Часть 4 Приглашение и Библиотека

Неделя в ТАРДИС пролетела как один долгий, странный и прекрасный день. Корабль, чувствуя потребности своих обитателей, создал для них уютные уголки для отдыха — библиотеку с книгами со всех уголков Вселенной, оранжерею с поющими растениями с Пятой Луны Флории и даже небольшой кинотеатр, где Донна с упоением смотрела классические голографические комедии с Сириуса-7. За это время Роза и Доктор нашли новые ритмы в своих отношениях. Между ними больше не было прежней неуверенности или недосказанности. Теперь, проходя мимо, он часто касался ее руки, а она могла просто подойти и обнять его, пока он возился с консолью. И каждый раз он на мгновение замирал, и два его сердца начинали биться чуть быстрее. Они не говорили о поцелуе громкими словами, но он висел в воздухе между ними — тихим, обоюдным пониманием чего-то важного, что изменилось навсегда. Именно в один из таких спокойных вечеров, когда Роза пыталась научить Донну играть в трехмерные шахматы с Альфеи, а Доктор, напевая, калибровал временные стабилизаторы, ТАРДИС вдруг вздрогнула. Это был не резкий толчок, а скорее волна легкой вибрации, прошедшая по всему кораблю. Центральная колонна замигала мягким, но настойчивым голубым светом. Доктор тут же бросился к консоли, его пальцы привычно пробежали по датчикам. —Интересно... Не авария. Не сигнал бедствия. Это... приглашение. — Приглашение? — Донна с облегчением отодвинула от себя шахматную доску, где фигуры пытались укусить ее за пальцы. — Надеюсь, на что-то без слизи. И без опричников. — Куда более утонченно, — Доктор повернулся к ним, и его глаза сияли любопытством. — Это музыкальный сигнал. Очень сложный, многослойный. Исходит из системы звезд, которую местные называют «Поющие Сферы». Говорят, что планеты там, вращаясь, создают космическую симфонию. А раз в сто лет их орбиты выстраиваются в совершенной гармонии, и рождается главный концерт — «Песнь Творения». — Звучит красиво, — улыбнулась Роза, подходя к нему. — И безопасно! — добавил он. — Никаких захватов, никаких угроз. Просто чистое искусство в масштабах вселенной. Подумать только, услышать музыку, которую сочинили сами звезды! — Ну, если там не будет хора из гигантских космических слизней, то я за, — сдалась Донна. — Только договор: мы летим слушать, а не спасать. Даете слово? — Абсолютно! — Доктор с энтузиазмом взялся за рычаги. — Чисто культурная миссия! Никаких драм, никаких опасностей. Только музыка. ТАРДИС, подхватив его настроение, мягко загудела и ринулась в пустоту. Роза посмотрела на Доктора — на его сосредоточенный профиль, на быстрые, умелые руки. Она поймала его взгляд, и он подмигнул ей. В этом подмигивании было столько тепла и обещания спокойного, чудесного приключения, что ее сердце забилось в унисон с гулом корабля. Они летели на концерт. А что могло пойти не так на простом музыкальном фестивале, устроенном самой природой? Путешествие к Поющим Сферам оказалось на удивление плавным. ТАРДИС, словно подстраиваясь под обещание Доктора о спокойствии, летела особенно мягко, а ее гул напоминал неторопливую, умиротворенную мелодию. Они прибыли как раз в тот момент, когда в космическом амфитеатре — гигантской туманности, служившей естественным резонатором, — начиналось выравнивание орбит. Перед ними открылось зрелище, от которого перехватывало дух. Не просто звезды, а целые миры, огромные газовые гиганты и хрустальные астероиды, медленно двигались по своим путям, и их движение рождало звук. Это была не просто музыка, а сама ткань реальности, вибрирующая в совершенной гармонии. Низкий, бархатный гул планет-басов, серебристый перезвон ледяных колец, мелодичный свист атмосфер — все сливалось в единую, невыразимо прекрасную симфонию. Они стояли у открытой двери ТАРДИС, зачарованные. Даже Донна, обычно готовая съехидничать, молчала, ее глаза были широко раскрыты от благоговения. — Никаких слизней, — прошептала она наконец. — Только... это. Это стоит того. Доктор стоял, положив руку на плечо Розы. Он смотрел не на звезды, а на ее лицо, озаренное отблесками космического света, на ее сияющие глаза. Он видел, как музыка, которую нельзя услышать ушами, но можно почувствовать душой, наполняет ее, и в этот момент он понимал, что это прекраснее любой симфонии. — Я же говорил, — тихо сказал он, и его голос слился с вселенским хором. — Чистая красота. Роза повернула голову и улыбнулась ему, положив свою руку поверх его. Ничего не говоря. Ничего не нужно было говорить. Они простояли так все время, пока длился концерт. Когда последние аккорды «Песни Творения» медленно растаяли в тишине космоса, оставив после себя лишь эхо и чувство глубокого покоя, Доктор мягко потянул Розу обратно внутрь. Дверь закрылась, но умиротворение осталось с ними. Донна, вздохнув, направилась на кухню. —После такого даже чай должен завариваться как-то по-особенному. Я попробую. Оставшись одни у консоли, Доктор и Роза снова обнялись. Теперь уже без спешки, без отчаяния, просто наслаждаясь близостью. — Спасибо, — сказала Роза, прижимаясь щекой к его пиджаку. —За что? — удивился он. —За то, что сдержал слово. Никаких драм. Только музыка. Иногда... иногда это самое нужное приключение. Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку. —Мы можем делать это так часто, как захочешь. Показывать тебе все чудеса, большие и маленькие. Все спокойные, все прекрасные. В этот момент из коридора донесся торжествующий крик Донны: —Получилось! Чайник вложил в заварку всю душу! И печенье с какой-то голубой крошкой! Идите сюда, без вас не начну! Они переглянулись и засмеялись. Впереди их ждала чашка чая, печенье и бесконечность таких же спокойных, счастливых моментов. И все было хорошо. Абсолютно, совершенно хорошо.

***

Прошел месяц их странной, счастливой жизни в ТАРДИС. Корабль стал по-настоящему родным домом, полным смеха, чаепитий и тихих вечеров после тех самых «спокойных» приключений, которые они тщательно выбирали. Но однажды утром Доктор ворвался в кухню, где Роза и Донна мирно завтракали, с таким знакомым блеском в глазах, что у них сразу упали сердца. — Так, мои замечательные спутницы! — объявил он, размахивая только что испеченным круассаном, как флагом. — Хватит нежиться! Вселенная зовет! Я нашел нечто потрясающее! Планета-карнавал Аглаония! Говорят, там горы из розового сахара, реки лимонада и аттракционы, которые бросают вызов самим законам физики! Веселье, адреналин, никаких темных угроз! Сплошной восторг! Роза и Донна переглянулись через стол. В их взгляде было полное единодушие. — Знаешь, — начала Роза, откладывая ложку. — В прошлый раз, когда ты обещал «веселье и адреналин», мы чуть не стали живыми шахматными фигурами в гигантской игре, где проигравших стирали с доски. — А до этого было «безопасное сафари» на планету, где местная флора решила, что мы отличные опылители, — добавила Донна, хмурясь. — Я до сих пор чихаю, вспоминая ту пыльцу. — Э-э-э, — Доктор замялся, его энтузиазм слегка поугас. — Это были... статистические погрешности! Но Аглаония — это другое! Проверенная временем курортная зона! Там даже страховку путешественникам не предлагают, потому что некому и не от чего страховать! — Как на той «безопасной» археологической конференции на Кассиопее-Пять? — мягко спросила Роза. — Где местные артефакты оказались яйцами паразитов, внедряющихся в мозг? — Или на том «тихом» фестивале воздушных змеев, где змеи оказались хищными роями с другой планеты? — продолжила Донна. — Или... —Ладно, ладно, я понял! — Доктор сдался, опускаясь на стул. Его плечи поникли. — Вы не хотите на карнавал. — Мы хотим, — поправила его Роза, дотрагиваясь до его руки. — Просто не тот, где нас могут превратить в карамель или отправить в полет на ненадежном устройстве. Мы хотим... ну, как в прошлый раз. С Поющими Сферами. Красиво. Спокойно. Без сюрпризов в виде голодных инопланетян. Доктор смотрел на их серьезные лица. Он видел не страх, а усталость от постоянной готовности к бою. И он понял. — Хм, — он почесал затылок. — А как насчет... Планеты-Библиотеки на Орионе-Тета? Говорят, там хранятся запахи всех утраченных цивилизаций. Можно войти в зал и почувствовать аромат древнего города, который исчез миллион лет назад. Никаких аттракционов. Только тишина, знания и... запахи. Роза улыбнулась, и ее глаза снова засияли, но теперь от предвкушения, а не от тревоги. —Звучит идеально. — Да уж, куда лучше, чем быть облепленной космическими пчелами, — фыркнула Донна. — Ладно, я в деле. Но только если в этой библиотеке есть кафе с приличным кофе. Доктор рассмеялся, его настроение мгновенно улучшилось. Он вскочил и потянулся к карману за отверткой. —Отлично! Планета-Библиотека, так Планета-Библиотека! Готовьтесь к путешествию для ума и обоняния! Обещаю, единственное, что будет преследовать нас — это призраки забытых ароматов! И когда ТАРДИС с привычным ревом унеслась в вихрь, внутри царила мирная, довольная атмосфера. Доктор понял, что пока его спутницы были с ним, даже самые спокойные приключения становились величайшими. Ведь главное — не место, а те, с кем ты его делишь. ТАРДИС с мягким гулом и привычным скрежетом материализовалась на залитой мягким золотистым светом площадке. Воздух, наполнявший корабль при открытии двери, был неподвижным, чистым и прохладным, словно в самом деле в древнем, огромном храме. Перед ними, уходя ввысь до самого невидимого купола, возвышались бесконечные стеллажи. Но это были не простые полки с книгами. Одни сверкали, как кристаллы, другие мягко светились изнутри, третьи и вовсе напоминали застывшие капли тумана. И от всего этого пространства исходили запахи. Миллионы, миллиардов ароматов, сливающихся в один странный, но не хаотичный фон. Пахло то пылью древних дорог, то свежестью океанов, которых больше нет, то дымом от костров давно угасших цивилизаций. — Вот это да... — прошептала Роза, ее глаза пытались охватить необъятное. — Здесь хранятся... запахи? — Не просто запахи, — с благоговением сказал Доктор, проводя рукой по воздуху, будто ощупывая невидимые нити. — Здесь хранятся самые важные воспоминания вселенной, переведенные на язык обоняния. Аромат первого цветка, распустившегося на новой планете. Запах дождя над городом, который просуществовал лишь один день. Пряный ветер с пустынь, где пески погребли под собой целые культуры. Донна осторожно понюхала воздух и фыркнула. —Пахнет как в парфюмерном магазине моей тетки Мардж после потопа. Слишком всего и сразу. — Это только в прихожей, — заверил ее Доктор, уже направляясь вглубь. — Ароматы структурированы по галактикам, эпохам и типам воспоминаний. Смотрите! Он подвел их к одному из светящихся стеллажей, где висели прозрачные сферы, внутри которых переливались цветные туманы. —Зал Утраченных Радостей. Вот, — он осторожно взял одну из сфер, и та засияла в его руке ярче. — Понюхай. Роза приблизила лицо. Из сферы потянулся едва уловимый шлейф — пахло теплым печеньем, древесным дымком и чем-то беззаботно-детским, чего нельзя было описать словами. На ее глаза невольно навернулись слезы. — Это... это счастье, — выдохнула она. —Счастье одного конкретного ребенка с планеты, которой больше нет, — тихо подтвердил Доктор. — Но оно здесь. Оно сохранено. Все шло идеально. Они переходили из зала в зал, и Доктор с наслаждением выступал в роли гида. Донна даже нашла зал с «ароматами великих кулинарных шедевров» и заявила, что не уйдет, пока не перепробует все, хотя это были лишь запахи. Идиллия длилась около часа. И именно тогда Роза, вдыхая тонкий аромат цветка с погибшей планеты, нахмурилась. — Доктор, а он всегда так пах? — спросила она. — Сейчас в нем есть что-то... горькое. Как будто пепел. Доктор подошел ближе и принюхался. Его брови поползли вниз. —Нет. Не должен. Память не может измениться. Она законсервирована. В этот же момент Донна, стоявшая у соседнего стеллажа, поморщилась. —А тут ваш «запах океана» вдруг пахнет тухлятиной. Кажется, ваша вселенская парфюмерия скисла. Доктор вытащил свой звуковой прибор и направил его на ближайшую сферу. Прибор, который обычно весело жужжал, издал тревожный, прерывистый писк. — Не может быть, — пробормотал он. — Энергетический фон искажается. Воспоминания... не просто портятся. Они мутируют. Он поднял голову и окинул взглядом бесконечные залы. Теперь он видел то, что не заметил с первого взгляда — едва уловимую дрожь в воздухе, легкое мерцание света в некоторых сферах, ставшее неровным, нервным. — Что-то здесь не так, — тихо сказал он, и все его веселье куда-то испарилось, сменившись привычной сосредоточенностью. — Что-то проникло сюда. Или проснулось. Из глубины библиотеки, оттуда, где должны были храниться самые древние и сильные воспоминания, донесся долгий, протяжный звук, похожий на стон. Это не был звук из динамиков или голос живого существа. Это был звук самой пустоты, звук забытой боли, обретающей голос. Стеллажи вокруг них вдруг резко, пугающе потемнели. Аромат свежеиспеченного хлеба сменился запахом гари. Аромат весеннего дождя — кислым запахом разложения. Тихая, мирная библиотека мгновенно превратилась в место, полное неизвестной угрозы. И где-то в ее бесконечных глубинах что-то ждало их. Что-то, что портило самую чистую память вселенной. Тишина в библиотеке стала иной — тяжелой, зловещей, наполненной едва уловимым шепотом, который, казалось, исходил от самих искаженных воспоминаний. Светящиеся сферы на ближайших стеллажах pulsировали неровно, словно в лихорадке, а их ароматы стали резкими и неприятными. — Что происходит? — прошептала Роза, инстинктивно прижимаясь к Доктору. — Не знаю, но это плохо. Очень плохо, — его пальцы летали по настройкам звуковой отвертки. Он направил ее вглубь зала, откуда донесся тот самый стон. Прибор зашкаливал, издавая непрерывный тревожный писк. — Энергия... она не просто искажается. Она становится агрессивной. Это похоже на... инфекцию. Психическую инфекцию. — Инфекцию? — Донна скептически посмотрела на потемневшие сферы. — То есть мы сейчас подхватим насморк от какого-то древнего запаха? — Не насморк, Донна, — голос Доктора был мрачным. — А чужое отчаяние, чужую боль, чужой страх. Эти воспоминания не просто портятся. Кто-то или что-то впрыскивает в них яд. И этот яд... он материализуется. Как будто в ответ на его слова, из одной из потемневших сфер, источавшей запах гари и паники, вырвался клуб черного, вязкого дыма. Он не рассеялся, а сгустился в нечеткую, бесформенную тень, которая с шипением поползла в их сторону. — Назад! — скомандовал Доктор, отталкивая их. Он направил на тень звуковую отвертку. Визг прибора заставил тень замереть и отступить, но она не исчезла. Она колебалась на месте, словно нечто, пытающееся вспомнить свою форму. — Это не работает! — крикнула Роза. — Она не живая! — Она и не мертвая! — парировал Доктор. — Это эманация! Сгусток испорченной памяти! Отвертка может ее оттолкнуть, но не уничтожить! Бежим! Нам нужно найти источник! Они бросились бежать по бесконечным залам, их преследовал меняющийся кошмар. Из одних сфер на них лились потоки горьких слез, материализующиеся в соленые, жгучие брызги. Из других доносились душераздирающие крики, которые больно били по ушам. Воздух гудел от наложения тысяч искаженных воспоминаний, создавая оглушительную какофонию ужаса. Доктор, бежавший впереди, резко остановился перед развилкой. Один коридор, освещенный мягким голубым светом, казался нетронутым. Другой тонул во тьме, из которой доносились самые жуткие звуки. — Голубой! — указала Донна. — Очевидно же! — Нет, — Доктор покачал головой, его лицо было сосредоточено. — Это ловушка. Источник заражения пытается отвести нас подальше от себя. Он прячется в самом темном, самом зараженном месте. — Он посмотрел на темный проход. — Нам туда. — Ты с ума сошел?! — взвыла Донна. — Туда, где это... все это?! — Мы должны! Если мы не остановим это у источника, зараза расползется по всем залам! Представь, все воспоминания вселенной, все ее счастье и горе, превратятся в одно сплошное полотно кошмара! Мы в сердце самой хрупкой экосистемы во вселенной — экосистемы памяти! Он посмотрел на Розу, ища поддержки. Она, бледная, но решительная, кивнула. —Мы с тобой. Заглянув в темный проход, Доктор увидел нечто, от чего у него похолодела кровь. Стеллажи здесь были не просто темными. Они были оплетены чем-то, похожим на черную, пульсирующую паутину. И в центре этого клубка, в нескольких сотнях метров впереди, тускло светилась огромная, испещренная трещинами сфера. От нее во все стороны расходились черные нити-проводники, по которым заражение расползалось по библиотеке. — Источник, — прошептал Доктор. — Но что это? И кто его активировал? Внезапно тени вокруг них сгустились. Из паутины начали медленно вылезать более четкие формы — искаженные подобия тех существ, чьи воспоминания были уничтожены. Это была уже не просто эманация, а нечто, обретающее силу и осознанность. Они оказались в ловушке. Позади — бесконечные залы, наполняющиеся кошмарами. Впереди — источник заразы, охраняемый ее порождениями. А времени на раздумья не оставалось. Заражение расползалось с пугающей скоростью, и с каждой секундой библиотека теряла себя, превращаясь в ад, сотканный из самых темных воспоминаний вселенной. Тени материализовались, обретая чёткость. Это уже не были бесформенные клубки, а искорёженные, словно отражённые в разбитом зеркале, силуэты. Один напоминал плачущего ангела с лицом, искажённым безумной яростью. Другой, похожий на секача, двигался рывками, оставляя чёрный, маслянистый след. —Держаться вместе! — рявкнул Доктор, отступая и прикрывая Розу и Донну. Но было поздно. Сама паутина на стеллажах шевельнулась. Из неё выстрелили не усики, а целые щупальца из сгустившейся тьмы, быстрые и цепкие. Они не стали атаковать их по отдельности. Вместо этого одно гигантское щупальце с силой ударило в пол между ними. Это был не физический удар, а волна чистой энергии, искажающей реальность. Пол под ногами у Донны и Розы вздыбился и пополз, как живой, отбрасывая их назад. Стеллажи с оглушительным грохотом начали сдвигаться, повинуясь воле заразы, воздвигая между тремя друзьями мгновенно вырастающую стену из трескающихся кристаллов и чёрной паутины. —Держись за меня! — крикнул Доктор, протягивая руку к Розе, но в тот же миг ещё одно щупальце обвилось вокруг его торса, сжимая и оттягивая его в другую сторону. —ДОКТОР! — в один голос закричали Роза и Донна. Они видели, как его фигура за стеной нарастающих кристаллов исказилась, померкла и словно растворилась в клубке чёрных теней. Стена сомкнулась окончательно, оставив по одну сторону Розу и Донну, отброшенных в коридор, заполненный розоватым, но быстро темнеющим светом, а по другую — Доктора, втянутого в самое сердце тьмы. —Нет, нет, нет! — Роза в отчаянии бросилась к непроницаемой стене, но та была холодна и мертва. Лишь смутный гул и отголоски чужих кошмаров доносились сквозь неё. Донна схватила её за руку. —Эй,стой! Не тычь в это руками! — её голос дрожал, но в нём звучала привычная решимость. — Он... он справится. Он всегда справляется. А нам нужно самим выбираться из этой западни, пока эти твари-воспоминания не решили с нами познакомиться поближе. Она оглянулась. Коридор, в который их отбросило, был тупиковым. Единственный путь вёл вперёд, в зияющую чёрным провалом арку, откуда доносился нарастающий, похожий на бред больного разума, шёпот. Существо, эта инфекция, не просто разделило их. Оно изолировало Доктора, посчитав его главной угрозой. А их, двух обычных людей, загнало в ловушку, словно не видя в них серьёзной опасности. Роза вытерла слёзы бессилия кулаком и кивнула, её лицо стало жёстким. —Правильно.Он нас найдёт. Всегда находит. А пока... пока нам нужно выжить. И найти способ помочь ему. Две спутницы Доктора, одна — прошедшая сквозь параллельные миры, другая — на время ставшая Злым Волком, переглянулись. В их глазах горел один и тот же огонь. Страх никуда не делся, но его затмила ярость. Ярость от того, что у них отняли их Доктора. —Пошли, — твёрдо сказала Донна, делая шаг в сторону чёрной арки. — Кто бы там ни был, он ещё не знает, с кем связался. Нашёл дурочек с Чизвика, получил. Они шагнули в темноту, навстречу шепчущему кошмару, оставив за спиной непроницаемую стену, за которой их самый важный человек сражался в одиночку. Темнота за аркой была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, она давила на глаза и заставляла видеть движущиеся пятна на периферии зрения. Шёпот обволакивал их, цепляясь за самые потаённые страхи. —Я ничего не вижу, — прошептала Роза, цепляясь за руку Донны. —И не надо, — сквозь зубы пробормотала Донна, шагая вперёд почти наощупь. — Иногда то, что ты видишь, хуже того, чего не видишь. Просто иди. Чувствуешь, как тут тянет? Роза прислушалась. Да, в этой живой тьме был поток, слабый сквозняк, который тянул их вглубь. Он пах озоном и старыми книгами — самым нормальным запахом за последние полчаса. Внезапно шепот смолк. Тьма отступила, отпрянув, словно живое существо, и они оказались в небольшом круглом зале. В центре, на пьедестале, лежала единственная светящаяся сфера. Её свет был чистым, золотистым и тёплым, и он образовывал невидимый купол, в который чёрная паутина не решалась вторгнуться. Это был оазис. —Смотри, — указала Роза. Внутри сферы мерцали образы. Это было не одно воспоминание, а несколько, переплетённых в один клубок. Они узнали ТАРДИС, его консольную комнату. Увидели себя — Розу, только что вернувшуюся, с сияющими глазами; Донну, размахивающую руками и что-то громко рассказывающую; Доктора, который смотрел на них обоих с таким облегчением и такой болью, будто боялся сглазить. —Это... это мы, — прошептала Донна. — Это наша с тобой память? О том, как мы все встретились снова? Роза прикоснулась к куполу света. Он был тёплым и вибрировал, словно живой. —Она не испорчена.Она сопротивляется. —Потому что она новая, — вдруг поняла Донна. — Потому что она про нас троих. Про то, что мы снова вместе. Эта штука питается старыми страхами и болью, а у этой памяти... она ещё свежая. Она сильная. В тот же миг из тьмы за куполом послышался знакомый звук — нарастающий, отчаянный визг звуковой отвёртки. Он был искажён, прерывист, словно его владелец боролся из последних сил. —Доктор! — крикнула Роза. Они обернулись. Сквозь расступившуюся тьму они увидели его. Доктор стоял спиной к ним в двадцати метрах, окружённый кольцом теней. Он был прижат к огромной, чёрной, пульсирующей сфере — тому самому источнику заразы. Щупальца тьмы обвивали его руки, пытаясь вырвать отвёртку. Он отбивался, но было видно, что он проигрывает. —Он не может! Ему не хватает силы! — с ужасом прошептала Роза. И тут её взгляд упал на светящуюся сферу с их общим воспоминанием. Идея, отчаянная и безумная, как и всё, что связано с Доктором, родилась в её голове. —Донна! Помнишь, как он говорил? Эта штука... она питается воспоминаниями! А что, если... что если дать ей не больное, а сильное? Что, если дать ей наше? Донна уставилась на неё, потом на сферу, потом на Доктора. —Ты хочешь скормить этой твари нашу память?Да ты с ума сошла! Она её уничтожит! —Или исцелит! — парировала Роза. —Она же как вирус! Ей нужно противоядие! Не борьба, а... что-то светлое! Что-то, против чего у неё нет защиты! Визг отвёртки стал слабеть. Одно из щупалец вырвало прибор из руки Доктора, и он отлетел в темноту. Доктор, обессилев, опустился на колени. Времени не было. —Доверимся ей,— коротко сказала Роза и, не дав Донне опомниться, двумя руками схватила светящуюся сферу. Она была на удивление лёгкой. Роза выдернула её из пьедестала, и золотистый купол исчез. Тьма тут же ринулась на них. —БЕГИ! Они рванули к Доктору, к тому пульсирующему чёрному сердцу заразы. Тени, почуяв новую добычу, устремились им навстречу. —ДОКТОР! ЛОВИ! — закричала Роза изо всех сил и швырнула сферу с их общим воспоминанием прямо в центр чёрной сферы. На мгновение всё замерло. Золотистый шар медленно погрузился в липкую черноту. И затем... Взрыв. Но не огня и разрушения. Взрыв света. Чистого, ослепительного, тёплого света. Он ударил изнутри чёрной сферы, разрывая её на части. По библиотеке прокатилась волна... тишины. А потом — смеха. Смеха Розы, который подхватила Донна, и к которому, славно и неуверенно, присоединился хриплый смех Доктора. Это воспоминание о их радости, их воссоединении, распространялось как антидот, как живая вода. Тени зашипели и начали таять, словно снег на солнце. Чёрная паутина светлела и рассыпалась в прах. Искажённые сферы на стеллажах начинали пульсировать своим исконным, чистым светом. Роза и Донна подбежали к Доктору, который, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он смотрел на них широко раскрытыми глазами, полными изумления и гордости. —Вы... — он качнул головой. — Вы скормили вирусу воспоминание о чае с печеньем в ТАРДИС. И он... умер от счастья. —Ну, мы же не могли позволить тебе всё веселье забрать, — фыркнула Донна, но по её щеке скатилась слеза облегчения. Доктор подошёл к Розе, всё ещё смотря на неё с тем же немым восторгом. —Роза Тайлер...— он качнул головой. — Вылечить память вселенной с помощью памяти о дружбе. Это... это гениально. Он обнял их обеих — Розу и Донну. И стояли они так, три друга, в центре медленно исцеляющейся библиотеки, пока вокруг них воскресала вся боль и вся радость бесконечной вселенной. С последней вспышкой света, растворящей остатки тьмы, Доктор полностью обессилел. Его ноги подкосились, и он начал падать, но Роза, будто ожидая этого, резко шагнула вперед и приняла его вес на себя. — Ну вот, началось! — взвизгнула Донна, подхватывая его с другой стороны. — Герой вселенной, а ножки отказывают! Ты же сейчас нас вместе с собой грохнешь, мешок костлявый! Но Роза не обращала внимания на её ворчание. Она держала Доктора, её руки крепко обхватили его торс, а его голова бессильно упала ей на плечо. —Всё в порядке, — тихо проговорила она, больше для него, чем для Донны. — Всё уже позади. Просто дыши. Он слабо кивнул, его дыхание было горячим и прерывистым у неё на шее. —Роза... — его голос был хриплым шёпотом. — Это... это была твоя идея. — Молчи, — она мягко, но настойчиво поправила захват, помогая Донне поднять его выше. Его рука бессильно повисла у нее на плече. — Сохраняй силы. Мы тебя вытащим. — О, да, конечно, «вытащим», — фыркнула Донна, устраивая его руку у себя на плечах. — Мне всегда говорили — осторожнее с мужчинами, которые падают на тебя с неба. Никто не предупреждал, что они будут такими тяжёлыми! Ты там вообще кости себе оставил или всё заменил на свинец? Они сделали первый неуверенный шаг. Доктор попытался помочь, перенести вес на свои ноги, но они снова подкосились, и он всей тяжестью повис на Розе. — Эй, — она мягко встряхнула его, заставляя сфокусироваться. Её щека почти касалась его виска. — Доверься нам. Хотя бы раз. Позволь себя просто вести. Он замолк, подчиняясь, и позволил им нести его. Его глаза были закрыты, но пальцы на её плече слабо сжали ткань её куртки. — Ты знаешь, — снова заговорил он через несколько шагов, словно пробиваясь сквозь туман в своей голове, — столетия... технологии... целые галактики... а меня спасла... память о... как мы пьём чай в ТАРДИС... Голос его оборвался, но Роза рассмеялась — тихо и счастливо. —Ну, я же говорила, что всё гениальное — просто. — Просто? — фыркнула Донна, спотыкаясь. — Это он про себя? Он ничего простого в жизни не сделал! Даже упасть не может по-человечески, должен сразу в нокаут, как на ринге! Я тебя предупреждала, не надо было совать пальцы в розетку вселенной! — Он не в нокауте, — мягко парировала Роза, глядя на его лицо. — Он просто... перезагружается. — Перезагружается, боже мой! — Донна покачала головой. — Ладно, тащим. Только чтоб он знал — за свой спасённый зад он нам теперь обязан. Не просто «спасибо», а настоящей благодарностью. Например, отпуском на какой-нибудь планету-спа, где нет монстров, пожирающих память! Роза почувствовала, как грудь Доктора под её рукой слабо вздрогнула от беззвучного смеха. — Он согласен, — улыбнулась она. — Конечно, согласен! Потому что если нет, я ему такую историю про моего бывшего расскажу, что его уши завянут! — пригрозила Донна. — Весь его космический авторитет к чертям! На этот раз Доктор рассмеялся по-настоящему — тихим, хриплым, но искренним смехом. Он приоткрыл глаза и посмотрел на Розу, стоящую так близко. — Спасибо, — тихо сказал он, и в этом слове был целый мир. — Не за что, — так же тихо ответила она, её пальцы нежно сжали его руку. — Мы же команда. И, поддерживая его с двух сторон, они медленно пошли вперёд, к синему огоньку вдалеке, который означал дом. Путь до ТАРДИС оказался долгим и мучительным. Они двигались, как одно большое, неуклюжее шестиногое существо, по бесконечным, но уже постепенно залечивающим свои раны залам библиотеки. Светила-сферы над их головами мягко пульсировали, возвращаясь к своим чистым, первоначальным цветам, будто стыдясь того кошмара, что они недавно излучали. — Ну вот, кажется, она, — выдохнула Роза, увидев в конце коридора знакомый, уютный силуэт синей телефонной будки. Вид её придал им последние силы. — О, слава богу! — простонала Донна, перекладывая оголодавшую руку Доктора на своём плече. — Ещё пять минут, и я бы сама рухнула от истощения, а он бы полз до неё на коленях, бормоча свои технические мантры. Они с облегчением ввалились внутрь. ТАРДИС встретила их тёплым, низким гулом, который на этот раз звучал не как боевая песня, а как тихая, заботливая колыбельная. Свет в консольной зале приглушился, создавая уютную полутьму. — Ладно, приветствуем дома нашего героя, — проворчала Донна, снимая с плеча его руку. — А теперь — последний рывок. До кровати. Потому что если он заснёт тут на полу, пусть потом не жалуется, что мы через него перешагивали. ТАРДИС, словно поняв их, мягко качнулась. Одна из многочисленных дверей в стене с лёгким шипением отворилась, открывая знакомый Доктору коридор, ведущий в его личные покои. — Вот это я понимаю — сервис! — с облегчением воскликнула Донна. Они, почти волоком, довели его до спальни. Комната Доктора была таким же хаосом, как и его разум: стены были испещрены уравнениями и картами неизвестных галактик, на всех горизонтальных поверхностях лежали книги, детали непонятных механизмов и странные артефакты. Но в центре всего этого стояла большая, хоть и несколько аскетичная, кровать. Они бережно уложили его на матрас. Доктор глухо вздохнул, его веки сомкнулись от истощения. Донна выпрямилась, с трудом разгибая спину, и сжала ладонью поясницу. —Фух... Ни один грузчик в истории вселенной не заслуживает своей зарплаты больше, чем я в эту минуту. — Она посмотрела на Розу, потом на Доктора, и её взгляд смягчился. — Ладно, с ним, кажется, всё в порядке. Дышит ровно, не синеет, бреда не несёт. Я схожу на нашу псевдо-кухню, поищу чего-нибудь горяченького и сладкого. Если наш Повелитель Времени подхватит насморк посреди космоса, это будет и смешно, и грустно одновременно. Она повернулась к Доктору и погрозила ему пальцем, хотя он её и не видел. —А ты — никаких фокусов! Никаких «ой, я уже отошёл, пойду проверю консоль»! Ты лежишь, ты отдыхаешь, ты не двигаешься. Понял? Не дожидаясь ответа, она решительно вышла, оставив дверь приоткрытой. Тишина в комнате стала густой и тёплой, наполненной лишь ровным, убаюкивающим гулом ТАРДИС и тяжёлым, но ровным дыханием Доктора. Роза присела на край кровати, не решаясь потревожить его. Она смотрела на его лицо — такое знакомое, такое родное, но в моменты покоя казавшееся невероятно молодым и беззащитным. Морщины у глаз разгладились, и он выглядел просто уставшим человеком, а не древним существом, несущим бремя вселенной. Она не удержалась и осторожно провела рукой по его плечу, сминая мятый бархат пиджака. — Ну как ты? — прошептала она так тихо, что это было скорее дуновение, чем звук. Он медленно открыл глаза. Усталость всё ещё висела на нём тяжёлым покрывалом, но взгляд был ясным и глубоким, словно ночное небо. —Лучше, — его голос был низким и хриплым от напряжения. — Намного... лучше. Спасибо, Роза. Что не бросили. — Глупости, — она улыбнулась, и её улыбка озарила комнату тёплым светом. — Мы же команда. Я всегда прикрою твою спину. Как и ты — мою. Он повернул голову на подушке, чтобы лучше видеть её. В его глазах плескалась целая буря невысказанных эмоций. —Я не мог оставить тебя там, — проговорил он с внезапной, оголённой искренностью. — В том мире. Никогда. Даже если бы пришлось разобрать всю стену между измерениями по атомам. Даже если бы пришлось оспорить сами законы времени. Я бы нашёл способ. Сердце Розы сжалось от прилива такой нежности, что перехватило дыхание. Она видела в его глазах не просто упрямство Повелителя Времени, а настоящую, человеческую боль от той разлуки. —Я знаю, — её голос дрогнул. Она опустила глаза, потом снова подняла на него. — Но всё равно... Спасибо, что вернулся. За мной. И прежде чем страх или сомнение могли её остановить, она наклонилась и быстро, легко, как касание крыла бабочки, поцеловала его в щёку. Её губы на мгновение прикоснулись к его прохладной коже, и она почувствовала, как он замирает. Роза отстранилась, и по её лицу разлился горячий румянец, но она не отводила взгляда. Доктор лежал, не двигаясь. Его глаза были широко раскрыты, полные чистого, немого изумления. А потом по его лицу поползла медленная, глупая, блаженная улыбка. Она разгладила все морщины, сделала его похожим на мальчишку, который только что получил самый лучший подарок в своей жизни. Он выглядел настолько ошеломлённо и счастливо, что Роза не смогла сдержать лёгкий, счастливый смешок. — А... — выдавил он наконец, и его улыбка стала ещё шире. — Это... это было... — Ничего, — перебила она его, сияя. — Просто... спасибо. В этот момент дверь распахнулась с более энергичным, чем требовалось, грохотом. На пороге стояла Донна, неся поднос с тремя дымящимися кружками с чем-то тёмным и пахнущим мёдом и лимоном. —Так, я тут нашла что-то, что ТАРДИС настойчиво называет «реконституирующим энергетическим настоем», но пахнет как довольно сносный чай, если не принюхиваться... — Она замолкла на полуслове, её зоркий взгляд мгновенно снял показания с атмосферы в комнате: смущённо сияющая Роза, растерянный и глупо улыбающийся Доктор. Её брови поползли к волосам. — ...Так-так-так. А что это у нас тут происходит? У вас тут что, приватная церемония вручения «спасибо»? И почему я её пропустила? — Ни-че-го! — проговорил Доктор, и его голос прозвучал на октаву выше обычного. Его улыбка была настолько дурацкой и непреодолимой, что он и не пытался её скрыть. — Ага, конечно, «ничего», — фыркнула Донна, ставя поднос на заваленный схемами столик. — У тебя на лице написано «меня только что поцеловали, и мне это страшно понравилось», а у неё — «я только что это сделала». Щёки красные, глаза блестят... Ладно, ваше дело. Пейте свой «энергетический настой», а я пойду, поищу, не завалялся ли в этой консервной банке какой-нибудь космический тортик, чтобы отметить наше спасение от тварей, пожирающих память. Она снова вышла, на этот раз нарочито громко притворив дверь, но они оба знали — она сделала это с улыбкой. Тишина снова наполнила комнату, но теперь она была другой — лёгкой, тёплой и напоенной счастьем. Доктор потянулся и взял свою кружку. Его пальцы ненадолго коснулись руки Розы. — Команда, — тихо повторил он её слова, и в его глазах плескались целые галактики благодарности и чего-то ещё, более тёплого и глубокого. Роза просто кивнула, поднося свою кружку к губам. И в этот момент, в сердце своего корабля, окружённый друзьями, Доктор чувствовал себя не Последним Повелителем Времени, а просто человеком, который наконец-то вернулся домой.