Глава 34

      Саэль размеренным шагом вошел в лабораторию, задумчиво крутя в руках амулет. Он немного удивился, не увидев Линн за работой, но не придал этому значения, поглощенный размышлениями. Еще за завтраком он принял решение, что даст девушке самостоятельно делать заготовки для зелий, а сам тем временем примется за расшифровку заклинания, наложенного на амулет. Время за работой бежало незаметно. Когда за окном сгустились сумерки, он зажег лампы и вновь увлеченно склонился над столом неслышно бормоча обрывки формул вперемешку с задумчивым бормотанием. Наконец камень в амулете отозвался зеленоватым мерцанием, воздух над ним сгустился с темное облако, готовое отозваться на приказ.       — Аха! — мужчина ликующе воскликнул и устало откинулся на высокую спинку, довольно улыбаясь.       Расшифровка заняла часть утра и почти весь день, но чувство счастья и приятной истомы от решения сложной задачи всегда того стоило. Нужно было поделиться открытием с остальными, но прежде он все увидит сам. Саэль прошептал заклинание и облако пришло в движение, сгустившись в темные силуэты. “Воспоминание” беззвучно шло задом наперед, но тут он ничего не мог поделать. Оставалось надеяться, что, дойдя до начала оно просто начнется заново уже как положено.        Маг с любопытством наблюдал, как задом наперед движутся лошади, везущие пленника в замок, попробовал ускорить движение, чтобы не смотреть на многочасовую нудную поездку. Черные дымчатые фигурки зашевелились быстрее, став еще забавнее. Вот связанный пленник лежит в окружении деревьев, вот его несет на плече высокий воин, ведя за руку девушку. Ага, это видимо герцог и Линн. Амулет продолжал работать даже когда пленник был без сознания, что логично. А вот Линн сидит на земле, а герцог словно бы снимает с нее обувь. Саэль лукаво усмехнулся. Не снимает конечно, а одевает и накидывает на плечи куртку. Он на секунду пожалел, что амулет показывает только силуэты и лишь слегка намечает глаза и губы – так ему хотелось посмотреть на выражение их лиц.        — Что?! — он вскрикнул и поспешно остановил картинку.        Линн, стоявшая на четвереньках, дрожала и размывалась. Длинная коса исчезла, зато проступили другие очертания. Мужчина неверяще вглядывался в дымку над столом, даже дотронулся, пропустив между пальцами замерцавшее воспоминание. Прошептал заклинание и начал смотреть дальше, все больше бледнея.       Вскочил со стула и нервно зашагал по кабинету, запустив пальцы в спутанные длинные волосы. Глаза перепрыгивали с предмета на предмет ни на чем не останавливаясь. Оборотень. Эта чудная сероглазая девчушка – настоящий оборотень! Саэль слышал о них, но всегда полагал что их не осталось – слишком большой силой они обладали и слишком необузданное кровавое безумие творили везде, где появлялись. Их извели почти полвека назад, и зачисткой занимались тщательно. Он резко остановился. На двери с внутренней стороны висел ранее незамеченный кусочек бумаги. Сорвал чуть подрагивающими пальцами и поднес к лицу.               “Ушла на несколько дней, скоро вернусь.”              — Она меня с ума сведет, — пробормотал мужчина, машинально опуская записку в карман и переводя дух.       И что с того, что она оборотень? Она ни разу не дала повода усомниться в себе. Она все та же взбалмошная, импульсивная и до смешного серьезная девчонка. Саэль тихо рассмеялся и прижал дрожащие пальцы ко лбу.        — Тебя ждет серьезный разговор, юная леди, — тихо произнес он в пустоту.       Помедлив, вернулся к амулету. Если он хочет за ужином показать находку друзьям – нужно поспешить.       На ужин он спустился вовремя, безупречно одетый и спокойный, как всегда. Амулет, оттягивал карман вместе с запиской, ожидая своего часа. Друзья расположились за столом, тихо переговариваясь. Выражения лиц и напряженные позы выдавали их мрачное настроение – кажется никто не верил в лучший исход. Маг галантно поклонился дамам и даже отодвинул Аделине стул. Ему показалось, что герцог тихо облегченно вздохнул. Мужчина занял привычное место возле Мейсона и, пожелав всем приятного аппетита, с удовольствием принялся за жаркое.        — А где Линн? — Шайна удивленно посмотрела на Саэля.        Кайлар незаметно скосил на него глаза.       — Она к нам не присоединится, — мужчина вежливо улыбнулся в ответ.        Рыжая покачала головой, но не стала больше спрашивать, привыкшая к выходкам подруги.       Ужин закончили быстро – ни у кого не было настроения разговаривать. Д’Эстен ушла первой, следом засобирались и Шайна с Кассом. Мейсон, весь вечер, косившийся на мага, наконец обратился к нему:        — Ты весь вечер подозрительно молчишь.       — А ведь, верно, — Шайна ухмыльнулась, — тебя обычно не заткнуть, а сегодня притихший.       — Наша юная светлоглазая подруга ушла, — без предисловий в лоб огорошил их Саэль.       Последовала короткая немая сцена. Мейсон тяжело вздохнул, герцог прикрыл глаза, борясь с желанием перевернуть стол.       — Почему мне кажется, что я это уже где-то видел, — Касс не выглядел удивленным, но лицо стало недовольным.       — Ушла, полагаю, в разведку, — невозмутимо продолжил маг, — но не с отрядом. На воротах сказали – вышла одна, пешком и с небольшой сумкой.        — И это уже было, — пробормотал Младший.       — Ее надо вернуть! — рыжая вскочила, требовательно глядя на Кайлара.        Касс поднял на нее насмешливый взгляд, в котором читалось “Это мы тоже проходили”.       — Когда? — Кайлар встретился глазами с магом.       — Вскоре после завтрака. Записку я нашел уже вечером.       — Она оставила записку… тебе?        — Именно, — самодовольно подтвердил Саэль, выложив клочок бумаги на стол, и наслаждаясь колыхнувшейся тьмой в глазах Рейса.       — Ее нужно вернуть, — не успокаивалась Шайна, — каждую минуту за стенами она в страшной опасности!       Мейсон досадливо поморщился:        — Бояться надо не за нее, а за тех, кто ей встретится.       — Мейс, — одернул его Кайлар и метнул быстрый взгляд на Саэля, который конечно все заметил.       — Согласен с нашим… эмпатичным рыцарем, — он язвительно хмыкнул и выложил на стол амулет. — Я давно думал, что в этой девушке есть что-то странное.       — Странно как она дожила с таким характером до своего возраста, — раздраженно парировала Шайна, не уловив подтекст.       Зато Кайлар все понял за пару секунд. Он тяжело отвел глаза от амулета и наткнулся на злой взгляд блестящих темных глаз. Маг, чуть наклонился и посмотрел на него в упор:       — Любопытно, и когда вы собирались мне сообщить?       Линн уже долго шагала по пустой дороге, оттягивая момент превращения. Идея уйти в разведку в одиночестве уже казалась не такой удачной, но единственно правильной. Чувство вины и тревоги, едва уловимое, тем не менее разрывало ее изнутри, заставляя двигаться вперед.        Сбоку из леса раздался жуткий визг, за ним еще один. Она подскочила на месте, прижав руки к сумасшедше бьющемуся сердцу, глаза округлились от ужаса. Ей, городской девочке, неоткуда было знать, как кричит лиса. Чуть дальше в лесу на полянке две пушистые, уже начавшие линять к зиме, плутовки резвились и игриво кусали друг друга за лапы. Одна вдруг кокетливо изогнула шею и пронзительно расхохоталась. Для расшатанных нервов Линн это было слишком. Она опрометью бросилась по дороге задыхаясь и оскальзываясь на листьях. Через несколько минут остановилась, затравленно оглянулась. Ни погони, ни страшных звуков, только птицы перекликиваются недовольно в мокрой листве. Девушка почувствовала себя глупо. Смущенно откашлялась, попыталась себя приструнить.       “И как ты собиралась в одиночку заниматься разведкой, такая пугливая?”       Решительно свернула с тропы в лес, прошла немного, пока не наткнулась на относительно сухой кусочек земли под деревом, и сбросила на землю сумку и сапоги. Превращение прошло скомкано, но уже привычно. Боль даже начала казаться приятной – после короткой агонии чувства обострились стократно, звуки и запахи обрушились, заставив сердце ликующе ускориться. Она поднялась на задние лапы и озадаченно замерла.        “Раньше ты казалась вроде-бы выше…” — эхом пронеслось в голове.       И верно. Она смотрела на мир звериными глазами, но с высоты себя — человека. Но ведь она точно помнила, что в замке Портенс она была просто огромной, выше даже Кайлара и Мейсона. Девушка оглядела себя. Худое поджарое тело, крылья почти прозрачные с тонкими косточками. Она была размером с большую собаку, не более. Присела под деревом, сосредоточенно думая и прислушиваясь к себе. Наконец поднялась и перекинулась обратно в человека. Постояла немного, приходя в себя, и снова обратилась, на этот раз концентрируясь. Почувствовала, как часть резерва резко опустела. Зверь стал выше ростом, грудная клетка раздалась вширь, размах и крепость крыльев увеличились.  Прямая связь размера с резервом. Любопытно. Она закинула сумку на спину и побежала через лес, строго наказав себе отслеживать все изменения своего состояния.       Три дня прошли абсолютно бестолково. Утешало лишь то, что она натренировалась слушать свой резерв почти машинально и выявила несколько закономерностей. Например, одежду перед превращением лучше снимать. Под звериной шкурой она не исчезала, давя на тело, и изнашивалась на глазах – рубашка была в дырах уже к вечеру первого дня. Еще Линн узнала, что сумка на зверином теле мешается и нещадно лупит по бокам при беге. Зато если подтянуть ремни и прижать сумку между лопатками плотно свернутыми крыльями – выходит замечательно.       Эти дни девушка возвращалась в человечье обличье только по вечерам и иногда днем — развести костер и приготовить на огне ужин. Резерв тратился на само превращение, потихоньку убывая в течение дня, но быстро восполнялся за несколько часов в человеческом теле. Постоянно пребывая в движении, она нагуливала себе поистине зверский аппетит. Запасы таяли как первый снег под жарким солнцем, а охотиться она не умела. Такими темпами придется вернуться в замок ни с чем. При этой мысли ее передернуло от унижения. Однако, за несколько дней она не наткнулась даже на след врага.       Девушка лежала под деревом, пережидая ливень и свернувшись калачиком. Мягкий хвост грел нос и лапы. Все-таки в животном обличье была масса преимуществ. Хотя и есть хотелось как животному – постоянно. Она угрюмо повела глазами на сорвавшуюся в листву каплю, желудок так же угрюмо отозвался ее мыслям громким урчанием. Ухо дернулось, уловив шорох. Прежде чем она успела сообразить, на нее из-за куста выскочил молодой крупный заяц, отъевшийся к зиме до неприличия. Не успел среагировать и только пискнул, придавленный тяжелой лапой. Линн прихлопнула его машинально и теперь замерла, не зная, что делать. Косой завозился, пытаясь вырваться, она в ответ по-кошачьи чуть сжала пальцы. Заяц, почувствовав на шкуре острые когти, заметался и отчаянно, почти по-человечески, закричал. У Линн от этого зашлось сердце. Но Зверь знал, что ей нужно. Рот наполнился слюной, она чувствовала биение чужого сердца, которое поможет ей продержаться еще несколько дней.        Она сглотнула слюну и подняла лапу. Звереныш лежал, обреченно косясь на нее огромным от ужаса глазом, и часто дышал. Девушка по-прежнему мрачно отвернулась и положила голову на лапы, тяжело вздохнув. Заяц не двинулся. Она покосилась на него и чуть подтолкнула носом.        “Беги, дурень.”       Косой снова заверещал и кинулся прочь через кусты. Линн заворчала сама на себя. Завтра она о своем милосердии пожалеет.       Дождь чуть ослабел, из сплошной стены превратившись в отдельные капли. Линн неохотно поднялась и потянулась, разминая застывшие мышцы. Тело привычно отозвалось силой и радостью жизни, каждой клеточкой ощущая мир вокруг. Было в таком существовании что-то простое и невероятно притягательное. Простые заботы, простые решения. Пожалуй, она завидовала лесным животным. Через час дождь прекратился окончательно. Осенние ливни не оживляли лес, как летние, а, напротив, погружали его в сырое мрачное состояние, когда даже ясный день ощущается как сумерки. Девушка привычно трусила на четырех лапах, поводя носом и зорко вглядываясь в серые заросли.        Ранние признаки болота она, городская до мозга, успешно проворонила. Деревья стали ниже и реже, ветерок донес спереди спертый запах застоявшейся воды. Когда передняя лапа провалилась сквозь мох в воду, девушка, наконец, сообразила. Сворачивать назад и обходить болото ужасно не хотелось – это значило потерять несколько часов пути. Она хотела найти палку чтобы проложить себе путь, но отвергла идею, представив, как глупо будет выглядеть клыкастая зверюга с котомкой за плечами и посохом в лапах. Воображение живо нарисовало эту картину – ну чисто грустная псина из сказки, которую выгнали из дома злые хозяева.        Линн повела носом из стороны в сторону. Запахи болота были густыми и вязкими, везде сырость и гниль. Она замерла, прижимаясь к земле. Под лапами неощутимо пульсировала плотная земля, отвечая на ее неслышный зов.       “Невероятно”       Она, не веря себе, сделала пару шагов. Под тонким слоем мха откликнулась темная бездна, холодная вода колыхнулась перед внутренним взором. Что это – магия, животные инстинкты? Она не до конца верила, что сможет найти безопасный путь через трясину. Но спустя короткое время убедилась, что безошибочно выбирает тропу и невольно загордилась.       Она остановилась, глядя на тоскливо-одинаковое море болотных кочек. В голове всплыло ворчливое бухтение Сторма:        “Бегаете по лесу ровно лисята озорные. Идешь, когда – хоть веточку сломай или ножом зарубку оставь для меня старика. Потеряетесь – буду знать где искать.”       Девушка усмехнулась про себя нежданному теплому воспоминанию. Прав был ее заботливый наставник, как всегда прав.        Вернулась по своим следам и обернулась человеком. Одеваться было лень и она нарубила тяжелым ножом большую охапку палок. Уже трясясь от озноба, быстро зачистила концы от коры. Теперь их будет видно издалека. Стянула вязанку скользящим узлом. Перекинулась в зверя и несколько минут усиленно размахивала лапами и крыльями, согреваясь.       Путь через болото вышел долгим и утомительным. Мох под широкими лапами проседал на несколько сантиметров, холодная вода выступала на тропе, раздражая и пугая. Она аккуратно выверяла шаги, втыкая в землю метки, строго следя чтобы их было видно друг от друга. Один раз надолго застряла, не решаясь перепрыгнуть через топь на следующий надежный островок. Наконец решилась, поставив вешки крест-накрест, чтобы пометить опасный участок. Она понятия не имела для кого размечает путь, но не исключала, что обратно пойдет той же дорогой.        Почва стала тверже, запах из леса возвестил что топь осталась позади. Линн облегченно перевела дух. До заката еще пара часов, она успеет отойти от болота и устроиться на ночь. Ветер донес слабый тошнотворный душок. Девушка вскочила, втягивая носом воздух. Следующий порыв был сильнее, и она сморщилась от вони. Несмотря на накативший животный страх, она обрадовалась – нашла.        Скоро она вышла на большую группу тварей. Лимры сидели почти ровными рядами, некоторые прохаживались, кто-то вяло огрызался на собратьев. Девушка долго кружила вокруг, высматривая мага, который ими управляет, но не нашла ни следа человека. Десятка два тварей – грозная сила. Неплохо было бы ослабить вражеское войско и лишить такого подкрепления. Но соваться в драку нечего и думать – в облике зверя или нет, она не выстоит и пары минут. Решение пришло само. Она несколько минут напряженно что-то продумывала. Собралась с духом, резко выдохнула, словно отрезая себе путь к отступлению, и перекинулась.       На опушку метрах в ста от тварей устало и громко топая вышла сгорбленная фигура, одетая только в длинную рубаху и сапоги. Она, очевидно, была измотана – плечи поникли, ноги бессильно загребали сырые листья. С голого предплечья тонкими каплями стекала красная струйка. Несколько лимров настороженно вытянулись, не сводя с нее глаз. Одна тварь, не выдержав, щелкнула челюстью, приведя в движение всю стаю. Человек испуганно замер и вскинул голову. На тварей пахнуло тягучим сладостным запахом охваченной ужасом жертвы. Она стояла неподвижно, трясясь от страха. Вожак поднял голову – уродливые ноздри затрепетали, вбирая аромат свежей крови. Тварь нетерпеливо переступила на лапах, не решаясь ослушаться незримого приказа, подчиняющего волю. Человек заплакал и начал пятиться. Неловко оступился, упал, заплакал громче. Любая нежить не знала иных желаний кроме голода. С ним они рождались, с ним гибли, никогда не насыщаясь. Голод был их сутью – дикий, жгучий, безжалостный. Неутолимый. Он гнал вперед, рвал изнутри. И когда жертва повернулась спиной и, захлебываясь рыданием, бросилась бежать – стая не выдержала. Вожак сорвался с места, и сородичи устремились за ним. Серая лавина наполнила лес мерзким щелканьем и предвкушающим повизгиванием. Человек обернулся, вскрикнул отчаянно и побежал изо всех сил.       Когда Линн вышла из леса, ей даже не пришлось играть – она действительно испугалась до безъязычия. Слабые человеческие ноги уже не казались ей достаточно быстрыми. Два десятка лишенных разума голодных глаз почти парализовали, колени подкосились, и она упала. Убегая, она обернулась единожды и увиденное повергло ее в животный безысходный ужас. Она вскрикнула, к пяткам словно приделали крылья. Она твердила себе что не жертва, а охотник, но щелчки и топот становились все ближе. Больше не притворяясь, она берегла дыхание и считала шаги. Вдох на пять шагов, выдох на пять. Выдыхай, когда правая пятка касается земли.        Первую метку девушка пролетела, не замедлив шага. Твари бежали по болоту, не замечая ловушки. Их сухие тела не проваливались, а легкие быстрые шаги не рвали тонкую зыбкую торфяную корку. Линн прибавила ходу – топот тварей колыхал почву под ее ногами, дыхание со свистом резало пересохшее горло. Показалась заветная вешка. Она в последнем отчаянном рывке разбежалась и прыгнула в самую топь. Мшистая кочка упруго приняла ее, опасно качнувшись, но не провалилась. Девушка обернулась, тяжело рвано дыша, не готовая продолжать безумный забег. Твари влетели в трясину на полном ходу, тех кто пытался остановиться толкали в спину сородичи и они проваливались в воду. Болото наполнилось визгом и беспрестанным щелканьем. Остановившись, лимры уже не могли освободить увязнувшие лапы – топь надежно держала жертву. На тропе осталось несколько тварей. Они метались туда-сюда в ярости и растерянности. Их стая тонула, а хитрая добыча стояла в недосягаемости, маня запахом крови. Вожак подполз к кочке, на которой стояла Линн. Барахтаясь, он почти полностью увяз, но не сдавался, пытаясь выбраться.        Девушка, придерживаясь плана, опустилась на колени, не тратя времени на раздевание. От страха она почти не контролировала превращение – зверь вышел массивным и слишком тяжелым. Лапы сразу продавили тропу, вода дошла почти до щиколоток и остановилась. Тварь барахталась у самых ее ног, в ярости цепляясь за мох, протянула к ней лапу. Девушка отбросила лимра от себя одним резким испуганным движением, и трясина радостно приняла жертву. Твари на тропе взревели, не собираясь уходить. Звериная ярость и предвкушение драки привычно затопило сознание. Она отступила на пару шагов и прыгнула. Схватка была короткая и яростная. Двоих она смела, приземляясь, еще нескольких сразила широкими ударами когтей. Уже поверила в свою победу. В лодыжку впились зубы, она отвлеклась на секунду, сбрасывая тварь. Еще одна прыгнула на спину, разрывая крыло. Линн взревела и закрутилась на месте, пытаясь достать ее лапами. Третья метнулась прямо на нее. Девушка отмахнулась, но мощный толчок в грудь заставил оступиться. Лапа скользнула с тропы, увязнув, и она рухнула на бок, увлекая тварей за собой.       Они барахтались в мутной жиже, по-прежнему сцепившись. Линн ухитрилась ухватить за голову тварь на спине, сжала со всей яростью, почувствовав, как трещит череп под крепкими когтями, отбросила в сторону. Левая рука тут же ушла под мох по самое плечо. Еще один лимр пытался выкарабкаться, цепляясь за ее ноги, она лягнула в ответ и тварь ушла в топь, потянув девушку за собой. Трясина сладко чавкнула над безобразной визжащей головой.        Полтора десятка тварей бултыхались вокруг в зловонной жиже, дико крича и силясь выбраться, но увязали все сильней. Линн ощутила, как поднимется паника, накатывая волнами. Она дернулась, стараясь освободить руку, но лишь ушла в вязкую массу по самый пояс. Ноги теперь были надежно опутаны грязью и илом. Ей показалось что до колена что-то дотронулось. Она истерически забилась, утопая все быстрей, закричала, задыхаясь от паники. Вокруг заклубился туман, несколько пузырей всплыло на поверхность. Девушка в ужасе крутила головой, пузырей стало больше, словно в глубине дышало огромное существо. Она замерла – ей показалось что вода стала теплее, а затем и вовсе горячей.       “Это делаю я?”       Прислушалась к себе – резерв стремительно убывал. Если он истощится – зверь исчезнет и тогда ей точно конец. Бешеным усилием воли заставила себя успокоиться. Вода перестала закипать, резерв замер, почти осушенный.        Линн лежала на боку, с утянутой по плечо левой рукой, закрыв глаза, щекой на клочке травы, и вдыхала кислый застойный смрад. Ей не хотелось умирать вот так. В окружении бездумных тварей, в болоте, которое станет их братской могилой. Она дворянка, магичка в конце концов. Она не может так закончить. Распахнула глаза. До тропы всего несколько шагов, она доберется. Аккуратно повернулась на живот, развернула крылья и распластала их по воде, распределяя вес, свободную лапу вытянула вперед. Перевела дыхание. Мучительно медленно, по сантиметру, потянула вверх левую лапу, чувствуя, как неохотно болото отпускает ее, заполняя жижей освободившееся место. Когда обе лапы были свободны, она передохнула, и так же медленно поползла вперед, высвобождая из вязкого плена задние. Она шлепала по густому торфяному насту крыльями, до смешного напоминая пьяную цаплю в луже. Нервно рассмеялась. Пальцы вцепились в корни и траву на тропе, она вытянула себя последний бешеным усилием. Болото разочарованно причмокнуло напоследок – оно не привыкло отпускать добычу.        Три оставшиеся лимра на тропе нервно приплясывали, глядя как Линн легла грудью на тропу и вытягивает ноги, оставляя за собой густые нити грязи и тины. Один тут же сунулся к обессиленной девушке, но та не собиралась больше сражаться. Перехватила тварь, подмяв под себя и притопив морду. Навалилась сверху, не обращая внимания на бьющие по лицу лапы, и просто лежала, обессиленно хрипло дыша и неотрывно глядя на остальных. Нежить засомневалась на пару секунд, потом один за другим они скрылись в чаще, не желая больше связываться с клыкастой добычей. Девушка прикрыла глаза, силясь отдышаться. Когда тварь под ней стихла – поднялась на четыре лапы и наклонила морду к земле. По лесу пронесся вибрирующий низкий, на грани слышимости, рык.       Она добрела до конца тропы и сняла с высокой ветки сумку, которую повесила туда перед тем, как воплотить свой безумный план. Пошла дальше, пошатываясь и собирая попутно сухие ветки. Усталость в зверином теле не выбивала из колеи, как человека, крепкое тело не просило пощады, лишь голод из ощутимого стал просто нестерпимым. Когда крики увязших в болоте лимров перестали тревожить слух, она остановилась и перекинулась. Резерв к тому времени уже практически иссяк. Развела костер, содрала с себя вонючую рубаху и сапоги, пристроив их к огню. Натянула всю чистую одежду, замоталась в плащ и мрачно захрустела сухарем. Сегодня она будет есть пока не насытится, и плевать на скудный запас.        От спутанных волос несло тухлым болотом. Чем она думала, отправляясь в одиночку? Сегодня она чуть не погибла. Никто бы не знал, что с ней, никто не мог прийти ей на помощь. И только сумка на дереве указала бы на ее могилу. Ну и кашу она заварила.        “Ну и расхлебаю”, — чуть запальчиво возразила она самой себе, — “Сама справляюсь, ни на кого не перекладываю.”       Облака внезапно разошлись, образуя просвет, и закатное солнце хлынуло меж ветвей, пронзая золотыми лучами воздух. Линн задохнулась от восторга, в груди стало тесно. Она во все глаза смотрела на движение света, как языки костра ласково облизывают золотые нити. Повела глазами, словно впервые увидела мир. Протянула руку и сорвала позднюю ягодку земляники, отправила ее в рот. Ягода была перезрелая, кисловатая и даже слегка подгнившая. Линн растерла ее языком по нёбу, понимая, что не ела ничего вкуснее.       Солнце быстро ушло и лес погрузился в сонное молчание. Линн еще долго сидела, неспешно жуя сухари и сушеное мясо, глядя как сохнет грязная одежда. С тех пор как она связалась с Рейсами, она постоянно ходит вымазанная черти-чем.       “Ох, Дар, видел бы ты меня сейчас”, — она грустно и тепло усмехнулась.       Закат медленно догорал, окрасив водопад, так что казалось словно это огонь срывается в озеро. Они приходили сюда почти каждый день, но сегодняшний вечер был другим. Дарлайл был мрачен, постоянно оглядывался по сторонам, словно ждал кого-то.       — Ты хочешь убежать? — поддразнила его Линн, лениво болтая ногами в воде.       Парень вздрогнул и провел чуть дрожащей рукой по черным взъерошенным волосам. Она знала этот его жест. Знала и обожала, но никогда не говорила ему.        — Хочу, — он охрип и посмотрел на нее почти безумно.        Девушка испугалась.        — Хочу. И хочу, чтобы ты убежала со мной.        — Дар?       — Ты знаешь, я не богат. И у тебя тоже нет ничего, даже титула. Но мне ничего не нужно, если… если ты будешь рядом.       Серые глаза распахнулись, глядя на него неверяще. Он же никогда не говорил с ней… так. Парень встал на колено и взял ее пальцы трясущейся рукой.        — Линнерал Суэллен… ты бы… ты бы хотела стать моей женой?        Он смотрел со скрытым страхом, но такой нежностью, что щемило сердце. Она прикрыла рот ладонью. Кивнула, не в силах произнести ни слова.       — Да? — на его губах появилась робкая нежная улыбка.        — Да, — Линн рассмеялась и бросилась ему на шею, — Конечно да!       Парень неверяще счастливо улыбался и заглядывал ей в глаза.       — Дар…       — Что? — голос сорвался на шепот.       — Самое время меня поцеловать…        Сырая ветка громко щелкнула, вырвав из приятных воспоминаний. Линн тяжело поднялась, разделась и перекинулась. Крыло саднило, и она развернула его, внимательно осматривая. Перепонку, слава Богам, не порвали, но на костяшках остались неприятные порезы. Зубы лимра не смогли пробить плотную шкуру и доставить более серьезных неприятностей. Она бездумно зализала саднящее место, унимая боль. Свернулась в клубочек на одеяле, глядя в огонь. Веки скоро смежились и до самого утра никто не смел тревожить ее сон.