Часть 6

Утро понедельника началось с овсянки и крепкого кофе. Вонхо не сказал ни слова и даже не ответил на пожелание доброго утра. Я поняла, что мы уже уезжаем, только по тому, как он спустился с моими вещами в левой руке и ключами от машины и дома — в правой. Молчание не нарушалось и по пути в машине. Пару раз мне становилось настолько некомфортно, что я едва не открывала рот, чтобы что-то произнести, но видя сосредоточенный взгляд наставника на дорогу тут же забывала, что собиралась сказать. Выйдя из машины, я едва узнала Центр Подготовки: всюду были горы осколков и пепел, а здание моего корпуса было покрыто сажей. Часть окон отсутствовало, хотя осколков внизу уже не было. Вонхо оставил меня у корпуса и, как только я вышла, уехал, даже не позволив мне выгрузить приобретённые за выходные вещи, а сама я успела взять только сумочку. Я добралась до своей комнаты, но там не было ничего, кроме обгоревшего каркаса кровати и обугленных осколков оконной рамы. Меня, стоявшую у оконного провала, нашла одна из тренеров по борьбе и проводила до другого корпуса, где, как оказалось, живут наставники. Она дала мне постельное бельё и ключ. Проверив, открывает ли ключ мою дверь, я отпустила её, но в комнату заходить не стала. Так как близилось время обеда, я замкнула комнату и ушла в столовую. В столовой меня ждал Гектор. Он встретил меня улыбкой, чего прежде не случалось. — Поверить не могу: ты жива! Тут такое было, что вообще не ясно — кто цел, а кого уже нет. — Я отставила свой обед в сторону и придвинулась ближе к Гектору. — Ты был здесь? Знаешь, что произошло? — Ну, разумеется, я был здесь, я же не «VIP», как ты. — Он подвигал бровями, пытаясь меня поддразнить, но я не отреагировала. — В четверг вернулся с экзамена последний выпускник прошлого года и ворвался на тренировку Лео. Не знаю, что там случилось точно, но на следующий день они вчетвером взбесились. Ты бы их видела: они бы не испугались даже смерти, пытались добраться до своих досье, чтобы сбежать, потому что для этого нужны документы, и по пути где-то взяли огнемёт… Теперь их экзаменуют раньше, и в итоге они выберутся отсюда. Как и хотели. Жаль только, что тот парень, выпускник, погиб… — Лео, Таша, Тина. А кто четвёртый? — Тот парень и был четвёртым. Мы сначала спутали его с кем-то другим, но труп был точно выпускника. Гектор говорил что-то ещё, но я уже не слушала. Как бы меня ни раздражало его неумение сосредоточивать своё повествование на важных деталях, он – единственный, кто смог пояснить хоть что-то. После обеда я отправилась в тренажёрный зал с мыслью о том, что все будут там, однако встретила меня только Мартиша. Она застыла, когда я вошла в зал, но как только я начала разминаться, вернулась к своему упражнению. Мы занимались в полной тишине, пока она не оказалась в неудобном положении, лёжа со штангой на груди. Такие упражнения не рекомендуют делать в одиночку, но это ведь Мартиша… Я помогла ей уложить штангу на место и вернулась к своим делам. Тишина так и не нарушилась, но выражение удивления на лице Мартиши вместо привычного злорадства или отвращения было лучше благодарности. В свою комнату я вернулась только после ужина. Включив свет, я стала осматривать комнату, и обомлела: в комнате, не такой уж и просторной, было две кровати, пространство над которыми всё было увешано фотографиями. На них был Вонхо с очень стройным парнем выше его ростом. В основном на этих фото они обнимались, улыбались или смеялись. По лицам было хорошо видно, что они были в очень близких отношениях, и почему-то мой пульс участился, когда я поняла это. Было ли что-то между этими двоими? По состоянию одной из кроватей я поняла, что на ней спит Вонхо. Вторая была идеально застелена, а вещи на тумбе покрылись пылью, хотя комната явно убиралась регулярно. Парень, живший здесь, использовал больше косметики, чем я за свою жизнь видела. Однако, я не притронулась к его вещам: судя по поведению Вонхо, они не виделись уже очень долго, а, значит, он хранит эти вещи здесь, потому что скучает. Вряд ли мне стоит прикасаться к ним, если он сам не выбросил и не переместил их за всё это время… На блокноте я заметила какие-то знаки, которых прежде не видела. Перерисовав их в свой блокнот, я запланировала поход в библиотеку, чтобы узнать, что это за система. Не придумав достойного занятия, я легла спать. После удобной постели в доме Вонхо кровать показалась жестковата, но даже при этом сон пришёл быстро. Новый день, за исключением подъёма в новой комнате, прошёл так, словно ничего никогда не происходило: завтрак в столовой, безмолвный Вонхо за рулём, разминка в лесу, тренажёры, с некоторым трудом пройденная полоса препятствий и такое же молчаливое сопровождение наставника на ужин. После ужина я провела пару часов в библиотеке. Знаки, найденные накануне, оказались из Хангыля — корейской письменности. Написанное звучало как «Хёнвон». Это было имя, и я слышала его однажды от наставника. Тот парень… Вызывающий какие-то неясные мне сожаления у Вонхо. Парень, который явно был дорог моему наставнику, но всё равно покинул БПО. Хёнвону не был дорог Вонхо? Видимо нет, если он ушёл, а наставник не последовал за ним. Но его вещи остались здесь. Он…сбежал? Возможно, он так боялся, что его остановят, что ничего не взял с собой? Или он был влюблён в наставника, но… Вонхо — натурал. Другого объяснения тому, что он не ушёл вслед за этим парнем, я не нахожу: Хёнвон красив и хрупок на вид, хрупче меня и большинства девушек, которых я видела. Даже у меня при виде его фото возникло желание защитить это нежное создание, а уж будь парни интересны Вонхо, он бы его не пропустил. Так что любовь Хёнвона могла бы быть только безответной. Забота наставника, влюблённость подопечного, неловкое признание, честный отказ, побег – такая последовательность событий сложилась в моей голове. Вонхо подтвердил мою догадку о том, что этот парень имел ту же мутацию, что и я. Возможно, поэтому наставник с сожалением вспоминает о нём: он не успел полностью его обучить, помочь справиться со своей животной сущностью прежде, чем Хёнвон сбежал. В таком случае, я выгляжу наиболее жалко из всех участников этой истории: не сумев помочь одному порождению ночи, он принялся закончить свою работу с другим, временами с трудом скрывая свои сожаления о том, что это я, а не он… От нахлынувшей злости я резко захлопнула Англо-Корейский словарь и вышла из библиотеки. В комнате, окружённая тремя дюжинами счастливых фото, я успокоила себя тем, что моя версия может быть неполной и неточной. Наконец, когда настало время спать, я поняла, что так и не забрала вещи у Вонхо. Шлёпнув себя полбу, я сбросила джинсы и легла спать в майке. Меня разбудил громкий хлопок двери, с вечера закрытой на замок. Инстинкты говорили, что я в безопасности, но профессиональная привычка ожидать опасности дала о себе знать, и я тут же вскочила, удобно поставив левую ногу на случай, если правой придётся бить. Однако, это был всего лишь Вонхо. Ну, как «всего лишь»: он был явно не в настроении, как минимум мог отчитать меня, как максимум — разорвать на части, но пока молча смотрел на меня сверху вниз. Я расслабилась и вспомнила, что на мне ничего нет кроме трусов и майки, но паниковать по этому поводу было поздно, потому что, будь на то желание, Вонхо уже успел бы всё рассмотреть… — Собирай свои вещи, ты не будешь здесь жить. — Я присела, чтобы натянуть джинсы. — Очень интересно! И где же я буду жить? — Вонхо присел на свою кровать и с минуту молчал. — Можешь жить где пожелаешь, но эту комнату оставь в покое. — Я встала, чтобы застегнуть джинсы, но застыла, внезапно взбесившись. — А что, Хёнвон вернётся? Сказав это, я почувствовала, как Вонхо напряг сразу все мышцы. Не произнося ни звука, он взял мою сумку и набросил ремешок себе на плечо, а затем резко шагнул ко мне и на второе плечо бросил уже меня саму. Я вырывалась и била его по спине кулаками, но он не остановился, пока не бросил меня вместе с сумкой на газон перед столовой. За этим наблюдали дюжина людей, в том числе тренер, которая дала мне ключи. Она же и поселила меня в другую комнату вечером после занятий. Жизнь вошла в привычное русло: тренировки, неосознанная конкуренция между сокурсниками, молчание наставника. Последнее особенно бросалось в глаза: теперь мы встречались на ринге каждый день, но он не давал никаких комментариев. Никто не побеждал и не проигрывал, мы просто оттачивали навыки нанесения побоев, быстро заживающих на наших телах. Наступил ноябрь. Стало холодать, и разминки в лесу перестали быть приятным занятием. Некоторое время мы пользовались спортзалом в БПО, но ему это явно не нравилось. Когда народу становилось слишком много, он исчезал, а возвращался только затем, чтобы забрать меня в тренажёрный зал. А иногда он вообще не приходил до последнего часа, который мы проводили на ринге. В один из таких дней я заметила в тренажёрном зале Гектора. Не то, чтобы я не замечала его обычно, но в этот раз он тренировался особенно усердно. — Эй, красавчик! — Гектор положил гантели и жестом поздоровался. Он улыбнулся, что случалось нечасто, и я заметила, что шея у него уже шире, чем пару недель назад. — Я знаю только две возможных причины резко наращивать мышцы: проблемы с кем-то покрепче, либо…девушка, которой нравятся крепкие парни. Так с кем у тебя проблемы? Он опустил взгляд и попытался улыбнуться, но такой жалкой улыбки я не видела прежде даже у него. — Не может быть! И кто она? Одна из наставниц? — Нет! В смысле…ничего подобного. Его ложь была так очевидна, что я засмеялась. В последнее время мне нечасто бывало смешно. Но тут я внезапно замолчала, осознав глубину проблемы. — Гектор, ты… Ты не мог! Она же мучила тебя при любой возможности, избивала на ринге, только убить не пыталась! И то, подозреваю, что это только из-за запрета правилами. — Да о ком ты? — Он встал, видимо, считая, что так выглядит более убедительно. — Ничего такого, я не влюблён. — Да, точно, и Мартиша – совсем не та, для кого ты принёс этот замечательный цветок, который лежит у тебя в рюкзаке? Он обернулся, чтобы увидеть рюкзак, а я снова засмеялась. Затем, Гек уставился на свои руки, угрюмо водя пальцами правой руки по линиям на левой ладони. — И как это вышло? Давай, расскажи, мы же друзья! — Это началось не так давно. Я думал, только девушки влюбляются, когда их спасают. Я вспомнила о пожаре, который был в Центре, пока меня не было, и предположила, что она спасла его от бунтовщиков, потому что другого случая мне не вспомнилось. Разве что, она могла спасти его от себя самой… — В общем, кажется, я ошибался в ней всю жизнь! Гектор снова взялся за гантели, и я поняла, что говорить он больше не станет. В этот момент я увидела Вонхо, наблюдающего за мной от входа. Видимо, он стоял там уже какое-то время и видел мой разговор с Гектором вместо тренировки. Позже такое неоднократно повторялось: я подшучивала над Гектором, предлагала ему новые варианты подарков для Мартиши. Всегда что-то типа чугунной расчёски или перчаток как у пожарников — чтобы она случайно не заморозила и не обожгла его в ходе ласк. Гектор всегда смеялся, но как-то грустно, а однажды вообще взбесился и врезал по стене около груши. — Слушай, Лэс, хватит на сегодня. Хочешь поговорить — давай поговорим вечером после ужина. Немного прогуляемся по лесу и найдём для разговора нормальную тему. Я удивилась, но кивнула. — Тогда, встретимся за ужином, если я буду способна ходить после ринга… — Я хихикнула, но, похоже, Гектор не оценил моего юмора. Как и Вонхо, снова стоявший у выхода со своим прожигающим душу взглядом… Когда я подошла, наставник встал спиной ко мне и заговорил этим раздражающим тренерский тоном: — Сегодня я не выйду с тобой на ринг, так что тебе стоит позвать одного из сокурсников. Я подумала, что у Вонхо снова какие-то проблемы с моими месячными, которые он с какой-то стати чует, но вслух решила этого не упоминать. — Отлично, я приглашу кого-нибудь. Вонхо обернулся, ухмыляясь: — «Кого-нибудь»? Не выбирай лёгкую цель, одарённая. Ни один парень твоего года не сможет тебя побороть. Так что…иди с Мартишей, ей хоть с тобой не будет скучно, она ведь почти засыпает, сидя в позе лотоса… Мартиша явно нас слышала, так что я просто повернулась к ней, и она сразу встала. Спустя пять минут, мы уже были на ринге, но Мартиша была словно не здесь. — Эй, Тиша, мы можем просто этого не делать. — Я не была уверена в том, для чего делаю это, но мне хотелось её разговорить. — Тогда давай свалим отсюда. В подвале есть танцевальная студия, там можно помедитировать, но одна я туда войти не смогу. Я кивнула, понимая, о чём она: система двух ключей не позволяла открыть изолированное помещение в одиночку. Разговор мы продолжили уже в студии, стоя на руках. — Что с тобой случилось? Ты слишком тихая и перестала проявлять агрессию. Это было бы здорово, но, понимаешь… За эти годы я достаточно знаю тебя: это нехорошо, когда ты затихаешь. — Чем меньше все знают о моих способностях, тем больше у меня шансов сдать экзамен. Так что, раз уж ты меня знаешь, я бы не хотела, чтобы меня поставили против тебя… — Знаю — не значит «понимаю», вот как сейчас: не вижу смысла в твоих словах. — Я напряжённо улыбнулась, стараясь не потерять равновесие. Мартиша расслабилась и села на пол, глядя на меня странным нерешительным взглядом: — Если не повезёт, то именно нас с тобой на экзамене поставят друг против друга. Насмерть. Теперь уже села я сама: — Это не может быть правдой, потому что убивать нам запрещено. Мартиша даже не пошевелилась, явно уверенная в своей правоте: — Технически, в день экзамена ты уже не обязан подчиняться правилам БПО, так что и нарушить их не можешь. А вообще, Тина не стала бы рисковать своей жизнью для побега, если бы без этого не была уверена, что может сдохнуть на экзамене. Это она сказала мне обо всём, а ей и остальным сказал тот выпускник. Она посмотрела на меня и явно увидела скептицизм в моих глазах. — Можешь не верить мне. Плевать. Всё равно у всех нас шансы выжить пятьдесят на пятьдесят. — Мартиша вернулась в исходное положение, и больше мы не отвлекались. За ужином мы с Гектором не говорили. Видимо, потому что каждый думал о своём. Однако, это оказалось отличной тактикой, чтобы быстрее всё доесть. Темнело здесь рано, а снег ещё не выпал, так что в лесу было темно, когда мы вышли на прогулку. Тогда в тренажёрном зале я думала о том, что в этот момент скажу ему что-то утешительное относительно его шансов с Мартишей. Теперь мне казалось, что эту тему лучше не поднимать вовсе. Сам же Гектор вёл отвлечённые от действительности речи об атомах, преобразовании энергии и взаимосвязи между всеми растениями в мире. Мои познания в ботанике бунтовали против этого бреда, но я слушала внимательно, пока он не озвучил мою мысль. — Ты, конечно, считаешь, что это бред, но не все вещи на самом деле такие бредовые, какими они кажутся. Закрой глаза на секунду… Я не хотела делать так, как он сказал, но всё равно подчинилась. — Это очень странно, так что я надеюсь, что ради твоей же безопасности ты быстро закончишь с этим. — Я услышала улыбку в его голосе. — Угрожаешь мне, Лэс? Ладно… Открывай глаза. Оглянувшись, я засомневалась в реальности происходящего: по всей поляне вокруг, и даже на деревьях рядом росли цветы, светящиеся в темноте, как маленькие неоновые вывески. Они продолжали расти, и один из них вырос до моей ладони. Затем, стебель опал, а бутон цветка остался в моей ладони и светился. Я понимала, что даже если бы такие растения могли расти вдали от тропиков, да ещё и зимой, бутон погас бы, оказавшись оторван от питательный среды. Но он светился всё также. Гектор коснулся цветка, и он увеличился прямо у меня в ладони, отчего я непроизвольно ахнула. Меня вдруг накрыло волной восторга от догадки: — Это твой талант? Это так… удивительно. Странно, что после такого открытия твой наставник делает упор на упражнения, а не на знания, например, о биологии… Гек, до сих пор наблюдавший за моей реакцией, теперь отвернулся: — Мой наставник не знает, что я открыл свой талант… — Почему? Это же потрясающе! — Я… Я просто не могу, у меня не получается. — Я оглянулась вокруг, на поляну, на которой теперь между светящимися тропическими цветами поднимались на длинных стеблях розы. — Ты не можешь отрицать, что у тебя это получается! Или ты хочешь сказать, что у меня есть глаза, чтобы это увидеть, а у твоего наставника их нет? Он замотал головой из стороны в сторону, словно я была непонятливым ребёнком, которому он пытался втолковать, что дважды два — четыре. — Дело именно в этом. У меня не получается при других… Только при тебе. Теперь он смотрел мне в глаза, словно я должна была понять что-то важное в этот момент. Но мне только хотелось помочь ему, и я не понимала его мыслей. — Я знаю, что некоторым одарённым для проявления своих способностей необходимы сильные эмоции, например… — Я запнулась на полуслове, вдруг осознав, что Гектор имел в виду. — Оу… — Лэс… — он взял мои руки в свои и заглянул в глаза, но я отвела взгляд. — Ты нравишься мне… — Нет, перестань. Я не могу… Не могу я тебе нравиться! Ты же видел, во что я превращаюсь. Это не то милое создание, которому ты можешь дарить цветы или… Он внезапно положил ладонь на мои губы. — Перестань… Ты очень мне нравишься, и даже мои способности проявляются только при тебе, так что ты не можешь сказать, что я ошибаюсь. Я замотала головой, всё ещё осознавая, что ему не нравились мои шутки о Мартише не потому, что она нравилась ему, а потому что я не могла понять его правильно: я — та самая девушка. Вот только… Я не романтичная дама, которую можно полюбить. Я – монстр, и все эти возвышенные чувства не предназначены для таких, как я. А Гектор к тому же был моим сокурсником. Он вообще не мог бы понравиться мне, хотя бы из-за одного этого факта. Однако, мне было жаль, и я чувствовала некоторую ответственность за то, что он испытывал эти чувства ко мне. — Гек, ты не понимаешь, о чём говоришь! Я схватилась за один из стеблей роз, растущих у моих ног, и вырвала его. Пошла кровь, и Гектор хотел взять меня за руку, но я отдёрнула её. — Смотри! Я знала, что происходит: серая кожа, крылья, когти… Но он смотрел на меня так, словно всё в порядке. — Как ты и сказала, я уже видел это. Так что тебе придётся пугать меня чем-то новым. Он смотрел мне в глаза, и теперь я могла отлично различить в темноте его эмоции: никаких сомнений. Вдруг, я услышала где-то слева звук сломанной ветки, а затем шуршание листьев. Я повернула голову на звуки, однако, там никого не было, и я снова взглянула на своего сокурсника. Я понимала, что он не мог слышать тех звуков, и сочтёт моё поведение за сомнения… Он ведь не знает, что у монстров не бывает сомнений. Гектор сделал шаг и обхватил меня руками, заставив выронить цветок. Я чувствовала это: как крылья плавно втягиваются, уменьшаясь, а когти становятся мягче и короче. Он прижал меня к себе, и теперь, в отличие от состояния монстра, я чувствовала силу, с которой он держит меня. В чём дело? Как вышло, что я тут же вернулась в нормальное состояние? Дело в том, что мне жаль его или…в чём-то ещё? Расслабившись, я аккуратно оттолкнула его. Гектор ослабил хватку неохотно, но всё же дал мне взглянуть на него. Ничего нового: всё тот же Гек, не представляющий опасности ни для кого, кроме самого себя. Я не смогла найти слов, потому что не понимала, что думаю обо всём этом, а мой главный вопрос был прямо передо мной. - Прости, Гектор… Это всё очень неожиданно, и я не знаю, что… - я закатила глаза, понимая, как глупо звучит каждое моё слово. – В общем, мне нужно всё это обдумать. Я поцеловала его в щёку и ушла, не оглядываясь.