Дракон

Я быстро поставил жёсткие ограничения для раба-дракона. — Работорговец, что скажешь о его породе? — Эта порода одна из элитных, называют «универсальной». Хорош в ближнем бою, магическом бою, хорошо бронирован, достаточно неплохо летает. — Самец? — Да, сэр. Я наклонился к его уху и прошептал: — Ты получил заказ на рабов с высоким боевым потенциалом и скрытностью, в том числе из Мелромарка. Я хочу, чтобы ты нашёл самку боевой породы для спаривания, потом сделаем вид, что я сдал своего дракона в аренду на время случки, …а ты добавишь яйца к моему заказу. Мне нужны вылупившиеся дракончики до волны, что будет после следующей; если не успеешь — просто достань высококачественные яйца. И еще, записывай на хрустальный шар всё, что происходит в твоей палатке. А теперь посмейся, будто я шутку рассказал. Работорговец дёрнулся лишь на мгновение, но тут же расплылся в громком, нарочито глупом смехе. — Ха-ха! Ну вы и шутник, о да, сэр! Но лучше заработать на этом, чем развлекаться. — И как же? — Сдавайте в аренду для спаривания. У него хорошая кровь, это будет прибыльно. — Я согласен. Я осмотрел раны дракона. — Целитель, исцели его. Дракон ожил, оскалился, но сразу был поражён молнией. — Мне жаль, что я поработил тебя. Извиняюсь за это, — сказал я, кланяясь довольно низко. Он молчит, злобно смотря. — Ты можешь говорить всё что угодно, я не накажу тебя за слова. Спустя небольшое время: — Говорить… — он лениво тянет слово, словно делает мне одолжение. — Жалкий человечек разрешил мне говорить, отвратительная ирония. Он выпрямляется, глядя на меня сверху вниз; в его взгляде — снисходительное превосходство. — Извинения? — уголок пасти приподнимается. — Очаровательно. Сначала сломать, потом поклониться. У вас это, должно быть, считается утончённой формой вежливости, — насмехается над ситуацией. — О, не переживай, — продолжает он с притворной мягкостью. — Твоё «прости» меня не задело. Чтобы оскорбить дракона, нужно быть кем-то большим, чем хозяин с поводком. Короткая пауза. Хвост едва заметно чертит линию по камню. — Ты сказал, я могу говорить всё. Прекрасно. Тогда слушай внимательно — я не люблю повторяться. Он чуть наклоняет голову, будто объясняет очевидное ребёнку. — Я — не твой дракон. Я — твоя собственность. Формулировка унизительная, но давай будем точны. Не стоит приписывать вещам иллюзии близости, ты, жалкое и ничтожное создание. — Если цепи с меня спадут, я убью тебя и даже не вспомню извинения мусора. Я поднял глаза и встретил его взгляд. — Может быть, — ответил я. — А может, к тому моменту тебе уже не захочется. Я выдержал паузу. — В любом случае, я извинился для себя. Это были не слова тебе — скорее цветы на могилу того, кем я когда-то был. Мой грустный взгляд скользнул к воображаемой могиле, а затем вернулся на дракона. — Сломать можно любого. Вопрос — как быстро? Я надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы говорить, что тебя нельзя сломать? Дракон усмехается шире, но в глазах — холод. — Конечно, можно. Цепи, боль, магия… вы изобретательны. — Рад, что ты не глупый. Я уже знаю, сколько времени нужно для меня — две недели. И я не имею желания выяснять, сколько нужно тебе. — Две недели… — повторяет он задумчиво, а после начинает смеяться, глядя прямо мне в глаза. — О, ты уже прошёл этот путь? Впечатляюще… для жалкого существа с такой крошечной жизнью. Он наблюдает, впервые не с презрением, а с явным интересом и оценкой. — Две… — он снова протянул это слово, как нож, скользящий по коже. — Две… недели. Осознай, дракон: пусть я и не хочу, я сделаю с тобой то же самое, что сделали со мной. Если в этом будет необходимость, даже если это займёт больше времени. Если ты освободишься, ты всё равно будешь испытывать страх — страх слабости, страх снова испытать подобное, страх покидать свой остров безопасности или рисковать больше, чем необходимо. И это в лучшем случае. Я знаю, какого это — быть рабом, которого мучают, а в конце его ждёт позорная смерть. Не вынуждай меня выбирать самый простой способ. Я замолчал. — Поэтому давай договариваться, — продолжил я уже тише. — Я не хочу для тебя подобной участи и не собираюсь унижать тебя, постоянно напоминая о твоём статусе. Ты не усложняешь жизнь мне — я не усложняю жизнь тебе. Голос дракона медленно наполнился ледяной насмешкой: — Ты хочешь договориться? Ты, человек, предлагаешь мне сделку. Ты думаешь, я тебе поверю? Как можно договариваться с тем, кто уже сделал меня своим рабом? Как мне поверить, что ты меня не уничтожишь, когда я стану тебе ненужным? Я прилёг на землю, положив руки под голову и глядя на голубое небо, думая над ответом. — Это хороший вопрос. Я могу убедиться, что ты говоришь правду, через твою рабскую печать, но ты не можешь сделать этого в ответ. Дракон был удивлён — я лежал на полу перед ним, станов физически ещё ниже него и при этом ощущал себя комфортно. — Слово героя, полагаю, для тебя пустой звук? — Да. — Ты прав. Я видел троих, и все они ублюдки. Особенно двое. А моему оружию ты бы поверил? — я показал легендарный щит. — Легендарный щит, — произнёс он с насмешкой. — Ты думаешь, что одно оружие заставит меня поверить тебе? Что ты просто протянул мне эту вещь — и я стану твоим союзником? — Я думаю, оно живое в том или ином смысле, либо что-то близкое к этому, — я смотрел на него, и его зелёный камень, кажется, слегка загорелся. Показалось? — Как ты думаешь, каким инстинктом должен обладать владелец щита? Он приподнял бровь и продолжил, словно рассказывая лекцию: — Если бы ты знал истории церквей, то ответил бы: у щита — защищать, у копья — страсть и вера, у лука — справедливость, у меча — сила. Сам проверишь, как будет возможность. Знаешь, у меня был раб-оборотень до тебя. Правда, я его купил у работорговца, а не порабощал, как тебя. Сейчас он свободен. Могу вас познакомить — думаю, он согласится поставить на себя твою рабскую печать, чтобы его показания были подлинными. К тому же я обязываюсь предоставлять тебе информацию или доказательства по первому запросу в ходе нашего путешествия. Быть может, ты сам сможешь что-то увидеть, что либо подтвердит твои опасения в процессе, либо развеет их. — Ты говоришь, что обязываешься предоставлять информацию по первому запросу… Почему я должен поверить, что ты не используешь это как ловушку? Как я знаю, что ты не будешь манипулировать мной и окружающими? — Чёртов эгоист! Блять! Я пытаюсь найти доказательства своим разумом, а ты опровергаешь едва ли прислушиваясь! Я говорю, что если тебе придёт в голову идея, как проверить меня, я не будут запрещать тебе сделать это! Дракон молчал. Я сел на траву, пристально смотря в глаза. — К тому же такой подход, вероятно, даст тебе больше шансов выжить в будущих боях, — продолжил я. — Как именно? — Если я буду тебе доверять, то дам более мягкие указания. К примеру: «Убей врага, но можешь ослушаться в случае обоснованной причины». Например, если ты понимаешь, что приказ выполнить невозможно, или умрёшь в процессе, или видишь более важную цель, или осознаёшь явную ошибочность моего приказа. А теперь представь, что я не доверяю тебе. Я говорю: «Убей врага», — и ты будешь пытаться исполнить приказ без права на отступление или импровизацию. В противном случае печать убьёт тебя молнией. Похоже, ты не осознаёшь, как работает рабская печать. Не могу тебя винить. Честно говоря, указать пальцем на цель и сказать «убей» — вполне рабочий вариант. — Я отдал приказ: "улыбнись", печать загорелась и дракона начала слегка пощипывать молния, вызывая дискомфорт. — мощность самая маленькая, просто демонстрация. Дракон притворно улыбнулся, выполнив рабский приказ. Выдохнул — не огонь, а просто воздух, тяжёлый, как принятое решение. — Я понимаю механизм, — сказал он наконец. — И именно поэтому он меня бесит. Ты даже не пытаешься казаться милосердным. Ты предлагаешь эффективность. Это… честнее, чем я ожидал. — То что я тебе даю шанс выбрать, как себя вести - разве это не милосердие? Сильно сомневаюсь, что работорговец стал бы с тобой вообще разговаривать о чём то, кроме приказов. Он опустился на камень, сложив крылья — гордость его всё ещё бурлила, хоть соглашение было неизбежно. — Так вот как выглядит выбор: крошечная свобода или полное подчинение, а привилегии размахиваются прямо перед носом, словно флаг. — Что то около того. Кстати, взамен прошу весьма немного. Будем честны, это выгодно для тебя. Одна вещь тебе мешает принять это... - Что же это? - Гордость, Драконья гордость, я прав? Он не довольно отвернулся, не сумев отвергнуть очевидное. Я продолжил: - Если тебе мало, вот еще кое что, хотя я это и так подразумевал, просто озвучиваю. - Что же это? - Я буду защищать твою гордость. Я буду противодействовать тому, что бы тебя унижали, называли рабом или как то иначе, насколько возможно. Что скажешь? Короткая пауза. — Тогда вот мой ответ. Я принимаю твои условия. Не как раб, который смирился, а как существо, которое решило выжить с минимальными потерями… в том числе моральными. — Хорошо, — тяжело выдохнул я. — Как мне к тебе обращаться? — Обращаться… — он тихо усмехнулся. — Забавно. Я и так слишком унижен. Истинное имя — то немногое, что принадлежит мне. Короткая пауза. Хвост замер. — Зови меня Айрон. Так меня звали раньше, за мою крепкую броню. Я встал на ноги — А сейчас, Айрон, будет то, от чего ты будешь не в восторге. Мы отправились в небольшую пещерку, где дракон спрятал его относительно скромные сокровища в свой щит — под его яростным взглядом. — Это моя месть за то, что назвал меня жалким, отвратительным мусором, — злобно смеюсь. — Ты и вправду мусор, — прорычал Айрон. — А если серьёзно, я пока беру на хранение. Кстати, я подумываю сделать для тебя броню, хотя бы в лобовой проекции. Что скажешь? Дракон задумался. — Я бы не отказался попробовать. — Боюсь, это будет реально очень дорого, учитывая твой размер, — положил руку на лоб. Мы ехали обратно в замок, в основном сидя молча, пока Лео не нарушил тишину. — Простите, а что за шутку вы рассказали работорговцу? — Шутка слишком циничная, Богу не пристало её вслух произносить. Скажу лишь, что она связана с сексуальной активностью дракона… и моими врагами, — я задумался. — Эй, Айрон, не хочешь поближе познакомиться с героем копья? Надеюсь, ты понимаешь, о каком знакомстве я говорю. Дракон, летящий неподалёку, фыркнул, слегка закатив глаза. — Признаюсь, в определённые периоды я слишком активен, — пробурчал он, — но сейчас это не так, чтобы опускаться до подобных вещей. — Значит, придётся подождать твоей активности. Копейщик пытался насадить мой череп на пику, — сказал я, глядя на дракона, — а я бы не отказался сделать с ним то же самое… в более подходящей форме. Дракон тихо фыркнул, но на мгновение его взгляд задержался на мне, словно оценивая, стоит ли всерьёз воспринимать мои слова. — Интересный взгляд, допускаю что мог бы такое сделать. Что бы ты понимал, он пытался меня убить обездвиженного, и по ложному обвинению, поверив девушке, потому что она девушка. Неудивительно, что у меня зарождаются мысли об отмщении на гендерной и сексуальной почве, хоть это и мерзко. Лео заметно поёжился и отвёл взгляд, словно ему не приятно — Месть по принципу «кто обидел — тот и виноват» редко приносит добро, — осторожно сказал он. — Даже если тебя действительно пытались убить. — Мудро, но его вина в том, что он даже не пытался разобраться в ситуации, — сказал я, сжав зубы. — Предал собрата героя, не поведя бровью. Но не думай, что я забыл о тех, кто его обманул. Я не буду гоняться за ними как идиот… но однажды мы встретимся. Это неизбежно. Я на мгновение замолчал, и мои глаза скользнули по лицу Лео. — Честно говоря, варианта всего три. Ни один из них не требует того, о чём я только что думал. Просто… иногда мысли помогают сбросить тяжесть. Не то чтобы это приятно для слушателей, да? Лео прищурился, словно пытался прочесть мои мысли. — Ну не смотри на меня так, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Подумай лучше вот о чём: я герой щита и не могу полноценно атаковать. У меня мало способов выпустить пар, как у остальных. Я сделал паузу, перевёл взгляд на остальных и сменил тон. — Ладно, хватит мрачных разговоров. К следующей волне я подумываю принарядить Айрона в платье… — я сделал паузу. — То есть в броню. Что скажете? Айрон чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к самой идее, а не к словам. — Броня, значит… — протянул он. — Только лёгкая. Скай оживился первым: — Сегменты, а не сплошные пластины. Грудь, шея, сочленения крыльев — самые уязвимые места. Оги подхватил: — Мифрил — лучший выбор, и можно добавить магическое усиление, чтобы снизить вес. Айрон фыркнул, но с лёгкой усмешкой: — Если броня не будет мешать полёту и подчеркнёт моё величие, я согласен. Лео скрестил руки на груди и тихо усмехнулся: — Айрон и так был крепким в прошлой битве, а с такой бронёй врагам придётся несладко. Я слегка улыбнулся: казалось, мы нашли общий интерес. После этого разговор постепенно перешёл к тактикам с учётом нового бойца. Мы даже обсудили прошлую битву с драконом — Айрон не удержался от длительного возмущения, что мы напали целой толпой. Разговор стал лёгким, непринуждённым, с шутками и обсуждением деталей. Видеть это было удивительно приятно.