Часть 8

Один глаз, второй. Твёрдая серая поверхность перед глазами — потолок? Слишком близко… Видимо, пол. Сменить положение? Правая рука, левая рука. Правая нога, левая нога, левое крыло, правое… Непривычно. Положение не имеет смысла. Движение не имеет смысла. Ничто не имеет смысла. Или имеет? Поднявшись на ноги, я осмотрела место моего пребывания: бетонные стены с двух сторон, с двух других — металлические решётки из толстых прутьев. Помещение маленькое: расправив крылья, я касалась и стены слева, и решётки справа. Внезапный громкий звук… Или тихий? Кто-то сделал несколько шагов и остановился напротив решётки. Я опустилась на руки и ноги, поцарапав бетон когтями. Перебирая конечностями, я подобралась к решётке. Пришедший стоял на ногах, поэтому я поднялась в то же положение и сложила крылья за спиной. У посетителя не было крыльев… Где его крылья? И кожа бледная… Он смотрел на меня так внимательно, и я вспомнила этот взгляд, а, затем, и его владельца. Вонхо… Имя, слово. Слова не имеют значения. Или я просто не могу их понимать? Или произносить? Я прислушалась, потому что он шевелил губами, но звуки были непонятными, как шум волн или щебет птицы. Но, если прислушаться… -… не знаю. Я уже не считаю, что был прав, толкая тебя на это. Надеюсь… Надеюсь, ты скоро вернёшься. — Я разомкнула клыки, но смогла произвести только рык. Мой гость напрягся и сжал кулаки. Я смотрела ему в глаза, пытаясь собраться и сформировать слово. Сосредоточившись, я сумела произвести нужные звуки, хотя они и получились утробными, больше похожими на рык, чем на речь: — Я… понимаю… Видимо, от неожиданности, он сделал шаг назад. Я смотрела в его глаза, но не видела там испуга. Увидела только… Облегчение? Не важно. Я обернулась крыльями и отвернулась от него. Все эти усилия были утомительны и бессмысленны, так что я легла на бетон и ждала, пока звуки удаляющихся шагов не завершились щелчком замкнутой двери. Повернув голову в ту сторону, я прислушалась. Казалось, я сквозь стену могла наблюдать за его движением: вверх по лестнице, прямо по коридору, направо, налево… Чем дальше — тем хуже я понимала, куда он движется, потому что звуки затихали, и я уже не могла улавливать его отражение от стен. Помотав головой, я перестала за ним следить и поудобнее расположилась на бетонном полу. Я позволила усталости унести меня и, в конце концов, уснула. Открыв глаза вновь, я не различала ничего вокруг. Холод и темнота… Помню, Вонхо привёл меня сюда. Где-то рядом должна быть решётка… А вот и она. Перебирая руками по прутьям, я поднялась на ноги. Судя по тому, что я едва могу различить решётку перед глазами, сейчас ночь. Но где же Вонхо? При попытке позвать его, я закашлялась. На полу за решёткой я увидела термос и ланч бокс, которые тут же достала. В ланч боксе оказался пирог, явно из столовой, а в термосе был горячий травяной чай. Перекусив, я попыталась восстановить в своей голове то, что происходило между моим приходом сюда и пробуждением в клетке ночью. Вонхо говорил что-то так убедительно, что я вспомнила… Вспомнила о своих родителях. Но… Я подумаю об этом позже. Что было дальше? Помню, мне было очень грустно, не хотелось жить, а затем — темнота… Я знала, что делала: обернулась, расправила крылья, взмахнула ими и влетела в потолок. Кричала, очень громко, металась по клетке, натыкаясь на стены. Металась очень долго. Снова кричала, снова металась, ползла по стене. Это было странно: я словно делала всё с закрытыми глазами. Помню движения, как будто выучила наизусть шевеление каждой мышцы, но картинки перед глазами нет. Только ощущение, словно я всю жизнь прожила в состоянии монстра в этой клетке и только теперь превратилась в человека. Но мои воспоминания точно были человеческими. Воспоминания… Я стала перебирать в голове последние факты своего детства: убийство отца, слёзы матери… Я заставляла себя думать об этом так, словно это происходило не со мной, а с кем-то другим. Только так горе не затмевало моё сознание настолько, чтобы превратиться. Я вспомнила приход Вонхо. Его слова: «Надеюсь, ты скоро вернёшься». Словно он считал, что я вышла из тела и меня перед ним нет. Думая об этом, я несколько раз засыпала и просыпалась, но так и не сумела отдохнуть. В странной полудрёме я услышала щелчок. Шаги наставника я теперь могла отличить от любых других, хоть и не понимала почему. Включился свет. Я увидела стены и пол, усеянные царапинами от когтей. Даже на потолке они были… Вонхо подошёл ко входу в мою клетку. Видимо, считая, что я всё ещё сплю, он тихо открыл все замки. Я с некоторым трудом поднялась на ноги, и он в несколько быстрых шагов оказался рядом. Я посмотрела ему в глаза, и как будто что-то в нём лопнуло: он выдохнул так, словно сбросил тяжёлый груз, и притянул меня к себе. Я едва держалась на ногах, но он обнял меня так крепко, что другая опора была не нужна. — Я так рад, что ты, наконец, пришла в себя! Я попыталась ответить, но закашлялась, и Вонхо выпустил меня из объятий, только чтобы подхватить на руки. Он вынес меня из здания и посадил в машину на заднее сиденье, дал мне бутылку воды и пару одеял. — Я отвезу тебя к доктору. Мне нужно знать, не пострадала ли ты физически. Я знаю, что ты думаешь: ты одарённая и восстановишься без этого. Но в этот раз всё может быть не так просто. Я не знала, что хочу сказать, поэтому даже не пыталась. Тишина в машине нарушалась только разговорами наставника по телефону на французском, а после мы ехали в полной тишине. Вонхо привёз меня в какую-то клинику в Париже и отпустил, только передав в руки врачам. Несколько часов меня водили из кабинета в кабинет, брали анализы, сделали МРТ… За окнами уже стемнело, когда Вонхо вошёл в кабинет врача, в котором я сидела в ожидании результатов. — Мистер Шин, ещё не все результаты готовы. Сами понимаете, некоторые анализы занимают больше времени… — Под взглядом Вонхо, доктор сжался и потускнел, как пёс от розги хозяина. — Мадемуазель… Она здорова. Никаких причин беспокоиться, кроме, разве что… У неё низкий уровень сахара в крови. Это может быть результатом голода. Вы давно ели, мадемуазель? Я пожала плечами, потому что не чувствовала себя ни голодной, ни сытой, только усталой. Наставник тем временем взял папку с моими результатами и махнул головой в сторону выхода, чтобы я пошла за ним. Спустя пятнадцать минут, мы уже сидели в каком-то кафе и ели пасту. Видимо, я была более голодна, чем мне самой казалось, потому что обе заказанных порции исчезли за считанные минуты, а Вонхо только пил кофе и смотрел на меня. — Лэс? Боже, это действительно ты! — Красивая французская речь незнакомого голоса заставила меня повернуться к стоявшему рядом официанту, который мне был совершенно не знаком. — Я думал, ты уехала навсегда. Мадам Лафот спрашивала о тебе, а у меня даже нет твоего номера… Кстати, вид у тебя паршивый. Что-то случилось? Я проглотила последний кусочек еды и внимательно посмотрела на незнакомца: — Ничего, кроме совершенно неуместных вопросов. Месье, вы обознались: я впервые вас вижу. Парень видимо не нашёл что сказать в ответ, и ушёл тут же. Вонхо попросил счёт, и мы вернулись в машину. — Что это за парень был? Вонхо завёл машину, но не торопился уезжать с парковки. Я пожала плечами: знала, что он смотрит, и отвечать не обязательно. — Лэс, ты не разговариваешь со мной, но заговорила с каким-то незнакомым парнем. Объясни: неужели, я настолько сильно виноват перед тобой, что ты даже не можешь высказать, как ненавидишь меня? Я повернулась и пригляделась к наставнику, который сегодня был слишком… Чувствителен? Слишком заботлив. Или, скорее, озабочен чем-то? — Я не ненавижу… Я просто не знаю, что говорить. И зачем? Когда всё понятно, говорить незачем. А тот парень не понял бы без слов… Лицо наставника не изменилось, только беспокойный взгляд переместился на дорогу, и мы уехали с парковки. Он привёз меня в какой-то отель и укутал в пальто — одно из тех, что мы приобрели в прошлую поездку. Я огляделась, и поняла, что правильнее будет «какой-то пятизвёздочный отель». Вонхо дал мне ключ-карту с номером 1408 и я вошла первой, пока он говорил с парнем из отеля. Спустя минуту, он подошёл на ресепшен и позвал меня. Девушка в красивом пиджаке протянула мне какой-то листок, но подписал его вместо меня Вонхо, что-то уточнив по-французски. Переключившись на его речь, я поняла, что уточнение касалось оплаты: платит он, а не я. В итоге, спустя пару минут, мы были уже у двери 1408, где нас встретил парень с тележкой, на которой лежали два больших чемодана. Этот парень вошёл вслед за нами и оставил чемоданы на роскошной двуспальной кровати. Когда мы остались одни, я не стала ждать приглашения: вытащив из первого чемодана необходимый набор предметов, я отправилась в душ. Наконец, вернув себе человеческий вид, я вышла из душа. Вонхо прилёг около чемодана и спал, когда я вернулась. На вид он был бледнее, чем обычно. Не зная, чем ещё заняться, я убрала с кровати чемодан и прилегла рядом. Вскоре, я задремала, но моментально очнулась, когда почувствовала движение наставника. Вонхо перевернулся набок и уткнулся лицом мне в плечо. Он положил руку мне на живот, неаккуратным движением сместив майку. Моя кожа была горячей, а его ладонь — прохладной, и от этого прикосновения я резко вдохнула. Наставник открыл глаза тут же, но рука не сместилась ни на дюйм. Один, два, три… — Ты теперь боишься меня? Его вопрос меня удивил. Я присела и повернулась лицом к нему, при этом удалив его руку с моей кожи. — С чего бы мне тебя бояться? Он тоже присел и теперь сосредоточенно изучал свои руки. Начав говорить, он перебирал по очереди пальцы правой руки: — Ты не считаешь нужным со мной говорить, перестала смотреть в мою сторону, а теперь даже перестала дышать, когда я прикоснулся. Твоё раздражение и обиду я уже видел, но никогда не видел страха… Это похоже на страх. И мне это не нравится. — Я просто пытаюсь вести себя прилично. — На мгновение я задумалась, но всё же произнесла то, что подумала. — Меня так мама учила… Замолчав, я снова принялась повторять в своей голове: «Это было не со мной. Кто-то другой убил собственного отца. Не я». — Ты расскажешь мне, что ты вспомнила? Я на секунду задумалась, но вспомнила, что было со мной от этой информации. Рассказывать — всё равно что пережить это снова… — Нет… Не сегодня, но позже я расскажу тебе. Я просто боюсь, что здесь небезопасно. Не хочу случайно превратиться. Вонхо посмотрел мне в глаза с сомнением, но кивнул. Было ясно, что чему-то из моих слов он точно не поверил. — Лучше ты расскажи, что мы тут делаем, и почему я не могу ночевать в своей комнате в Тренировочном Центре БПО. Что-то ещё случилось? Вонхо протянул руку, взял меня за запястье, и только затем начал говорить. — Прежде всего ты должна знать, что… Я не знал, что делать вообще. Поэтому, возможно, сделал большую глупость. Я кивнула. Видимо, доверившись моему ровному пульсу, он продолжил. — Также тебе стоит знать, что ты была в отключке десять дней. Я не ожидала такого, ведь, как мне показалось, прошло несколько часов… Вонхо сжал мою руку, почувствовав вместе со мной, как меня взволновала эта новость. — Всё в порядке, продолжай, — кивнула я, смирившись с потерянным временем, а затем аккуратно вытащила свою руку из его захвата. — Я справлюсь. Вонхо сжал кулаки и отвернулся, продолжая свой рассказ: — Первые пару дней мало кому было дело до твоего местонахождения. Затем, твой бесталанный друг-задохлик стал докучать мне вопросами о том, где ты. Мне пришлось сказать, что не знаю. Тогда он поднял шум, и этим вопросом заинтересовались все. Теперь твои сокурсники считают, что ты пропала. Для наставников я сделал заявление, что твоя пропажа может быть связана с твоим талантом, так как подобного ещё не случалось за историю одарённых (по общеизвестным данным). От поисков отказались, но отдел наблюдения стал активно присматриваться к необычным происшествиям. Вчера одна из наблюдателей отправилась на место необычной резни в Швейцарии, но вместо тебя обнаружила кучку сатанистов. Сейчас самое время вернуться, но… я не представляю, как объяснить ни твоё отсутствие, ни твоё возвращение. — Десять дней… — Я пожала плечами, прикидывая в голове варианты. — Я могла бы впасть в спячку или рыть себе нору. Так делают некоторые животные… — Это не смешно, Лэс. Я попыталась улыбнуться: — Я знаю. Но сегодня ни я, ни ты ничего лучше не придумаем. Так что давай спать! Вонхо кивнул, хотя не перестал хмуриться. Он встал с постели и обернул одеяло вокруг меня. — Я буду в соседнем номере. Если ты не против, я возьму у тебя ключ-карту, на случай, если понадобится моя помощь. Просто позови, ладно? Я кивнула и зажмурилась, чтобы уснуть как можно скорее. Когда Вонхо покидал комнату, погасив свет, я уже почти не чувствовала связи с реальностью. В темноте закрытых глаз я нашла свой покой после этого тяжёлого дня… Я проснулась среди ночи, вопя что-то на русском языке, звучание которого почти забыла за эти годы. Вонхо вбежал в комнату и взял меня за плечи, рассматривая лицо. — Лэс, всё в порядке, это был просто сон. Его присутствие привело меня в чувства за мгновение, и я легко поддалась, когда он прижал меня к своей груди, успокаивая. — Можешь рассказать мне, что приснилось. Иногда от этого становится легче. Вырываясь из тёплых мыслей о том, что Вонхо снова совсем рядом, я попыталась вспомнить сон. — Я… уже не помню кошмар. Ты пришёл, и я всё забыла. Знаю, это глупо. Я не хотела кричать… Он отстранился, и мне хотелось ударить себя за то, что я вообще заговорила сразу. «Лэс, тебе что было так трудно придумать себе кошмар?» — мысленно отчитывала я себя — Ты извиняешься, пытаешься вести себя вежливо и прилично, говоришь по необходимости… Я немного тебя не узнаю. — Это плохо? — Нет. Мне не хватало этого. Разве что я люблю слушать твою болтовню, но остальные новшества меня радуют. Возможно, всем остальным тоже стоит вспомнить прошлое с родителями, если это привьёт им, наконец, хоть какие-то манеры… — А ты помнишь своих родителей? Вонхо моментально стал серьёзнее. — Да. Немного… Они не просили меня забыть, просто бросили. Сотрудники Бюро забирали меня из приюта, в который я попал в шесть лет. Все эти годы мои воспоминания были со мной, поэтому они не так свежи, как твои. Но я помню, что родители любили меня. Как это сочетается с тем, что они меня бросили, я не знаю… Я протянула руки и обняла его прежде, чем поняла, что делаю. Вонхо был совсем близко, и биение его сердца завораживало меня. Мне не хотелось отпускать его, поэтому я молчала несколько минут, прежде чем подать голос. — БПО — огромный сиротский дом. И мы с тобой тоже двое брошенных детей. А раз так получилось, нужно хотя бы держаться вместе… В ту ночь я уснула, обнимая Вонхо. Спала до полудня без сновидений, а когда проснулась, он был рядом. Сидел в кресле с ноутбуком и что-то печатал. На нём были очки, что должно было сделать его визуально серьёзным, но образ был разрушен пижамными шортами и футболкой с таким широким воротом, что взгляду открывался вид на его накачанную грудь и соблазнительные ключицы… Дойдя до них взглядом, я только и смогла произнести тихое «ой» и отвернуться. — Доброе утро, принцесса. Раньше ты не была такой… скромницей. Я затаила дыхание, вспомнив это самое «раньше», его руку на моей талии, укус за шею… Все воспоминания словно бы вызывали более сильную реакцию, и я закусила губу, жмурясь, чтобы не видеть ответного взгляда. — А мне всё больше это в тебе нравится, Лэс. — Если бы я действительно нравилась тебе… — Я умолкла, осознав, что он смотрит на меня. — Мы ещё поговорим об этом. Он поднялся со своего места, отложив ноутбук, и открыл дверь, прежде чем девушка с тележкой постучалась в неё. Оставив пару купюр на тележке, он забрал у девушки подносы и поблагодарил за старания. Пока он изучал содержимое подносов, я скрылась в просторной ванной с одним из чемоданов. Тут оказались одни платья, так что пришлось уложить волосы в пучок на затылке и смириться с сапожками на каблуках, которых я до этого не видела… — Ты что купил мне сапоги? Целых три пары! Наставник оторвался от поедания какого-то салата и посмотрел на меня усталым взглядом. — Я буду покупать тебе одежду и обувь столько, сколько посчитаю нужным. Я твой наставник, и носить то, что я скажу — часть наших взаимоотношений. — Он серьёзно посмотрел на меня, взглядом как бы добавляя, что это не обсуждается. — Я просто хотела сказать «спасибо». Его глаза едва не залезли на лоб от удивления, и я пояснила: — Да, это слишком, но у тебя очень хороший вкус, и мне они нравятся. Перекусив, Вонхо достал из второго чемодана, который я не открывала, ещё один ноутбук. Он оставил мне также пару книг и немного наличных, и уехал куда-то по своим делам. Я пользовалась компьютером только для научных работ на первых курсах и иногда для поиска информации, но своего у меня не было. Поэтому я сразу вышла в интернет и стала просматривать все возможные новости. Через полчаса чтения скандальных новостей и их опровержений я взяла ключ-карту и вышла на прогулку. Свежий и прохладный воздух Парижа приводил в порядок мысли. Я отчего-то вспомнила о странном парне из кафе. Он был так уверен, что знает меня, а я очень хорошо запомнила его лицо, но могу сказать, что точно его не знаю. Как это возможно? В голову приходили только мысли о самопрограммировании, но я не могла понять причин. Никого, кроме Вонхо и родителей, я не уважала. Вряд ли установки могут изменить такое, но Вонхо сомневался в своих силах, когда убеждал меня вспомнить… Значит, это точно не он. Размышляя о своём, я даже не поняла, как пришла к тому самому кафе, а за стеклом увидела того парня: он был без униформы, а, значит, сегодня не его смена. Парень застыл у открытой двери, разглядев меня через стекло. Не зная, что именно должна сказать, я выпалила первое, что пришло на ум: — Извини… Я могу пригласить тебя на чашечку кофе? Он поднял бровь и указал пальцем на кафе, которое покидает. — Где захочешь. Я… Просто скажи, если хочешь послать меня, и я пойду своей дорогой! Парень сделал пару шагов и оказался в шаге от меня. — Давай поговорим. Только не здесь. Этим местом я, поверь мне, сыт по горло и в рабочее время! Мы прошли пару кварталов пешком и оказались в другом кафе. Здесь пахло выпечкой и зелёным чаем. Мы заказали пару пирожных и кофе, и присели в углу, где было меньше всего людей. По умолчанию и направленному ко мне вопросительному взгляду я поняла, что он ждёт, когда я заговорю. — Мне могло показаться, но вчера ты, кажется, назвал моё имя? — Парень кивнул. — Лэс. Так тебя зовут, мы знакомы уже пару лет. Но мы не так много общались. Пару лет… Как я могла такое забыть? — Мы просто знакомы? Ничего, эм, «особенного» между нами не было? — Я показала пальцами кавычки Парень, улыбаясь, покачал головой, но затем нахмурился. — Ты ведёшь себя очень странно… Нет, ничего такого. Мы и виделись-то раз в месяц. Я даже имени твоего не знаю. «Лэс» больше похоже на прозвище. Он смотрел на меня внимательно, видимо, ожидая каких-то объяснений. Вспомнив всё, что говорил Вонхо каким-либо парижанам, я составила в своей голове версию событий, которая должна была всё объяснить. — Прости, я… всё равно не могу тебя вспомнить. Несколько месяцев назад кое-что произошло. Мой дом сгорел, как мне сказали, а я… Я ничего не помнила, когда очнулась. Память стала восстанавливаться только недавно. Но, как ты понимаешь, я немного не отсюда, поэтому удивилась, что кто-то узнал меня… — А я подумал, что у тебя просто ревнивый жених, — парень ухмыльнулся, а я только удивилась его словам. — Жених? — Кольцо у тебя на пальце. Не дешёвое на вид… Вы познакомились после пожара? Я посмотрела на кольцо, думая, что солгать на этот раз. Когда оно оказалось на мне? Видимо, Вонхо надел, пока я спала, а я не заметила… — Я уверена, что давно его знаю. Можно сказать, он спас меня. — И ты согласилась? — как-то особенно осторожно произнёс парень — Думаю, он позаботится обо мне. Скажи, есть ещё что-то, что мне стоит знать? Из того, чего я не помню. Он нахмурился и поник во мгновение ока, стал смотреть куда-то под стол. Стыд, страх, боль — что именно так его изменило в это мгновение? Он молчал с минуту, а после выдал: — Знаешь, некоторые вещи, пожалуй, лучше вообще не помнить. После этого, пару минут было тихо, а затем мой собеседник поторопился уйти, сославшись на какие-то дела. Мысленно считая шаги по тротуару на обратном пути, я вдруг поняла, что так и не спросила его имени…