Часть 5

Молчание наставника стало резать уши минут через пять, а через ещё две я проворчала, не скрывая раздражения: — Так что, мать твою, во мне не так? Почему я последняя? Вонхо ухмыльнулся, и до меня дошло. — Чёрт тебя дери, ты просто ждал, что я потрачу свой грёбанный вопрос? Это же всего лишь дурацкая игра! Неужели ты не понимаешь? То, о чём мы говорим сейчас — в разы важнее игры! — Я шлёпнула себя полбу ладонью и свезла кожу, потому что забыла о кольце. Прежде чем кожа посерела, я взглянула на Вонхо и вспомнила его нелепое «предложение» сегодня. Неловкости было достаточно, и начавшаяся метаморфоза сразу угасла. — Может игра и дурацкая, но ты до сих пор отвечала на все вопросы и ни разу не солгала… — Потому что я играю честно. — Как и я. Итак, что ты знаешь о возникновении БПО? Я напряглась, вспоминая уроки истории из второго года обучения: — Программа ООН по подготовке солдат столкнулась с «суперсолдатом» в своих рядах, ну и пошло-поехало, стали отслеживать необычные явления, а затем перешли на детей, чтобы те не успели убить своих родителей. Вонхо кивнул, а затем прошипел так, что сомнений в его словах не было: — Всё это полнейшая ложь, да никто бы и не сказал правды воспитанникам БПО… Для человека, который не так много говорит, Вонхо оказался очень интересным рассказчиком. Он описывал события, произошедшие почти пятьдесят лет назад так, как будто видел всё своими глазами. Оказалось, что появление одарённых вызвали запасы атомного вооружения, возросшие настолько сильно, что вселенная отреагировала созданием монстров. Сначала никто не знал, откуда и зачем они берутся, но всегда они были невероятно сильны и появлялись в местах испытания, хранения или создания атомного оружия. Как водится, людям понадобилось почти десять лет, чтобы сложить два и два. Когда взаимосвязь стала ясна, страны перестали наращивать ядерные запасы, но одарённые продолжали появляться. Они не проявляли агрессию до определённого возраста, после которого убивали своих опекунов. Одни из них после этого сходили с ума, другие обретали страсть к убийству. Иван Гротт, учёный из России, который присутствовал при появлении первой одарённой в истории, основал БПО. Его собственный сын оказался одарённым, но мальчик воспитывался в интернате, где миновал тот самый возраст убийства, поэтому отец до самого конца был уверен, что сын — обычный парень. Как выяснилось позже, одарённому тем легче подавить инстинкт, призывающий к убийству опекуна, чем слабее его талант. Однако, из составленных дисциплин для одарённых можно было сделать вывод, что Гротт знал о нас очень много. Правда, оказалось, что большую часть правил и рутин для БПО придумал именно его сын, который обладал слабым умением гипнотизировать людей. Он много лет управлял отцом, заселяя в его голову идеи так ненавязчиво, что Иван считал их своими собственными. Но, пусть его заслуги оказались не принадлежащими ему, он всё же был хорошим отцом, раз смог воспитать сына-одарённого не убийцей, даже если для этого пришлось научить его всему необходимому для убийства. Однако, первые поколения одарённых были не такими сильными. Они несли свой талант как бремя, которое в разы сокращало их жизнь. Из-за этого, Ивану пришлось сделать много открытий и изменений самостоятельно… Сын открыл ему правду только перед своей смертью в двадцать восемь лет. Говоря о смерти этого парня, Вонхо сделал паузу, словно отгоняя навязчивое воспоминание. — Ты сказал, что воспитанникам БПО никто не стал бы открывать правду. Однако, с твоих же слов это и есть правда, хотя за всю жизнь я не слышала ничего из того, о чём ты рассказал. Ещё ты говоришь так, словно сам там был, а это жутко! Вонхо взглянул на меня и криво улыбнулся: — Грубо говоря, так оно и было. Один одарённый, с даром считывать мысли через прикосновение, как-то коснулся Ивана и получил эту информацию. А затем, он передал эти воспоминания мне. На самом деле все свои воспоминания… — С чего бы ему так делать? — Вонхо пожал плечами. Мы как раз подъехали к дому. — Может, из-за того, что он тоже из Южной Кореи? Или из-за того, что был моим наставником… Так или иначе, я получил всё это в наследство от него. Я словно прожил две жизни… И это при том, что он сам проживал жизни людей раз за разом, считывая их память… Все они теперь в моей голове. — Довольно жестокий дар, ты так не считаешь? — Считаю. Даже для БПО это немного слишком… — Странно, что о таком уникальном даре ничего не было слышно. — Не странно. Он раскрыл его довольно поздно и ни с кем не делился до меня. Тогда у БПО не было таких обширных связей и меньше способов вычислять одарённых. А способов определить талант конкретного одарённого нет и сейчас. Мы вышли из машины, забрав какие-то пакеты из багажника, о которых я до этого не знала. Судя по всему, это были продукты. Вонхо выглядел довольно забавно, придерживая грудью пакет, пока открывал ключом дверь. Если не считать отключения сложной сигнализации, он был похож на героя любой мелодрамы, возвращающегося после трудного рабочего дня домой. Не то чтобы я смотрела много мелодрам… Пока я разбирала покупки, Вонхо переоделся в джинсы и футболку. Его торс был обтянут так хорошо, что я начала сомневаться в том, стоит ли мне смотреть в его сторону… Хочется, конечно, но он мой наставник. — Переоденься. А я разберу остальное. Почему-то меня задел этот внезапный наставнический тон, но я сделала шаг к выходу. — И что ты будешь делать? — Вонхо криво улыбнулся, снова став тем самым «домашним Вонхо». — Приготовлю попкорн… Хочу посмотреть с тобой одну романтическую комедию. В конце концов мы теперь помолвлены… Не совсем понимая, почему наставник упомянул фальшивую помолвку как что-то значимое, я всё же почувствовала кратковременный скачок сердцебиения. Игнорируя эту аномалию, я поднялась «к себе» и надела свои старые вещи. Когда я спустилась, диван в гостиной был заставлен мисками с попкорном, а у дивана на полу расположился плед, на котором весьма удобно устроился Вонхо. На широкой плазме уже была видна планета Земля Universal Pictures, а наставник похлопал ладонью по месту около себя. Я сомневалась в уместности такого контакта, но повиновалась. Мы смотрели уже вторую половину фильма, когда рука Вонхо легла на мои плечи. Пока я подбирала в голове варианты реакции на это действие, он дотянулся до последней миски попкорна, стоявшей в дальнем углу дивана, и убрал руку. Я выдохнула, видимо, слишком громко. Вонхо выключил звук и повернулся ко мне. Он, прищурившись, взглянул мне в глаза. — Ты до сих пор не бесишься. А ведь я так и не ответил на твой вопрос! Я задумалась на секунду. — Ну, если речь о том, почему я родилась последней, то ты почти сказал об этом. Не сложно додумать: Россия уничтожила запасы последней в том же году, когда родилась я. Дата уничтожения последнего заряда совпадает с днём моего рождения. Так что… ты ответил на мой вопрос. Наставник наклонился ближе и пристально посмотрел мне в глаза. Меня начало настораживать, что он теперь делает это не меньше раза в день… Странная привычка. — Откуда ты знаешь эту дату? — Я задумалась на секунду. — Не помню, просто знаю и всё. — Твоя любимая песня? — «Скажи что-нибудь»*. — Где ты услышала её впервые? — Не помню! Это допрос? Я отодвинулась и опустила взгляд. Вонхо, наконец, выпрямился. — Нет, но ответы для меня важны. Ещё вопрос. Песню и дату ты услышала за последние три года или раньше? — Я задумалась снова, но не могла вспомнить точно. — Вроде бы…за последние пару лет. Но я не уверена. Вонхо хмыкнул: — Ясно… Что ж, тогда время для твоего вопроса. — Тот парень, которого ты обучал, был как я? Он нахмурился. — Не совсем… Видя, что он колеблется, я решила изменить формулировку вопроса: — Ну… Это из-за него ты так много знаешь обо мне? — Да, из-за него. Наступила длительная пауза. Вонхо снова включил звук на телевизоре, но явно продолжал пребывать в своих мыслях. Ещё до концовки фильма я задремала. Очнулась я на руках Вонхо, несущего меня вверх по лестнице. Не зная, как себя повести, я притворилась, что продолжаю спать. Почувствовав, что уже лежу на кровати, я хотела перевернуть неудобно лежащую ногу, но ждала, когда наставник выйдет. И тут я почувствовала, как его зубы сомкнулись на моём плече у самой шеи. Я резко вскрикнула и открыла глаза. — Дурочка! Притворяться спящей ты совершенно не умеешь! — Он рассмеялся, но мне было не до смеха. — С ума сошёл? Больно! — Я поднялась и укусила Вонхо, пока он хохотал. — Ай! — Он прижал меня спиной к кровати, уперевшись ладонями в плечи, наклонился совсем близко и зашептал в ухо. — Эй, я люблю игры, но продолжим завтра. Если хочешь, можно с твоего хода… Вонхо прикусил мочку моего уха, и я потерялась в пространстве на мгновение, словно воздуха стало недостаточно. Но спустя секунду всё прошло: Вонхо отстранился и вышел из комнаты. Странным образом это напомнило мне просмотренную мелодраму, где романтический герой целовал свою девушку в шею в качестве предварительных ласк. Она вся была в его власти, потому что в тот самый момент поняла, что влюблена. «Что это? Я же не… Он мой наставник. И я не могу даже думать о нём! Нет, нет… Ничего такого. Это просто было неожиданно». Я перевернулась и лежала на правом боку около получаса, но сон как рукой сняло! «Как вообще люди влюбляются? И могло ли такое произойти с одарённым? Тем более — со мной? Я не знаю. Но думаю, дело в том, что подобный контакт произошёл впервые…» Перевернувшись на другой бок, я попыталась размышлять более здраво. На психологии мы изучали некоторые вещи о физической близости. Эксперты считают, что женщина не забывает свой первый поцелуй, первый секс, свадьбу и рождение ребёнка. Один из моих первых разов был сегодня… Видимо, это и послужило причиной такого неуместного волнения. Но я всё равно не могла спать, поэтому обмоталась одеялом и вышла из комнаты. Вонхо спал невероятно спокойно, словно он не из этого мира, где одарённые с самого детства учатся выживать. То, что для выживания может понадобиться убийство — всегда было как-то между строк. Никто не приказывал нам убивать, но если понадобится — мы сумеем, потому что нас научили всему необходимому. Вонхо сильный, и мог бы переломить мою шею без особых усилий, если бы захотел… Но сейчас он безмятежно спал и так мило бормотал что-то себе под нос. Я прислушалась. — Лэс… Не кусай губы, они все красные… Выбери длинное платье… Если ты не примешь кольцо, я отымею тебя прямо здесь… Оо… Я разглядела в темноте, как намерение Вонхо кого-то отыметь обретает физическое подтверждение, приподнимая одеяло… Он сдавленно застонал и перевернулся. На секунду мне показалось, что он открыл глаза, и я тут же вылетела пулей из его комнаты. Уже подбегая к двери своей комнаты, я поняла, что одеяло осталось там… Рефлекторно обернувшись, я почувствовала на лопатках его руку, а затем оказалась прижата грудью к стене. Сердце билось прямо в стену, словно минуя рёбра. Его правая рука оказалась под одеждой, на моём животе. Он переместил её в бок и стал опускать: медленно, касаясь кожи так неплотно, что мурашки следовали за его ладонью… Когда его мизинец оказался под ремнём, я резко вдохнула, но забыла о выдохе… Вонхо прижался губами к моему плечу плотно, рискуя оставить засос, провёл носом линию до самого моего уха всё также неспешно. Захватив губами мочку уха, он всё же заставил меня выдохнуть… Стараясь не выдать стон, я сомкнула губы. У самого уха зазвучал шёпот, заставив меня судорожно втянуть носом воздух. — Плохая идея — навещать мужчину ночью прямо в его спальне… Это…опасно. Особенно для тебя. Я пыталась понять, что за аромат ударил мне в нос: такой знакомый, но…неуловимый. Что-то лесное, как ночной цветок или кора дерева после утренней росы… Я попыталась обернуться, но Вонхо переместил руку на стену и прижал меня плотнее, грудью касаясь моих лопаток. Бедром я почувствовала, что действительно в опасности… — Не оборачивайся! Он больно укусил меня за плечо, и я негромко вскрикнула. Вонхо убрал правую руку и ударил ей стену под моей рукой. Почувствовав холод внизу живота, я попыталась успокоить дыхание и вдохнула снова, но того запаха уже не было. С некоторой досадой, я развернулась спиной к стене, встретившись нос к носу с Вонхо. В темноте было не разглядеть его глаза: они были словно два провала в бездну. Я вернула ему его же приветствие, пропустив холодные ладони под его майку. Рельеф напряжённых мышц пустил ток по пальцам, а сердце забилось так сильно, что я не сразу обнаружила: его пульс тоже участился. Вонхо попытался убрать мои руки, но я дотянулась до его шеи и укусила, а затем прижалась губами к мягкой коже, на секунду подумав о том, так ли быстро исчезнет засос, как рана от моих когтей. Он испустил стон, а затем отодвинулся, снова прижав меня к стене рукой и посмотрел на меня: видимо, его зрение тоже успело привыкнуть к темноте. Он провёл пальцем по моей щеке, губам и подбородку, наклонился слишком близко, коснувшись своим лбом моего. — Нам нужно спать, завтра много дел… Сладких снов. Он резко отошёл от меня и закрыл дверь комнаты за собой. На замок, судя по звуку. Я сползла по стене и села на пол. Тело не слушалось: после прилива адреналина от испуга теперь оно было ослаблено, поэтому я не могла даже встать и дойти до кровати. «Что, чёрт возьми, это было?» Гоняя в голове эту мысль, я уснула на полу у двери. Проснувшись утром в кровати, я уже не была удивлена. Правда, взглянув на часы я всё же удивилась, что проспала так долго, ведь был почти полдень. После душа я почувствовала голод и прислушалась: со стороны кухни раздавался шум, а значит Вонхо готовит «завтрак». На стуле лежало довольно строгое платье, явно приготовленное для меня, но я предпочла надеть вчерашнее и спустилась. Наставник уже сидел на диване и листал какие-то бумаги. Он заметил мой приход, но был так невозмутим, что меня это почти раздражало. Бросив взгляд на стол, я поняла, что завтрак уже готов, но он ждёт меня. А ведь мог бы разбудить… — Надеюсь, ты не против тостов? — Он, наконец, повернул голову в мою сторону и отложил папку. — Я хочу есть, так что пусть будут тосты. Вонхо переместился за стол, предварительно отодвинув стул для меня, и мы стали есть. Он был так невозмутим, что я засомневалась в реальности того, что было вчера. «Страсть, агрессия, частый пульс… Мог бы человек после такого быть спокоен? Или делать вид, что ничего не произошло? Нет. Значит, Вонхо — не человек». Я засмеялась своей мысли, но тут же заткнула себя, думая, что Вонхо отреагирует. Однако, он ел спокойно, даже не повернувшись ко мне. Пережёвывая очередной тост, я задумалась о том запахе, что почувствовала вчера. Было так странно, что он исчез спустя минуту… Но я уверена, что аромат шёл от Вонхо, а Вонхо продолжал находиться рядом и после этого. Сейчас же я не могу уловить этот аромат, а он рядом. Возможно ли, что такой аромат выдаёт его…возбуждение? — Тебе нужно переодеться. Сегодня мы должны посетить собрание акционеров одной компании. Это будет долго и нудно, а ещё все будут тебя разглядывать. Отличная тренировка для самообладания. Так что тебе стоит переодеться. «Как будто наличие тебя в моей жизни — не достаточная проверка моего самообладания…» — Вонхо повернулся ко мне, и я подумала, что он прочёл мои мысли, но так как это невозможно, я тут же успокоилась. Спустя пару часов мы подъехали к одному из Парижских ресторанов. Мне подумалось, что это мало похоже на офисные здания, в которых проходят собрания акционеров. Однако, я не стала спрашивать об этом. Войдя, я поняла, что ресторан пуст, за исключением официантов и группы девушек, чьё нахождение здесь было мне непонятно, пока Вонхо не отдал меня им на растерзание: это была команда стилистов, и они приложили все возможные усилия, чтобы скрыть моё настоящее лицо под тонной гримма. На удивление, я осталась похожа на себя, что вызвало вопросы к этому процессу в принципе: для чего тратить столько времени, если в результате ничего не меняется? Впрочем, выделенные яркой помадой губы и густые ресницы порадовали меня. Спустя час стали появляться мужчины в дорогих костюмах. Некоторых из них сопровождали дамы или секретари в менее дорогих одеяниях. Когда уже все места за столом были заняты, началось само собрание. Было довольно трудно держать лицо, так как меня действительно разглядывали. Вонхо вёл себя максимально непринуждённо, а я заставляла себя улыбаться. Когда мероприятие стало явно двигаться к своему завершению, Вонхо как раз закончил свой рассказ о новых технологиях в строительстве. После небольшой паузы он снова заговорил, словно забыл упомянуть что-то важное. — Ах, да, ещё кое-что: хочу представить Вам мою невесту — Лэсли. — Он взял меня за руку, и я поднялась со своего места. Присутствующие зааплодировали. — Но многие из Вас уже и так знают о ней, не так ли, жалкие сплетники? Все рассмеялись, а мне стало неловко. После окончания этого мероприятия я очень хотела скрыться, но нас пригласили в банкетный зал, где многие подходили ко мне с вопросами, а наставника не было рядом. В основном вопросы и ответы были одни и те же. Как давно мы познакомились? Прошлой весной. Как долго мы вместе? С начала лета. Где-то на второй половине часа расспросов возник первый оригинальный вопрос за вечер: не слишком ли я молода, чтобы быть помолвленной? На этом вопросе к нам, наконец, подошёл мой «жених». — Моей невесте пока только шестнадцать, ей вообще рано обо всём этом думать. — Среди слушающих прокатилось удивленное «ах», а я про себя усмехнулась тому, как бы усилилось их удивление, узнай они, что пока мне только пятнадцать полных лет. — Но я достаточно времени наблюдал за ней и осознавал, что люблю её. Мы ещё долго не сможем пожениться, это так. Мы вообще не часто видимся и живём очень далеко друг от друга. Но теперь, по крайней мере, все знают, что она помолвлена, и никто не посмеет покуситься на ту, что предназначена мне. — Последняя фраза прозвучала почти угрожающе, и после неловкой паузы Вонхо улыбнулся, а все остальные засмеялись. Мы уехали из ресторана около четырёх пополудни. Вонхо усадил меня за руль и включил навигатор, а сам напряжённо думал о чём-то. Только на выезде из Парижа он заговорил, и то лишь ради того, чтобы я уступила ему водительское сиденье. Прибыв на место, Вонхо сразу достал свои бумаги и стал просматривать их. Разумно решив, что в этот раз моя очередь готовить, я надела платье попроще, после чего добровольно застряла на кухне на следующие пару часов. Закончив, я хотела позвать наставника, но в итоге только застыла на минуту с приоткрытым ртом. Наконец, он сам обернулся и увидел, что всё готово. Ужин тоже прошёл в тишине. Молчание напрягало бы сильнее, если бы не любезно включённая наставником музыка: лёгкий джаз, вполне подходящий для тихого воскресного вечера… На самом деле, я тайно надеялась, что после ужина он заговорит. Пару недель назад я бы решила, что реплики наставника с разницей в четыре часа — это значит, что он ещё в «разговорчивом настроении», учитывая, что он мог и вообще ни слова не сказать за два дня. А теперь… Вроде, ничего особенного, но мы больше говорили за эти пару дней, чем за всё время моих тренировок. Вопреки моим ожиданиям после ужина, пока я убирала тарелки, он так же пересел на диван и взял ту папку, с которой я видела его утром. Закончив с посудой и спрятав в холодильнике остатки продуктов, я вернулась в зал и прошла прямо перед Вонхо, чтобы переключить музыку. В прочем, если быть честной с собой, я переключила музыку только затем, чтобы был повод дважды пройти мимо Вонхо. Однако, он был всё также погружён в свои бумаги. А ведь я не просто стояла, я стояла с шикарной причёской, пусть уже и стерев макияж; в платье, едва достающем до середины бедра… «… выбери длинное платье…» Ситуация, как на неё ни смотри, была абсурдной: чуть меньше суток назад он прижимал меня своим телом к стене, касался меня так, что я едва не… «О чём я думаю? Мне кажется, это не совсем нормально, что сейчас он меня не замечает. Или… делает вид, что не замечает?» И снова мне вспомнился тот аромат… Не до конца понимая, что делаю, я подошла ближе к наставнику. Забрав из его рук папку, я положила её на журнальный столик. Он сидел, как хищник в засаде, даже не спросил — что или зачем я делаю! А я тем временем подошла совсем близко, встав между двух его ног. Глядя прямо ему в глаза, я опустилась правым коленом на диван около его бедра, а затем, перекинув левую ногу, я оказалась у него на коленях. Его взгляд даже не изменился. Тогда я сделала вид, что теряю равновесие, и отклонилась назад. Его руки тут же оказались на моей талии, неожиданно резко прижав меня к нему. Однако, возможно распознав манёвр, он опустил руки, и они оказались на моих бёдрах. Крепко сжав края ворота, я резко потянула рубашку Вонхо в разные стороны, сорвав несколько пуговиц. Немного полюбовавшись открывшимся видом, я наклонилась и укусила его за шею, аккуратно сжав на тугих мышцах свои зубы, а затем и губы. Я почувствовала, как руки и шея напряглись, но он не испустил ни звука. Этот процесс мне понравился, так что я оставила дорожку мокрых укусов от ключицы до подбородка и провела по краю уха языком. В этот момент, готова поклясться, я слышала сдавленный рык. Я улыбнулась, носом втягивая воздух, но аромата не было… Тогда я запустила руки под его рубашку, а он подвинул свои руки, задирая моё платье и касаясь голых бёдер горячими пальцами. Хотелось чего-то невнятного: умереть или проснуться, но я должна была продолжить. Перебирая пальцами по груди Вонхо, я почувствовала это… «Теперь он точно возбуждён…» Однако, его запах не изменился. Слегка разочарованно я повела ладонью вниз, уткнувшись губами в его плечо. Кожа его груди под пальцами, запах одеколона, привкус его кожи во рту… Всё это заставляло меня дышать урывками. Что-то в голове кричало, что я не готова, что это кончится для меня плохо… Мне было плевать. Я извлекла из его горла подобие стона, сдержанное сжатыми зубами, когда моя ладонь коснулась мягкой кожи у самых брюк. Он резко перевернул меня и уложил спиной на диван, внезапно оказавшись сверху. Вонхо взял меня за подбородок и почти коснулся моих губ… Но повернул моё лицо в сторону и впился зубами в мою шею до боли, а затем явно оставил на этом месте засос. Он тяжело дышал и по взгляду был похож на зверя, когда снова посмотрел на меня. Взяв ладонью за горло, он прижал меня к дивану ещё плотнее. — Думаешь, это забавно? — Он провёл второй рукой по моим волосам, а затем запустил руку и сжал их до боли. — Игры кончились. Иди спать, утром мы возвращаемся в Центр Подготовки. Он встал и ушёл наверх, сразу закрыв за собой дверь комнаты на замок. Пролежав там минут пять, чтобы отдышаться, я поднялась к себе, даже не надеясь, что мне удастся уснуть.