Город который дышит кровью

Ночь в Найт-Сити уже давно не бывает тёмной. Неон режет глаза, дроны проносятся над головами, вывески мелькают, словно вспышки на старой плёнке. Но этой ночью город будто стал другим — настороженным, взвинченным, будто сам воздух вибрирует от напряжения. На каждом уличном экране - одно и то же. «Сабуро Арасака мёртв. Виновные скрываются.» Фотографии, схемы, догадки. Два силуэта на стеклянной крыше Компеки Плаза. «Неизвестные преступники, вооружённые и крайне опасные». Город завывает, как раненый зверь. Патрули роятся на улицах. Полицейские фургоны курсируют между башнями, корпоратские штурмовики проверяют каждое укрытие, каждый закоулок. Люди сжимаются в дверных проёмах, глядя вниз, избегая лишнего взгляда. Мелкие банды приутихли - никто не хочет первым попасть под прицел Арасаки. Маркус стоит на крыше своего дома, вглядываясь в горизонт. Над ним - неоновые полосы движения воздушных машин, под ним - пульсирующий асфальт. Найт-Сити шумит, дышит, гудит, как гигантская машина, готовая взорваться от перегрузки. Сзади тихо скрипит дверь. Люси выходит, кутаясь в худи. — Опять не спишь? — спрашивает она, подходя ближе. — Как тут уснёшь — отвечает Маркус — Слышишь? Город словно гудит изнутри. Как будто сердце у него бьётся чаще, чем должно. Люси подходит к перилам, смотрит вниз. На перекрёстке, окружённом светом рекламных экранов, проезжает бронированный транспорт Арасаки. Из люка торчит пушка. — Они теперь будут искать везде — говорит она — Любого, кто хоть немного похож на Джеки и Ви. Маркус прислоняется к перилам. Его глаза скользят по линии горизонта - башни, облака, блеск огней. Всё словно на месте, но ощущение другое. Слишком чисто. Слишком ровно. Будто кто-то натянул прозрачную ткань поверх реальности. — Город будто не верит, что умер кто-то вроде него — говорит Маркус — Сколько он прожил? Сто лет? Двести? А теперь его нет, и все будто впервые поняли, что даже боги тут смертны. Позади них раздаётся зевок и тихий голос: — А я думала, что только я одна не сплю. Ребекка выходит, злобно щурясь от неона, в руках - кружка с какой-то бурой жидкостью. — Вы хоть иногда отдыхаете, а? Люси, ты выглядишь как фантом после трёхдневного рейда. А ты, Маркус,  как будто только что из морга вылез. — Доброе утро — с ухмылкой отвечает Маркус. — Утро? Это, мать его, вечер — бурчит Ребекка — Хотя тут уже сутки перепутать можно. Она подходит к ним, ставит кружку на парапет и смотрит вниз. — Копы, корпораты, Арасака - все носятся, как бешеные псы. Такое чувство, будто война началась, а никто не сказал. Люси отвечает: — Началась. Просто не для всех. Пару секунд они молчат, слушая, как внизу включаются сирены. Из переулка вылетает мотоцикл - кто-то пытается прорваться через блокпост. Пули рвут воздух, мотоцикл вспыхивает, ослепительно переворачивается. В толпе раздаётся крик, потом снова тишина, только неон мигает в лужах крови. Маркус отворачивается, втягивает холодный воздух. — Видела, да? Вот что делает страх. Ребекка сплёвывает. — Страх делает людей идиотами. Всегда. — Не только людей — мрачно отвечает Маркус. Он смотрит на Люси. В её глазах отражаются вспышки дронов - красные, как тревога. — Помнишь, как начиналось всё с Мейна? — тихо говорит он — Тогда тоже были сигналы. Перегруз, агрессия, паника. Никто не слушал. — И ты опять думаешь, что всё повторится? — спрашивает она. — В этом городе всё повторяется — отвечает он — Только имена меняются. С крыши открывается вид на весь Уотсон. Где-то вдали взрываются трассеры, вспыхивает пожар, гул сирен становится частью ночи. Найт-Сити жив, но будто на грани истерики. Каждая вывеска, каждая неоновая лампа вибрирует, как нерв. Ребекка выдыхает: — Чёрт, да я чувствую, как весь город дрожит. Маркус: — Он не дрожит. Он злится. Люси сжимает его руку. — Нам стоит быть осторожнее. Слишком много глаз, слишком много ушей. — Да уж — кивает он — Особенно теперь, когда все ищут призраков. В небе проносится патрульный дрон, проецируя на фасады портреты двух беглецов. Люди замирают, глядя на огромные смазанные лица, подсвеченные неоном. Ви и Джеки. Люси смотрит на экран. — Знаешь… Ви… У него был взгляд. Как у тебя раньше. — Какой? — спрашивает Маркус. — Такой, будто ещё верит, что может что-то изменить. Маркус усмехается - горько, беззвучно. — Тогда ему не выжить. Они молчат. Ветер с улиц приносит запах гари, металла и дешёвого алкоголя. Город живёт - бредит, шумит, мигает огнями. Но под этим пульсом чувствуется другое: усталость, злость, скорбь. Люси кладёт голову ему на плечо. — Думаешь, мы выберемся отсюда когда-нибудь? — Отсюда не выбираются — говорит он тихо — Тут либо растворяешься, либо оставляешь след. Снизу раздаётся смех пьяной компании и лай механических собак. Где-то вдалеке хлопает выстрел. Ребекка допивает свой напиток, вздыхает: — Ладно, пойду спать. Хоть кто-то в этом долбанном городе должен попытаться жить нормально. Она уходит. Люси остаётся. Они вдвоём смотрят, как на рассвете над городом вспыхивает новый день - тот же самый, что и вчера, только чуть темнее. Маркус шепчет: — Найт-Сити не спит. Он просто думает, кого сожрёт следующим. И город будто отвечает - низким гулом, от которого по коже пробегает дрожь. Бар Эль Койоте Кохо выглядел непривычно тихим. Неон за окном тускло мерцал, а изнутри не доносилось ни смеха, ни музыки, ни звона бутылок - лишь низкое гудение холодильника за стойкой. Маркус первым переступил порог. Люси шла следом, держа руки в карманах, а Ребекка отставала, глядя в пол. У входа, рядом с портретом святой Марии, висела чёрная лента. Под ней - свеча. В воздухе стоял запах воска и дешёвого виски. — Чёрт… — тихо выдохнула Ребекка — Даже город будто замер. — На похороны - всегда — сказал Маркус. — Даже Найт-Сити знает, когда нужно помолчать. Внутри почти никого не было. Несколько старых завсегдатаев молча сидели у дальнего стола. На барной стойке стояла рамка с фотографией — Джеки Уэллс, с широкой улыбкой, в кожанке, с бутылкой в руке. Рядом - свечи, цветы, старая сигара и чёрная лента. Мама Уэллс стояла за стойкой, без привычной яркой накидки, в тёмной кофте, с усталым, но спокойным лицом. Когда она увидела их, губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Маркус. Люси. Бекка — Она чуть кивнула — Я рада, что вы пришли. Маркус опустился на стул, кивнул в ответ. — Мы услышали. И… Просто не могли не зайти. — Спасибо, hijo — Мама поставила перед ними бутылку текилы и три стопки — Ночь длинная, и слова тут уже мало что меняют. Они выпили молча. Воздух был плотный, тяжёлый, как перед дождём. Маркус смотрел на фотографию Джеки. Не то чтобы они были близки - просто пару раз пересекались. В баре, на улицах Уотсона, пару раз даже пили вместе после неудачных заказов. Простой парень. Прямой. Без всей этой корпоративной шелухи. Он помнил его смех - громкий, щедрый. В Найт-Сити такой смех был почти неприличен. — Мы видели Ви пару раз — сказал Маркус, отставляя пустую стопку — Хороший парень. Молчит много, но в глазах видно - не трус. Мама кивнула. — Он приходил сегодня. Сломанный… Изнутри. Сказал, что Джеки погиб на задании. Что всё пошло не так. Ребекка, сидевшая сбоку, скривилась. — Всё идёт не так, если работать на корпов. Они всегда играют грязно. — Может — тихо сказала Люси — Но Джеки… Он ведь всегда знал, куда лезет. И всё равно шёл. — Потому что жил честно — сказала Мама — Он не мог иначе. Она сделала паузу, налила им ещё — Не был святым. Но если любил - то всей душой. Если шёл в бой - то до конца. Молчание повисло над баром. Только потрескивал фитиль свечи. Маркус поднял взгляд. — Вы держитесь, Señora? Она улыбнулась устало. — Я стараюсь. Джеки был моим сыном, но он принадлежал и этому городу. А город редко отпускает своих. Ребекка покачала головой. — Всё равно несправедливо. Хорошие уходят первыми, а те, кто должен сдохнуть - сидят в башнях и пьют дорогой коньяк. Мама посмотрела на неё спокойно, с теплом. — Найт-Сити не знает справедливости, niña. Зато знает цену. И каждый из нас платит по-своему. Маркус вздохнул, поёрзал на стуле. — Мы все платим. Только кто-то деньгами, а кто-то - тем, что внутри. Люси кивнула. — Иногда мне кажется, что этот город питается нашими потерями. Как будто ему нужно, чтобы кто-то постоянно горел. Мама улыбнулась печально. — Возможно. Но знаешь, в этом есть странное равновесие. Кто-то уходит, а кто-то поднимается. Новые люди приходят. Ви, например. Я видела, как он смотрит на жизнь - будто ищет хоть одну правильную дорогу. Может, он найдёт её там, где Джеки не смог. Ребекка фыркнула. — Если этот город вообще знает, что такое «правильная дорога». Мама рассмеялась - тихо, но искренне. — Может, и не знает. Но пока кто-то ещё пытается - значит, не всё потеряно. Они сидели ещё долго. Пили маленькими глотками, не напиваясь, а просто разделяя вечер и тяжёлое молчание. Время будто растянулось. За окном сверкали огни патрульных дронов — город бурлил, искал виновных, но бар Эль Койоте Кохо жил в другой реальности. Здесь не звучали сирены, здесь не было страха. Только грусть, усталость и тёплое человеческое присутствие. Перед уходом Мама снова обошла стойку, крепко обняла каждого. — Gracias. Вы хорошие ребята. Не теряйтесь, ладно? — Не планируем — ответил Маркус — И если что - мы рядом. — Знаю, hijo — Она чуть улыбнулась — И не забывай - у этого города нет семьи. Но у тебя она есть. Когда они вышли, ветер шевелил пламя свечей у входа, и пламя то гасло, то снова вспыхивало. Ребекка шла молча, потом вдруг сказала: — Знаешь… Джеки был тем редким типом, кто умел смеяться, даже когда весь мир рушится. Маркус кивнул. — Может, в этом и есть секрет - смеяться, пока можешь. Люси взяла их за руки. — Пока можем. Они шли прочь от бара, растворяясь в неоновом дыхании города, который снова не спал. А за их спинами Мама Уэллс подлила текилы в стакан перед фотографией сына и тихо сказала: — Пусть хоть тебе там будет светло, mijo. Этот город слишком тёмный для таких, как ты. Найт-Сити снова зажил своим вечным гулом - только теперь в этом гуле слышался тревожный, ломкий ритм. Мир стал хрупким. После Компеки Плаза город будто сдвинулся с оси. Корпы - особенно Арасака - рыскали по всем кварталам, ища виновных. NCPD получило приказ «зачищать» без разбора, но это только усилило хаос. И пока корпорации искали своих врагов, улицы почувствовали запах свободы. — Ты слышал? — спросила Ребекка, глядя на новости. — Вчера на перекрёстке  была бойня. Полдюжины из Шестой улицы сожгли тачку Мальстрёма... Прямо днём. — Слышал — коротко ответил Маркус, чистя оружие — А ночью Тигриный когти перебили почти весь притон Животных в Маленьком Китае. — Ну охуенно — Ребекка злобно щёлкнула затвором — Город опять сходит с катушек. Люси, стоявшая у окна, наблюдала за улицей. Снизу доносились глухие хлопки - где-то далеко кто-то стрелял. — Они просто почувствовали, что теперь им всё можно — сказала она тихо — Корпы заняты своими внутренними делами, полиция перегружена. Кто сильнее - тот и выживет. Маркус встал, подошёл к окну. Снизу виднелись группы подростков с автоматами, какие-то перекошенные байки, дым из подворотен. — Это как пожар — сказал он — Стоило загореться одной искре — И всё пошло по пизде. Вечером они выехали на задание - Реджина Джонс просила проверить склад, где предположительно прятались остатки одной из групп Мальстрёма. Обычное поручение, казалось бы. Но город уже был другим. На въезде в Уотсон дорогу перекрыла банда в кислотно-жёлтых куртках - Валентино, вооружённые до зубов. Они спорили с какими-то чёрными бронемашинами, на которых стояли автоматические турели. Ребекка нахмурилась: — Ещё неделя - и начнётся полноценная гражданка. — Она уже началась — ответил Маркус — Просто пока без объявлений. Они проехали дальше. Везде - дым, крики, выстрелы. Витрины магазинов заколочены, уличные торговцы исчезли. Даже неон - и тот казался тусклее. По пути Люси глянула на Маркуса. — Думаешь, это всё из-за Компеки? — Это был спусковой крючок — кивнул он — Когда рушится что-то наверху, внизу всегда начинается мясорубка. Корпы отвлеклись, и все, кто копил злость, решили, что теперь их время. Ребекка покачала головой. — Все эти «их время» заканчиваются одинаково. Горами тел и новой властью, ещё хуже прежней. На складе всё оказалось тихо - слишком тихо. Сканер нашёл кровь на полу и следы от волочения тел. — Не успели — сказал Маркус, осматривая следы — Кто-то уже зачистил это место. Снаружи вновь послышались выстрелы. Из-за угла выехал чёрный фургон с красным логотипом - Тигриные когти. Пара очередей - и здание начало осыпаться. Они едва успели нырнуть в укрытие. — Сука, они просто стреляют по всем — крикнула Ребекка, перезаряжаясь. — Им не важно кто внутри — ответил Маркус — Главное показать, кто теперь хозяин района. После перестрелки они вернулись домой молча. На небе висели клубы дыма, будто сам город горел изнутри. Маркус бросил броню на стул и устало потер лицо. — Мы пытались лечить психов, а теперь психует весь город. Люси молча наливала воду в стаканы. — Найт-Сити всегда был болен — сказала она — Просто теперь болезнь перешла в открытую фазу. Ребекка устало усмехнулась: — А нас лечить некому. Поздний вечер. Небо над Найт-Сити казалось неоном, растёкшимся по облакам. Мелкий дождь бил по окнам, превращая улицу в бесконечную ленту отражений - красные, синие, зелёные. Всё сливалось в вязкое мерцание города, который никогда не спал, даже когда хотел умереть. Маркус сидел на диване, уставившись в экран телевизора. Люси устроилась рядом, босыми ногами под себя, закутавшись в плед. Ребекка же, как всегда, полулежала, обняв подушку, и покачивала ногой в ритм рекламного джингла, что играл фоном перед выпуском новостей. Голос диктора был безжизненным, как будто говорил не человек, а алгоритм: — Корпорация Арасака официально объявила о начале внутреннего расследования. По не подтверждённым данным, новым руководителем станет сын Сабуро - Йоринобу Арасака. Источники утверждают, что он находился в отеле Компеки Плаза в момент гибели своего отца… На экране появились кадры - золотые коридоры, следы от выстрелов, тела в костюмах охраны. Потом - изображение улыбающегося Йоринобу, архивная запись. Подпись: «Наследник возвращается». Ребекка фыркнула, подалась вперёд и выключила телевизор. — Всё, хватит — Она бросила пульт на стол — Сколько можно это дерьмо гонять? В комнате стало тихо. Только дождь и гул города снаружи. — Все они психи — сказала она наконец, устало опуская голову на спинку дивана — И мы, и корпораты, и бандосы. Просто у одних эдди больше. Маркус смотрел на чёрный экран, где отражались три фигуры. — Возможно — сказал он тихо — Но знаешь, у кого-то всё же есть шанс не стать психом. Ребекка хмыкнула: — Ага, у кого - у нас? Ты сам слышишь себя? Мы живём в городе, где людей режут за батарейки и протезы. Где детей разбирают на органы. И ты говоришь о шансах? Люси подняла взгляд. В её глазах, под уставшей тенью, всё ещё горел тот же спокойный свет, что когда-то притянул Маркуса. — Может — сказала она — Пришло время уехать отсюда. Хотя бы на время. Её голос был мягким, почти неуверенным, но слова повисли в воздухе тяжело. Маркус вздохнул, потёр лоб. — И куда? Ребекка усмехнулась - коротко, нервно. — Вот именно. Куда, чёрт побери? Пустыня? За стену? В лагерь к кочевникам? — она махнула рукой — Этот город у нас уже под кожей. Даже если уедем - он всё равно будет зудеть изнутри. Люси отвернулась к окну, глядя на мокрые огни улицы. — Тогда остаётся одно — тихо сказал Маркус, глядя на отражение её лица в стекле — Не дать ему добраться до мозга. Никто не ответил. Слова прозвучали почти как тост — без вина, без смеха, просто как клятва, сказанная слишком усталым голосом. Прошло несколько минут. Телевизор остался выключенным, но тишина не стала легче. Ребекка зевнула, потом откинулась на спинку дивана. — Всё равно — пробормотала она, полусонно — Ты слишком... Философ, Маркус. В мире, где мозги заменяют микрочипами, ты хочешь сохранить душу. Ха. Удачи тебе. Она прикрыла глаза. Её дыхание стало ровным. Через пару минут она уже спала, обняв подушку и тихо посапывая. Люси скользнула ближе. Свет от уличного неона падал на её лицо -розовые и синие полосы пересекались на щеке. — Ты правда думаешь, что сможешь это сделать? — спросила она тихо. — Что именно? — Защитить нас всех. Сделать что-то, что изменит всё это. Он задумался. — Я не думаю. Я просто должен. Если перестану верить, что можно - тогда город победит. Она молча улыбнулась. Нежно, почти печально. Положила голову ему на плечо, и он почувствовал, как её дыхание становится медленным, тёплым. За окном завыли сирены. Где-то вдалеке грохнул взрыв, и свет в квартире на мгновение дрогнул. Маркус не пошевелился. Он смотрел в темноту, где отражались лица двух девушек - его семья, то немногое, что осталось живым в этом мёртвом городе. Он вспомнил слова Ребекки: «Этот город в нас уже под кожей.» Она была права. Но всё же он верил, что можно остановить, как минимум, одно - чтобы он не добрался до мозга. Он посмотрел на экран ноутбука на столе - там всё ещё мигала строка кода, оставленная с прошлого дня. Не законченная, но живая. Предохранитель, о котором он мечтал. Механизм, что может защитить не только тело, но и сознание. Люси слегка пошевелилась, зарылась глубже в плед. Ребекка тихо посапывала сбоку, уронив голову на подлокотник дивана. Маркус закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе просто сидеть - слушая дождь, ровное дыхание рядом и далёкий гул города, который всё никак не мог уснуть. Он думал о том, как защитить то, что стало ему дорогим. И впервые за долгое время почувствовал не страх, а тихое, упрямое тепло - как искру, что не даёт потухнуть даже в сердце Найт-Сити.