора. Некогда величайший из Валар, теперь он был лишь сгустком злобы и бессилия, запертым за Вратами Ночи. Вечность здесь тянулась бесконечно, размывая границы его собственного "я".       Внезапно пространство сжалось. Мелькор почувствовал, как чья-то рука - если это можно было назвать рукой - сомкнулась на его горле. Его бестелесный дух пронзила боль, которой он не знал даже во время битвы с Тулкасом.       Перед ним возникло Существо. Оно было огромным, темным, с рогами, напоминающими минотавра, но сотканными из чистой антиматерии. От него исходила аура такой первобытной мощи, что Мелькор, Владыка Тьмы, почувствовал себя песчинкой. Ему казалось, что это существо может стереть его в небытие одним щелчком, или придумать ад, по сравнению с которым Пустота покажется курортом.       Сущность разжала хватку, отбросив Мелькора назад.       - Кто ты? - прохрипел Мелькор, пытаясь восстановить форму. Он бы атаковал, но его инстинкты, отточенные за эоны лет, кричали: это существо сильнее Эру. Сильнее в бесконечность раз.       - Пора пускать корни, Мелый, - голос Сущности прозвучал не в ушах, а прямо в ядре сознания Мелькора. Он был похож на скрежет тектонических плит.       Мелькор вздрогнул от этого унизительного сокращения своего имени, но промолчал.       Сущность шагнула к нему и положила тяжелые руки на его плечи. Темно-красная энергия, густая и вязкая, как свернувшаяся кровь, начала перетекать в дух падшего Валара. Это была не просто сила; это была квинтэссенция Зла из миров, о которых Арда даже не догадывалась.       - Твоих сил пока не хватит, чтобы найти Врата Ночи и вырваться отсюда, - прокомментировало Существо, продолжая вливать энергию. - Но ты можешь стать проводником. Передай эту силу своему последователю. Саурону. Пусть он закончит то, что ты начал.       Мелькор жадно впитывал мощь, чувствуя, как его сознание расширяется. Но его грызло подозрение. Это существо было слишком хитрым.       - Зачем тебе это? - спросил он, глядя в бездонные провалы глаз Сущности. - Почему ты сам не вмешаешься? С твоей силой ты мог бы...       Сущность не дала ему закончить.       - Это не твое дело, - отрезало оно. - Скажем так... это ради моей госпожи. Баланс должен быть нарушен, чтобы она смогла увидеть истину.       С этими словами Темное Существо растворилось, оставив после себя лишь эхо своего присутствия и новую, пугающую силу в руках Мелькора. У него появился шанс. И он не собирался его упускать.       Валинор       В Валиноре, где свет Древ всё ещё жил в памяти земли, царил вечный покой. Эльфы, уставшие от печалей Средиземья, продолжали прибывать на белых кораблях, находя здесь утешение.       На вершине Таникветиль, высочайшей горы мира, сидели Манвэ и Варда. Владыка Ветров и Владычица Звезд смотрели на восток, туда, где за морями лежали смертные земли.       - Я ощущаю присутствие человека в Арде, - задумчиво произнес Манвэ. - Странное присутствие. Оно не вписывается в Музыку, но и не нарушает её гармонию. Оно... существует параллельно.       Варда кивнула, ее лицо, сияющее звездным светом, было серьезным.       - Я тоже это чувствую. Он словно камень в реке времени. Вода обтекает его, но не может сдвинуть.       - Интересно, какова его роль? - Манвэ прищурился. - Он не ищет власти, но власть сама идет к нему в руки. Он строит, а не разрушает.       Варда усмехнулась.       - Может, это тот самый "сбой", о котором шепчутся Намо и Ирмо? Человек, который ударил Балрога так, что тот забыл свое имя?       Внезапно небо над Валинором потемнело. Это была не тьма ночи и не тень туч. Это было Абсолютное Небытие, которое на мгновение накрыло Благословенный Край, заставив умолкнуть даже птиц.       Манвэ вскочил со своего трона, его глаза расширились от ужаса.       - Что это было?!       Варда, побледнев, схватила его за руку.       - Это знак от Эа? Или Мелькор нашел лазейку?       - Нет, - медленно ответил Манвэ, глядя в ту сторону, где только что пронеслась тень. - Это не Мелькор. Это что-то похуже. Гораздо древнее и голоднее. Оно прошло мимо нас... но его след остался.       Владыки Валинора переглянулись. Впервые за долгие эпохи в их сердца закрался страх. Мир менялся, и правила игры переписывались кем-то, кто стоял выше их понимания.       Эриадор       Колонна карет медленно ползла по заросшим трактам Энедвайта. Пыль и жара вымотали лошадей, и даже эльфы выглядели утомленными. Внезапно Сайтама, сидевший на козлах головной повозки, натянул вожжи. Деревянные колеса со скрипом остановились.       - Почему мы встали? - спросил Линдир, высовываясь из окна.       Сайтама не ответил. Он поднял палец, призывая к тишине, и медленно спустился на землю. Его сапоги коснулись сухой травы бесшумно. Обнажив меч - простой, но идеально сбалансированный клинок, - он повернулся к горизонту.       - Назад, - приказал он спокойным, но не терпящим возражений тоном. - Встаньте за кареты.       Эльфы и дунэдайн, мгновенно почуяв неладное, выхватили оружие. Но они ничего не слышали. Ни звука, ни шороха. Только ветер гулял в степи.       Сайтама приложил ладонь к земле. Вибрация была едва уловимой для обычного существа, но для него она звучала как набат. Сотни лап. Тяжелое дыхание. Жажда крови.       - Триста варгов, - констатировал он. - Идут лавиной. Людей рядом нет. Хорошо.       Через секунду на гребне холма появилась серая масса. Варги, огромные и свирепые, неслись на них с ужасающей скоростью. Их вой разорвал тишину Энедвайта. Эльфы затаили дыхание. Даже их вековой опыт подсказывал: это конец.       Сайтама сделал шаг вперед. Он не стал принимать боевую стойку. Он просто взмахнул мечом.       …Свист, похожий на вздох ветра…       Горизонт перед ними словно дрогнул. Невидимая волна силы, сорвавшаяся с лезвия, прошла сквозь наступающую орду. Варги, бежавшие в первых рядах, и те, что были за ними, внезапно застыли. В следующую секунду их тела начали распадаться, аккуратно разделенные пополам невидимой линией разреза.       Тишина вернулась мгновенно. Триста хищников перестали существовать, превратившись в груду мяса.       Элениель, не веря своим глазам, выронила меч. Звон стали о камень прозвучал оглушительно громко.       - Говорил же, - Орофин хладнокровно вернул свой клинок в ножны, хотя его руки слегка дрожали. - С ним мы не пропадем. Это... другая лига.       Тиндумиэль, бледная, но собранная, подошла к мастеру.       - Спасибо, - серьезно произнесла она.       Сайтама вытер меч о полу плаща.       - Лагерь здесь. Уже вечереет. Дальше идти опасно, запах крови привлечет падальщиков.       Вечер прошел в полной тишине. Никто не задавал вопросов. Никто не обсуждал бой. Сайтама сидел у костра и тихо перебирал струны гитары, играя что-то спокойное и монотонное, чтобы успокоить расшатанные нервы своих спутников.       Компания ехала по равнинам Анфаласа. Но они решили. Что лучше обойти горы с Севера. Через Рохан. Три месяца спустя колонна въехала в Эдорас. Золотой чертог Медусельд встретил их не как бродяг, а как старых друзей. Выступление группы "Укус" стало легендой еще до того, как они сыграли последнюю ноту. Они играли во всех поселениях Рохана. Оставляя больше монет, чем собирали с них.       Король Тенгель, постаревший, но всё ещё крепкий, сидел на троне, с улыбкой слушая финальный аккорд.       - Это было славно! - пророкотал он. - Рохан давно не слышал такой музыки. Она бодрит лучше нашего эля!       Позже, когда начались переговоры, Сайтаме пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить короля принять целую карету золотых монет.       - Это не взятка и не подарок, Тенгель, - настаивал Сайтама. - Это ресурс. На госпитали. На чистую воду. На обучение лекарей.       Тенгель, наконец, согласился, кивнув.       - Твоя программа спасет много жизней, странник. И спасибо за совет о "чистых руках". Мои лекари сначала ворчали, но теперь говорят, что раны заживают быстрее. Ты принес нам мудрость, которой нам не хватало.       Король перевел взгляд на Элениель, стоявшую чуть поодаль.       - Я вижу, в вашей свите пополнение. Новая кровь?       - Мы растем, ваше величество, - ответил Орофин с поклоном. - Мир велик, и многие хотят увидеть его через призму нашей музыки.       Тенгель кивнул, удовлетворенный ответом. Но затем его лицо омрачилось. Он посмотрел на Сайтаму с глубокой печалью.       - У меня есть новость для тебя, друг. Грустная новость. Бригитта... та девочка, которой ты помог. Она почила. Луну назад. Болезнь забрала её тихо, во сне.       Сайтама замер. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень боли. Он знал, что это возможно. Он не был богом, чтобы отменять смерть.       - Из-за этого я здесь, - тихо произнес он. - Чтобы другие Бригитты имели шанс.       Позже, на окраине Эдораса, у маленького свежего кургана, стоял Сайтама. Ветер трепал его оливковый плащ. Позади него замерли эльфы и кареты, готовые к отбытию.       Тенгель подошел к нему, положив руку на плечо.       - Ты - друг Рохана, Сайтама. Помни это. Эти ворота всегда открыты для тебя.       Сайтама молча кивнул, глядя на белый камень, лежащий на могиле.       - Позаботьтесь о её семье, король. Пусть они ни в чем не нуждаются.       - Даю слово Эорла.       Колонна тронулась. Они покидали Эдорас, оставляя за спиной скорбь и надежду. Их путь лежал на восток, к границам Гондора.       Месяц спустя, после долгого пути через Истфольд и Анориэн, колонна карет въехала в ворота Минас Тирита. Белый город сверкал на солнце, возвышаясь над Пеленнорскими полями семью ярусами камня.       Сайтама, Тиндумиэль и Орофин поднялись на самый верх, к Цитадели. Стражи у дверей, облаченные в черное и серебро, расступились перед странной процессией.       В тронном зале было прохладно и тихо. Эктелион II, Наместник Гондора, сидел на своем кресле у подножия пустого трона королей. Он был стар, но в его глазах всё ещё горел огонь нуменорской крови.       Сайтама вошел и остановился в центре зала. Он не преклонил колено, не склонил голову. Он просто кивнул, как равному.       - Приветствую, Наместник, - произнес он спокойно.       Эктелион слегка приподнял бровь, но в его взгляде не было гнева, лишь любопытство.       - Ты не кланяешься, странник. В этих стенах многие короли чувствовали себя неуютно, а ты стоишь так, словно пришел к себе домой. Я уважаю такую позицию. Гордость - редкая монета в наши дни.       - У меня болит спина от поклонов, - ответил Сайтама. - Предпочитаю смотреть в глаза. У нас к вам деловое предложение, Эктелион. Но сначала - о музыке.       - Располагайтесь, - жестом пригласил Наместник. - Мои залы открыты для вас. Вечером обсудим ваши... предложения.       Пока Сайтама решал вопросы размещения, Элениель и Линдир, сопровождаемые двумя дунэдайн, решили прогуляться по нижним ярусам города.       - Здесь так много камня... - заметила Элениель, разглядывая величественные статуи. - И так мало деревьев. Люди Гондора строят на века, но забывают о жизни.       - Я тоже впервые здесь, - ответил Линдир. - Но в этом камне есть своя музыка. Суровая, как зимний ветер.       Внезапно из переулка выскочил худой подросток. Он метнулся к Линдиру, и его рука ловко скользнула к поясу эльфа, где висел мешочек с монетами.       Но рука мальчика так и не достигла цели. Её перехватила другая рука - сильная, но не грубая.       Сайтама, появившийся словно из воздуха, держал воришку за запястье. Он спокойно посмотрел на своих спутников.       - Как прогулка? Оцениваете местный колорит? - спросил он буднично.       - Да, мастер, - кивнула Элениель, удивленная его скоростью. - Осматриваем город.       Сайтама отпустил руку мальчика. Тот, дрожа, отступил на шаг.       - Простите... я не хотел... - пролепетал он, глядя на эльфов.       - Стой, - Сайтама поманил его пальцем. - Что надо сказать леди, когда пытаешься её обокрасть?       Мальчик, которого звали Адрахил, покраснел до корней волос. Он низко поклонился Элениель.       - Прошу прощения, госпожа эльфийка. Я... я ошибся.       Сайтама присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с парнем. Его взгляд стал пронзительным.       - Почему ты воруешь? Город выглядит богатым. Здесь люди не должны голодать.       Адрахил опустил глаза.       - Я беженец с Белфаласа, господин. Моя семья погибла во время набега корсаров. Здесь... здесь трудно найти работу чужаку.       Сайтама понимающе кивнул. Он достал из кармана три золотые монеты и вложил их в ладонь мальчика.       - Держи. Это на пропитание. И совет: не воруй у тех, кто может догнать тебя за секунду. Найди ремесло. Руки у тебя ловкие, стань ювелиром или плотником.       Адрахил хотел было отказаться, но, увидев серьезное лицо Сайтамы, сжал монеты и убежал, шепча слова благодарности.       Сайтама выпрямился и подошел к парапету стены. Отсюда открывался вид на реку Андуин и темные горы за ней.       - Тучи сгущаются, - заметил он, глядя на Восток.       Линдир подошел к нему.       - Саурон официально объявил о своем возвращении, мастер. Тень снова накрыла Мордор.       - А, тот самый... Главгад планеты, - хмыкнул Сайтама.       Эльфы переглянулись, не поняв слова "планета", но вежливо кивнули, решив, что это какое-то древнее наречие.       - Ничего, - Сайтама потянулся. - Я покорю его музыкой. Представь: Саурон плачет под балладу о любви. Это будет хит.       Эльфы улыбнулись. Представив. Как Саурон прыгает от бита.       Вечером, после грандиозного концерта, который заставил даже суровых стражей Цитадели постукивать ногами в такт, состоялся ужин у Наместника. Стол ломился от яств, но разговор был серьезным.       Эктелион отложил кубок и посмотрел на Сайтаму в упор.       - Зачем вам это? Вы раздаете золото так, словно это речные камни. Какую цель вы преследуете, озолачивая край, который стоит на пороге войны?       - Золото должно работать, - ответил Сайтама, намазывая масло на хлеб. - Лежа в сундуке, оно бесполезно. А вложенное в здоровье людей - это инвестиция.       - Инвестиция в выживание, - добавил он, глядя на Наместника. - Ваш город крепок, Эктелион. Но стены не спасут, если внутри люди будут умирать от лихорадки.       Эктелион задумчиво кивнул.       - Мне уже приносили письмо из некоего Гоэна на севере. С просьбой построить госпиталь. Я тогда подумал, что это шутка или блажь богатого торговца. Теперь я вижу автора этого письма.       - Это не шутка, - серьезно сказал Сайтама. - Мы оставим вам одну карету золота. Но у меня условие: я лично посмотрю, как вы заложите фундамент. Я уже подготовил блокнот с чертежами. Вентиляция, канализация, разделение больных. Всё должно быть по уму.       Эктелион, впечатленный такой дотошностью, склонил голову.       - Я принимаю ваши условия, мастер Сайтама. Гондор не забудет этой помощи. Тихий враг - болезнь - часто опаснее орка с ятаганом. Вы мудры.       Когда свита Сайтамы покинула зал, советник Наместника, молодой и амбициозный, спросил:       - Милорд, почему вы так легко согласились? И почему вы... пасуете перед ним? Он всего лишь странник.       Эктелион посмотрел на закрытую дверь.       - Это не просто странник, - ответил он. - Новая деревня на севере, этот Гоэн... в будущем она может стать силой, о которой мы ничего не знаем. И лучше иметь эту силу в союзниках, чем во врагах. Это умный ход в партии, мой друг. Очень умный ход.       2957 год Третьей эпохи       Восемь месяцев пролетели над Гондором, как облака над Андуином. За это время город Минас Тирит изменился. Не внешне - его белые стены по-прежнему сияли неприступной мощью, - но внутренне. В одном из нижних ярусов, там, где раньше ютились бедняки и склады старого зерна, выросло новое здание. Госпиталь.       Сайтама, засучив рукава своей льняной туники, помогал переносить тюки с чистым бельем. Он делал это не как герой, способный расколоть планету, а как обычный волонтер. Он понимал: если люди узнают о его истинной силе, они сойдут с ума. Одни будут молиться на него как на бога, другие - пытаться контролировать, третьи - бояться до дрожи. Ему не нужна была эта суета. Ему нужен был результат.       Эктелион, Наместник Гондора, спустился с верхнего яруса, чтобы лично осмотреть завершение работ. Он остановился рядом с Сайтамой, опираясь на посох.       - Это великое здание, мастер Сайтама, - прокомментировал он, глядя на светлые, проветриваемые палаты. - Мои лекари говорят, что смертность от "болотной гнили" упала вдвое только благодаря вашим советам о гигиене. Вы принесли нам оружие, которого у нас не было - знание.       - Главное, чтобы они не забывали мыть руки, - ответил Сайтама, вытирая лоб. - Остальное приложится.       Эктелион помолчал, наблюдая за суетой. Он всё ещё пытался "прощупать" этого странного человека. Сайтама вел себя слишком просто для того, кто возит за собой кареты с золотом и эльфийскую свиту. Наместник удивлялся, как эта бродячая труппа прошла через дикие земли и не была ограблена или убита. Он бы никогда не пустил Сайтаму в тронный зал, если бы не железная логика его предложений и... то самое золото. Эктелион был прагматиком. Он ценил вклад, но его политический ум искал подвох.       - Я не хотел отвлекать вас от трудов, - произнес Наместник, доставая из складок мантии свиток, запечатанный зеленым воском. - Но неделю назад гонец с севера, из некоего Гоэна, доставил это. Он сказал, что это лично для вас.       Сайтама замер. Он осторожно взял письмо. На воске был оттиск листа - печать Тауриэль. Он извинился перед Наместником и отошел в тень арки, чтобы прочитать послание наедине.       Сайтама сломал печать. Знакомый, летящий почерк эльфийки, который он так любил, заставил его сердце биться чаще.       "Мой дорогой Сайтама,       Пишу тебе под шум дождя, который барабанит по крыше нашего дома. Здесь, в Гоэне, всё спокойно, если не считать того, что я скучаю по тебе так, словно прошла эпоха, а не месяцы. Твоя комната пуста, и эхо твоих шагов - единственная музыка, которой мне не хватает.       У нас были гости из Дунланда. Незваные. Их было много, но твои ловушки сработали безупречно. Теродэн и наши люди справились, мы отбили атаку. Стены стоят крепко, как и твоя вера в нас. Не волнуйся, я цела. Мой клинок не затупился, но сердце ждет твоего возвращения.       Есть и радостная весть. Астрид родила сына! Крепкий малыш, кричит громче, чем орки в бою. Они назвали его Форолон. Астрид говорит, что он будет поэтом, но судя по хватке его ручек, он скорее станет кузнецом или воином. Жизнь продолжается, Сайтама. Мы сажаем новые деревья, собираем урожай и ждем.       Возвращайся скорее. Не дай мне забыть цвет твоих глаз.       Твоя Тауриэль".       Сайтама улыбнулся. Эта улыбка была такой теплой и искренней, что даже Эктелион, наблюдавший издалека, почувствовал, как спадает напряжение.       Сайтама свернул письмо и спрятал его во внутренний карман, ближе к сердцу. Он вернулся к Наместнику, и его лицо снова стало спокойным и деловым.       - Я спокоен, - сказал он. - Дома всё хорошо. Теперь мы можем уйти на север. Наша работа здесь закончена.       - Куда вы держите путь? - спросил Эктелион, пытаясь угадать следующий ход этого странного игрока.       - Вверх по Андуину, - уклончиво ответил Сайтама. - А дальше увидим.       Он не стал упоминать Эребор. В эти неспокойные времена информация стоила дороже мифрила.       Эктелион понял намек и едва заметно улыбнулся. Он мысленно оценил ум Сайтамы - этот человек умел хранить тайны, что делало его еще более ценным союзником.       Позже группа "Укус" выехала из ворот Минас Тирита. В одной из карет, среди припасов, лежал новый сувенир, купленный Сайтамой на рынке, - изящная статуэтка из белого мрамора, изображающая двух кружащих орлов. Это был подарок для Тауриэль, символ свободы и высоты.       Сайтама, сидя на козлах, размышлял. Он узнал о Великих Орлах Манвэ и даже видел их силуэты в небе.       - А что, если приручить их? - мелькнула шальная мысль. - Летать на работу было бы удобнее.       Но он быстро одернул себя, вспомнив рассказы Линдира.       - У них есть разум, и они умеют говорить, - объяснял эльф. - Это не питомцы, Сайтама. Это гордый народ.       - Ладно, с орлами пролет, - подумал Сайтама. - Но вот говорящие деревья... это до сих пор не укладывается в голове. Ходячие дубы. Надо будет как-нибудь заглянуть в этот Фангорн, проверить, не выдумывают ли они.       Колонна карет, скрипя колесами, двигалась по дороге к Кайр Андросу.       Двадцать дней спустя.       Колонна карет, скрипя на ухабах, двигалась вдоль границы Южного Лихолесья. Деревья здесь были черными, скрученными, словно застывшие в агонии руки. Вдали, сквозь густой туман, проступали очертания башни Амон Ланк - древней крепости Дол Гулдур, сердца тьмы в этих землях.       Кхамул, второй из Девяти, Тень Востока, стоял на высоком уступе скалы, глядя вниз. Рядом с ним, словно сгустки мрака, замерли еще двое Назгулов.       Это было странно. Непозволительно странно. Рядом с владениями Саурона, где даже птицы боялись летать, двигалась шумная процессия. Кареты, лошади, смех и... музыка.       - Эльфы... - прошипел Кхамул, чувствуя ненавистный свет, исходящий от Линдира и Элениель. - И один смертный.       Кхамул прищурился, пытаясь рассмотреть лысого человека, сидящего на козлах. И замер в замешательстве.       Человек был... пустым.       Для призрачного зрения Назгула, которое видело души и страхи, Сайтама был слепым пятном. Камнем. Пустотой в ткани мира. Он не излучал ни страха, ни магии, ни героизма. Ничего.       - Легкая добыча, - решил Кхамул. - Они наглы и беспечны. Мы накажем их за дерзость. И заодно пополним запасы рабов.       Ночь накрыла лагерь плотным одеялом. Костер трещал, отбрасывая длинные тени. Внезапно воздух стал ледяным. Звуки леса смолкли, словно кто-то выключил жизнь.       Орофин, сидевший у огня, вдруг выронил ложку. Его лицо побледнело.       - Холод... - прошептал он, хватаясь за сердце. - Это не ветер. Это... дыхание могилы.       Назгулы начали кружить. Невидимые для глаз, они насылали Черную Немочь - волны беспричинного, липкого ужаса, от которого воля превращалась в пепел. Элениель, опытный воин, почувствовала, как её колени слабеют. Меч в ножнах казался неподъемным.       Сайтама, до этого спокойно настраивавший гитару, резко встал.       - В центр! - его голос прорезал тишину, как удар хлыста. - Дунэдайн, за кареты! Щиты к бою!       Едва он это произнес, из чащи, с воем и рычанием, хлынула волна. Двести одиннадцать орков, отборные головорезы Дол Гулдура, бросились на маленький лагерь, желая задавить числом.       Тиндумиэль была первой, кто встретил врага. Преодолевая страх, сковывающий конечности, она обнажила свои клинки.       …Свист стали…       Её движения были поэзией смерти. Она не рубила - она текла между орками, оставляя за собой шлейф из разрубленных доспехов и глоток. Уворот, подсечка, укол. Орк, замахнувшийся ятаганом, обнаружил, что его рука уже лежит на земле, а эльфийка стоит за его спиной.       Орофин прикрывал ее с фланга. Его меч, сияющий в свете костра, описывал смертоносные дуги. Он дрался молча, сосредоточенно, превращая ярость врага в его слабость.       Но аура Назгулов давила. Элениель, пытаясь натянуть лук, выронила стрелу. Её руки дрожали.       В этот момент один из орков, стоявший на пригорке, выпустил черную стрелу. Она со свистом пронзила воздух и... с глухим стуком вонзилась в полированный корпус гитары Сайтамы.       …Звон лопнувшей струны…       Сайтама медленно опустил взгляд на испорченный инструмент. Его лицо, до этого выражавшее лишь легкую скуку, исказилось гримасой вселенского разочарования.       - Эй! - рявкнул он так, что орки на мгновение замерли. - Я только что настроил лады! Вы хоть представляете, как сложно настраивать мензуру в лесу?! Влажность, перепады температуры... А вы?!       Элениель, зажав уши от ужаса, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Этот человек ругался из-за гитары, когда вокруг царила смерть.       Кхамул, видя, что орки разлетаются как кегли (Сайтама, отложив гитару, просто начал раскидывать их пинками, от которых они улетали в стратосферу), решил вмешаться лично.       Он материализовался прямо перед Сайтамой. Огромная фигура в черном плаще и короне, под которой зияла пустота. Он издал Виск, от которого у обычного человека разорвалось бы сердце.       - Умри, смертный! - прошипел призрак, занося моргульскую булаву.       Сайтама посмотрел на него снизу вверх.       - Чего ты орешь? - спросил он с искренним недоумением. - Ночь на дворе, люди спят. Имейте совесть.       Булава обрушилась вниз. Но она не достигла цели. Сайтама просто поймал её ладонью. Железо смялось, как фольга.       Назгул застыл. Аура ужаса, которая веками сводила с ума королей, разбилась о гранитное спокойствие этого существа.       Сайтама протянул руку и схватил Кхамула за капюшон. Его воля была настолько сильна, что она материализовала призрачную ткань. Он подтянул Назгула к себе, глядя в его невидимое лицо как на нашкодившего кота.       - Ты мне гитару испортил. Знаешь, сколько она стоит?       Он поднял палец.       …Легкий щелчок…       Щелбан пришелся прямо в пустоту под капюшоном.       Для Кхамула это было равносильно удару метеорита по душе. Ударная волна разорвала его форму мгновенно. Черный плащ опал на землю пустой грудой тряпья. А дух Кхамула, издав звук, похожий на визг испуганной крысы, устремился в небо, к башне Барад-дура, гонимый паникой, которой он никогда не знал при жизни.       Два оставшихся Назгула, увидев, как их командира "выключили" одним движением пальца, испытали шок. Страх, их верный слуга, обернулся против них. Они развернули своих призрачных коней и растворились во тьме, бросив орков на произбой.       Оставшись без командиров, орки запаниковали. Но бежать было некуда.       Ворондил, молодой дунэдайн, отбиваясь от двух орков, поскользнулся на мокрой траве. Ятаган врага уже летел к его шее, когда перед ним возникла Тиндумиэль.       Эльфийка в пируэте отбила клинок и одним текучим движением снесла голову орку.       - Вставай, герой, - бросила она, не оборачиваясь. - Бой еще не окончен.       Ворондил, глядя на её грацию, покраснел гуще, чем кровь на его мече. Она была прекрасна в своем смертоносном танце.       Вскоре всё стихло. Поляна была усеяна телами орков.       Сайтама стоял посреди побоища, держа в руке черный плащ Кхамула. Он брезгливо встряхнул его.       - Неплохая ткань, - прокомментировал он. - Плотная. Пойдет на половую тряпку в трактире. Эльза будет довольна.       Эльфы смотрели на него. Они знали, кто только что напал на них. Они знали, что Назгулы - это ужас, от которого нет спасения. Но Сайтама... он просто щелкнул одного по носу, и те разбежались.       Мысленно, в глубокой тишине своих душ, они благодарили Эру за то, что этот "сбой реальности" на их стороне.       Барад-дур       Если бы у Кхамула были легкие, он бы сейчас задыхался, пытаясь вдохнуть пепельный воздух Мордора. Но у него была лишь разорванная память о том, как простой, небрежный щелбан стер его физическую оболочку в порошок. Его дух, визжащий от ужаса, влетел в самое сердце Барад-Дура, принеся с собой весть о силе, которую невозможно измерить.       Саурон, Великое Око, восседал на своем троне в зале, где тени были гуще самой ночи. Он почувствовал, как Кхамул "погас". Связь через Кольцо оборвалась мгновенно - без борьбы, без магической дуэли, без героического пафоса. Просто... щелчок.       - Что это? - мысль Саурона была холодной и острой, как лезвие моргульского клинка. - Валар? Неужели Тулкас нарушил обет и спустился в Средиземье?       Он погрузился в воспоминания своего слуги. И увидел Его. Лысого человека, который стоял посреди ночного леса и ругался на сломанную гитару, пока вокруг него умирали лучшие орки Дол Гулдура. Человека, для которого Аура Ужаса Назгула была не страшнее комариного писка.       - Идеальное оружие Запада, - заключил Темный Владыка, и впервые за тысячелетия ледяная игла неуверенность кольнула его сущность. - Они создали кого-то, кто не поддается искушению Кольца. Он либо слишком глуп, либо слишком возвышен, чтобы желать власти. Ему не нужен трон. Ему нужна тишина, чтобы настроить струны.       Саурон понимал: с этим существом нельзя воевать. Его нельзя купить, нельзя запугать и, судя по всему, нельзя убить.       Глашатай Саурона, сгорбленная фигура в черном, дрожащей рукой записывал приказ на Черном Наречии, диктуемый волей Владыки:       "Всем слугам Мордора. Всем Назгулам, троллям, оркам и людям Востока. Дан строжайший приказ: Обходить отряд Лысого Странника за десять лиг. Если он идет на Восток - войска отступают. Если он идет на Юг - Харадрим прячут копья и улыбаются. Не провоцировать стихийное бедствие. Не смотреть в его сторону. Пусть он играет свою музыку и уходит".       - Изолировать его, - решил Саурон. - Силовые методы бесполезны. Только шпионаж. Мы будем ослаблять людей и эльфов вокруг него, но его самого не тронем. Он - ураган. А с ураганом не сражаются, от него прячутся в подвал.       Но была еще одна проблема, грызущая разум Майа. Дикие орки Мглистых гор, не знающие дисциплины, все так же гуляли свободно. Их нужно было укрепить или зачистить, чтобы они по глупости не привели Гнев Лысого к вратам Мордора раньше времени.       И еще кое-что тревожило Саурона. Недавно его дух ощутил Тьму в ткани реальности. Сначала он подумал, что это его учитель, Мелькор, нашел путь из Пустоты. Но это ощущение было другим... Гораздо хуже, темнее и холоднее. Оно стояло за гранью понимания даже для того, кто сам был Злом.       Три месяца спустя отряд Сайтамы стоял на берегу Долгого Озера. Воздух здесь был свежим, пропитанным запахом хвои и холодной воды. Вдали, на западном берегу, темной стеной стояло Лесное Королевство.       Они не остановились в чертогах Трандуила.       - Это было бы странно, - согласился Орофин, поправляя сбрую коня. - Явиться к королю с гастролями, когда мы, по идее, должны быть в секретном дозоре. Пусть лучше думает, что мы выполняем тайную миссию.       Но эльфийские дозоры их, конечно, заметили. Зеленые плащи мелькали в чаще у Гномьего тракта, и весть о том, что "безумный музыкант" и его свита идут к Одинокой Горе, уже летела к трону Лесного Короля.       Элениель, впервые покинувшая берега Линдона, с восхищением смотрела на лес.       - Он огромен... И так полон жизни, даже несмотря на тени, что бродят у его корней.       - Это наш дом, - с гордостью, но и с ноткой тоски ответила Тиндумиэль. - Он суров, но прекрасен.       Рядом с ними, переминаясь с ноги на ногу, стоял Ворондил. Молодой дунэдайн всю дорогу краснел каждый раз, когда Тиндумиэль обращала на него внимание. Заметив его взгляд, эльфийка сорвала полевой цветок, растущий у дороги, и протянула ему.       - Держи, воин. В знак нашей дружбы и пройденных дорог.       У Ворондила в груди что-то оборвалось и застучало с новой силой. Он принял цветок дрожащей рукой, как величайшую драгоценность Арды. Для Тиндумиэль, живущей веками, он был милым ребенком, сиротой, которого она взяла под своеобразное опекунство. Но в голове парня уже звучали свадебные колокола, и он спрятал цветок ближе к сердцу.       Линдир подошел к самой кромке воды, глядя на отражение облаков.       - Прошло два года, мастер Сайтама, - заметил он задумчиво. - С тех пор, как мы покинули Гоэн. Кажется, целая вечность.       Сайтама посмотрел на старый, полусгнивший остов причала, торчащий из воды неподалеку от нового порта.       - Помню, - хмыкнул он. - Я тогда с гномами пытался нанять лодку вон там. Бард, кажется, его звали. Суровый был мужик, всё торговался за цену перевозки, хотя в карманах у него гулял ветер.       Он перевел взгляд на Эсгарот, отстроенный заново, и дальше, на величественный пик Эребора, вершина которого была скрыта в облаках.       Линдир прокомментировал, как сильно изменился край без дракона.       - Нус, - Сайтама потер ладони, и в его глазах появился азартный блеск. - Теперь нас ждет Эребор. Торин Дубощит сидит на горе золота. Готовьте сундуки, ребята! Мы идем к самым богатым слушателям в этом мире!       Он на секунду замолчал, и его лицо стало чуть мягче.       - Торин, Фили, Кили... Я уже начинаю забывать их лица. Надеюсь, они там, в горе золота, услышат нашу музыку.       - E.-ху! - закричали эльфы и дунэдайн, подхватив настроение лидера.       Кареты тронулись вперед, к Одинокой Горе, где их ждал финальный аккорд их долгого странствия.