Пепел после дождя

Прошло несколько недель. Найт-Сити не изменился - шум, неон, вонь, вечно мокрые улицы. Но для них всё стало другим. Три человека - Маркус, Люси и Ребекка - жили в маленькой квартире старой мегабашни, в той самой, где когда-то Мейн назначал сборы. Теперь там не было ни смеха, ни споров, ни запаха оружейного масла. Только звуки города за стенами и редкий треск неоновой вывески под окном. Маркус проснулся первым. Как всегда - раньше рассвета, если тот вообще существовал под сплошным слоем смоговых облаков. Он сел на кровати, долго сидел, просто глядя в одну точку. На тумбочке - кружка, в которой уже давно засох осадок от кофе. Рядом - старый имплант связи Мейна. Он так и не выбросил его. Тихо, чтобы не разбудить Люси, Маркус поднялся и вышел в общую комнату. Кухня встречала привычным холодом. Холодом не от погоды - от пустоты. Когда-то на этом столе лежали карты, голограммы, разложенные пистолеты и пачки боевых чипов. Теперь — лишь пара кружек, пепельница, и бумажный пакет с дешёвым завтраком, который кто-то не доел вчера. Он включил старую плитку. Та щёлкнула, загудела. Металлический запах нагревающегося сплава вплёлся в воздух. Маркус вздохнул, достал из шкафа банку с остатками настоящего молотого кофе - редкость. Пока вода нагревалась, он стоял у окна, глядя вниз. Под ними кипела жизнь: дроны развозили заказы, уличные торговцы орали, на углу опять ругались два механика. Город жил - будто ничего и не случилось. А у них внутри всё выгорело. Дверь за спиной приоткрылась. Из спальни, зевая и потягиваясь, вышла Ребекка. На ней - растянутая майка с надписью «Shoot first». Волосы растрёпаны, на лице - след от подушки. Она прикрыла глаза рукой, втянула носом воздух и пробормотала: — Кто там опять пахнет счастьем без моего ведома?.. Маркус усмехнулся. — Это не счастье, Бек. Это кофе. — Для меня одно и то ж— сказала она, проходя мимо и плюхаясь на стул. — Ты рано встала. — Не спалось. Снился Пилар… Опять. Он ничего не ответил. Просто налил ей кофе в её любимую кружку - ту, что с аниме-девочкой в бронежилете. Ребекка посмотрела на кружку, хмыкнула. — Старая добрая я. Живая - уже праздник. Появилась Люси. В её движениях всё ещё чувствовалась усталость, та самая, что не лечится сном. Она накинула на плечи серую толстовку, села рядом с Ребеккой, молча взяла кружку. Маркус налил им обоим кофе и сел напротив. Минуту все просто сидели, не говоря ни слова. Гул города за окном стал будто громче. Ребекка взяла ложку, ковыряла остатки сахара в чашке. Люси смотрела в никуда. Первой нарушила тишину Люси: — Ты опять не спал, да? Маркус пожал плечами. — Сон - роскошь. — Это не ответ. Он усмехнулся, но не стал спорить. Ребекка хмыкнула, опустив голову. — Господи, да что мы вообще делаем? Сидим тут, как три куска мусора, и делаем вид, что всё норм. Люси медленно повернулась к ней: — А что ты предлагаешь? — Не знаю! — взорвалась Бекка, ударив кулаком по столу. — Раньше у нас была цель. Была команда! А теперь?... Мы просто... Ждём, когда всё само рухнет! Маркус долго молчал, потом тихо сказал: — Всё уже рухнуло, Бек. Мы просто... Стоим среди обломков и притворяемся, что это дом. Ребекка посмотрела на него с обидой. — И ты просто так это принимаешь? Без боя? Он посмотрел на неё - взгляд усталый, но не пустой. — Иногда бой заканчивается не выстрелом, а тишиной. И тогда самое трудное - не сойти с ума от этой тишины. Люси посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. — Звучит, в точности как наша ситуация. — Может — сказал Маркус, откидываясь на спинку стула — Просто не знаю, во что теперь верить. Он поднялся, подошёл к окну. Внизу мигал голографический билборд: «Верь в себя - корпорации верят в тебя!» Маркус усмехнулся. — Иронично, да? Они верят. А мы уже нет. Ребекка встала, подошла ближе. — Знаешь, Маркус, если ты не придумаешь что-то, я полезу в сеть искать хоть какой-то заказ. Пусть мелкий, пусть грязный, но живой. — Не спеши, Бек. — А что нам остаётся, а? — почти выкрикнула она — Мы не корпораты, не белые воротнички! Без дела мы просто сдохнем от скуки! Люси тихо добавила: — Или от тишины. Маркус обернулся. На секунду он увидел в них обеих то, ради чего, наверное, ещё стоило дышать. Он выдохнул, подошёл обратно к столу и сел. — Ладно — сказал он наконец — Сегодня без паники. Завтра подумаем. Я... Попробую что-то придумать. Ребекка усмехнулась. — Ну наконец-то, мозги включил. А то я уж думала, ты заржавел. — Заржавел — согласился он — Но, может, ещё не совсем развалился. Они снова погрузились в молчание. Но теперь оно было немного другим - не мёртвым, а живым. Как будто в этой тишине медленно рождалось что-то новое: не надежда, нет, просто слабое ощущение, что завтра всё-таки может быть хоть немного лучше. Люси подняла взгляд. — Знаешь, Маркус... Тишина - это не всегда конец. Иногда это просто пауза. Он улыбнулся. — Главное, чтобы не слишком долгая. Она тихо кивнула, а Ребекка наконец расслабилась, уткнувшись в кружку. На улице гудели дроны, капли дождя стучали по стеклу. А внутри квартиры трое людей, переживших слишком многое, впервые за долгое время просто сидели вместе - не как бойцы, не как отряд, а как семья. Тишина после бури. Но где-то под кожей, глубоко, уже начинала рождаться новая искра.

***

На кухне пахло кофе и жареными яйцами - запах почти домашний, почти нормальный. Маркус стоял у плиты, переворачивая яичницу на старой сковороде. Масло потрескивало, шипело, сливаясь с гулом вентиляторов, работающих вечно. Из соседней комнаты доносился скрип кровати и негромкое ворчание - Ребекка явно не в настроении вставать, но запах еды медленно творил чудеса. — …если ты сейчас не отойдёшь от плиты, я съем тебя вместе с завтраком — пробормотала она, зевая и появляясь в дверях. На ней - те же шорты и майка, что и вчера. Волосы торчат в разные стороны. Она щурится от света и смотрит на Маркуса, как на врага и спасителя одновременно. — Лучше начни с завтрака, я, может, останусь на десерт — спокойно отвечает он, не оборачиваясь. Ребекка фыркает: — Вот уж нет, ты слишком горький на вкус. — Зато бодрит. — Как и твой кофе, чёрт возьми. Она падает на табурет и с шумом ставит локти на стол. На столе уже три кружки: белая треснувшая - Люси, обычная серая - Маркуса, и третья, яркая с аниме-принтом - Беккина. Рядом тарелки, ложки, и небольшой букет пластиковых цветов, воткнутый в пустую банку из-под энергетика — попытка сделать уют, провалившаяся с треском. Через пару минут из спальни выходит Люси. Её волосы слегка растрёпаны, но в этом есть что-то естественное — будто хаос ей идёт. На ней лёгкая футболка, шорты и пустой взгляд человека, который снова не выспался, но не жалуется. Она тихо садится напротив Ребекки, Маркус ставит перед ней тарелку с едой. — Доброе утро, — говорит он. — Утро не бывает добрым — отвечает Люси — Но кофе может исправить ситуацию. Маркус улыбается краем губ, наливает ей кофе. Ребекка с интересом наблюдает, как он садится. — Ну? — спрашивает она — И как твой план «жизнь после ада»? Продвигается? Маркус делает глоток и отвечает, не отрывая взгляда от стола: — В стадии бета-теста. Ребекка закатывает глаза. — Господи, опять эта корпоративная терминология. Скажи проще - мы всё ещё в заднице. — Примерно — спокойно соглашается он. — И что дальше? — подаёт голос Люси — Мы просто будем сидеть и ждать, когда закончатся деньги? Маркус отставляет кружку. — У нас осталось немного накоплений после тех заказов. Хватит на пару месяцев, если не тратить на всякую дрянь. — «Дрянь» - это еда и жильё, гений — ворчит Ребекка — Или ты собрался питаться схемами и микрочипами? Он усмехается. — Если приправить сарказмом, то вполне съедобно. — А если серьёзно? — Люси ставит кружку на стол — Мы не можем жить в этом подвешенном состоянии. Ни заказов, ни целей. Ты же всегда говорил, что человек без цели - просто биомусор с паспортом. Он вздыхает. — Я говорил это, когда у меня была цель. Ребекка стучит пальцами по столу. — Вот именно! А сейчас ты просто… Не ты. Где твои идеи, мозги, твой чёртов запасной план? Раньше ты продумывал всё, даже как отрубить хром у психопата с кодом на коленке. А теперь - просто сидишь и смотришь в стену! В её голосе дрожит не злость - отчаяние. Люси кладёт ладонь ей на плечо, но Ребекка отмахивается. — Нет, пусть скажет! Пусть хоть что-то скажет! Маркус смотрит на неё. — Хочешь правду? — тихо произносит он. Ребекка кивает, упрямо сжав губы. — Я не знаю. Тишина. Только гудит старый холодильник. — Что ты не знаешь? — шепчет Люси. — Всего. Куда идти. Что делать. Зачем. Я просто… Не знаю — он улыбается, но в этой улыбке нет ни капли радости — Всю жизнь я строил планы, схемы, просчитывал риски. Всегда был тот, кто подстрахует, кто починит, кто спасёт. Но я не спас. Никого — Люси хочет что-то сказать, но он поднимает руку — Нет. Не утешай. Мне не нужно. Просто факт. Я - инженер. Я могу починить всё, кроме людей. Ребекка долго молчит, потом почти шепчет: — Это не твоя вина, чум. Никто не смог бы тогда… — Но я пытался — перебивает он — И всё равно всё проебал. Воздух будто становится тяжелее. Люси смотрит в кружку, Ребекка отводит глаза. Маркус поднимается, подходит к окну. Снаружи неоновые вывески ещё не погасли - ночь здесь никогда не заканчивалась полностью. — Знаешь, что самое ироничное? — говорит он, не оборачиваясь — Этот город живёт на обломках таких, как мы. Кто-то падает, кто-то взлетает. Всегда найдётся, тот кому не всё равно. Он оборачивается, опирается о подоконник. — А мы просто остались стоять. Между. Ни живые, ни мёртвые. Люси встаёт, подходит к нему, кладёт руку на плечо. — Тогда, может, пора снова выбрать сторону. Он смотрит на неё - в её глазах отражается слабый свет города. — Какую? — Ту, где мы не просто выживаем. Ребекка поднимается со стула, подходит ближе. — И где мы снова начнём стрелять, да? — усмехается она — Я за. — Может, не сразу — отвечает Люси — Но просто сидеть и гнить намного хуже. Маркус смотрит на обеих, потом медленно кивает. — Ладно. Но обещаю одно - без глупостей. Мы уже слишком много хоронили друзей. Ребекка ухмыляется, хоть и грустно. — Ты забыл, с кем живёшь. «Без глупостей» тут не работает. Он тихо смеётся. Настоящий, живой смех - первый за долгое время. — Ладно, тогда хотя бы с минимальным количеством. Они возвращаются к столу. Завтрак уже остыл, но никто не обращает внимания. Люси наливает остатки кофе в кружки, поднимает свою. — За живых — говорит она. Ребекка кивает. — И за тех, кто всё ещё рядом. Маркус добавляет: — И за тех, кого мы всё-таки не забудем. Они чокаются кружками. Мир вокруг всё такой же шумный и грязный, но между ними на секунду становится тепло. Может, именно с таких секунд и начинается новое «завтра».

***

Ночь опустилась на Найт-Сити - та самая, что никогда не бывает по-настоящему тёмной. Неон бьёт в глаза, сливается с огнями транспорта, отражается в стекле небоскрёбов и лужах на улицах. С крыши старого дома мир казался далёким и спокойным, будто кто-то накрыл безумие города толстым стеклом, приглушив звуки и крики. Маркус сидел, укутавшись в старый серый плед, который когда-то служил накидкой на диван. Рядом - Люси, тихая, задумчивая, поджавшая ноги. Её волосы колыхались от слабого ветра, а на коленях стояла кружка с остывающим кофе. Ни один из них не говорил. Просто сидели, слушали город и дыхание друг друга. Снизу донёсся возмущённый голос Ребекки: — Вы что, опять на крышу полезли?! Там холодно, как в холодильнике после чип-бургеров! Люси едва заметно усмехнулась. — Мы ненадолго — ответила она. — Вот «ненадолго» у вас обычно вечно — ворчливо пробурчала Ребекка. Через пару минут раздался шум открывающейся двери, и в проёме появилась она - в толстовке с капюшоном и с термосом в руках. — Без меня вам всё равно скучно — буркнула она, устраиваясь рядом — И кто, спрашивается, тут будет потом вас спасать от простуды? Маркус протянул руку к термосу. — Сомневаюсь, что горячий шоколад лечит от вечных сожалений, но спасибо. — Это не шоколад — сказала Ребекка, наливая в крышку — Кофе. С коньяком. Маркус кивнул с одобрением. — Тогда да, пожалуй, поможет. Некоторое время все молчали. Город под ними дышал - тяжело, с перебоями, но живой. Иногда где-то внизу вспыхивали всполохи света - аварии, стычки, срабатывание систем безопасности. Всё шло своим чередом, будто трагедии последних недель не имели значения. Люси первой нарушила тишину. Её голос звучал мягко, почти шёпотом: — Дэвид… Всегда хотел достать небо. Маркус опустил взгляд. — И достал — сказал он тихо — Только слишком рано. Ветер усилился. Плед дрогнул, будто город сам вздохнул вместе с ними. Ребекка посмотрела вниз, на улицы, где мелькали силуэты людей - крошечных, потерянных. — А мы - те, кто остался собирать звёзды с асфальта — произнесла она, задумчиво глядя в огни. Люси улыбнулась едва заметно. — Поэтично, Бек. Не ожидала. — Не начинай — фыркнула та — Просто… Иногда кажется, что всё это зря. Что все эти вылазки, риски, кровь - не стоят ни одной секунды того, что мы потеряли. Маркус отпил глоток кофе и тихо ответил: — Может, и зря. Но, чёрт возьми, мы хотя бы пытались. Он посмотрел на них обеих. — Мейн, Дэвид… Они верили, что смогут изменить этот город. Хоть немного. — А смогли? — спросила Люси. — Не знаю — честно сказал Маркус — Но они изменили нас. А это, может быть, и есть самое важное. Они снова замолчали. Внизу проехал поезд, улицы зажглись очередным каскадом рекламы. Ребекка вытерла глаза ладонью, делая вид, что просто от ветра. — Чёртов город. Даже поплакать не даёт, всё время что-то сверкает. Маркус тихо улыбнулся. — Он просто не умеет быть честным. Прячется за огнями. Люси откинулась назад, глядя на небо, где между рекламными дронами мелькали редкие настоящие звёзды. — Знаешь — сказала она — Когда я была младше, думала, что если дотянуться до этих огней, можно стать кем-то. А теперь просто хочу, чтобы хоть один из них не сгорел. — Ты не сгоришь — сказал Маркус. Она повернула к нему голову. — Обещаешь? — Я всегда стараюсь выполнять обещания — тихо ответил он — Хотя — добавил после паузы — Получается не всегда. Ребекка легонько ткнула его в бок. — Эй, философ, хватит грузить. Мы тут вроде как дышим свежим воздухом, а не готовимся к групповому сеансу самоанализа. Люси усмехнулась. — Ты всегда так реагируешь, когда становится слишком честно. — А ты всегда лезешь в чувства, когда становится слишком тихо — отрезала Ребекка, но без злости. Маркус молча наблюдал за ними, чувствуя, как между ними - несмотря на всю боль и потери - всё ещё есть нечто живое. Настоящее. Три человека на крыше, среди миллиардов неоновых теней, греющиеся от термоса и слов. — Мы ведь ещё можем попробовать — произнёс он, словно размышляя вслух. — Что именно? — спросила Люси. — Жить. Не как призраки, не как солдаты без войны. Просто жить. Может, не спасём мир. Но, может, сумеем спасти друг друга. Ребекка фыркнула, но в её голосе слышалось что-то мягкое: — Только если я буду выбирать плед. Этот уже воняет. — Договорились — сказал Маркус. Они сидели до тех пор, пока небо не стало светлеть. Не от рассвета — от очередного рекламного прожектора, пробившегося сквозь смог. Но всё равно - казалось, будто приходит утро. Люси опустила голову Маркусу на плечо. Ребекка допила кофе и швырнула крышку от термоса в сторону. — Ну что, умники — сказала она — Дотянулись до неба? Маркус посмотрел на неон, потом на них. — Почти — ответил он — И этого, наверное, достаточно. И в этот момент, среди холода и гудения города, им впервые за долгое время стало чуть-чуть легче. Маркус проснулся рано, ещё до рассвета - если это вообще можно так назвать в Найт-Сити. Неоновые вывески бились в окна короткими вспышками, словно сердце города всё ещё билось, хоть и в рваном ритме. В комнате стояла полутьма, воздух был чуть прохладным, и единственный звук - тихое, ровное дыхание двух девушек, спящих рядом. Он осторожно приподнялся, стараясь не разбудить ни Люси, ни Ребекку. Плед соскользнул с плеч, и холодок пробежал по спине, но он лишь глубже вдохнул. Снизу доносился едва слышный шум улицы - редкие машины, звуки ранних дронов доставки, где-то кто-то ругался на спящего соседа. Жизнь продолжалась.

***

Маркус обернулся - Люси спала, обняв подушку, её волосы рассыпались по одеялу, а Ребекка свернулась калачиком, спрятав нос в край пледа. На секунду он задержал взгляд на них - и впервые за долгое время в груди стало по-настоящему тепло. Он тихо поднялся, прошёл к столу, где вчера лежали его заметки — схемы, чертежи, списки имплантов и нейронных связей. Всё это он уже видел сотни раз, но сегодня, вдруг, между линиями и цифрами промелькнула мысль. Не просто идея - вспышка. Искра. Он включил голографический проектор, экран высветился мягким голубым светом. В центре медленно прорисовывалась схема — нечто среднее между имплантом нейроинтерфейса и биорегулятором. Пальцы Маркуса двигались быстро, будто сами знали, что делать. Он вносил правки, корректировал схемы, добавлял новые узлы и цепи. — Если импульсный буфер перенаправить… — бормотал он себе под нос — И встроить биоконтроль… Тогда перегрузка не пойдёт в кору, а распределится по сетям... Он остановился, откинулся на спинку стула. Взгляд горел. Впервые за долгое время у него была цель. Настоящая. Через пару часов в воздухе уже плавали десятки линий и подсветок. Голограмма переливалась, словно живой организм. Из проёма раздался лёгкий звук - шаги. — Опять работаешь? — спросил сонный голос. Маркус обернулся - Люси стояла в дверях, закутавшись в плед. На лице лёгкая улыбка, волосы спутаны, глаза всё ещё сонные. За ней показалась Ребекка, зевая и расчёсывая волосы. — Я думала, ты хотя бы пару дней отдохнёшь — добавила Люси, подходя ближе. — Не совсем — ответил он, не поднимая головы, водя пальцем по светящимся линиям — Думаю, как сделать, чтобы люди вроде Дэвида… Не превращались в машины. Люси подошла и села рядом, не перебивая. Она знала - когда Маркус говорит таким тоном, его нельзя останавливать. — Всё, что у нас есть — продолжил он — Это хром. Металл, проводники, сила. Но никто не думает, что это просто другой тип зависимости. Мозг не успевает адаптироваться, не справляется с потоком сигналов, и… — он замолк, сжав кулаки — Мы теряем людей. Ребекка уселась на край стола, болтая ногами. — Так ты хочешь… Типа, исправить хром? Сделать его «добрым»? — Нет — сказал он — Хром - это инструмент. Но инструмент без защиты ломает того, кто им пользуется. Он ткнул пальцем в голограмму — там высветилась тонкая сетка нейролиний. — Вот здесь. Если встроить модуль, который отслеживает нейронную активность и реагирует на скачки, можно создать… Фильтр. Ограничитель. Что-то, что не даст мозгу перегореть. Люси прищурилась, глядя на схему. — Ты хочешь создать… Антипсихозный модуль? Маркус чуть усмехнулся, устало, но с огоньком: — Скорее, предохранитель. Тот, который сработает вовремя. Он посмотрел на Люси - прямо, честно. — Я тогда не успел. Дэвид… Не выдержал — пальцы слегка дрогнули — Может, хотя бы кто-то другой сможет. Люси протянула руку и коснулась его ладони. — Это звучит… По-человечески — сказала она мягко. Ребекка вздохнула. — По-человечески, может быть. Но звучит, как полный геморрой. Маркус хмыкнул. — Конечно. Всё стоящее всегда геморрой. — Только ты можешь сказать такое с лицом святого — пробурчала Ребекка и соскользнула со стола — Ладно, гении. Я варю кофе, а вы тут спасайте мир. Когда она ушла, Люси немного сжала его руку. — Если ты это сделаешь — сказала она тихо — Это будет не просто технология. Это шанс для миллионов. — Для кого-то, может быть — ответил Маркус — А для меня… Возможно, способ простить себя. Он выключил проекцию и посмотрел в окно. Город за стеклом жил в своём неоновом безумии, но впервые за долгое время он не вызывал у него отвращения. В нём было место для надежды - крошечной, едва заметной, но реальной. Люси прижалась к его плечу, а он обнял её одной рукой. — Хочешь знать, что самое забавное? — тихо сказал он — Всё началось с того, что я просто не смог спасти друга. Люси улыбнулась. — А закончится, может быть, тем, что ты спасёшь тысячи. Он посмотрел на неё, на бледный рассвет, пробивающийся сквозь смог. И впервые за долгое время подумал: возможно, у нас ещё есть шанс. Поздний вечер окутал квартиру мягким, приглушённым светом уличных вывесок. Сквозь щели жалюзи в комнату пробивались неоновые полосы - то розовые, то голубые, меняясь каждые несколько секунд, словно город сам пытался дышать. Воздух был пропитан запахом припаянного металла, остывающего хрома и кофе, который давно остыл в кружках.

***

Ребекка спала на диване, свернувшись в клубок, прижимая к себе плюшевого быка - старого, потертого, но целого. На боку игрушки виднелась аккуратная заплатка, сшитая грубыми стежками. Она никогда бы не выбросила его. Маркус однажды спрашивал - почему. Она лишь отмахнулась, буркнув что-то про память, но он понял: это был подарок Пилара. Её ниточка к прошлому, как его - к тем, кого он не успел спасти. Теперь бык лежал у неё под щекой, а ресницы дрожали от света монитора. Сон её был неглубоким, но спокойным. За столом сидели Люси и Маркус. Вся поверхность была завалена инструментами - паяльники, провода, старые нейроконнекторы, имплантные корпуса, куча микросхем и экранов с кодом. Голограмма, зависшая в воздухе, отбрасывала мягкое свечение на их лица. Они работали уже несколько часов - почти молча, в редких фразах и взглядах. Люси, с опущенной головой, проверяла соединения и поправляла тонкие линии кода, которые Маркус вводил в интерфейс. — Думаешь, это сработает? — спросила она тихо, не поднимая глаз. Маркус не сразу ответил. Он смотрел на экран, где медленно плыли строчки - зелёные символы на чёрном фоне, словно бесконечный дождь данных. — Не знаю — сказал он, наконец — Может, мозг просто не выдержит вмешательства. А может, наоборот… Это станет спасением. Он потёр глаза. Усталость давила, но в голове всё ещё горел тот самый огонь - едва уловимый, но настойчивый. — Понимаешь, Люси… — начал он — Вся эта система - она как ткань. Мы рвём её, ставя новый хром, новые модули. И чем больше заплаток, тем ближе момент, когда всё лопнет — он ткнул в голограмму пальцем — А я хочу не латать, а переплести заново. Создать слой, который не разрушает, а адаптируется. Люси внимательно смотрела на него, глаза блестели в неоновом свете. — Ты слышишь себя? — улыбнулась она — Ты говоришь как учёный из старых времён, до корпораций. Когда люди ещё пытались делать что-то ради людей. — Может, я просто устал смотреть, как они сходят с ума — ответил он, глухо, почти шёпотом — Мейн, Дэвид… Все они сильнее меня, но именно они не выдержали — он сжал кулак, глядя в пол — Я должен хотя бы попытаться сделать так, чтобы кто-то другой не закончил на полу с клинками из-под кожи. Люси наклонилась ближе, взяла его за руку. — И ты это сделаешь. Маркус усмехнулся — устало, но тепло. — Уверена? — Уверена — твёрдо сказала она — Потому что ты единственный, кто хочет спасти, а не заменить человека. Он повернулся к ней, взгляды встретились. В этом взгляде было всё - и память о Дэвиде, и усталость, и страх, и вера, которая, как ни странно, не угасла. Он выдохнул и вернулся к работе. — Хорошо — сказал он — Тогда проверим сигнальные отклики. Если модуль выдержит симуляцию хотя бы минуту, можно будет двигаться дальше. Он коснулся панели - свет голограммы усилился. Система запустилась. На экране замелькали графики - линии частоты, импульсы нейронных реакций, пики. Несколько секунд всё шло идеально ровно. Затем - всплеск. Красная зона. Люси напряглась. — Перегруз! Маркус не дрогнул  — Держи уровень до стабилизации. Она ловко ввела несколько команд. Линии колебались, но постепенно выровнялись. Мозг модели «успокаивался». — Сработало — сказала Люси, удивлённо, почти с неверием — Он действительно… Стабилизировался. Маркус долго смотрел на экран. Потом улыбнулся. — Значит, не всё потеряно. Тишина снова опустилась на комнату. Только гул работающих вентиляторов и лёгкий свист неоновых вывесок за окном. Ребекка во сне перевернулась, обняла быка крепче и что-то пробормотала. Люси потянулась, выключила часть экранов, чтобы стало чуть темнее. — Знаешь — сказала она, глядя на мерцающий прототип — Это ведь больше, чем просто предохранитель. — Что ты имеешь в виду? — Это шанс вернуть людям самих себя. Маркус кивнул. — Может быть. Но путь длинный. Корпы не дадут нам просто так распространять технологию, которая делает людей независимыми. — Тогда будем действовать тихо — ответила Люси — По чуть-чуть. Как вирус, только правильный. Он усмехнулся. — Слышишь себя? Звучишь почти как революционер. — А может, мы и есть революция — сказала она, не сводя взгляда с голограммы — Маленькая, тихая. Но настоящая. Маркус задумался, потом сказал: — Если получится - назовём его «Дэвид». Люси подняла глаза. — В честь него? — В честь тех, кто пытался дотянуться до неба. Она улыбнулась. — Красиво. — Он заслужил хоть что-то красивое — ответил Маркус. Некоторое время они сидели в тишине, просто глядя на плавные линии схемы. В этом неоновом полумраке, среди паяльников, мусора, сгоревших плат и надежд, рождалось нечто новое. Не оружие. Не имплант. Не проект корпорации. А шанс. Снаружи город жил своей безумной жизнью - сирены, дроны, голограммы рекламы. Но здесь, в небольшой квартире, трое людей строили что-то, что, возможно, однажды изменит всё. Маркус посмотрел на Люси, потом на спящую Ребекку. — Знаешь… Может, мы ещё не проиграли. — Нет — ответила Люси — Мы просто начали заново. Они молча смотрели, как мерцает голограмма. И неоновые огни Найт-Сити впервые за долгое время казались не холодными, а живыми.