Глава 7: Конец

      Наконец-то у меня была правда. Причина, по которой мы с Драко расстались. (Если, конечно, то жалкое объяснение, которое он дал, вообще можно назвать причиной.)       Я наполовину ожидала, что меня снова накроет волной ярости. Но когда Драко, наконец, ушёл, велев мне через час связаться с ним по камину и подтвердить, что я всё ещё жива и что дрожь и кровотечения из носа прекратились, я не закричала, не начала методично разрушать весь дом, пытаясь примириться с бессмысленностью нашего разрыва.       Месяцами я искала хоть какое-то разумное объяснение нашему разводу. И теперь, не найдя ни одного, испытала странное, глубокое спокойствие. Я не видела в этом того, чем это было на самом деле — признака куда более серьёзной, почти не поддающейся пониманию трещины в наших отношениях, которую даже такой умный человек, как Драко, не смог осознать. Я восприняла это как доказательство, что на самом деле ничего не было сломано. А если ничего не было сломано — что мешало нам начать всё заново?       Единственным его возражением, похоже, было недоверие к искренности моих чувств. Он был уверен, что я не хочу его на самом деле, и как только память вернётся, я снова буду на стороне развода. Он ошибался. Я была абсолютно уверена в этом. И теперь мне оставалось лишь убедить его.       У меня не было конкретного плана, но время, чтобы его придумать, ещё оставалось. По крайней мере, теперь у меня была надежда — а это куда больше, чем у меня было днём раньше.       Так что с новым приливом сил я снова погрузилась в работу. За последнюю неделю мая я успела сделать больше юридических проверок, чем за весь месяц вместе взятый. Я даже снова начала писать отчёты самостоятельно. И даже постоянная нервозность Карлтона в моём присутствии или напоминания Присциллы о моих прежних колких замечаниях не смогли испортить мне настроение.       Единственные тёмные моменты случались по ночам — с Гарри. Не потому что нам было плохо вместе. Наоборот. Моей любимой частью дня быстро стало переодевание в удобную пижаму, путешествие через камин в Вайтстоун-Коттедж и уютное устройство под боком у Гарри, пока я рассказывала ему о своём дне.       Несмотря на растущее решение вернуть будущее с Драко, я всё ещё наслаждалась настоящим с Гарри. Только ночью, когда он засыпал рядом, обычно обняв меня за талию, сомнения прокрадывались, как холодный туман. Но я всегда умела обойти их, укрываясь собственными оправданиями, как тёплым плащом.       Я никогда не лгала Гарри. Он знал, что я не люблю его так, как он любит меня, но всё равно хотел быть со мной. Мы оба застряли в ожидании того, что будет дальше: он — возвращения моей памяти, я — возвращения Драко. И пока что нас устраивало просто проводить это время вместе.       Иногда мой воображаемый плащ сползал, и холод сомнений заставлял меня дрожать, — тогда я прижималась к Гарри, который всегда был до чёрта тёплым, и считала его дыхание, пока не засыпала. (А потом неизменно видела Драко во сне.)       Я понимаю, что всё это было неправильно. Сейчас это очевидно. Но трудно разглядеть вихрь, в который превратилась твоя жизнь, когда ты находишься в его центре. Мне казалось, что я просто плыву по течению. Я не осознавала, что меня закручивает в бешеных кругах и тянет всё глубже — в самую пучину разрушения.

***

      Несмотря на то что мои иллюзии о «счастливом конце» с Драко не нуждались в дополнительном подогреве, именно это они и получили в начале июня.       Было субботнее утро. Я только что вернулась домой из Вайтстоун-Коттеджа. Гарри улетел полетать с друзьями, и я решила насладиться редким спокойным утром — пила чай, читала Пророк и откладывала на потом все домашние дела, которые давно следовало сделать.       Стук в окно вырвал меня из ленивой идиллии. Я подняла глаза и увидела трёх сов, парящих за стеклом: две сипухи несли между собой большую коробку, а позади них хлопала крыльями внушительная филинья сова с привязанным к лапе свитком.       Я сразу подумала о Драко. Он всегда любил филинов. Старый Аластар, конечно, давно умер, но, возможно, у него теперь новый — той же породы.       Я сперва развернула свиток. Он был от Драко.       Гермиона,       Я тут подумал о той каше, в которую ты вляпалась в Святом Мунго на прошлой неделе.       — Он думал обо мне, — сказала я филину, который наблюдал за мной с высокомерным видом, устроившись на спинке ближайшего стула. Две другие совы тем временем с интересом клевали мой чай, но я их проигнорировала и вернулась к записке.       Ты сказала, что хочешь вспомнить детей. Что тебе нужно доказательство, что ты хоть что-то сделала правильно. Мы оба сделали многое правильно, когда дело касалось их, несмотря ни на что, и жаль, что ты этого не помнишь. Надеюсь, это поможет. Знаю, это слабая замена твоим собственным воспоминаниям, но, думаю, вскоре они вернутся.       — Драко       — Он показался тебе грустным, когда писал последнюю строчку? — спросила я у филина.       Тот просто моргнул.       — Понятно, — вздохнула я, откладывая письмо и принимаясь за коробку. Внутри оказалась омут памяти и колба, до краёв наполненная знакомым серебристым веществом. Я даже не вынимала чашу из коробки — просто вылила содержимое внутрь. Дымчатая субстанция в омуте закрутилась и оформилась в фигуру, держащую младенца. Это была я.       Я расхаживала по тёмной комнате, крепко прижимая ребёнка к груди. Драко стоял у двери и наблюдал за мной.       — Дай я немного побуду с ней, — сказал Драко из воспоминаний.       — Температура уже не такая высокая. Это хороший знак. Может, жар наконец спал.       — Тебе нужно поспать, Гермиона. — Он подошёл и протянул руки. Я нехотя передала ему свёрток.       Он наклонился и коснулся моих губ — нежно, осторожно. Сердце сжалось. —       Ты сделала всё, что могла. Теперь остаётся только ждать, пока она справится сама.       — Я знаю, — тихо ответила я из воспоминания. — Но она такая крошечная...       — Может, и крошечная, — он улыбнулся, глядя на ребёнка, — но сильная. Вся в мать.       — Вот! — воскликнула я, показывая на сцену, но осторожно, чтобы не коснуться серебристой поверхности. — Видишь, как он меня любил! И это, между прочим, уже после того ужасного события, которое якобы разрушило наш брак! Это же полный бред!       Одна из сипух ответила гулким уханьем. Я вздохнула и сжала край стола, вновь сосредотачиваясь на воспоминании, где Гермиона всё ещё стояла у двери, явно не решаясь уйти.       Драко пересёк комнату и поцеловал её в лоб.       — Ты ничем ей не поможешь, если свалишься с ног. Поверь. Я разбужу тебя, если что-то изменится.       — Я так её люблю. Я не вынесу, если потеряю её. Не… не после…       Он взял мою руку.       — Знаю. Мы не потеряем.       Сцена сменилась. Теперь я сидела в ярко освещённой комнате, свернувшись в кресле рядом с маленьким Цетусом, и у нас на коленях лежала раскрытая книга. Я наблюдала, как он с трудом, но с азартом выговаривал слова, а я мягко подсказывала. Когда он дочитал до конца, радостно взвизгнул и обнял меня за шею.       — Я сделал это! Я прочитал! Всё прочитал! — Он посмотрел куда-то в сторону сцены, где, по-видимому, стоял Драко. — Папа, ты слышал? Я прочитал!       — Слышал, конечно. Молодец, Цетус, — отозвался голос Драко. — И не забудь поблагодарить свою гениальную учительницу. Знаешь, твоя мама прочитала больше книг, чем кто-либо в мире.       — Правда? — Цетус поднял на меня огромные глаза. — Во всем-всем мире?       — Твой папа преувеличивает, — сказала я, улыбаясь невидимому Драко. — Но да, я и правда прочитала много книг.       — Сколько? — спросил Цетус. — Сто?       — Больше ста.       — Правда? Это же огромезно!       Я засмеялась вместе с Гермионой и Драко в воспоминании.       Сцена снова сменилась. Теперь нас было четверо — мы устроили пикник где-то на природе, а детям было лет по пять-шесть. С трудом я коснулась воспоминания кончиком палочки, наложив на него беззвучие, и отстранилась. Мне до боли хотелось нырнуть в омут и провести там весь день, но прежде я должна была кое-что сделать.       Я чувствовала себя легче, чем когда-либо за последние месяцы, раздавая каждой сове по нескольку лакомств и благодарно похлопывая их за отлично выполненную работу. Держа окно открытым и наблюдая, как они исчезают в небе, я улыбалась так широко, что у меня заболели щеки.       Драко прислал мне воспоминания о самых счастливых моментах нашей жизни. Ему не нужно было этого делать. Я не просила его об этом. Он решил сам. Он хотел помочь мне. И, может быть, хотел показать, насколько замечательными мы были вместе. Может, он надеялся на примирение — так же, как и я.       Я прошла в гостиную и вызвала его через камин. Он сидел на диване прямо перед очагом — будто ждал.       — Получила мою посылку? — Он закрыл книгу, отложил её и опустился на колени перед камином.       — Это было потрясающе! Я посмотрела всего два воспоминания и уже чувствую, будто лучше знаю нашу семью. Это так много значит. Так много, что я… я даже не знаю, как выразить… Я…       — Чёрт, опять слёзы?       Я встретила его улыбку, вытирая глаза.       — Знаю. Со мной явно что-то не так.       — Если постоянная улыбка не выдала бы тебя с головой, то уж эти слёзы точно, — сказал он с усмешкой и протянул мне через огонь носовой платок. — Рад, что тебе понравилось. Не знал, не будет ли это… перебором.       — Ни в коем случае, — сказала я, может, даже слишком поспешно — он чуть отстранился.       — Ладно. Хорошо. И можешь оставить этот омут у себя, насколько тебе нужно — мне он сейчас ни к чему.       — Спасибо.       — Пустяки. Честно, стоило додуматься до этого раньше.       — Тогда бы я не узнала, что Легилименция и зелья, воздействующие на разум, несовместимы.       Он усмехнулся без радости.       — Было бы лучше, если бы мы этого не узнали вовсе.       Он сказал мы. Мы снова были мы. Моя улыбка расплылась ещё шире.       Драко рассмеялся надо мной, но мне было всё равно.       — Наслаждайся воспоминаниями, Гермиона. Когда дети вернутся через несколько недель, у тебя будут моменты из прошлого, которыми можно будет с ними поделиться.       — Я не знаю, как тебя отблагодарить.       — Уже знаешь и уже поблагодарила. Это всего лишь воспоминания, Гермиона. Мерлин, если бы я не знал тебя, решил бы, что на тебя сегодня наложили Чары радости.       — Но ты-то знаешь лучше. Ты знаешь меня.       Он фыркнул, но в уголках губ мелькнула улыбка.       — Хороших тебе выходных, Гермиона.       — И тебе, Драко. Ты заслуживаешь потрясающих выходных.       — Салазар, какая ты драматичная, — пробурчал он, всё ещё улыбаясь.

***

      Воспоминания Драко поглотили весь мой уикенд. Мне понадобились часы, чтобы посмотреть их все, а потом — до глубокой ночи, чтобы пересмотреть каждое по два раза. Я забыла поесть. Забыла поспать. Почти забыла переодеться из пижамы, в которой провела прошлую ночь. И только когда вечером из камина вызвал Гарри, я вспомнила, что за пределами прошлого, подаренного мне Драко, существует ещё и настоящий мир.       — Эй, ты в порядке? — спросил Гарри сквозь пламя. — Мы же договаривались встретиться у магазинов.       — О, чёрт. Прости, Гарри. Совсем вылетело из головы.       — Да, я догадался. Минуту я был уверен, что на тебя напали, и уже собирался послать сюда отряд авроров, потом вспомнил, что чары на твоём доме надёжнее, чем в Хогвартсе, и решил, что ты просто отвлеклась.       — Прости, что заставила волноваться.       Он пожал плечами — насколько я могла судить по движению его головы.       — Мой мозг всегда сразу рисует худший сценарий. Профессиональная деформация. Так что… что это было?       — Что было?       — Что тебя отвлекло? Домашние дела? Или новая книга? — Он окинул взглядом комнату, будто искал ту самую книгу. К счастью, омут стоял в кабинете, вне поля зрения.       — Да так… увлеклась прошлым. Решила получше узнать про Цетуса и Лиру, прежде чем они вернутся на каникулы.       — А, значит, весь день провела на чердаке.       Я утвердительно хмыкнула. Это не было ложью, но и правдой в полном смысле тоже не было. Просто не казалось правильным рассказывать Гарри про эти воспоминания. Почему-то именно с Драко это имело смысл. То, что Гарри мой парень, не означало, что он должен знать абсолютно всё.       Хотя, даже думая так, я понимала слабость этой логики. Да, я имела право оставлять часть себя при себе. Но часть, которую я прятала — «часть Драко» — стала уже настолько большой, что начала заслонять собой всё остальное. И скрывать от Гарри что-то настолько огромное явно было неправильно.       Тем не менее я так и поступила. Отослала его на оставшиеся выходные, сославшись на то, что забросила дом и мне нужно прибраться. Это было правдой, но вместо того чтобы чистить ванную или идти за покупками, я пошла в кабинет и снова погрузилась в омут.       К понедельнику я знала все воспоминания наизусть. Тогда я решила придумать достойное «спасибо» Драко. К счастью, его день рождения был в четверг — отличный повод подарить подарок.       В понедельник я провела слишком много рабочего времени, обдумывая детали. Наверное, была такой же плохой сотрудницей, как и девушкой. Но это уже совсем другая банка пикси.       К четвергу подарок был готов — идеальный, как мне казалось. И я не могла дождаться, чтобы вручить его.       Я вызвала его через камин с самого утра — и была в восторге, когда ответил именно он.       — У меня встреча в восемь тридцать, которую я не могу пропустить, — сказал он, входя в гостиную своей квартиры и застёгивая пиджак.       — Понимаю. Мне тоже нужно спешить на работу. Я просто… у меня маленькое… ну, можешь прийти? Обещаю, это займёт не больше пяти минут. Просто есть, эм, одно дело…       — Дело? — приподнял он светлую бровь.       — Это сложно объяснить. Но это нужно сделать лично. Пожалуйста, можешь прийти?       Он взглянул на настенные часы.       — Ладно, — вздохнул. — Но у меня и правда только пять минут.       — Этого достаточно.       Я буквально подпрыгивала от нетерпения, когда Драко появился через пару мгновений. В руках у меня был аккуратно упакованный подарок.       — С днём рождения!       Он посмотрел на коробку в моих руках, потом — на меня.       — Это и есть то самое «дело»? Подарок на день рождения?       — Да. И я знаю, ты не любишь дни рождения, но это ещё и подарок-благодарность — за воспоминания. И за то, что помог мне после того кошмара в Святом Мунго. И за… за всё. Просто… спасибо.       Я протянула ему коробку. Он просто смотрел на неё. Я потрясла.       — Не бойся, она не проклята. Честно.       — Ну раз обещаешь, — с лёгкой улыбкой сказал он, принимая коробку и быстро разворачивая её.       Улыбка исчезла, как только он увидел, что внутри.       — Не трогай! Это портключ.       — Да, я… догадался, — хрипло ответил он.       Мой взгляд скользнул от ключа в коробке к его лицу, на котором застыла неестественная пустота.       Я раньше часто дарила ему портключи на день рождения — они переносили его в разные места по всему миру. Я вспомнила об этом и продолжила традицию уже после потери памяти, опираясь на заметки, найденные в кабинете.       Я думала, это будет умно. Не слишком вычурно — особенно этот, который переносил всего лишь на красивый утёс у Северного моря, — но со смыслом. Напоминание о нас. Точно так же, как он напомнил мне, отправив свои воспоминания.       Но он не выглядел счастливым. Он выглядел так, будто готов расплакаться. Или заорать. С ним никогда нельзя было угадать.       — Что дарят мужчине, у которого уже всё есть? — прошептала я, повторяя нашу старую шутку.       — Мир, — ответил он автоматически, глухо.       — Это… только для тебя, — осторожно сказала я. — Я не ожидала, что ты возьмёшь меня с собой или что-то такое. Просто подумала… не знаю. Было бы неплохо немного отвлечься. Думаю, тебе действительно понравится то место, которое я выбрала.       — Да. Уверен, понравится, — отозвался он глухо. Прочистил горло, захлопнул коробку и сунул её во внутренний карман пиджака. — Это всё?       — Эм… да. Прости, Драко. Я не хотела тебя расстроить. Я думала...       — Ты не думала. Для человека с таким выдающимся умом ты пугающе редко им пользуешься.       — Что? Я просто хотела...       — Я знаю, что ты хотела, — резко перебил он. — И тебе пора перестать. — Он выдохнул и посмотрел на пламя в камине. — Мне пора. Прощай.       — Драко! Позвони мне потом. Мы можем всё обсудить. Ты объяснишь, что я...       Он исчез во вспышке зелёного пламени. Позже он не позвонил.       А когда после работы я попыталась вызвать его сама, квартира была пуста.       Зато на кофейном столике лежала записка, написанная крупными светящимися буквами, чтобы я могла прочесть её прямо из камина:       Забудь об этом, Гермиона. Всё кончено.

***

      Я не сдалась.       Когда я вообще сдавалась?       Хотя, если быть честной, остаток недели я провела, перечитывая самые грустные главы из любимых книг и поедая неприличное количество мороженого. Но уже к следующей неделе решила, что реакция Драко — это даже хорошо. Он сорвался. Значит, эмоции всё ещё есть. Безразличие было бы куда хуже.       Кроме того, короткий визит в Управление волшебного транспорта подтвердил: он воспользовался портключом. А это уж точно что-то значило. Пусть и не обязательно хорошее. Возможно, он слетал туда, стоял на краю утёса, швыряя заклятья в море и поминая меня недобрым словом, а потом наложил вокруг места десяток проклятий, которые превратят меня в слизь, если я когда-нибудь туда вернусь.       Но я предпочитала воображать, как он сидит под деревом, молча плачет под шорох волн, тоскуя по нашей былой жизни, а потом вырезает на коре «Д.М. любит Г.Г.» — и только тогда уходит. Правда, я не была уверена, под каким именно деревом, так что на всякий случай не пошла туда проверять.       Я снова сосредоточилась на Гарри, которого слишком долго игнорировала, и на работе, которая, к моему удивлению, шла довольно хорошо, несмотря на мою… особенность. А потом, прежде чем я успела опомниться, пришло время составлять летний график детей вместе с Драко.       На деле, большую часть планирования я вела с его совой, поскольку Драко отказывался разговаривать со мной лично. Каждый раз, когда я пыталась выйти на связь через камин, его не было дома, и мне приходилось иметь дело с Джеммой. Но я не позволяла этому меня остановить. Это было всего лишь временное препятствие. Он не сможет избегать меня вечно. Как только дети вернутся с каникул, возможности для встреч обязательно появятся.       Дети вообще стали моим главным фокусом в тот месяц. Я пересматривала воспоминания снова и снова, потом поднималась на чердак и перебирала их старые сундуки. По письмам Цетуса было видно, что он разочарован тем, что я до сих пор не восстановила память, но я была полна решимости не дать этому встать между нами.       Лира относилась к моей постоянной амнезии спокойнее. Впрочем, у неё и не было времени волноваться — всё её внимание занимали экзамены по Ж.А.Б.А. и поиск работы. Лира вот-вот должна была стать полноценной ведьмой. Это было трудно осознать, особенно теперь, когда в голове всплывали десятки образов её детства.       И именно это — мысль о том, что Лира теперь взрослая, квалифицированная ведьма, — заставило меня через несколько дней до приезда детей ходить по дому взад-вперёд, ломая голову, не является ли мой нынешний кризис достаточным поводом, чтобы позвонить Драко.       В своём последнем письме Лира попросила меня изменить защитные чары вокруг дома. Теперь, когда она вот-вот станет настоящей ведьмой и выпускницей Хогвартса, ей хотелось иметь возможность свободно аппарировать и пользоваться камином, что до сих пор было невозможно из-за защитных заклинаний, наложенных на территорию. Похоже, моя склонность обращаться с ними как со взрослыми не распространялась на охранные чары — пройти через них без сопровождения кого-нибудь вроде меня, Драко или Гарри они не могли.       Сначала я колебалась — как всегда, когда приходилось принимать решения в этой новой жизни. Я не знала, как бы поступила другая я, та, у которой была память. Но её больше не было. А Лира, в конце концов, взрослая ведьма, и вполне могла бы решить жить самостоятельно — а этого я не хотела ни за что. Я только вновь обрела её (по крайней мере, так казалось), и не могла вынести мысли, что потеряю так скоро.       Я продвинулась с чарами настолько, насколько могла сама, но часть работы требовала помощи ещё одного мага.       Первым, о ком я подумала, был Гарри — с ним всё было бы проще, — но он уехал в Шотландию на несколько дней, выслеживать неугомонный клан вампиров. Оставался Драко...       Сердце у меня подскочило, как только в голове прозвучало его имя. Придёт ли он? Это ведь, строго говоря, касалось детей. Хотя, с другой стороны, какая ему разница, может ли Лира свободно аппарировать в мой дом и обратно? Насколько я помнила, изменение охранных чар нарушало какое-то соглашение, которое мы заключили несколько месяцев назад. А последнего, чего я хотела, — это ещё одной ссоры с Драко. Я до сих пор толком не разобралась, из-за чего произошла последняя.       Я уже собиралась отказаться от этой затеи и дождаться возвращения Гарри, когда вспомнила, что в моей жизни есть и другие люди, кроме него и Драко. У меня ведь целая компания друзей. Мы больше не были так близки, как раньше, но Гарри много раз уверял меня, что это лишь потому, что у всех появились семьи и работа, а не потому, что я превратилась в неприятную особу.       Решив проверить это, я вызвала камин по адресу Уимси Уиллоу-Лейн — там жили Рон и Луна с четырьмя детьми.       Прошло несколько минут, прежде чем кто-то ответил на мой вызов. В комнату вошла стройная девочка с клубнично-рыжими волосами и журналом в руках.       — Привет! — поздоровалась я, лихорадочно пытаясь вспомнить её имя. Я встречала её пару раз, но оно всё время вылетало. Что-то совершенно нелепое.       Девочка улыбнулась и, не поднимая глаз от журнала, пошла дальше.       — Подожди! Эм… Иридесса!       — Иридесла, — мягко поправила она.       — Верно, прости. Приятно тебя видеть.       — Мне тоже, — сказала она и снова уткнулась в журнал.       — А твои родители дома?       — Да.       — Отлично. Мне бы хотелось поговорить с кем-то из них.       — Хорошо, — отозвалась она, не отрываясь от чтения.       — Можешь, пожалуйста, сказать им, что я здесь? — попросила я.       Брови девочки чуть сдвинулись.       — Думаю, они и так знают. Звон камина слышно по всему дому.       — И всё же их тут нет.       — Может, они заняты.       Мне стоило немалых усилий не закатить глаза.       — Я сейчас приду через камин. Ты не знаешь, ваши охранные чары пропустят меня?       — Я не знаю, как работают чары.       — А ты помнишь, приезжала ли я когда-нибудь к вам через камин?       — Ты ведь сейчас им пользуешься.       — Да, я знаю. Но то, что я могу вызвать, не значит, что я смогу пройти. В прошлый раз я пришла с Гарри, аппарировала бок о бок с ним. Так что, возможно, чары пропустили нас только благодаря ему, а не мне.       Глаза девочки округлились.       — Это очень интересно.       — Да, — вздохнула я. — Так можешь позвать своих...       — Иридесла? — раздался знакомый голос. — Ты с кем там разговариваешь?       — Рон! Это я! Гермиона! В камине!       Рон вошёл в комнату и нахмурился, глядя на пламя.       — Что ты там делаешь? Заходи уже.       На этот раз я всё-таки закатила глаза.       — Ладно. Сейчас буду.       Когда я вышла из камина в ярко-голубую гостиную, Иридесла уже исчезла, а Рон стоял, прислонившись к спинке дивана, скрестив руки.       — Интересно, сколько бы времени прошло, прежде чем ты вспомнила, что мы существуем, — сказал он.       — Что?       — Да ты к нам приходишь только когда Гарри тебя притащит. А ведь мы, на минуточку, друзья. Ты можешь приходить сама. Разве что… — его глаза, почти такие же ярко-синие, как стены, чуть сузились. — Ты поэтому тут? Память вернулась?       — О, эм, нет. И прости, что не заглядывала. Просто я… я не совсем понимаю, какие у меня сейчас отношения с кем-то. И, эм…       Он махнул рукой, прерывая.       — Всё нормально. Сейчас ты здесь — и этого достаточно. И вообще, можешь просто спросить, если хочешь знать, в каких мы отношениях. Я всё тот же я. — Он похлопал себя по груди, будто подтверждая: да, передо мной всё тот же Рон Уизли.       Мне и в голову не приходило обсуждать своё нынешнее положение с Роном. Последнее, что я помнила, — он был ещё немного раздражён после моей недавней свадьбы с Драко. Не то чтобы он был против, но и одобрения особого не выражал.       И всё же Рон оставался одним из моих самых близких друзей, и я знала, что он ответит честно — куда честнее, чем Гарри.       — Я бы очень хотела с тобой поговорить, Рон, — сказала я с улыбкой. — У тебя есть время сейчас? Мне нужна помощь с изменением части охранных чар — это займёт не больше пятнадцати минут. А потом мы можем… выпить чаю и… поговорить?       Я не понимала, почему вдруг так нервничаю. Это же просто Рон. И он только что сказал, что мы друзья. Наверное, я боялась, что он расскажет мне нечто, что добавит ещё один штрих к портрету той Гермионы, которой я стала.       Рон пару секунд разглядывал меня, прикусывая щёку изнутри.       — Ладно, — сказал он наконец. — Я всё равно собирался с тобой поговорить. Буду у тебя через пару минут, только предупрежу Луну, что ухожу.       О чём же он хотел со мной поговорить? — размышляла я, меряя шагами гостиную, пока ждала его появления в камине.       Я всё ещё ломала голову, когда мы закончили перенастраивать чары.       Но когда наконец сели пить чай, он подтолкнул меня к разговору, так и не затронув тему, ради которой, казалось, пришёл.       — Ну, давай. Какие у тебя ко мне вопросы?       — О, эм, ну ты же сам сказал, что хотел поговорить.       Он пожал плечами.       — Сначала ты, потом я.       — Хорошо. — Я быстро перебрала в голове всё, что хотела спросить, и выбрала самое трудное. — Я… плохой человек?       Рон нахмурился и ответил медленно:       — Почему ты спрашиваешь?       Это прозвучало не слишком обнадёживающе.       Я рассказала ему немного о своих сотрудниках, но умолчала о найденных доказательствах, касающихся Драко. Я была почти уверена, что если упомяну, будто называла Малфоя чудовищем, Рон сочтёт это скорее плюсом в мою пользу, чем минусом.       — О, так вот о чём ты переживаешь? — фыркнул Рон. — Ерунда всё это. Ты замечательный человек: отличная подруга, прекрасная мать, хороший государственный служащий — и всё такое. За последние двадцать лет в этом смысле ничего особо не изменилось. Да, можешь быть немного командиршей и резкой, но в глубине души у тебя огромное сердце. Так что не парься.       — Ладно. Не буду. Спасибо. — Я улыбнулась и откусила кусочек булочки, пока он подливал нам чай.       — Итак… я ещё хотела спросить…       — Да?       Я замялась, потом решила просто сказать.       — Что ты думаешь о моих отношениях с Драко?       — Ха! — Рон коротко, безрадостно рассмеялся. — Нет уж. В эту ловушку я не полезу.       — Это не ловушка! Я правда хочу знать.       — Зачем?       — Потому что я… я ничего не знаю. Драко вроде как рассказал мне кое-что, но я не уверена, как это понимать, а Гарри слишком вежлив, чтобы комментировать. Просто… просто скажи. Пожалуйста?       — Только не вздумай потом наложить на меня проклятие, — предупредил он. — И не говори, что я застрял в прошлом или что я бесчувственный, или… или ещё что-нибудь.       — Не буду! Просто скажи.       Рон сунул в рот печенье и только потом заговорил, всё ещё жуя:       — Вы никогда не были похожи на нормальную пару. Не особенно ласковые, не то чтобы я жаловался. И когда что-то происходило — новая статья закона, неудачное интервью — ты всегда шла к нам с Гарри. Как будто даже не приходило в голову обратиться к собственному мужу. И… не знаю. Вы оба всё время злились. Но при этом были чертовски преданы детям — это было видно. И, странным образом, своему браку тоже.       — В каком смысле — преданы?       Он пожал плечами.       — Не знаю. Вы казались ужасно несчастными, но не собирались разводиться. Продержались куда дольше, чем я ожидал. Мы особо об этом не говорили, и Луне ты ничего не рассказывала, так что… я мало что знаю.       Я опустила голову и смахнула несколько слёз, скопившихся на нижних ресницах.       — Это… эм, полезно, — солгала я. — Спасибо, Рон.       Он протянул руку и сжал мою ладонь.       — Не грусти, ладно? Я понимаю, с этой твоей перемешанной памятью ты всё ещё влюблена в него, но, честно, ты гораздо счастливее без Малфоя. Честное слово.       — Это как раз подводит к следующему вопросу, — сказала я, глядя на наши сцепленные руки. — Что ты думаешь о Гарри и обо мне?       Рон присвистнул и откинулся на спинку стула, выпуская мою руку.       — Всё настолько плохо? — неуверенно спросила я.       — Да нет, нормально.       — А вообще нормально, что я… говорю с тобой об этом? Я имею в виду… ты и я — это же было сто лет назад. И с Гарри тогда мы друг друга терпеть не могли, клянусь, мы...       Рон рассмеялся.       — Да плевать мне, Гермиона. У меня Луна, и она потрясающая. К тому же, вы с Гарри — отличная пара. Ну, или… были. — Он почесал затылок. — Собственно, я как раз хотел поговорить об этом, так что хорошо, что ты сама подняла тему.       — Правда? Хотел поговорить о нас с Гарри?       — Ага. — Он взял ещё печенье, на этот раз дождался, пока прожует. — Ты сводишь беднягу с ума.       — О боже, я знаю, — простонала я. — Но я ведь не нарочно! И не понимаю, как это исправить. Он тебе что-то говорил? Что именно?       — Что он несчастен. Что не может понять, о чём ты думаешь. Что в один момент ты вся с ним, а в следующий — тебе нужно пространство. Что он чувствует себя любовником замужней женщины. Что ему хочется рвать на себе волосы. Что он хотел бы суметь отказать тебе, но не может.       — Что?! — У меня всё внутри похолодело. — Он всё это сказал?       — Нет, конечно. Гарри никогда не скажет ничего против тебя. Это я додумал за него.       — Всё не так ужасно. Мы… справляемся. Просто… ситуация сложная.       — Это катастрофа, Гермиона. Ты влюблена в Малфоя! И даже не пытаешься это скрыть! Какое же это «справляемся»? Тебе бы «справляться» получше.       — Что мне делать?! — сорвалось у меня. — Я правда люблю Драко. И люблю Гарри — но иначе. И я знаю, что между нами с Гарри что-то было, но я этого не помню! Так что я… стараюсь, ладно? Я стараюсь прийти к этому.       — Правда? — Рон прищурился. — Потому что со стороны это выглядит так, будто ты просто используешь его. Может, чтобы досадить Малфою. А может — просто чтобы не быть одной. Но Гарри от этого хреново, и если бы ты была в своём уме, ты бы это поняла.       Я обхватила себя руками, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.       — Я не хочу ранить Гарри, — выдавила я.       — А ты ранишь.       Рон говорил жёстко, но он не ошибался. И услышать взгляд со стороны — именно то, что мне было нужно. Без этого кто знает, как долго я позволяла бы этому разрушительному роману тянуться?       Я начала дрожать, чувствуя, как подступают слёзы. Но плакать я не собиралась. Я до смерти устала от собственных слёз.       — Прости, — тихо сказал Рон.       — Нет, не прости.       — Я не извиняюсь за то, что сказал, — добавил Рон, — но мне жаль, что тебе приходится через всё это проходить. Ты этого не заслуживаешь. — Он взял меня за руку. — Никто из вас не заслуживает.       Я вспомнила болезненно сдержанную реакцию Драко на мой подарок к его дню рождения и то, как он постоянно закрывался в себе — единственное подтверждение его мучений, которое я, вероятно, когда-либо получу. Нет, он действительно этого не заслуживал.       А потом я поняла, что Рон говорил вовсе не о нас с Драко. Он имел в виду меня и Гарри.       И это стало последней каплей.       Рон был прав. Я причиняла Гарри боль. Даже сейчас, когда разговор был только о нём, мои мысли всё равно блуждали вокруг Драко. Гарри заслуживал большего — заслуживал, чтобы партнёр был с ним полностью, а не просто заполнял пустоту.       — Мне нужно с ним расстаться, — сказала я медленно, пробуя эти слова на вкус.       — Что?! Нет!       — Но ты же сам сказал — я его раню. И ты прав, я раню. Это нечестно по отношению к Гарри. Пока у меня есть чувства к Драко, я не могу быть с ним.       — Тогда перестань испытывать чувства к Малфою!       — Как? — прошептала я.       — Он же Малфой, Гермиона! — вспыхнул Рон. — Всегда был этим жалким хорьком. Потом вроде ничего, вы прожили пару нормальных лет, родили двоих потрясающих детей — и он снова превратился в того же самого хорька! Как ты вообще можешь выбрать его вместо Гарри?! Просто… Мерлин, тебе просто нужно вспомнить!       — Я пытаюсь, Рон! — выкрикнула я. — Ты хоть представляешь, сколько книг я прочла о памяти?! Все! Буквально все. Мне снятся гиппокампы, и семь магических правил ментальной обработки Шайнера, и латинские заклинания из забытых трудов по восстановлению памяти — и всё равно я не ближе к разгадке, чем в тот день, когда проснулась на двадцать лет старше, чем ожидала.       — Мне уже начинает казаться, что это всё кармическое наказание за то, что я сделала с родителями. И что, может, я никогда не верну то, что потеряла, и… чёрт. — Я смахнула слёзы. — Опять реву. Всё время, блядь, реву в последнее время — и ненавижу это. — Чёрт. Я не… — Рон вскочил и крепко меня обнял. — Мерлин, я не хотел тебя расстраивать. Хотел, чтобы ты меня услышала, а не расплакалась и не убежала бросать Гарри. Прости.       — Всё в порядке. Я в порядке.       — Нет, — сказал он мягко. — Но будешь. — Он чуть отстранился и улыбнулся своей фирменной кривой улыбкой. — Только не бросай его, ладно? Просто попробуй думать о Гарри чуть больше, а о Малфое — чуть меньше. Вот и всё, чего я прошу.       Я не ответила. Потому что уже всё решила. Я действительно собиралась расстаться с Гарри — и не собиралась тянуть. Не было смысла. Скажу ему, как только он вернётся из Шотландии.

***

      Он понял всё сразу, едва увидел меня.       — Гермиона? Что случилось? — Он быстро пересёк комнату и взял меня за плечи. И я расплакалась. Опять. Видимо, теперь это стало моим постоянным состоянием.       Неужели я и правда собиралась расстаться с человеком, который так хорошо меня знал? Который был добрым, терпеливым, который любил меня — несмотря на все мои бесчисленные недостатки?       Да. Конечно, собиралась. Именно потому, что он был таким замечательным. Он заслуживал большего, чем я могла дать.       — Ты меня немного пугаешь, — тихо сказал он.       — Я люблю Драко.       Он нахмурился, но не отпустил.       — Я знаю.       — Ты заслуживаешь кого-то, кто не любит его. Или вообще никого.       Он тяжело вздохнул.       — Но ты не любишь его, Гермиона. Уже нет. Вы просто разошлись, а мы — наоборот, сблизились. И скоро ты это вспомнишь.       — Может быть, — сказала я, хотя не верила ни на слово. Я не могла представить, что чувства к Драко исчезнут. Особенно из-за тех жалких причин, что он называл, когда мы сидели в шкафу. Я заставила себя продолжить, хотя всё, чего хотела, — это обнять Гарри и утонуть в его тепле.       — Пока я не вспомню, мы не можем… мы не можем продолжать это.       Он сжал мои плечи сильнее, глядя прямо в глаза.       — Я же сказал, что понимаю, что происходит, и что мне плевать.       — Да, но я знаю тебя, — ответила я тихо. — И знаю, что тебе нельзя доверять, когда дело касается самопожертвования.       — Что это значит? Что случилось? Я думал, у нас всё… неплохо. Мы снова привыкали друг к другу.       — Так и есть. Мы привыкали. И всё было неплохо. Но ты заслуживаешь лучше, чем «неплохо». Ты заслуживаешь всего. А я не могу этого дать.       Когда я произносила эти слова, я подумала о Драко. Я же говорила себе, что хочу вернуть его, что готова на всё, чтобы он согласился попробовать снова. А потом — проводила каждую ночь с другим волшебником. Разве Драко не заслуживал всю меня тоже?       И вот снова — я думала о Драко, когда должна была думать о Гарри, который смотрел на меня с разбитым сердцем.       — Мне очень жаль, Гарри, — прошептала я, заставляя себя сосредоточиться. — Я не хочу тебя ранить. Я просто пытаюсь поступить правильно.       — Я знаю. — Он прочистил горло. — Но мы останемся друзьями. — Это не было вопросом.       — Конечно. Это никогда не изменится.       Он кивнул, наклонился и поцеловал меня в щёку.       — Это не конец, — сказал он тихо. Глаза у него блестели от сдерживаемых слёз. Мне хотелось обнять его, но я не сделала этого. Разрыв должен был быть чистым.       — Ты всё вспомнишь, — прошептал он. — И тогда мы продолжим с того места, где остановились.       Но он ошибался. Это был конец.       Мы больше никогда не были вместе. Даже после того, как память ко мне вернулась.