Часть 7 Свадьба

— Итак, финальная калибровка... — Доктор нахмурился, водя звуковой отвёрткой по сложному переплетению пульсирующих кабелей. Эфирное сияние отбрасывало призрачные блики на его сосредоточенное лицо. — Нужно перенаправить энергию через обратный контур, но так, чтобы не вызвать каскадный перегруз во всём дворце. Хотя, небольшая перегрузка пары десятков светильников никому не повредит, верно? — О да, конечно, — саркастически протянула Донна, прислонившись к прохладной каменной стене. Она с наслаждением почесала спину о шершавую поверхность. — Главное, чтобы не отключились вентиляторы. В этом историческом костюме я потею, как моя тётя Джин на её знаменитом субботнем карнавале. И пахну, кажется, не лучше. Они оба слышали нарастающий за дверью подвала гул — торопливые шаги, возбуждённые голоса, металлический лязг. Но это был просто фоновый шум, не более значимый, чем жужжание мух. Их внимание было полностью поглощено работой. — Кажется, там какой-то переполох, — заметила Донна, лениво поворачивая голову в сторону двери. — Вероятно, готовятся к какому-нибудь очередному пиршеству, — отмахнулся Доктор, не отрывая взгляда от кабелей. — Клеопатра славится своими бесконечными празднествами. Не отвлекай меня, Донна, здесь нужна хирургическая точность. Один неверный импульс, и мы рискуем не отключить, а усилить сигнал подавления воли на весь город. — Ладно, ладно, мистер Точность, — вздохнула Донна. — Просто напоминаю, что наша Роза там, наверху, одна, и пока мы тут с твоими проводами возимся, она вертится рядом с этой царицей, как... Её слова были прерваны тем, что дверь в подвал с силой распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся молодой слуга, его лицо сияло от возбуждения. — Вы тут что, спите?! — выпалил он, задыхаясь. — Во дворце такая новость! Все готовятся! Доктор даже не обернулся. —Если это опять о новом сорте инжира, сохрани свой энтузиазм для кухни. — Какое там инжир! — слуга почти подпрыгнул на месте. — Царица объявляла! Будет великая свадьба! Военачальника Аминокла женят на новой фаворитке царицы, на северной деве с волосами солнца! Говорят, сам Гор благословил этот союз! Слова «северная дева с волосами солнца» прозвучали, как удар грома в замкнутом пространстве подвала. Доктор замер. Его рука с отвёрткой опустилась. Он медленно, очень медленно повернулся к слуге. Вся его поза, секунду назад расслабленная и сосредоточенная, теперь излучала опасное напряжение. — Повтори, — его голос был тихим и холодным, как сталь. Слуга, не чувствуя подвоха, с радостью повторил: —Свадьба! Аминокла и золотоволосой чужеземки! Царица хочет скрепить его верность такими узами! Лицо Доктора исказила гримаса чистой, беспримесной ярости. Он не думал о том, что Клеопатра могла что-то знать о его чувствах. Нет. Его гнев был направлен на саму ситуацию, на холодный, политический расчёт. — Она использует её, — прошипел он, и его пальцы с такой силой сжали отвёртку, что костяшки побелели. — Как пешку. Как разменную монету, чтобы привязать к себе очередного солдата. Она посмела... посмела прикоснуться к ней для этого. Донна наблюдала за ним, и её собственное лицо стало мрачным. Она видела не только гнев, но и то, что пряталось за ним — вспышку ревности, дикой и иррациональной, при мысли, что Розу могут отдать другому. Пусть даже этот брак — лишь фикция, лишь ход на политической шахматной доске. — Эй, — тихо сказала она, подходя ближе. — Успокойся. Мы это исправим. — Исправим? — он резко обернулся к ней, и в его глазах бушевала буря. — Она думает, что может просто распоряжаться судьбами людей? Что Роза — это просто... вещь, которую можно подарить, чтобы купить лояльность? — Я знаю! — парировала Донна. — И я лично обещаю, что этому Аминоклу-что-там-его-имя так досталось от меня, если он посмотрит на неё неправильно, что он будет ходить синим и в синяках до самого своего столетнего юбилея! Но сначала нам нужно закончить тут! Доктор снова взглянул на пульсирующие кабели, и его взгляд приобрёл новую, смертоносную решимость. —О, мы закончим, — его голос стал низким и зловещим. — Мы не просто отключим эту штуку. Мы превратим её в сигнальную ракету. Пусть весь дворец знает, что их царица играет с огнём, которому не место в этой эпохе. — Он посмотрел на Донну, и в его глазах читался уже не просто план, а клятва. — А потом мы идём на эту свадьбу. И я лично объясню и Клеопатре, и её военачальнику, почему некоторые вещи... не продаются и не покупаются. План был прост: вызвать контролируемый перегруз, который выведет из строя передатчик. Доктор и Донна, пользуясь свадебной суматохой, пробрались в служебную галерею за тронным залом. Через декоративную решётку был виден зал, где Клеопатра отдавала последние распоряжения. — Готовься, — прошептал Доктор, нацеливая отвёртку на скрытый энергоузел. — Через три секунды во дворце моргнёт свет, а наш передатчик начнёт вещать частоту, разрывающую нейронные связи. Два... — Стой! — Донна схватила его за руку. — Смотри! В зале Клеопатра резко оборвала свою речь. Она стояла неподвижно, её лицо было искажено не гневом, а... растерянностью. Она смотрела на свои руки, словно видя их впервые. — Что... что я сейчас сказала? — её шёпот был едва слышен, но он нёс такую искреннюю тревогу, что Доктор замер. — О чём эти приказы? Почему я... Она провела рукой по лбу, её пальцы дрожали. —Туман... в голове снова туман. Как будто я смотрю на себя со стороны. Я вижу свитки, слышу свои слова, но... это не я. Это не мои решения. Доверенная служанка робко приблизилась. —Госпожа? Вас беспокоит жара? Может, принести вам вина? — Вина? — Клеопатра горько усмехнулась. — Нет. От вина туман становится только гуще. — Она вдруг резко обернулась, её взгляд упал на дверь, за которой прятались Доктор и Донна, будто она чувствовала их присутствие. — Кто-то здесь. Кто-то, кто не должен быть здесь. Кто-то, кто видит то, чего не видят другие. Доктор медленно опустил отвёртку. Вся его ярость и ревность вдруг уступили место холодному, аналитическому ужасу. — Она не виновата, — прошептал он. — Её волю подавляют. Более изощрённо, чем остальных. Не превращая в марионетку, а... подменяя её решения, оставляя ей лишь смутное ощущение, что что-то не так. — Боже правый, — выдохнула Донна. — Значит, настоящий гад тут, прячется и дергает за ниточки. И это он заставил её объявить эту дурацкую свадьбу? — Именно, — Доктор уже перенастраивал отвёртку, его пальцы летали по настройкам с новой целью. — И это меняет всё. Мы не можем просто всё разгромить. Нам нужно найти кукловода. И для этого... — он послал новый, едва уловимый импульс, — ...мы должны сделать вид, что играем по его правилам. Я внедрил нас в его систему контроля. Теперь его «зомби» будут считать нас своими. — И что теперь? — спросила Донна. —Теперь, — Доктор осклабился, но в его улыбке не было веселья, — мы идём на свадьбу. Как почётные гости. Нам нужно найти в толпе того, кто единственный будет смотреть на всё это с абсолютно ясным, незатуманенным взглядом. Того, кто держит в руках все нитки. Он посмотрел на Донну, и в его глазах читалась новая, холодная решимость. —Готовь свой самый ядовитый сарказм, Донна Нобл. Нам предстоит сыграть в самую опасную игру — найти тень, отбрасываемую невидимым кукловодом. И я обещаю, мы найдём его. Ради Розы. И ради самой Клеопатры, которая, кажется, стала первой пленницей в своём собственном дворце.

***

Розу отвели в отдельные покои, где воздух был густ от ароматов мирры и жасмина. Служанки, движущиеся с привычной безжизненной точностью, облачали её в традиционный египетский свадебный наряд. Вместо пышного платья на неё надели прямой, ниспадающий складками калазирис из тончайшего белого льна, подпоясанный золотым шнуром с амулетом Тета — символом жизни и защиты. Ткань была лёгкой, но для Розы она казалась саваном. Её волосы уложили в сложную причёску, переплетённую с золотыми нитями и живыми цветами лотоса. На лоб опустили ускх — широкое ритуальное ожерелье из золотых пластин и самоцветов, изображающее солнце и крылья богини Исиды. Оно было невероятно тяжёлым, и каждый его элемент давил на ключицы, напоминая о бремени, которое на неё возложили. Она стояла перед отполированной бронзовой пластиной, служившей зеркалом, и не узнавала себя. Это был не просто наряд — это был костюм для жертвоприношения. Дверь открылась без стука. Войдя, Клеопатра знаком отослала служанок. Она была облачена в свой обычный, но оттого не менее величественный наряд, и её присутствие заполнило комнату. — Белый лён — цвет чистоты и праздника, — голос царицы прозвучал ровно, как заученная формула. — Он подчёркивает твою необычную для наших земель красоту. Аминокл будет счастлив взять в жёны избранницу, удостоенную такой чести. Она подошла ближе, её пальцы скользнули по холодному золоту ожерелья на шее Розы, поправляя его. Наклонившись, будто чтобы оценить сияние камней, она прошептала так тихо, что слова были едва отличимы от биения собственного сердца Розы: — Порой тень на стене рассказывает больше, чем слова того, кто её отбрасывает. Умная девочка поймёт, чья воля направляет руку, что возлагает на неё это ожерелье. Сердце Розы учащённо забилось. Сигнал. Чёткий и недвусмысленный. Она видела в отражении, как взгляд Клеопатры на мгновение стал острым и ясным, прежде чем снова затуманился привычной надменной маской. Роза не дрогнула. Она плавно опустилась в церемониальный поклон, склонив голову так, что золотые нити в её волосах мягко зазвенели. —Благодарю вас, Ваше Величество, за вашу бесконечную мудрость и милость, — её голос был чистым и почтительным, идеально выверенным. — Я лишь служанка вашей воли. И я исполню свой долг так, чтобы моя покорность стала ещё одним украшением вашего великолепного двора. Она подняла на Клеопатру взгляд, и в её тёмно-карих глазах, подчёркнутых зелёной сурьмой, была не покорность рабыни, а ясное понимание игрока, принявшего правила. Она уловила послание. На губах Клеопатры на миг появилось нечто вроде холодного одобрения. —Я никогда не сомневалась в твоей преданности, — произнесла она громко, отступая к двери. — Теперь соберись с мыслями. Церемония начинается. Когда дверь закрылась, Роза выпрямилась. Тяжёлое ожерелье больше не казалось гнётом, а чувствовалось как доспехи. Египетская невеста, готовая к обряду, за которым скрывалась совсем иная битва. Она сделала глубокий вдох и приготовилась выйти к своему жениху, твёрдо зная, что её настоящая цель — не брак, а раскрытие тайны «тени на стене». Зал сиял. Тысячи масляных ламп отражались в золотых украшениях знати, а аромат дорогих благовоний смешивался с запахом цветочных гирлянд. В центре, на низком помосте, стоял Аминокл. Его поза была прямой, а взгляд устремлённым вперёд, но в его глазах не было ни радости, ни ожидания — лишь пустое, каменное спокойствие. Он был идеальной солдатной куклой. Роза, сопровождаемая двумя служанками, медленно шла к нему через зал. Тяжёлое ожерелье давило на ключицы, а каждый шаг в тонких сандалиях отдавался в висках глухим стуком. Она чувствовала на себе сотни взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых. Но она искала лишь два лица в этой толпе. И увидела их. Стоящих у колонны в тени, облачённых в простые одежды слуг. Доктор и Донна. Доктор смотрел на неё, и в его глазах бушевала буря — ярость, боль и обещание. Донна, стоя рядом, сжимала кулаки, её взгляд говорил яснее любых слов: «Держись, мы тут». Роза опустила ресницы, делая вид, что потупила взор от смущения, и дала им едва заметный кивок. Я вас вижу. Я готова. В этот момент с главного трона поднялась Клеопатра. Её голос, усиленный акустикой зала, прозвучал торжественно и властно: —Народ Египта! Мы собрались здесь, чтобы скрепить узы, которые укрепят нашу землю перед лицом врага! Пусть этот союз... Она продолжала говорить, но Роза заметила, как её взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно она читала слова по невидимому свитку. И в этом мгновенном провале, в самой тени за троном, Роза увидела его. Советник. Тот самый, что всегда был рядом, почти невидимый в своей преданности. Он не смотрел на Клеопатру. Он смотрел сквозь неё. Его губы шевелились беззвучно, а пальцы слегка постукивали по резному посоху, на навершии которого пульсировал тот самый символ — круг в квадрате. Это был он. Кукловод. Роза встретилась взглядом с Доктором и чуть заметно отвела глаза в сторону трона. Доктор, следивший за каждым её движением, тут же уловил сигнал. Его взгляд резко переместился на советника, и он коротко кивнул. Цель найдена. Клеопатра закончила речь и жестом подозвала Розу и Аминокла друг к другу. Жрец с заученными движениями начал произносить древние слова обряда. Аминокл механически протянул руку, чтобы надеть на палец Розы простое золотое кольцо. И в этот самый момент, когда холодный металл должен был коснуться её кожи, Доктор шагнул вперёд из толпы слуг. Его движение было настолько стремительным и уверенным, что стража даже не сразу среагировала. — Знаешь, — его голос, громкий и ясный, прорезал церемониальную тишину, — я всегда считал, что на свадьбе должен быть какой-нибудь сюрприз! Все замерли. Доктор шёл прямо к помосту, его глаза были прикованы к советнику. —Например, сюрприз в виде того, кто на самом деле дёргает за ниточки. Советник резко поднял голову. Его лицо, обычно выражавшее лишь подобострастие, исказилось от злобной ярости. Он поднял свой посох. — Охрана! Схватить его! — его крик прозвучал резко и неестественно громко. Но Доктор был быстрее. Он направил на посох звуковую отвёртку. Раздался пронзительный визг, и навершие посоха треснуло, испуская ослепительную вспышку зелёного света. В тот же миг Аминокл замер с кольцом в руке. Его стеклянный взгляд дрогнул, в глазах появилась путаница и ужас. Он отшатнулся от Розы, смотря на свои руки, как будто видя их впервые. —Я... что я здесь делаю? По всему залу прокатилась волна смятения. Другие «усыплённые» слуги и воины замерли, оглядываясь по сторонам с тем же потерянным выражением лиц. Контроль был нарушен. Клеопатра, сидевшая на троне, вдруг вскрикнула и схватилась за голову, словно с неё сняли тяжёлый шлем. Её взгляд прояснился, наполнившись шоком и осознанием. —Я... я всё помню... — прошептала она, глядя на своего советника с ужасом и ненавистью. — Это ты... все эти недели... ты вкладывал мысли в мою голову! Советник, лишившийся своего оружия, отступал, но его лицо уже не выражало ничего человеческого. Его кожа начала мерцать, обнажая на мгновения инопланетные черты. — Смотри! — крикнул Доктор, указывая на советника. — Настоящее лицо кукловода! Вокруг воцарилась паника. Знать в ужасе отступала, а стража, освободившись от контроля, стояла в растерянности, не понимая, кого им атаковать. Советник издал гортанный рык. Его тело начало неестественно вытягиваться, кожа приобрела мерцающий перламутровый оттенок. — Вы разрушили века работы! — его голос теперь звучал как скрежет камней. — Эта цивилизация была идеальным полигоном! Клеопатра поднялась с трона, её лицо пылало яростью. —Ты смел обращаться со мной, с царицей Египта, как с марионеткой? Она сделала резкий жест, и верные стражи бросились к существу. Но оно лишь усмехнулось. Взмах руки — и щупальца чистой энергии отбросили воинов. Доктор в это время быстро огляделся. Его взгляд упал на огромные бронзовые зеркала, установленные для освещения зала. Идея оформилась мгновенно. — Роза! Донна! — крикнул он. — Нужно направить все эти лампы к центру зала! — Что? — не поняла Донна, но уже хватала ближайший канделябр. — Он питается чужой волей! — объяснял Доктор, перенаправляя светильники. — Но его собственная концентрация — его слабость! Роза первая сообразила. Сорвав с себя тяжёлое церемониальное ожерелье, она бросилась к одному из зеркал. —Он создал систему контроля! Значит, должен быть обратный эффект! Существо между тем готовило новый удар, на этот раз прямо в Клеопатру. Зелёный сгусток энергии полетел к царице. — Нет! — крикнула Роза. Но Доктор был готов. Его звуковая отвёртка завизжала на новой частоте. —Не разрушать, а перенаправлять! — крикнул он. — Все световые потоки — на него! В этот момент произошло невероятное. Свет от сотен ламп, отражённый в бронзовых зеркалах, собрался в один ослепительный луч и ударил в существо. Но это был не просто свет — это была усиленная Доктором энергия, несущая в себе обратную связь всех тех, кого существо пыталось контролировать. — Что вы делаете? — завопил инопланетянин. — Это невозможно! — Напротив, совершенно логично! — парировал Доктор, регулируя поток. — Ты создал систему, питающуюся чужими мыслями! Я просто направляю тебе обратно всё, что ты украл — помноженное на твою же собственную энергию! Существо начало кричать. Его форма пульсировала, впитывая усиленный в тысячи раз поток чужой воли. Оно не могло остановиться — созданный им же механизм работал против него. — Перегрузка! — с торжеством крикнул Доктор. — Ты не можешь переварить столько чужого "я"! Свет становился всё ярче. Существо металось в ловушке из собственного же оружия. Наконец раздался оглушительный хлопок, и существо исчезло, оставив после лишь тихое потрескивание энергии в воздухе. В зале воцарилась тишина. Доктор выключил отвёртку и тяжёло вздохнул. Клеопатра медленно подошла к нему. —Ты... ты уничтожил его. — Нет, — покачал головой Доктор. — Я просто вернул ему то, что он так жаждал получить. В неограниченных количествах. — Он повернулся к Розе и улыбнулся. — Спасибо. Ты поняла самую суть. Донна, стоя рядом, вытирала пот со лба. —Ну, вот и всё. Свадьба отменяется. Кто-нибудь знает, где тут у вас туалет? А то я с прошлой среды терплю. Тишину в зале нарушил сначала неуверенный, а затем набирающий силу смех Клеопатры. Он был не тем ядовитым смехом, что звучал здесь прежде, а чистым, почти детским смехом облегчения. — Никогда ещё мой дворец не видел такого представления! — воскликнула она, отирая слезу с ресниц. Её взгляд скользнул по Доктору, Донне и остановился на Розе. — Благодарю вас. Благодарю всех. Но тебя, дитя моё, — она протянула руку к Розе, — особенно. Хотя мои воспоминания об этих неделях... будто в тумане, я смутно помню светлое чувство. Мне нравилось проводить с тобой время. В тебе есть искра, которую не смог погасить даже этот ужас. Она выпрямилась, и в её позе вновь появилась вся царственность, но на этот раз — подлинная. —Свадьба отменяется! — объявила она, и её голос прокатился по залу. — Но мы не будем тратить этот вечер впустую! Вместо этого — пир! Пир в честь свободы и в честь наших... неожиданных союзников! В этот момент к группе подошёл Аминокл. Его лицо, ещё недавно бывшее каменной маской, теперь выражало лишь смущение и раскаяние. Он опустился на одно колено. —Царица... я... я не помню всего. Но я помню ужас. Ужас от того, что мои поступки не были моими. — Он повернулся к Розе. — Прошу прощения, дева. Я шёл к тебе, не ведая, что творю. Роза, всё ещё в своём белом свадебном калазирисе, но уже без тяжёлого ожерелья, улыбнулась ему с искренним состраданием. —Вам не за что просить прощения. Вы были пешкой, как и все мы. Я рада, что вы свободны. Вскоре зал наполнился музыкой и смехом. Начался пир, какой Египет ещё не видывал. Столы ломились от яств, вино лилось рекой. Доктор, Донна и Роза, наконец-то смыв с себя грязь подвалов и переодевшись в роскошные, но куда более удобные одежды из тончайших тканей, присоединились к празднеству. Донна, в голубом хитоне, с упоением пробовала все экзотические блюда подряд. Доктор, облачённый в простой, но элегантный льняной схенти и золотой пояс, выглядел на удивление естественно в этом древнем наряде. Его обычно взъерошенные волосы были убраны, и он казался... другим. Более спокойным и укоренённым. И, конечно, все взгляды на пиру были прикованы к Клеопатре. Она сияла, как само солнце, восседая на троне, её красота и могущество затмевали всех. Но многие мужские взгляды, полные восхищения, и женские, полные зависти, украдкой скользили к Розе. Её светлые волосы, уложенные в простую, но изящную причёску, сияли в свете факелов, а тёмные глаза смеялись. Освобождённая от давящего золота, она выглядела по-настоящему прекрасной. Но сама Роза почти не замечала этого внимания. Её взгляд раз за разом возвращался к Доктору. Она видела его в костюмах разных эпох, но в этом, древнем и простом, в нём было что-то особенное. Что-то... что заставляло её сердце биться чаще. Он поймал её взгляд и поднял бокал в её сторону, его глаза смягчились. В них не было ни ярости, ни ревности, лишь глубокая, безмолвная благодарность и что-то ещё, что они до сих пор не решались произнести вслух. Донна, наблюдая за ними, покачала головой с улыбкой. —Ну наконец-то, — прошептала она себе под нос, отхлёбывая вино. — Две недели танцев вокруг да около, а всё закончилось на пиру в Древнем Египте. Типично. И в этот вечер, под звуки египетских арф, среди роскоши и веселья, они чувствовали себя не чужеземцами, а гостями. Гостями, которые не просто изменили ход истории, но и нашли в её глубине нечто гораздо более ценное — друг в друге. Дверь ТАРДИС с привычным скрежетом закрылась, отсекая шум и ароматы древнего пира. Космический корабль встретил их тихим, уютным гулом, таким знакомым и таким желанным после всех перипетий. Перед уходом Клеопатра лично вернула им их собственную одежду, аккуратно сложенную и даже, кажется, вычищенную – последний жест уважения. А Розе она вручила тот самый ларец с картами. «Возьми, – сказала она, и в её глазах светилась неподдельная грусть. – Они что-то говорят именно тебе. Пусть напоминают о царице, которая была бы рада назвать тебя подругой в иных обстоятельствах». Теперь, стоя в знакомой консольной зале, они наконец могли перевести дух. Донна, потягиваясь, громко заявила: «Ну, я первая в душ! Две тысячи лет пота и пыли – это перебор даже для моего героизма!» И, схватив свою стопку одежды, она потянула за собой Розу в сторону жилых помещений. Доктор с усмешкой отправился в свою комнату. Комната Розы была такой же, какой она её оставила. Сбросив изящный, но чужой хитон, Донна тут же надела свои джинсы и футболку, с наслаждением выдыхая: «О да. Мой размер. Моя ткань. Никаких прозрачных тканей и колючего золота». Роза, ещё не переодетая, сидела на кровати, держа в руках ларец. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой. Донна, наблюдая за ней, прислонилась к косяку двери, скрестив руки. –Ну что, – начала она с присущим ей прямолинейным добродушием, – признавайся. Полностью освободительный тур вышел. И царицу спасли, и мир от инопланетного кукловода, и даже пир в нашу честь устроили. Неплохой денёк. Роза взглянула на неё и улыбнулась шире. –Да уж. Бывало и похуже. – Ага, – Донна подмигнула. – И я кое-что заметила. Там, на пиру. Кто-то не сводил глаз с нашего долговязого Повелителя Времени в его новом египетском облачении. Роза покраснела и опустила взгляд на ларец, притворно сосредоточившись на его резьбе. –Не знаю, о чём ты. – О, не знаешь? – Донна фыркнула, подходя ближе и садясь рядом. – Да я, милая, с самого начала всё видела. Как вы друг на друга смотрите, когда думаете, что никто не видит. А сегодня – это был уже откровенный провал. Он, конечно, худощавый, это да. Но должен же я признать, – она понизила голос до конспиративного шёпота, – формы-то у него ничего. Очень даже ничего. И в этой египетской юбке это было... весьма заметно. – Донна! – Роза вспыхнула так, что уши стали малиновыми, и смущённо рассмеялась, отбрасывая подушку в сторону подруги. – Что «Донна»? – та парировала, уворачиваясь. – Я просто констатирую факт! Ты пялилась на него, как на очередное чудо вселенной. И, между нами, я его понимаю. После всей этой истории с навязанной свадьбой... Мне кажется, он готов был сам на тебе жениться, лишь бы только не этот старый генерал. Роза перестала смеяться, её лицо стало мягким и задумчивым. Она повертела в руках ларец. –Просто... я так за него боялась. И когда я увидела его там, в зале... целого и невредимого, и с таким решительным видом... – Понимаю, – Донна положила руку ей на плечо, и её голос стал тёплым и серьёзным. – Он идиот, конечно. Гениальный, но идиот. Но он наш идиот. И он бы свернул все звёзды в галактике, чтобы спасти тебя. Это я тебе как эксперт по его идиотизму заявляю. Они сидели в тишине несколько секунд, наполненной пониманием и дружбой, закалённой в огне невероятных приключений. – Ладно, – Донна встала, хлопнув себя по коленям. – Пойду, проверю, не сварил ли он нам чаю с печеньем. А ты переодевайся. И не переживай, – она уже на пороге обернулась и бросила ей свою фирменную ухмылку, – я ему ничего не скажу. Пока что. Дверь закрылась, оставив Розу одну. Она снова взглянула на ларец, затем на свою собственную, знакомую одежду. Улыбка не сходила с её лица. Они были дома. Они были в безопасности. И в её сердце, несмотря на все пережитые ужасы, теплилось странное, тёплое чувство, похожее на счастье. И да, возможно, Донна была права насчёт одного – Доктор в той египетской одежде и впрямь выглядел... очень даже ничего. Перебирая карты из ларца. Одна из них, с изображением двух переплетённых стеблей лотоса под сияющим солнцем, вызывала у неё тёплую улыбку. С этим маленьким знаком надежды она направилась на кухню ТАРДИС. На кухне царила уютная атмосфера. Донна, уже успевшая раздобыть откуда-то свой любимый чай и печенье, разливала ароматную заварку по кружкам. —А, вот и наша египетская принцесса! — провозгласила она. — Садись, рассказывай, что там с картами? Не предсказали ли они тебе толстого, богатого мужа? Роза рассмеялась, устраиваясь на стуле рядом. —Нет, к счастью, нет. Одна из карт... показалась мне доброй. — О, обязательно хорошая! — Донна подмигнула. — После всего, что мы пережили, мы заслужили только хорошие знаки. Они погрузились в лёгкую болтовню, обсуждая самые нелепые моменты приключения. Смеялись они так громко и заразительно, что не сразу заметили появление Доктора на пороге. Он уже переоделся в свои обычные одежды и выглядел лучше. —По звукам смеха судя, комитет по злословию в полном составе, — заявил он, с деланной суровостью подходя к чайнику. — И, если мои уши меня не подводят, предметом обсуждения стала моя... как это было?.. «худощавая, но с хорошими формами» внешность? Роза и Донна застыли, обменявшись паническим взглядом. Роза побагровела. — Мы... э-э... — начала Донна. —Мы просто... — Роза пыталась найти слова. Доктор обернулся к ним, прислонившись к столешнице. На его губах играла едва уловимая ухмылка. —Напоминаю, — произнёс он с преувеличенной серьёзностью, — что комнаты в ТАРДИС обладают прекрасной звукоизоляцией. К счастью для моего самолюбия... или к сожалению для вашей тайны... слух у Повелителя Времени способен улавливать даже шёпот сквозь любые стены. — Он отхлебнул чаю, глядя на них поверх края кружки. — И да, спасибо за комплимент. Всегда приятно знать, что твои анатомические достоинства получили столь высокую оценку. Он поставил кружку и, не в силах сдержать широкую улыбку, вышел из кухни, оставив двух женщин в состоянии полного ступора. Через несколько секунд Донна первая выдохнула: —Ну вот... Я же говорила, что он идиот. Гениальный, со сверхслухом идиот. Роза, наконец, рассмеялась, сгорбившись от смущения. —Он всё слышал! Всё, Донна! — Да уж, теперь он будет этим мнить себя следующие сто лет, — вздохнула Донна, но в её глазах искрилось веселье. — Ну что ж... Зато теперь мы знаем наверняка. И его слух отличный, и формы... — она снова подмигнула Розе, — ...действительно ничего. Их смех снова заполнил кухню ТАРДИС, на этот раз смешанный с лёгким смущением и тёплой, почти семейной близостью.