Сцена 12. «Когда ведущий вспомнил, кто он есть»

Музыка стихла, и Кирилл с улыбкой шагнул к краю сцены. — …возраст — это не цифра, а состояние души, — начал он ровно, глядя в зал. — А душа, как мы знаем, у каждого своя: у кого-то тенор, у кого-то альт, а у кого-то — просто трещит по швам, но поёт! Первые ряды хихикнули. Кир сделал паузу, дождался внимания и добавил: — И если вам сегодня кажется, что музыка слишком громкая — радуйтесь. Значит, слух ещё при вас! Пашка, сидевший у пульта, молча перекрестился. Макс в углу усмехнулся: всё, пошло-поехало. — Мы собрались здесь, чтобы отметить не просто опыт жизни, — продолжал Кир, — а способность выживать после каждого корпоратива и всё ещё узнавать своих коллег на следующий день. Это ли не талант? Смех усилился. Кто-то зааплодировал. Кир подхватил волну: — Так поднимем бокалы за коллектив, который дружно вспоминает, где они работают, только по понедельникам! Зал разразился смехом и аплодисментами. Пашка вцепился в сценарий — на всякий случай. — Кир, — шипел он сквозь зубы, — ты куда понёсся?! — По тексту, — невинно ответил тот в микрофон. — Просто в режиссёрской интерпретации. Он ловко вытащил из-под сцены старый зонт, который должен был быть реквизитом. — А теперь конкурс! — объявил он. — Кто быстрее откроет зонт, не вспоминая про суеверия, тот получает главный приз — место под солнцем! Несколько гостей действительно поднялись и, смеясь, начали щёлкать замками. Макс уже не скрывал улыбку. Весь зал оживился — даже официанты приостанавливались, слушая. — Вот видите, — сказал Кирилл, когда смех немного стих, — пятница — лучшее лекарство от серьёзности. Особенно если она оплачивается работодателем. Пашка откинулся на стуле, сдавшись. — Ну и чёрт с тобой, — прошептал он. — Главное, чтобы платёж прошёл. Кир завершил первую часть речи неожиданно мягко: — А если серьёзно… пусть у вас всё будет, как сегодня: шумно, неловко, весело и чуть-чуть не по плану. Потому что именно так и живут настоящие люди. Зал встал. Аплодисменты были настоящие — громкие, искренние, чуть растерянные. Пашка медленно повернулся к Максу: — Ну что, психолог, анализируй. — Не могу, — улыбнулся Макс. — Это уже клинически счастье.