Глава 17

      Линн не помнила, когда именно перестала чувствовать время. День сменялся вечером, вечер — блеклым рассветом, но для неё всё слилось в один вязкий поток. Она пыталась читать, но слова прыгали, ломались, не складывались в смыслы. Пыталась писать, но сломала перо о стол. Потом злилась на себя, на книгу, на весь этот чертов замок. Шторы — вниз, чтобы не видеть света. Подушка — в стену. Стекло в окне дрожало, как будто отражая её собственную дрожь. "Что со мной не так?"       Она сидела на полу, прижимая к груди скомканный лист, даже не помня, зачем его рвала. Её бесило собственное бессилие: она никогда не была такой… неуравновешенной. Проклятый маг! Когда в комнату зашла служанка с подносом, Линн сорвалась: — Вон! — её голос сорвался на крик, чужой, резкий, как хлёст плетью. Служанка юркнула за дверь, а Линн схватилась за виски. "Что ты творишь..." Медленно подошла к ванне, набрала воду. “Хорошее изобретение,” — мелькнуло в голове отстраненное. Она слышала, что в столице и у богатейших дворян есть такое чудо, как вода сама текущая из стен, но столкнулась с ним только в резиденции Рейсов.              Посидела на краю ванны, тупо глядя на занавешенное окно. Попыталась отдернуть шторы. Ткань за что-то зацепилась, и девушка с яростным рыком рванула их на себя. Тяжелые занавеси жалобно треснули, упали вместе с гардинами. Удовлетворенно кивнув, залезла в ванну.       В дверь очень нерешительно стукнули пару раз. Она не ответила. Постучали снова, громче. — Что? — Мисс Арден, Его Светлость просит прийти к нему. Линн не стала отвечать и не шелохнулась. Хватит, наигралась в сестру милосердия. Пусть кто-то другой ему слюнявчик поменяет. Спустя кажется пару минут дверь без стука открылась и показалась знакомая рыжая копна. Линн сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Боль отрезвила. — Золотко, герцог просит всех собраться в гостиной. Пора обсудить произошедшее. Девушка молчала, не мигая глядя на подругу, топтавшуюся у двери. — Хочешь я помогу тебе собраться? — Шайна сделала еще одну попытку. Линн передернуло от мысли что кто-то будет прикасаться к ней. — Нет, — ответ вышел грубым. — Можешь передать Его Светлости что я скоро спущусь. Шайна еще постояла, но Линн не шевелилась, и подруга вышла. Девушка тяжело начала подниматься. Вода давно остыла и был очень холодной, а тело затекло.       Ее “скоро спущусь” вылились в полчаса неохотных и неспешных сборов. Еще влажные волосы оставила распущенными и не глядя вытащила платье из шкафа. Ее собственные вещи лежали в шкафу, постиранные и аккуратно сложенные. Только нижнюю рубашку она таскала под платьями, не в силах расстаться с ней в чужом доме.       В гостиной царила расслабленная, почти семейная атмосфера. Кассиас уже привычно флиртовал с Шайной, сидя на подлокотнике её кресла, та отвечала на каждую реплику хлестко, но без злости. Кайлар и Мейсон расположились по бокам камина в креслах и с легкой улыбкой наблюдали за этой картиной. Линн машинально отметила, что герцог сидит спокойно и прямо, не выказывая признаков болезни, и прошла к свободному дивану. Кайлар откашлялся и разговор прервался. — Прежде всего, хочу выразить Вам благодарность, мисс Арден, за Ваше милосердие и спасение моей жизни. — Это не только моя заслуга, — Линн смотрела в сторону, не встречаясь ни с кем взглядом. — Я бы поспорил, — Кассиас привычно ухмыльнулся. — В таком случае — не за что, Ваша Светлость, — так же ровно и невыразительно. Почему-то смотреть на людей сейчас было невыносимо. — Золотко, действительно, ты столько хлопотала на нашим герцогом, — Шайна послала ему озорную улыбку, — что он практически полностью поправился. Неужели не спросишь, как он себя чувствует? — Как Вы себя чувствуете? — послушно и механически. В гостиной повисло молчание. — Благодарю, Вас. Все хорошо, — наконец сухо произнес герцог и встал с кресла. — Вместе со смертью мага, заклинание, наложенное на амулет, перестало действовать, и я практически полностью здоров. — Кто он вообще такой, раз оказался настолько смелым, что пытался отравить, а потом и убить магией одного из самых влиятельных дворян королевства? Как Вы, Ваша Светлость, с Вашей паранойей умудрились принять его на работу? — Шайна как обычно не церемонилась. Кайлар раздраженно вздохнул. — Его нам посоветовала тетя, — от веселья Младшего не осталось и следа. — Та самая? Графиня Гуфье? — Не она, — герцог был хмур, но собран. — Мага посоветовал ее муж. Она лишь согласно покивала. — Муж? — Линн наконец подняла на него взгляд. Шайна поежилась. — Тот самый граф, что находится сейчас под арестом? В этом доме? — Да. Я уже говорил с ним, но он отказывается отвечать на вопросы. Все больше сыплет проклятиями и обещаниями скорой расправы. — Не многовато ли смелости для узника герцогского подвала? — моментально разозлилась рыжая. — Кто говорил про подвал? — Мейсон иронично улыбнулся. — Его Сиятельство содержится согласно человеку его положения. У него нет свободы передвижения и общения, но в остальном, он не бедствует. По его тону было понятно, что великан таких поблажек не одобряет. Молчание затянулось.       Линн вдруг тихо усмехнулась — коротко и неприятно. — Вы хотите понять, зачем маг со мной возился? — спросила она, не поднимая глаз. Кассиас чуть заметно напрягся. — Мы… — начал он осторожно. — …пытаемся восстановить цепочку, — мягко продолжил Мейсон. Линн кивнула. Медленно. Почти рассеянно. — Давайте называть вещи своими именами, — сказала она ровно. — Он решил, что я наивная идиотка. Шайна резко повернулась к ней. — Линн… — Нет, — она подняла ладонь, не глядя. — Это не самобичевание. Просто факт. В комнате снова повисла тишина. — Он увидел человека с даром, без наставника и защиты, — продолжила она, глядя куда-то в огонь. — Молодую. Растерянную. Очень удобную. Кайлар сжал подлокотник кресла. — Он предлагал мне уехать с ним в столицу, — добавила Линн чуть позже. — Говорил, что поможет устроиться. Обучит. Найдёт место. Она криво улыбнулась. — Думаю, план был простой. Убить Вас, Ваша Светлость. А заодно получить подмастерье, которое будет благодарно смотреть в рот. Кассиас отвёл взгляд первым. — Но что-то пошло не так, — сказал Мейсон тихо. — Да, — согласилась она. — Я оказалась не такой удобной. А герцог — не таким умирающим. Она наконец подняла глаза. — Вот и всё.       Разговор затих сам собой. Поняв, что обсуждать особо нечего, Кассиас ушел первым. За ним поднялись Кайлар с Мейсоном. Шайна еще немного посидела, задумчиво глядя на подругу, но так ничего и не сказала.       Линн не заметила, что осталась одна. Она долго сидела, глядя на мерцающее пламя, красные всполохи отражались в немигающих зрачках. Мысли вязли как в трясине — все снова сводилось к графу. Что же, видимо этого не избежать. Дверь мягко щелкнула замком за ее спиной.       Шаги глухо тонули в ковре под ногами. Линн притормозила у одной развилки. Тень, отброшенная ею одиноким светильником, застыла на стене — тонкая и хищная. Она знала куда идет — той, кто годами жил призраком в собственном доме, нет нужды спрашивать дорогу. Пара случайных реплик от слуг, сменный караул, встреченный в коридоре. Ее мозг улавливал такие детали без ее участия и складывал в стройную картину.       Стражник у двери удивленно подобрался, завидев женскую фигуру в дальнем конце коридора. — Герцог дозволил мне переговорить с Его Сиятельством, — в голосе девушке было ровно столько меда пополам с приказными нотками, чтобы пройти внутрь. Гвардеец приподнял брови, но перечить гостье герцога не решился. — Десять минут. — Мне хватит семи, — Линн мило улыбнулась и скользнула в покои. Она знала — считать он все равно не будет.       Внутри было роскошно. Светлая просторная комната, кровать с балдахином, множество милых мелочей и большой шкаф с книгами. Мейсон не врал — если бы не решетки на больших окнах, на комнату арестованного это не походило. Граф утопал в мягком кресле у камина, читая что-то при свете яркого масляного светильника. Линн вспышкой ослепило воспоминание: “Пойди принеси нормальную лампу. Эта мигает и запах от нее, как от скотного двора!” Девушка тряхнула головой. Мужчина наконец заметил ее появление. Лицо его перекосило злостью и странной радостью. — Надо же… — издевательски протянул он, — а я ведь был уверен, что мы снова встретимся. Линн прошла к камину и встала между ним и графом, ощущая спиной жар. — Приоделась, смотрю. Куда же делись лохмотья, провонявшие навозом? — если он надеялся вывести ее насмешками, то начал не с того. Девушка молчала. — Мой дражайший племянник, — последнее слово он почти выплюнул, — навестил меня на днях. Много говорил, но ни словом не упомянул тебя. — И ушел без ответов, — Линн включилась в игру. — О! — он язвительно рассмеялся, — Он что, послал тебя закончить начатое? — Нет. Никто не знает, что я здесь. Смех прервался от ее тона. Женская фигура, словно изломанная, подсвечивалась отблесками огня. Лицо оставалось в тени, но графу на мгновенье показалось, что глаза тоже отсвечивают красным. Будь он умнее — уже голосил бы и звал стражу. Будь он умнее — не оказался бы в такой ситуации. — Мне не интересно что у тебя спрашивал Рейс. Расскажи мне другое. Герцогиня Ардентейл. — Тебе какое дело до княжеских семейств, потаскушка? — граф оставил ужимки и теперь шипел, выплевывая бессмысленные оскорбления. — Вы состояли в переписке. Тема. — Твое дело — мыть ноги последней прислуге таких домов как Ардентейл, — мужчину очевидно понесло. Он вскочил и нависал над девушкой. — Твое домашнее прозвище — “Монти” — неоднократно встречается в ее личных письмах. Я бы предположила, что вы любовники, но твои пристрастия мы уже знаем. — А какие у тебя пристрастия, когда ты не рядом с баранами? Чья ты теперь подстил…       Короткий удар без замаха не был сильным, лишь оборвал фразу. Граф изумленно провел пальцем по губе, размазав кровь. Линн смотрела на это, чувствуя, как внутри вскипает ликующая ярость. Вид истекающего кровью врага вдруг окрасил смыслом все происходящее. Следующий удар был обманным — пинок в колено. Мужчина согнулся от боли, его лицо тут же встретилось с кулаком девушки. Он замахнулся в ответ, но ее глаза уже заволокло туманом, ответного удара она даже не почувствовала. Ее ярость наконец нашла выход. Удары, сыпавшиеся на лицо графа не были сильными или опасными, но Линн не собиралась избивать. Она хотела рвать. Каждая пощечина оставляла глубокие царапины. Они превратились в рваные раны. Их возня показалась бы смешной стороннему наблюдателю, словно два ребенка не поделившие игрушку, машут руками в полной тишине. Но вблизи…             Мужчина не переставал бить в ответ. Линн не реагировала. Ее лицо заливала кровь из разбитых губ и носа, но она рвалась вперед как обезумевшая. Плоть трещала под ее ногтями, но ей было мало. У нее была цель — эти наглые холеные глаза. Ужаса и паники в них было недостаточно. Она почти физически ощущала как белки лопаются и изливаются теплой жижей на ее пальцы. Наконец граф сообразил, что его ждет. Он прижал руки к лицу и закричал почти по-женски, срываясь на визг. Линн зарычала и усилила напор, отрывая его ладони от лица. Кто-то просунул руки ей подмышки, заламывая плечи назад и оттаскивая от жертвы. Она зарычала громче и изогнулась, выскальзывая из хватки. К противнику добавилась еще пара рук. Ее потащили. Она извивалась как одержимая и рвалась из чужих пальцев. В лицо плеснуло. Она рявкнула в ответ. Новая порция воды в лицо словно прояснила картинку. — Линн, твою мать, уймись!       Красная пелена потихоньку рассеивалась. Шайна стояла напротив с кувшином воды и кричала на подругу. Та тяжело дышала, обмякнув в чьих-то руках. — Больше так не делай, — сквозь звон в ушах хриплым голосом предупредила она рыжую. — Это ты так не делай! Что ты творишь?! Девушка повела плечами, возвращая свободу. Мейсон и Кассиас отступили на шаг с одинаково перекошенными лицами. В их глазах было слишком много — шок, злость, удивление ее силой, отвращение. — Получаю ответы, — ответила Линн девушке, отворачиваясь. Послевкусие схватки не отпускало, заставляя липкие от крови пальцы сжиматься. — Много узнала? — холодный голос резанул по ушам. Кайлар стоял в дверях. Желваки на челюсти вздулись. — Нет, — Линн равнодушно пожала плечами, — Только то, что он тупее, чем я думала. — Я это понял, не прибегая к пыткам, — герцог тяжелыми шагами пересек комнату. — Я его не пытала, — огрызнулась девушка, снова закипая. — Судя по его виду – по-другому это не назвать. — И сколько ты собирался с ним нянчиться? — Линн вспылила и повысила тон, отбросив условности. — Он участвует в заговоре, и я уверена – знает, почему тебя уже дважды пытались убить! — Это не отменяет того факта, что ты пытала человека! — Кайлар тоже перешел на крик. — Я обещал его дочери, что с ним ничего не случится! — Ах, да, дочери, — издевательски протянула Линн. — Той самой, что давно и безнадежно влюблена в твоего брата. Как думаешь — сколько еще отказов от него она переживет, прежде чем пойдет по стопам отца и начнет мстить твоей семье? — Моя семья – не твоя забота, — отрезал герцог. — Неужели? Тогда может не стоило находить тебя в том лесу? — Может и так! По крайней мере тогда здесь бы тебя не было! Эхо его крика отдалось в наступившей тишине. Линн иронично улыбнулась и склонила голову чуть набок, словно смеясь над его запалом. Герцог бешено развернулся на пятках. — Все по комнатам, — отрывисто бросил он. — Эту, — он дернул подбородком в сторону Линн, — проводить к себе под конвоем. — Расслабьтесь, Ваша Светлость, — девушка вальяжно прошла мимо него, — я хорошо знаю дорогу. Она вышла в коридор, и никто не посмел ее задерживать.       В комнате царил тот же хаос – слуги не решились к ней заглядывать. При слабом свете единственного светильника Линн прошла к умывальнику. Зеркало отразило жутковатую картину. Половина лица разбита и уже опухла, чужая и собственная кровь размазана по лицу и одежде. “Это становится моей привычкой.” Эта мысль вызвала невероятное веселье. Девушка улыбнулась. Зеркало послушно исказило разбитые губы. Она тихо рассмеялась от этой картины. Отражение весело подмигнуло. Через минуту комната содрогалась от громкого ведьминского хохота. Он вырвался в коридор, перепугав служанку.       Отсмеявшись, Линн умылась и содрала с себя платье. Переоделась в свою старую одежду, закинула сумку на плечо. Сейчас у нее было даже меньше вещей, чем при расставании с работодателем, но ее это больше не волновало.       Боковая калитка послушно распахнулась, как только девушка подошла — стража уже знала о ее безумствах. Послезакатные сумерки стали плотнее под лесным покровом, и она окунулась в них, как в теплое приветливое озеро.       Герцог Рейс сидел в любимом кресле в своих покоях, сцепив руки в замок у лица. Огонь в камине обычно приносил успокоение, но сегодня словно нагнетал еще больше тревоги. Перед внутренним взором мелькали разрозненные картинки. Линн в крови, она довольна содеянным. Окровавленный граф с потусторонним ужасом в глазах, почти онемевший от пережитого. Собственный крик. Дверь приоткрылась. Кассиас, как в детстве, аккуратно просунул нос в комнату, проверяя в каком настроении старший брат. Но не удрал, как раньше, натолкнувшись на хмурый тяжелый взгляд. — Она ушла, — без предисловий сообщил он, проходя внутрь. — Кто? — Линн. Стража сообщила – примерно полчаса назад вышла из боковых ворот с вещами. Кайлар, досадливо выдохнул, прикрыв глаза. — Это ее решение, — наконец бросил он. — Или нет. Младший, как раньше, устроился на кровати брата, скрестив ноги. — Не начинай, Касс. — Это были несправедливые слова. — Знаю, — Кайлар угрюмо отвел взгляд в окно. — Я разозлился… Я так разозлился на нее! — На нее или на себя? Герцог невесело хмыкнул – брат всегда понимал его лучше, чем даже он сам. — И на себя тоже, — он помолчал. — Она казалась мне воплощенным светом, — наконец признался он тихо и тяжело. — А когда она проявила свою неприглядную сторону, ты разозлился на нее, за то, что обманула твои ожидания, и на себя за то, что так обманулся, — Кассиас понимающе кивнул. Герцог не ответил. Возразить было нечего. — А если я скажу, что ты не так уж и обманулся? — Что? — Кайлар резко вскинул голову. — С ней было что-то не так последние несколько дней. Шайна подтвердила. Она не хотела давить на подругу – думала, что та переживает из-за смерти Альдриса. Точнее – из-за того, что сама его убила. Но я сейчас заглянул в ее комнату… Там словно зверь бесновался. Кайлар, не дослушав, стремительно вышел. Брат лениво расплылся в хитрой усмешке и вышел следом.       Мужчины стояли на пороге развороченных покоев. Шторы, книги, одежда и постельное белье – все было в клочья. Даже некоторая мебель сломана или опрокинута. Кайлар пораженно сделал шаг вперед. Под ногой что-то хрустнуло. Он машинально наклонился и поднял осколок от пузырька с микстурой. Мужчина почувствовал, как начинает задыхаться и с усилием вернул контроль над телом. — Касс… — Да. — Что я натворил? — Не разобрался в ситуации. Герцог перевел на него потрясенный взгляд. — Я сказал обидные и несправедливые слова человеку, который нуждался в помощи. Человеку, который дважды спас мне жизнь. — Да. И я знаю, что ты собираешься делать. Только прошу – подожди утра. Ночью ее все равно не найдешь.       А на рассвете, зайдя в конюшню, вместо двух оседланных лошадей, которых он накануне приказал подготовить, герцог увидел пять. — Что? — невозмутимо отозвался Мейсон на его требовательный взгляд. — Тебя невозможно без присмотра оставить в последнее время. Именно, — следом вошли Кассиас и Шайна. — А Вы, мисс Ботер? Тоже переживаете за мою безопасность? — язвительно уточнил Кайлар. — Тут мне больше делать нечего. А девочку вы, мужланы, без моего присмотра заклюете, — она независимо закинула сумки на лошадь, проигнорировав помощь Кассиаса. — Я лишь извинюсь и вернусь обратно, — Кайлар пытался спорить, уже понимая, что бесполезно. — Конечно, — Касс поставил ногу в стремя и подмигнул, — а мы постоим в сторонке и не будем мешать. Герцог тяжело вздохнул. Бывали дни, когда его властность разбивалась о вот такое задорное неповиновение.

***

      Линн отшагала по, чуть поросшей травой, дороге всю ночь не чуя усталости. Под кожей горело. Она не чувствовала обиды, злости, только тело рвалось вперед, словно пытаясь выбежать из самого себя. Незадолго до рассвета свернула на обочину и прикорнула под деревом. Костер не стала разводить, прохладная осенняя ночь ее не пугала. Когда девушка открыла глаза солнце уже поднялось над горизонтом. Мысли ее чуть успокоились и приняли практичное направление. Идти ей некуда, до столицы со скудным запасом денег не дойти. Зато всего в дне пути ее родной город. Она решительно кивнула – глупо дальше бегать, как бунтующему подростку.       Через пару часов она услышала стук копыт за поворотом. Прижалась к обочине, не сбавляя шага, даже не подняв головы. Цокот стал ближе, нагоняя. — Дрисс, глянь… Это же та стерва! — злой удивленный голос хлестнул по ушам. Линн остановилась, развернувшись к всадникам. — Она, — второй кивнул и спешился. — Готовь мешок. Девушка вяло удивилась при виде знакомых лиц. Тело радостно развернуло плечи, готовясь к схватке, она вновь захотела почувствовать пьянящий вкус победы и чужой крови. Молча рванулась к нападавшему, занеся руку для удара. Мужчина с легкость перехватил девичий кулачок и заломил руку за спину. Линн, не сдаваясь, пнула второго нападавшего пониже пояса и принялась рваться из хватки. Под ребра с руганью прилетел кулак, выбив воздух и боевой задор. Она пыталась брыкаться, пока ей связывали руки за спиной, попыталась убежать. Перехватив ее в очередной раз, мужчина не выдержал: — Да чтоб тебя… И на нее опустилась тьма.       Приходила в себя медленно и мучительно. Голова раскалывалась, резкие запахи конского пота и кожи от мешка на голове вызвали такую тошноту, что она едва сдержалась. Конский круп методично пинал ее в ребра. Судя по тому, как онемело тело – везли ее давно. Девушка покрутила головой, пытаясь сбросить мешок. Не вышло.       Спустя целую вечность лошади остановились и ее бесцеремонно стащили вниз. Линн не удержалась на ногах и упала, чьи-то руки тут же резко вздернули и толкнули вперед. Она послушно зашагала, слабо удивляясь отсутствию страха. Запнулась обо что-то и упала коленями на деревянный пол, зашипев от боли. Ее протащили вперед, грубо усадив на пол и наконец, сдернули мешок. Свежий воздух хлынул в легкие, вызвав новый приступ тошноты такой силы, что девушка закашлялась. — Надо же, — насмешливо протянул низкий голос. Линн сощурилась сквозь растрепанные волосы. Высокий небритый мужчина со шрамом через все лицо стоял напротив. Еще человек шесть столпились за его спиной. — Я уж думал, что потерял такой ценный товар. Ну и заставила ты нас попрыгать, подруга. Он сделал шаг вперед, тяжело размахнулся и с силой ударил ее по щеке тыльной стороной ладони. Голова мотнулась. Линн почувствовала, как из разбитого рта вылетела струйка слюны. — Чтоб ты окончательно поняла, где ты. Развернулся к своим людям: — Седлайтесь. Снимаемся – тут мы закончили. Разбойники молча выходили в дверь. С главным остался лишь один. Тот неспешно ходил по комнате, собирая вещи и не прекращая разглагольствовать. — Когда ты завалила одного из наших и сбежала, я уж думал – плакали мои денежки. Линн перебила его, пролепетав онемевшими от удара губами: — Нужны деньги? Свяжитесь с моей семьей, они заплат… Мужик неприлично заржал. — Это с какой семьей? С той что тебя нам и продала? Девушка недоуменно нахмурилась. Глядя на ее растерянное лицо, разбойник совсем развеселился, хлопая себя ладонью по ляжкам. — Ну ты и клуша, — выдавил он сквозь гогот. — Врешь, — с ненавистью выплюнула Линн. — Твой любимый дядюшка, — разбойник больно сдавил пальцами ее подбородок, поднимая лицо на себя, — очень любит дорогие развлечения и азартные игры в компании больших людей. Он всмотрелся в ее глаза, в которых плескалось зарождающееся отчаяние и нежелание верить. — А когда задолжал больше, чем мог заплатить – отдал тебя. Прогадал конечно, но он туп как мои подметки. — Мужчина, наконец, отпустил ее, и Линн, задыхаясь, наклонилась вперед, утыкаясь лбом в пол. — За высокородную девственницу некоторые готовы платить очень, очень много.       Девушка больше не слушала. Горло сдавило спазмом, воздух едва протискивался рваными кусками. Голова словно горела изнутри, выжигая глаза. Все потери, унижения, боль, предательство… Маленькая девочка внутри нее не выдержала. Она закричала со всем отчаянием, копившемся в ней годами. Тело словно плавилось, кожа будто рвалась на сведенной судорогами спине. Она, хрипя, тяжело завалилась набок и ее выгнуло дугой. Она снова закричала на этот раз хрипло, срывая связки. Мужчины смотрели с отвращением — это была не первая пленница в истерике на их памяти. — Твою мать… Держи ее, — подельник, повинуясь, сделал шаг к Линн.       Послышался влажный хруст. Линн корчилась и извивалась на полу, уши закладывало от собственного воя. Суставы словно выворачивало, кожа трещала, каждая клетка тела ревела от боли.       Неожиданно боль схлынула. Девушка лежала на полу, дрожа всем телом. Попыталась встать. Руки, больше не стянутые веревкой, разъехались на полу, и она снова упала. Наконец поднялась. Мужчины расширенными глазами смотрели на нее снизу вверх. — Что это… мать твою… — прохрипел главарь. Второй с визгом кинулся за дверь. Все шестеро почти сразу вбежали обратно и с возгласами попятились и повыхватывали оружие.       Линн чувствовала, как жар спадает. На его место пришла ярость, плотная как дым, заполнившая грудь. Низкое глухое дыхание стало громче. “Как больно… пусть будет больно им.” Шаг вперед. Слышно, как доски прогибаются под весом. Кто-то выронил нож. Главарь отмер и с криком замахнулся мечом. Вспышка движения — хлесткая пощечина, брызги на ее щеках. Второй с криком убегает, но она уже на его спине, деревянный пол хрустит от падения. Удары по чужому затылку — один, второй, третий. С каждым ударом — звон в ушах и брызги красного. Красное не уходит. Крики будто издалека, приглушенные как под водой. Хруст. Чьи-то ноги бьются в конвульсиях. Запах крови настолько резкий, что першит в горле. Тело под ней еще дергается. Она наклоняется, челюсти смыкаются на горле. Горячее. Соленое. Тишина.       Она отступила на шаг, тяжело дыша. В груди стоял гул. Зрение понемногу прояснилось. Стены и пол залиты кровью, клочья ткани, неподвижные тела. Линн тяжело повела головой по сторонам. Тишина звенела слишком громко. И тут ее сознание милосердно померкло.