Часть 2

***

      Дождь, не переставая, стучал по крышам раскинувшихся многоэтажек, превращая ещё недавно сухие улицы Сеула в глянцевые, залитые водой проспекты. Город утопал в сером, холодном, приглушённом свете, словно затянутый тонкой дымкой, поглощающей всё пространство. Капли били по стёклам и асфальту, смывая резкость очертаний дневного Сеула, который даже из-за затянувшегося ливня всё равно оставался таким же шумным и живым.       Наён бежала по скользкому тротуару, пытаясь прикрыться от дождя рюкзаком, который часто носила с собой для удобства. И сейчас это была единственная вещь, спасавшая её от многочисленных холодных капель. Тонкая куртка прилипала к телу, мокрые пряди волос зигзагом раскидались по щекам, а кроссовки уже давно впитали в себя ненужную влагу брызг из луж, чавкая при каждом шаге. Холод тонкой нитью пробирался под кожу, но мысли были заняты совсем другим, добраться до нужного дома и оказаться внутри, в сухой и тёплой квартире.       Район, в который девушка забрела, заметно отличался от центра, куда она приехала прямиком из Пусана. Здесь не было стеклянных башен и бесконечных высоток. Лишь небольшие жилые комплексы, похожие на одинаковые коробки, которые тянулись друг за другом вдоль узких улиц, поднимаясь террасами по склону холма. Они были старыми, но ухоженные и обжитые, с наружными лестницами, ведущими к подъездам, и маленькими балконами, где под навесами сушилось бельё, а на некоторых террасах виднелись свисающие зелёные листья растений. Это был тот самый Сеул, который редко показывают туристам, но где живёт большинство обычных корейцев. Район казался спокойным, настоящим, живущим своей размеренной, тихой жизнью.       Когда Наён нашла нужное здание, она замедлила шаг, оглядываясь по сторонам. У подъездов стояли аккуратно припаркованные машины, рядом к стенам были прислонены старые скутеры и велосипеды с потёртыми сиденьями. К дому вела наружная бетонная лестница с тянущимися блестящими от воды ступенями. Над входом тускло горела жёлтая лампа, но из-за дневного света и плотного дождя её сияние рассеивалось и растворялось в пространстве.       Наён аккуратно поднялась по ступеням на нужный этаж и остановилась у двери. Рука потянулась к звонку, нажимая на кнопку. Сердце начало биться быстрее. От холода, дороги, от волнения и от осознания того, что она действительно здесь. Что спустя долгое время разлуки она снова встретится с родным братом. Вот-вот она увидит Чонгука перед собой, а не просто услышит его голос через динамик телефона.       Ожидание хозяина квартиры затянулось. Наён глубоко вдохнула и позволила себе ещё раз осмотреться, запоминая детали вокруг входной двери. Тут за дверью послышались торопливые шаги, затем щелчок замка, и в следующую секунду на неё хлынул тёплый воздух.       — Привет… — тихо произнесла Наён, улыбаясь и стараясь скрыть дрожь в голосе.       Чонгук замер на пороге. Всего на секунду, словно не веря собственным глазам. А потом лицо парня озарилось такой искренней, почти детской радостью, что у девушки перехватило дыхание.       — Привет, сестрёнка!       Он расправляет руки в стороны и тут же собирает её в охапку своих массивных рук, заключая в крепкие и такие теплые объятия, не заботясь ни о промокшей одежде, ни об охватившем теперь их обоих холоде.       — Гуки-и — Наён смеётся, уткнувшись лбом ему в плечо. — Я тоже рада тебя видеть, но ты меня сейчас задушишь. И… я вся мокрая.       Чонгук нехотя отпускает её и отстраняется, оглядывая с ног до головы. Одежда была насквозь промокшей, волосы прилипали к лицу, а нос предательски шмыгал от холода.       — Господи, — он качает головой с улыбкой. — Ты похожа на промокшего хомячка.       Наён тут же надувает щёки, заметно краснея.              — Я же говорила не называть меня так.       — Не смог удержаться, — пожимает плечами Чонгук с ухмылкой, вспоминая её старое прозвище, которым когда-то наградил в детстве.       Парень пропускает её внутрь и закрывает дверь, оставляя дождь снаружи. В квартире тепло и уютно, пахнет свежесваренным кофе и чем-то по-домашнему спокойным. Чонгук быстро находит сухую одежду и протягивает ей мягкую толстовку и штаны.       — Ванная там. Бери любое полотенце.       Пока Наён переодевалась, она поймала себя на том, что напряжение последних часов дороги между городами наконец-то отпустило её. И сейчас она действительно в Сеуле. В уютной квартире со своим старшим, родным братом. Когда же она возвращается, Чонгук уже ждёт её на кухне с двумя кружками в руках.       — До сих пор не верю, что ты всё-таки решилась сюда приехать, — говорит он, протягивая кофе. — И что родители тебя отпустили.       Наён улыбается, обхватывая кружку ладонями, чувствуя, как тепло медленно возвращается в пальцы, а затем разливается по всему телу, утопающему в большой для неё одежде Чонгука.       — Я закончила вуз в Пусане. Смысла тянуть больше не было. А ты… — она смотрит на брата внимательнее. — Ты же здесь. И родители решили, что под твоим присмотром мне будет безопаснее. И вообще, — она растягивает слова в улыбке, наваливаясь плечом на Чонгука, — в Сеуле у меня есть такой прекрасный брат, который во всём мне поможет.       Чонгук фыркает.       — Безопасно? Под моим присмотром? Они вообще знают, как я живу?       — Знают ровно столько, сколько ты им позволяешь, — усмехается Наён.       Между ними повисает тёплая пауза. За окном всё ещё идёт дождь, стуча по стеклу, но теперь этот звук не раздражает. Он успокаивает, заставляя расслабиться под эти почти медитативные звуки города.       — И что ты решила? — спрашивает Чонгук, переводя взгляд с полупустой кружки кофе на девушку.       — Если всё сложится… — Наён делает глоток. — Хочу остаться. Найти работу, квартиру, жить здесь. Пусан... хорошее место, но не для меня, — она чуть опускает взгляд. — К тому же… всё там напоминает мне о Минхёке. Я понимаю, что прошло уже много времени с нашего расставания, но мы слишком долго были вместе.       Чонгук смотрит на неё внимательно, будто оценивая слова, которые она произнесла и её выражения лица.       — Тогда добро пожаловать в Сеул, — наконец говорит он, стараясь разрядить обстановку. — Город непростой. Иногда жёсткий, иногда сводит с ума. И вообще, выкинь его из головы, — добавляет Чонгук уже резче. — Чтобы я больше не слышал это имя, ясно?       Он нарочито угрожающе указывает на неё пальцем, а затем расплывается в кривой, тёплой улыбке и тут же сминает сестру в объятиях. Наён не может долго держать серьёзное лицо. Из-за этой наигранной строгости брата она тоже улыбается в ответ.       — Я больше никому не дам тебя в обиду. А если кто-то попробует, то оторву ему не только голову, — бурчит он, утыкаясь носом ей в макушку и оставляя привычный братский поцелуй. Наён тихо смеётся, позволяя себе расслабиться.       — Я знаю, — говорит она мягко. — Поэтому и доверяю тебе.       За окном постепенно стихает дождь, унося с собой холод и тяжёлые тучи подальше от Сеула. Город, словно почувствовав перемены, оживает ещё сильнее. Люди выходят на улицы, складывают зонтики и спешат дальше по своим делам. А сквозь редкие разрывы облаков на асфальт ложатся тёплые солнечные лучи.

***

      — Ты уверена что это хорошее решение? — спросила Хе Рин, когда они ехали вдоль ночной трассы города.       Наён лишь усмехнулась, бросив на подругу спокойный, почти насмешливый взгляд.       — Расслабься. Всё под контролем. И вообще — она кивнула в сторону руля. — Как думаешь, откуда у меня эта машина? Чонгук в курсе.       И это была правда. После того как брат и сестра наконец наговорились обо всём, что случилось с ними за тот период, пока они не виделись, Наён набралась смелости затронуть с Чонгуком тему гонок. Не то, чтобы он не знал, что его младшая сестра носится по ночным улицам, но, чёрт возьми, чувство братского беспокойства не отпускало его ни на секунду. Он слишком хорошо понимал, насколько опасным может быть это увлечение. И понимал не зря.       Чонгук и Наён выросли на обычных улицах Пусана. Не бедных, но и не из тех, что сияют глянцем на обложках журналов или в кино. Брат и сестра были как неразлей вода. Ругались, дрались, мирились, но всегда стояли друг за друга горой.       Они уже толком и не помнили, как оказались на своих первых гонках. Случайность? Или кто-то из старших хёнов Чонгука со школы показал им? Да плевать. Самое главное – это тот момент, когда загорелись глаза ещё школьников, стоявших в толпе зрителей. Особенно у старшего брата Наён, которого после очередного заезда накрыло этим делом с головой.       Рёв моторов. Запах бензина. Вибрация асфальта под ногами. Всё это намертво отпечаталось в сознании ярким воспоминанием, заставляя сердце биться быстрее от одного только вида машин, которые одна за другой проносились мимо в попытке стать чемпионом этой ночи.       После увиденного заезда Чонгук воспылал новым увлечением. Он сдружился с местными гонщиками, засыпал старших вопросами, лез под капоты, разбирал и собирал машины. Читал одну книгу за другой, пропадал часами в гараже отца, а если не получалось там, торчал у друзей. Авто стали его языком, его способом дышать, его личным двигателем.       При этом Чонгук никогда не лез в ту грязь, которая обычно шла в комплекте с гонками. Реки алкоголя, запрещённые вещества, случайный секс и прочее дерьмо. Ради этого сюда приходили многие, даже те, кто не участвовал в заездах. Но Чонгука это не интересовало. Его заводил только старт. Только тот момент, когда машина выкатывалась на линию, и мир сжимался до одного удара сердца, двигателя и асфальта под колёсами.       И, конечно же, Наён была рядом. Она не могла иначе.       Чонгук сбегал из дома по ночам, скрывая от родителей, куда именно уходит их сын. Однако, когда правда раскрылась, начинались разговоры. Не всегда, конечно, тихие и спокойные. Но это его не останавливало. Со временем родители смирились с увлечением сына, взяв с него слово, что он будет осторожен. И что не втянет в это Наён.       Но кто бы её остановил? Смешно. Кто вообще мог её остановить?       Наён не раз была свидетелем побед и поражений брата. Она была его главной болельщицей, поддержкой, иногда врачом, когда он возвращался с разбитыми костяшками или рассечённой бровью после очередной потасовки между гонщиками, которых он, к слову, всегда старался избегать. Она не могла оставить брата одного. И Чонгук это знал. После сотен споров, криков и попыток отговорить её он просто сдался.       Так Наён и втянулась в это, примкнув к брату и его компании. Сначала наблюдала, потом училась, а следом и сама села за руль. Она быстро схватывала, как работает машина, как чувствовать дорогу, как не бояться скорости, и довольно неплохо водила, оттачивая со временем свои навыки и обгоняя одного соперника за другим. Старшие хёны гордились ею, воспринимая самую младшую из них как свою сестру.       Гоняла, конечно, она не так часто, как Чонгук или остальные. Ее тянуло другое. Девушку увлекали сами машины, их части, чему она уделяла большое количество времени. Двигатель под капотом был для неё куда интереснее, как и идеи по улучшению машины. Что было её необычным, для остальных девушек, хобби. Тем не менее, Наён любила копаться в машинах больше, чем в очередных сплетнях об отношениях, и кто кого лучше трахает на курсе.       Наверное, поэтому среди её друзей почти не было девушек, в основанном парини, друзья Чонгука. Ну почти. Хё Рин стала её исключеним. Она была когда-то девушкой Чонгука, которая в последующем стала для Наён сестрой.       Чонгук души не чаял в Хё Рин. Он встретил ее случайно, даже не на гонке, но она успела запасть ему в самое сердце. Наён это помнит очень хорошо. Помнит всё, как он по сто раз за день говорил, какая Хё Рин невероятная. И это было правдой. С первой встречи Наён сама полюбила эту девушку. Невероятная. Это действительно то слово, которым можно ее охарактеризовать.       Длинные чёрные волосы с блондинистым мелированием, скользящие по светлой коже. Пухлые губы с кольцом пирсинга в уголке. Медовые карие глаза, которые загорались, стоило Чонгуку появиться рядом. Красивая и внешне, и внутри. И при всей своей мягкости она умела постоять за себя так, что уважение к ней возникало мгновенно. Наён полюбила её почти сразу.       Даже после расставания Хё Рин и Чонгука связь с девушкой не оборвалась. Они остались подругами. А когда Рин после выпуска тоже перебралась в Сеул, эта дружба стала только крепче.       Именно поэтому одним из первых решений Наён стало поехать прямиком к подруге. Но не просто заехать поболтать или прогуляться по Сеулу, нет. Она предложила ей поехать на гонки. Те самые, о которых Чонгук рассказывал днём. Нехотя, будто между делом, но с тем самым блеском в глазах, который невозможно было не заметить.       По его словам, трасса сегодня должна была быть необычной, и там соберётся много людей. Уидев, конечно, блеск в глазах сестры, Чонгук сказал не соваться ей туда. Однако подсознательно брат знал Наён слишком хорошо, что её не оставить. Поэтому через пару часов, несколько тяжёлых вздохов, один особенно упрямый взгляд, и он сдался. И бросил всё-таки ключи от одной из своих машин ей в ладонь. Так, не теряя ни минуты, Наён отправилась к подруге с радостной, по крайней мере для неё, новостью.       — Знаешь, я, однако, не удивлена, что первая наша с тобой прогулка по Сеулу начинается с гоночной трассы, — улыбнулась Хё Рин, глядя на подругу. — Я бы больше удивилась, если бы ты предложила что-то другое.       — Ну извини, — хмыкнула Наён и вдавила педаль газа. — Кофейни подождут.       По словам Чонгука о местоположении, они скоро должны были приехать. Навигатор уверенно показывал, что они уже близко. И вот их Nissan Silvia S15 плавно съехал с основной дороги и заехал на стоянку, где воздух буквально гудел от ночной жизни.       Здесь всё было пропитано скоростью. Визг шин, запах бензина, масла и сигарет. Фары резали темноту, неон отражался на лакированных капотах, а люди толпились небольшими группами. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то уже принимал ставки. Музыка долбила из открытых багажников, смешиваясь с криками и матом. Каждая машина выглядела как отдельный вид искусства. Заниженные подвески, широкие диски, агрессивные обвесы, и каждая демонстрировала свой звук мотора своей малышки.       Наён медленно вела машину между рядами, ловя на себе взгляды. Заинтересованные, оценивающие, местами откровенно наглые. Здесь сразу чувствовалось – это не лёгкая прогулка вдоль реки Хан и не шоу для туристов. Это место исключительно для своих, тех, кто живёт дорогой и машинами.       Найдя свободное место среди рядов, девушка решила припарковать машину. Двигатель заглох, и тишина внутри салона показалась почти оглушающей. Подруги вышли из салона своего авто.       Рядом стоял чёрный BMW M3 с красной полосой вдоль кузова и массивными дисками, от которых невозможно было отвести взгляд. На капоте развалился его владелец, высокий, темноволосый, с карамельным оттенком кожи, расслабленной розой и с сигаретой между пальцев. Он лениво затянулся, а потом поднял взгляд, медленно скользнув тёмными глазами по обеим девушкам. Особенно задержался на Хё Рин.       — У-у-у, — протянул он с кривой ухмылкой. — А это у нас что? Девочки заблудились? Или решили посмотреть, как взрослые дяди красиво гоняют по ночам?       Наён даже не дёрнулась. Спокойно, почти лениво она посмотрела на него в ответ.       — Если ты вдруг ослеп, — сказала она ровно, — тут собираются гонять. Думаю, вопрос закрыт.       — Смотрю, язык у тебя острый, пацанка, — усмехнулся Тэхён, лениво скользя по ней оценивающим взглядом.       Ну да. Наён сильно выбивалась из привычной картины этих сборищ. Никаких коротких юбок, вырезов до пупка и демонстративных поз. Минимум косметики. Ровно столько, чтобы только подчеркнуть черты, а не замазать лицо до неузнаваемости, подобно маске, скрывающей лицо. Никаких ядовито-красных до тошноты губ, накладных ресниц и длинных ногтей, которыми обычно цепляю к себе внимание. Её маникюр был аккуратный, естественный, а поведение не вульгарно-соблазняющее, чтобы привлечь внимание, как делали многие здесь, флиртуя со всеми вокруг. Оверсайз-джинсы, чёрный топ и кожанка Чонгука, явно не по размеру, висевшая на плечах как броня. Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, где передние пряди убраны назад, а остальные спадали на спину.       Рядом с Хё Рин, которая была в шортах, обтягивающей футболке, расстёгнутой рубашке и с распущенными волосами. Наён выглядела скорее своим пацаном, чем мягкой девушкой. И её это ни капли не смущало.       — Не слишком ли много на себя берёшь? — губы парня растянулись в квадратной улыбке, обнажая клыки.       — Не зазнавайся, альфонс, — холодно отрезала она. — Если приехал кадрить девчонок, съезжай с трассы.       Тэхён прищурился, уголок губ дёрнулся.       — А ты, я смотрю, за словом в карман не лезешь, — протянул он хищно. — Я бы мог научить тебя манерам, но, извини, — пожал плечами парень, — ты не в моём вкусе.       — Поверь, — Наён встретила его взгляд без тени сомнения, — я лучше выберу компанию девушки, чем твою. И это, при условии, что мне вообще-то нравятся парни.       Глаза Тэхёна сверкнули. Кажется, его эго было задето, сильно и неприятно. Он уже собирался ответить, но в этот момент вмешался другой голос.       — Эй.       Чонгук устремил взгляд на Наён, потом на Тэхёна, в немом вопросе. Да и вообще он был слегка удивлён, что первым, с кем столкнулась его сестра, оказался именно Тэхён. А когда его взгляд упал на Хё Рин, стоявшую чуть позади, он на мгновение замер. Кажется, даже перестал дышать, словно выключили свет и забрали весь воздух из лёгких. Это длилось до тех пор, пока его не прервал голос Наён.       — Гонка, — не переставая сверлить взглядом Тэхёна, сказала она. — Я предлагаю нам устроить гонку. Посмотрим, гонщик ли ты или обычный мудила, который приехал кадрить цыпочек.       — Наён… — Чонгук шагнул вперёд. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?       — Договорились, — рыкнул Тэхён, уже направляясь к своей машине и не обращая внимания на восклицания друга.       — Эй! — Чонгук резко повернулся к сестре. — Я кому говорю! Ты серьёзно собралась гонять с Тэхёном?!       — Значит, Тэхён? — тихо проговорила девушка, которая до этого момента даже не знала, как его зовут и кто он такой.       Да, она слышала о нём. Чонгук не раз упоминал Тэхёна в разговорах о своих новых товарищах. Она знала, кто он и как гоняет. Знала, что он один из лучших. Быстрый, наглый, чертовски уверенный в себе. И именно это бесило Наён сильнее всего.       — Я хочу утереть ему нос, — коротко бросила она, метнув взгляд на чёрный BMW, уже выкатившийся к старту. — Так что не начинай, Гуки. Всё будет отлично.       Девушка улыбнулась брату той самой улыбкой, которая всегда означала, что её уже не остановить. А потом развернулась и направилась к своей машине.       На старте они оказались рядом, становясь бок о бок с машиной Тэхёна. Оба посмотрели друг на друга. Парень отсалютовал ей двумя пальцами и улыбнулся, словно победа уже была у него в кармане.       Толпа собиралась вокруг них, наблюдая. Дыхание замирало, когда машины готовились к старту. Воздух вибрировал от ожидания.       Наён сжала руль, глаза блестели азартом. В груди билось чистое, дикое возбуждение, то самое чувство, ради которого она здесь.       И вот на поле вышла девушка-стартер с закрученными блондинистыми волосами, в мини-шортах, открывающих округлые формы, в бикини и на каблуках. Виляя бёдрами, она направилась прямиком к BMW Тэхёнп и, наклонившись через полуоткрытое окно, страстно поцеловала водителя в губы, запуская язык. Дерзко, показательно, на публику.       — На удачу, — прошептала она на ухо.       Тэхён ухмыльнулся и шлёпнул её по ягодице. Толпа взвыла. А девушка соблазнительно улыбнулась, прикусив нижнюю губу, и уверенно вышла в центр дороги, принимая свою роль в старте.       — Готовы?! — крикнула она, взмахнув рукой.       В ответ рёв, свист, крики. Моторы взревели, будто звери, почуявшие кровь.       — Тогда считаем!       Один…       Наён задержала дыхание.       Два…       Тэхён бросил взгляд на соперника, а потом перевёл вперёд, на дорогу, нажимая на педаль газа, словно демонстрируя звук рычащего как тигр мотора.       Три!       Асфальт блеснул под фарами готовых к старту машин. Все замерли в ожидании.       Вперёд!