Пробуждение

Вернер отправился на встречу коалиции, что состоялась спустя час после передачи. — Полагаю, собрание для обсуждения исполнения "пакта восстановления справедливости" можно считать открытым, — сказал Вернер. — Мы получили Героя Меча и компенсацию без происшествий, — сказал король свиней, используя сферу. — Шильдфриден также получил обещанное, — заявил представитель. — Наша страна также получила Героя Щита и компенсацию в размере 400 золотых. Однако, как вы все знаете... На Героя Щита было совершено покушение: его карета и сопровождение были стёрты с лица земли, виновников схватить не удалось. И, наконец, состояние Героя Щита... Ваши представители должны были вам доложить о его состоянии, компенсация в 500 золотых должна быть выплачена! Есть ли, если есть, несогласные с этим — прошу поднять руку... Никто не поднял руку. — Единогласно. — Теперь я хотел бы узнать, знаете ли вы что-нибудь об покушении на Героя Щита? — спросил Вернер. — Мне ничего не известно относительно этого инцидента, — Миррелия подозревала Церковь, но было рисковано натравить гнев на всю страну. — Но вы не можете винить нас без доказательств, это произошло на вашей территории, — отметила Миррелия. — На другое и не надеялся. После уплаты в 500 золотых королевой Миррелией она была освобождена, а конференция распущена, ведь проблема обсуждения исчезла.

***

Наофуми был доставлен в замок и находился в лазарете. Советники пытались познакомиться с Богом, но это были скорее монологи с их стороны. После чего был собран очередной совет, когда вернулся Вернер. — Главный вопрос на повестке дня — состояние Бога Щита и что нам с этим делать? — как обычно, начал Вернер. — Специалисты его уже осмотрели? — спросил Генму. — Да, я распорядился, ничего не нашли, он абсолютно здоров, а волна у нас через 12 дней. Если быстро ничего не сделать, то мы не сможем его задействовать, — отметил Джаралис. — И что мы можем? Если у него проблемы с психикой, у нас есть специалисты, которые бы лечили такое... — сказал Генму, качая головой. Остальные пытались открыть рот, но никаких идей не было. Оборотень, будучи под гербом Вернера, имел доверие, чтобы присутствовать на обсуждении. Он уже сумел придумать несколько идей, пока отряд шел в столицу. — Простите, у меня есть несколько идей... — Говори, — отрезал Вернер. — Для начала ему нужен отдых. Мы понятия не имеем, была ли у него вообще возможность отдыхать там. Когда он не будет спать, я хотел бы с ним вести беседы. Пока мы бежали из Мелромарка, мы немного общались, возможно, мой голос и знакомые факты и слова вызовут его реакцию. Если это не поможет, у меня есть более необычная... — Какая? — спросил Джаралис. — Как-то Бог Щита упомянул, что Лучник бредил про справедливость. Рискну предположить, что в Церкви Трёх именно это и говорят про Лучника, прав ли я? — Так и есть, — с раздражением ответил Джаралис из-за упоминания Церкви Трёх. — Это подтверждает то, что призванные герои обладают инстинктом, подходящим под оружие. Очевидно, что инстинкт Щита — защищать. Можно попробовать пробудить у него этот инстинкт, создав подходящую ситуацию... Далее оборотень поведал детали плана и получил одобрение.

***

Оборотень посетил палату Героя и сел возле кровати, взяв его руку. — Прошло уже больше недели с момента, как мы разошлись. — Волк задумался. — Не хочешь рассказать, что с тобой было? Отсутствие реакции. — Я, честно говоря, переживал. — Опять задумался. — Мне было немного не по себе от того, что пришлось тебя вот так оставить, но ты хорошо держался, по крайней мере со стороны так смотрелось... Отсутствие реакции. — Я купил карту и добрался до совета, как ты и хотел. Мне поверили, и я с одним из них полетел на конференцию. Там мы размазали королеву, после чего тебя передали Шильдвельту. Кстати, целую кучу золота передали в качестве компенсации за причинённый вред и 900 золотых лично тебе. Отсутствие реакции. — Тебе дадут 900 золотых, тебе, Наофуми, скажи что-нибудь! — Ты помнишь про два слова? Ты должен их помнить! Волк наклонился над ухом и начал говорить: — Выжить, отомстить... Рука едва заметно дёрнулась один раз, но повторить успех не вышло. Оборотень продолжал рассказывать разные вещи на протяжении дня, пытаясь вызвать реакцию, но безрезультатно. На следующий день тоже самое. Решив, что герой уже достаточно поспал, ближе к вечеру оборотень попросил содействия у совета в попытке пробудить Героя Щита.

***

На следующий день в составе того же "настоящего эскорта" мы направились в подземелье... Темно. Я иду — потому что кто-то ведёт. Ноги сами переставляют шаги, глаза открыты, но будто не видят. Всё — серое, бесформенное. Слова сливаются в гул, запахи — в один тяжёлый, липкий ком. Где я? Неважно. Что-то тянет, будто меня держат за душу и не отпускают. Иногда сквозь туман прорываются звуки — чужие голоса, шаги, крики, прикосновения. Иногда кто-то говорит со мной. Я не отвечаю. Не потому что не хочу, просто… не могу. Каждое слово будто проходит сквозь меня, не оставляя следа. Потом я начинаю слышать. Крики. Детские. Пронзительные, истерзанные. Мир становится чуть чётче. Запах гнили, крови, мочи. Воздух тяжёлый, как грязь. Я вижу клетку. Маленькие руки тянутся наружу. Кто-то кричит: — Помогите! Рука касается моего рукава, но меня тянут дальше. Я не двигаюсь. Не реагирую. Но где-то внутри — что-то царапает. Другая клетка. Опять дети. Плач, стоны, отчаяние, которое режет тишину, как нож. Каждый крик ударяет по голове. Нет. Этого быть не может. Они играют со мной. Я не должен делать ничего. Я должен терпеть и ждать. Потом — комната. Жар от факелов, стоны. Девочка, совсем крошка, подвешена к потолку. Толстый мужчина смеётся. Кнут. Вспышка. Визг. Кровь капает на пол. Он жует. Что жуёт? Смеётся. Раскалённое железо в руке. Крик. Запах горелой плоти. Я стою. Смотрю. Всё ещё не двигаюсь. Мозг цепляется за обрывки мыслей: Не верь глазам. Это сон. Это снова иллюзия. Они хотят тебя сломать. Они хотят убить его твоей рукой. Но девочка… Она шевелится. Она смотрит прямо на меня. — Помоги… Это слово ломает всё. Туман рвётся. Воздух становится острым, как стекло. Пальцы дрожат. Что-то внутри трескается. Сон или правда — это не важно. Я всё равно могу действовать. Если это обман — значит, всё напрасно. Если это реальность — я спасу её, убью его. Я сжимаю кулак. Бегу. Толкаю. Бью по лицу. Результата нет. Щит гнева. Пламя. Крики подо мной. Я держу. Пока не затихнет. Крики затихли. Тишина. Нет... это же был сон. Я же не... — Наофуми! Слышишь меня? — Волк опускается на колени рядом. Его ладонь осторожно касается моего плеча. Я отдёргиваюсь. Инстинктивно. Тело само реагирует — Щит поднимается. — Тише, — шепчет он. — Всё закончилось. Ты в безопасности. В безопасности... Слово звучит фальшиво. Слишком мягко для этого места. Я перевожу взгляд. Девочка. Та самая. Она жива. Дышит. Смотрит на меня — с ужасом и благодарностью одновременно. Мир снова дёргается, как плохо настроенная иллюзия. Не понимаю — сон ли это ещё. — Это... на самом деле?.. — голос хриплый, чужой. Оборотень смотрит внимательно, пристально. — Да. Всё было реально. — Я добрался до совета, как ты и просил, и мы освободили тебя. Пришло время продолжать борьбу. На пальцах — кровь. — Я убил его. — Он был мерзавцем, не переживай. Тишина. Я не знаю, верю ли ему. Оборотень осторожно кладёт ладонь на мой Щит. — Мы боялись, что тебя уже не вернуть. — Он улыбается, но глаза у него серьёзные. — Но, кажется, ты всё ещё Герой, хоть сам ты так не считаешь. Слишком сложно, хочу спать.