Глава 3. Вечный спутник

За стенами Энтернума всегда дышалось проще. Мысли были свободнее, да и жизнь казалась легче. Особенно после утренней смены.       Эта короткая, едва уловимая свобода была для него ценнее любой зарплаты. Дороже сна, еды и самого города, в который он когда-то давно так рвался. Дело было не столько в обязанностях, свалившихся на него после переезда, сколько в том, как стремительно надоедало ему это место. Его самая гениальная идея обернулась одним из самых ужасных решений в жизни.       По крайней мере, так считал сам Рѐйнард.       Энтернум, что ни говори, город достойный. Оплот экономики, магии и власти, столица процветающего государства Палладиум. Условно, город был ярусно разделён на три части: Верхний, Средний и Нижний.       Верхняя, она же центральная, занимавшая большую часть территории, звалась в народе «Зенитом» — в честь её основателя. Обитатели её купались в привилегиях, позволяя себе буквально всё, что пожелают. Обычно это были высококвалифицированные специалисты, знаменитости и преуспевающие дельцы, чья жизнь была одним сплошным комфортом. За их безопасность стояла городская полиция — элитное подразделение Вооруженных Сил Энтернума (ВСЭ), Префекто̀рия. Префѐкторы обладали высшим статусом, были предметом восхищения и лицом города. На них равнялись, их уважали и славили. И уж кому-кому, а славы им было не занимать. Неудивительно, что лучший их отряд носил гордое имя «Зенит».       Средняя и Нижняя части так же могли похвастаться неплохими условиями для жизни и высокооплачиваемой работой, хотя здесь, по большему счёту, зависело от личных усилий. Порядок здесь поддерживали Кастодиа̀ны — хоть и ниже рангом, чем префекторы, но не менее важные для города. В их обязанности входило патрулирование Среднего и Нижнего ярусов и, гораздо реже, миссии за пределами города. А вот этим как раз занималось третье подразделение ВСЭ — Са̀нкторы.       Санкторское крыло имело дурную славу. Для многих жителей, особенно обитателей Зенита, привыкших к стабильности и комфорту, оно было тёмной лошадкой. И, в общем-то, не зря, ведь их работа была наиболее опасной. Санкторы защищали внешний периметр города от любой возможной угрозы, а также были теми, кто отправлялся ещё дальше самих стен. Ежедневные патрули на окраинах Энтернума были для них рутиной. В лучшем случае возвращались просто уставшими, в худшем — не возвращались вовсе. Особенно после долгих вылазок.       Безусловно, жизнь в стенах Энтернума, особенно в Зените, была сытнее, работа, само собой, престижнее, а зарплата – выше. И всё же Рейнард был уверен, что настоящая свобода ждала его за пределами этого великого города.       Взгляд на часы, потом – на предрассветное небо. Четырнадцать минут до конца смены, и четырнадцать минут до пяти тридцати утра.

За стенами проще.

      Особенно сейчас, когда город, за исключением ночных смен, ещё спит. Особенно когда Лум Патриум со вчерашнего вечера загружен настолько, что Рейн избавлен от его чёртовых поручений из разряда «принеси-подай». Особенно здесь, у берега Лунного моря, где тратился остаток свободного времени в его жизни. Времени с собой. В месте побега от надоевшей рабочей суеты.

За стенами проще.

      Недосып давал о себе знать лишь тогда, когда он начинал клевать носом. Рейнард поднялся с валуна у воды и медленно, словно в снегу, прошёл вдоль залива. Подавив зевок и размяв затекшие мышцы, он направился к небольшому причалу. Коротко стриженные чёрные волосы были взлохмачены морским бризом, чёлка чуть спадала на невысокий лоб, прикрывая тёмно-оранжевые, медовые глаза, устремлённые в никуда. Нос с небольшой горбинкой, острый подбородок и хмурый взгляд всегда были отличительными чертами Рейнарда, всем видом демонстрируя пофигистичность и незаинтересованность санктора почти в чём-либо. Чёрно-белый мундир со светло-золотыми элементами ополяли первые лучи солнца. Рабочие высокие сапоги до колен оставляли на песке следы, которые тут же смывала слабая утренняя волна.       Мысль о тихой кровати в штабе, где сейчас наверняка почивает с блаженной улыбкой его сосед и товарищ Хэнк, заставила его завистливо вздохнуть от безысходности, недосыпа и острого желания курить.       Вскоре прозрачно-серый дымок окутал его, отгоняя остатки сна. Солнце уже поднялось из-за горизонта, золотя деревянные доски причала. Прикрыв глаза, Рейнард мысленно оценил степень своей усталости по десятибалльной шкале. Тишину нарушил внезапный всплеск справа от него. Сон сразу встал на второй план. Глаза сами метнулись в сторону. По воде бежала рябь, а в её эпицентре вода странно мерцала, окрашиваясь и переливаясь светлыми и тёмными оттенками красного.

«Чёрт тебя побери...»

За стенами проще.

      Проще, но только не тогда, когда тебя преследует демон во плоти.       Раздаётся хриплый кашель сзади, которого Рейн вполне уже ожидал, но всё равно каждый раз вздрагивает. Обернувшись, он нахмурил брови, поновой затянувшись сигаретой. – Можешь предупреждать, когда появляешься? - пробурчал Рейнард. – Я не виноват, что ты такой пугливый.       Негромко цыкнув, Рейн отвернулся от внезапно появившегося собеседника.       Ка̀дион, одёрнув рукав, сделал шаг вперёд, вставая слева от санктора. Его белокаменное, неестественно бледное лицо было испещрено тёмными, похожими на ожоги пятнами, которые контрастировали со скучающей полуулыбкой. Капюшон тёмно-бордовой мантии с серебрянной каймой едва прикрывал пепельные волосы, кончики которых, казалось, тоже обгорели. Взор глубоких тёмно-алых глаз, напоминавший взгляд призрака, был устремлён на восходящее солнце, чьи лучи, похоже, ему нисколько не мешали.       Рейнард отвел взгляд, уставившись в ту же даль. В отличие от Када, он не был магической звёздной сущностью возрастом в пять тысяч лет, и его глаза сощурились от яркого света. – Ты всегда появляешься именно тогда, когда я наконец могу побыть один?       Вопрос, как казалось Рейну, на всю оставшуюся жизнь. Кадион на секунду перевёл на него взгляд, после чего сделал пару шагов вперёд, остановившись у конца пристани. – Совпадение, - скучающе ответил тот, – К тому же, ты должен был подумать об этом, прежде чем заключать завет со мной. По правилам, я волен явиться когда угодно. Ты это знаешь.       «Зануда хренов» – подумал санктор, после чего поддался своей всё ещё ощутимой семибалльной усталости. У него никогда не было желания ему перечить, и сейчас уж тем более. Он так же хмуро докурил сигарету и бросил окурок в воду. Кадион поморщился.       Для Рейна Кадион был не самым приятным собеседником. Никогда не угадаешь, когда тому взбредёт завести беседу, никогда не знаешь, о чём он заговорит и что скажет. Рейнарду всегда было интересно, все ли пакты во вселенной такие душные, или ему просто так не повезло.       Кад был одним из древнейших душ-пактов в истории Палианториса, и за свою жизнь повидал сотни поколений. Рейнард знал, что большинство людей, решавшихся на контракт с одним из сильнейших существ вселенной, предпочитали более молодые души, нежели такие древние, как Кадион. Отличить молодую душу от старой было непросто — внешне все пакты выглядели одинаково юными. Глядя на Када, Рейнард порой забывал, что тому больше пяти тысяч лет, невольно приписывая ему возраст двадцатилетнего человека. Главным различием был их опыт — или сила, — которую ещё называли хроносом.       Хроносом обладали почти все существа, кроме людей. Для пактов он был основой существования. Их душа целиком состояла из хроноса, наделённого уникальными свойствами и возможностями. При заключении Завета — договора между пактом и человеком — душа пакта становилась зависимой от личности, а человек получал доступ к силе его хроноса. Так обычный человек, лишённый магических способностей, становился чем-то большим.

Но риск был всегда.

      Хронос молодых душ считался более спокойным, податливым и, следовательно, безопасным. Заключить Завет с пактом — уже большая ответственность, в первую очередь, за себя. Завет с древней душой — ответственность вдвойне. Старые души обладали несоизмеримо большей силой, а значит, и риском. Перед заключением Завета определяли внутренний эфир человека — именно через него и происходила связь. Люди с сильным эфиром чаще всего могли совладать даже с древними душами, а вот тем, у кого он слабый, такое дело было строго противопоказано. Если пакт исчерпает весь эфир человека, последствия будут необратимыми.       Что удивительно, Рейн к числу людей с сильным эфиром никогда не относился. Он был чем-то средним, как ему заявил сам пакт при первой встрече. И, несмотря на то, что Кадион бывал невыносимым, а Рейнард до упрямства ворчливым, открытых противоречий у них не возникало. Обоим, в общем-то, было всё равно на существование друг друга, если только ему ничто не угрожало. Им редко что-то было нужно друг от друга, что выглядело необычно на фоне других пар, связанных Заветом.       И, кстати, об этом. – Какими судьбами, Кадион? - спросил Рейнард, на что получил привычный холодный взгляд.       Кадион просто так никогда не появлялся. Несмотря на неприязнь — в большей степени к характеру Рейна, чем к нему самому, — пакт оставался преданным своему хозяину. Он часто снабжал санктора слухами и новостями из Зенита, которые префекторы предпочитали утаивать от других подразделений, или доставал нужные вещи. И Рейн, конечно, каждый раз был в долгу. Возможно, именно поэтому Кадион любил злоупотреблять этим — он тайно был доволен тем, что этот пофигист был ему обязан. — Я отсутствовал в Зените один диан, а там уже успели похитить один из самых могущественных артефактов, — начал он, наблюдая за мальками, игравшими в воде. — Да ну? Наконец-то они хоть в чём-то провинились, — хмыкнул Рейн.       Кад перевёл взгляд с рыбок на неожиданно довольное лицо Рейна. Неужели тот… — Света ради, не поверю, – было начал тот, удивившись, – Ты не знал? — уточнил он, и на его лице безразличие сменилось, даже, лёгким беспокойством. — Откуда мне знать? Меня в штабе видеть не хотят, а ты про Зенит.       Кадион театрально закатил глаза, хотев было сказать, что он сам виноват в том, что зачастую подбешивает всех. Пакт вновь посмотрел на солнце и его лучи, что бликами сверкали на волнах утреннего прибоя. — Альциона обмолвилась о пропаже Алой Слезы Альтаира, когда объясняла внезапную активность падшей материи на окраинах. Удивительно, но в этом замешаны двое санкторов из твоего отряда. И что ещё больше меня удивило — одной из них была Кэрл.       Взгляд Кадиона был прикован к Рейнарду. Рейн, кажется, впервые был настолько ошарашен. По крайней мере, Кад никогда не видел его таким. — Ты прикалываешься, — нахмурился Рейн, отказываясь верить.       Это прозвучало как утверждение, и Кадион чётко парировал: — Мне, по-твоему, больше заняться нечем?       Тут Рейнард задумался. Он не поверил бы точно, если бы это сказали ему лично. Он не верил не одному слову Верховных. Никогда. Но вот пактам… пакту Верховная вряд ли бы солгала, тем более Кадиону. — Короче... мне нужно, чтобы ты разузнал об этом больше, — попросил пакт спустя несколько минут молчания.       Рейнарда это даже рассмешило в каком-то контексте. – Мне всё равно на всё это, – утверждал тот, на что получил острый взгляд собеседника. – По твоей реакции так не скажешь. Я тебя не один эллион знаю. – Тебе-то это зачем, умник?       И тут тишина. Вздохнув, Кадион поднялся. Замолчал он так же внезапно, как и, в общем-то, появился. Была ли это его причуда или особенность, но всё, о чём Кад умалчивал, всегда имело вес. Против его молчания у Рейнарда не было аргументов, да он особо и не искал их. По выражению его лица было вполне ясно – ответ ему не нужен. И Кадион тоже так считал. – Если ты опять за старое… – Рейнард, – тот предупреждающе понизил тон, – Заткнись.       Санктор поднял руки вверх, пролепетав быстрое и негромкое «Всё, понял. Сделаю». Силуэт пакта поплыл в сторону берега, коротко посмотрев на хозяина в последний раз. С каждым мгновением его силуэт становился всё прозрачнее, пока не растаял в воздухе окончательно.       Рейнард вздохнул, с силой потерев переносицу. – Звезданутый.       Сон снова накатил на него. Кровать в штабе манила всё нестерпимее, тем более его смена закончилась уже как пять минут назад.       За стенами проще. Но только не в его жизни.