Часть 9

ТАРДИС затихла, завершив свой полёт знакомым, уютным скрежетом. Воздух внутри всё ещё был наполнен теплом и тихим счастьем последних часов, но Доктор, стоя у консоли, уже потирал руки в предвкушении. — Ну что, — он обернулся к Розе и Донне, и в его глазах плясали весёлые чертики, — готовы к новым впечатлениям? На сей раз мы не будем забираться так далеко. Ну, относительно. Всего-навсего... Земля. Донна, удобно устроившаяся в кресле с кружкой чая, фыркнула: —Опять Земля? А нельзя куда-нибудь, где поменьше грязи, варваров и проблем с сантехникой? Я уже проходила этот квест. — А вот и нет! — воскликнул Доктор, подпрыгивая на месте. — Это не та Земля, что вы знаете! Вернее, та, но не в то время! Мы направляемся в эпоху, когда ваш мир был совсем другим! В год 1896-й от Рождества Христова! И не в Лондон, а на самый край света — на Аляску, в городок с романтичным названием Скагуэй! Роза, прислонившаяся к косяку двери, улыбнулась. Её взгляд всё ещё сиял от недавнего разговора, и она ловила каждый жест Доктора с новой, глубокой нежностью. —Аляска? Это же золотая лихорадка, да? — В самую точку, мисс Тайлер! — Доктор указал на неё пальцем, словно выдавая приз. — Тысячи искателей приключений, одержимых мечтой о богатстве, устремились в эти холодные земли! И среди них... — он сделал драматическую паузу, — ...прячется одна маленькая, но очень любопытная аномалия. Местные жители и золотоискатели рассказывают о странных огнях в небе, о пропавших людях, которых потом находят абсолютно здоровыми, но... без единого воспоминания о пропаже. И всё это — рядом с ледником, который, по слухам, светится изнутри. — Светящийся лёд? — Донна поставила кружку, её скепсис пошатнулся перед лицом такой загадки. — Ладно, это уже интереснее, чем очередной римский император. Но только чтобы там было тепло! После Египта я мёрзну при одной мысли о снеге. — Не бойся! — Доктор дёрнул рычаг, и дверь ТАРДИС распахнулась, впустив внутрь порыв ледяного, чистого воздуха. — У ТАРДИС прекрасный гардероб! Она уже подобрала нам идеальные костюмы для конца XIX века! Шерсть, мех, твиды — будете как родные! Они вышли наружу. Их встретил ослепительный белый свет и колючий морозец. Перед ними раскинулся заснеженный городок из деревянных построек, утопающий в сугробах. Воздух звенел от мороза и далёких звуков — стука молотков, лая собак и приглушённых голосов. Донна, закутавшись в тёплый платок, огляделась. —Ну, знаешь, «тепло» — это сильно сказано. Здесь даже мои кости мёрзнут. Но... — она оглядела заснеженные горы и чистое голубое небо, — ...здесь красиво. По-своему. Роза стояла рядом с Доктором, их плечи почти соприкасались. Она надела тёплые рукавицы и смотрела на него, а не на пейзаж. —И что теперь? Ищем светящийся лёд и людей с провалами в памяти? — Именно! — Доктор сиял от восторга, его дыхание превращалось в маленькие облачка пара. — Но сначала... нам нужно затеряться в толпе. А для этого — в самую оживлённую таверну в городе! Именно там текут все слухи и самые интересные истории! Он предложил им обеим руки. Роза без колебаний взяла одну, её пальцы переплелись с его. Донна, с притворным вздохом, взяла другую. — Тащи нас, капитан Мороз. Только смотри, чтобы в этой таверне был какой-нибудь сносный грог. А то я не только мёрзну, но и сохну после всех этих космических перелётов. И они зашагали по хрустящему снегу, трое неразлучных друзей, чьи сердца бились в унисон в предвкушении новой тайны, скрытой в сверкающих льдах Аляски. А в воздухе, несмотря на мороз, витало тёплое чувство чего-то нового, что только начиналось между двумя из них, делая это приключение ещё более волнующим. Они шли по узкой, заснеженной улочке, продираясь сквозь суетливую толпу золотоискателей, торговцев и местных жителей. Воздух был густым от запаха хвои, дыма из труб и влажной шерсти. Внезапно из-за угла появился мужчина, одетый с той самой «деликатной» элегантностью, которая казалась чужеродной в этом грубом краю. Его пальто было безупречно сшито, а в руках он держал трость с серебряным набалдашником. Его взгляд, скользнув по Доктору и Розе, почти сразу остановился на Донне с мягким, заинтересованным любопытством. — Прошу прощения за бесцеремонность, — его голос был тихим и бархатистым, с лёгким акцентом, который Роза не смогла опознать. — Но я не могу не заметить, насколько ярким пятном вы выглядите на фоне этих унылых красок, мадмуазель. Не часто в Скагуэе встретишь даму с таким... жизненным огнём. Донна, обычно готовая парировать любое замечание, на этот раз растерялась. Она покраснела до корней волос под своим тёплым капюшоном и пробормотала что-то невнятное про «холод» и «случайность». Мужчина вежливо представился как мистер Олдридж, торговец редкими книгами, и, обменявшись ещё парой любезностей, удалился, оставив Донну в лёгком ступоре. Как только он скрылся из виду, Роза не удержалась. Она легонько толкнула Донну локтем в бок, её глаза хитро сверкали. —Ну что, «мадмуазель с жизненным огнём»? Кажется, ты произвела фурор. И он такой... галантный. Совсем не похож на этих потных искателей золота. — Ах, заткнись, — проворчала Донна, но беззлобно, всё ещё смущённо поправляя свой шарф. — Просто вежливость. В этих местах, наверное, любая женщина, у которой есть все зубы, считается красавицей. В этот момент они проходили мимо уютно выглядящего заведения с вывеской «Кафе „Северное сияние“». Из-за запотевших стёкол доносился соблазнительный аромат свежесваренного кофе и жареной выпечки. — О, идеально! — воскликнула Роза. — Давайте зайдём погреться! Однако, едва переступив порог и уловив умопомрачительный запах свежих булочек, они вспомнили о досадной проблеме. Донна похлопала по карманам своего твидового пальто. —Так... а деньги у нас есть? Те, что ходят в 1896 году? Роза вопросительно посмотрела на Доктора. Тот замер с озадаченным видом, а затем по его лицу расплылась широкая, знакомая ухмылка. —Деньги? — он махнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Пустяки! Вы находите столик, заказываете что-нибудь согревающее и съедобное, а я... я решу этот мелкий финансовый вопрос. Он развернулся и выскочил обратно на улицу с такой стремительностью, что колокольчик над дверью зазвенел в два раза громче. Девушки переглянулись, пожали плечами и устроились за свободным столиком у окна. Минут через десять Доктор вернулся. Он торжествующе размахивал перед их носом несколькими банкнотами и горстью монет, которые выглядели абсолютно аутентично. — Вот! — он с победоносным видом шлёпнул деньги на стол. — Проблема решена. Донна прищурилась. —И каким же волшебным образом ты их раздобыл, о великий финансовый гений? Не продал ли ты случайно ТАРДИС какому-нибудь доверчивому золотодобытчику? — Что? Нет! — Доктор выглядел оскорблённым. — Я просто... э-э-э... сделал небольшую инвестицию в одно перспективное местное предприятие. Очень перспективное. В общем, не ваше дело! — он отвлёкся, уставившись на меню, выведенное мелом на грифельной доске. — О, смотрите, у них есть пирог с олениной! Я обожаю пирог с олениной в 1896 году! Роза и Донна снова обменялись взглядами. Обе понимали, что «инвестиция», скорее всего, заключалась в том, чтобы с помощью звуковой отвёртки «одолжить» деньги из какого-нибудь будущего банковского счёта или создать пару идеальных фальшивок. Но запах еды был слишком соблазнительным, чтобы спорить. Они заказали три порции пирога и кофе, зная, что настоящая цена этому пиршеству — очередная маленькая временная аномалия, созданная их эксцентричным Повелителем Времени. Вечер опустился на Скагуэй, превращая снег в синеватое марево под зажигающимися в окнах огоньками. Они брели обратно к ТАРДИС, и воздух звенел от их смеха. Донна с пафосом пересказывала историю о «галантном мистере Олдридже», а Роза подыгрывала ей, разыгрывая из себя впечатлительную барышню. Доктор шёл между ними, его руки были заняты — одна обнимала Розу за плечи, другая — размахивала в воздухе, иллюстрируя какую-то совершенно невероятную теорию о полярных сияниях. — ...и если посмотреть на них через фильтр обратной темпоральной поляризации, то можно увидеть... — он замолк на полуслове. Прямо перед ними, в центре заснеженной улицы, пространство содрогнулось. Не звук, не взрыв — чистая, беззвучная вспышка ослепительного белого света. Она была настолько яркой, что на мгновение стёрла всё: дома, небо, лица спутников. Последнее, что почувствовал Доктор, — это судорожное сжатие пальцев Розы на его руке. А затем — ничего.

***

Сознание вернулось к нему медленно, будто продираясь сквозь толстый слой ваты. Первым, что он ощутил, была непривычная мягкость под спиной. Он лежал не на полу, а на узкой, но достаточно удобной кровати с грубоватым шерстяным одеялом. Голова раскалывалась, в висках отдавалось глухим, монотонным гулом. Он заставил себя открыть глаза. Низкий потолок, сложенный из грубых брёвен. Скудный свет, пробивающийся сквозь маленькое заиндевевшее окно. Он лежал в небольшой, почти пустой комнате. Стоял запах пыли, старого дерева и... чего-то ещё. Металла? Озона? Он попытался сесть, и волна головокружения заставила его схватиться за голову. Его пальцы наткнулись на знакомую структуру волос, форму ушей... Всё было на своём месте. Но что-то было не так. Что-то фундаментальное. Он оглядел комнату. Ничего. Никаких намёков. Он посмотрел на свои руки. Длинные пальцы, знакомые линии на ладонях. Но они казались чужими. Он был в своей одежде — та же рубашка, те же подтяжки. Всё как обычно. Кроме одного. И тогда в его сознании, обычно переполненном знаниями, голосами, воспоминаниями о тысячах лет и миллиардах звёзд, воцарилась оглушительная, леденящая душу пустота. Он не знал. Он не знал, как он здесь оказался. Он не знал,что это за комната. Он не знал,что произошло до этого. Он сосредоточился, пытаясь выудить из небытия хоть что-то. Своё имя. Самое простое. Ничего. Только тихий, нарастающий ужас, поднимающийся из глубины. Он провёл рукой по одеялу, ощущая текстуру шерсти, но это не вызывало никаких ассоциаций. Это было просто фактом. Как и он сам — просто факт, лишённый истории. Он встал с кровати, пошатываясь, и подошёл к заиндевевшему стеклу. Снаружи были снег и деревянные дома. Ничего знакомого. Паника, холодная и безжалостная, начала сжимать его горло. Он был абсолютно один. В незнакомом месте. В незнакомом времени. И самый ужасный вопрос заключался не в том, что его окружало, а в том, что находилось у него внутри. Вернее, чего там не было. Он обернулся, его взгляд упал на собственную тень на стене. И тогда из этой пустоты вырвались два простых, первобытных вопроса, которые никогда прежде не приходили ему в голову. Вопросы, от которых заходилось льдом его бессмертное сердце. «Где я?» «...Кто я?» Он медленно, как лунатик, потянулся к ручке двери. Дверь поддалась беззвучно, словно её только что смазали. За ней открылся длинный, тускло освещённый коридор. Стены были из того же грубого тёса, что и в комнате, под ногами — скрипучие половицы. В воздухе витала та же странная смесь пыли, дерева и едва уловимого запаха озона. Он сделал первый шаг, потом второй. Его движения были осторожными, лишёнными привычной стремительности. Он прислушивался. Тишина. Глубокая, давящая, нарушаемая лишь скрипом его собственных шагов. Коридор был безликим. Одинаковые двери через равные промежутки. Ни табличек, ни номеров, ни признаков чьей-либо жизни. Он попробовал открыть одну из них. Заперта. Другую — тоже. Он шёл дальше, и коридор раздваивался, образуя Т-образное пересечение. Выбор направления не имел смысла, так как всё выглядело абсолютно одинаково. «Общежитие...» — промелькнула в голове мысль, призрачная и чужая. Откуда он знает это слово? Оно всплыло из ниоткуда, без контекста, без воспоминаний. Но оно подходило. Это место напоминало гигантские, безликие казармы или приют. Он продолжал идти, поворачивая наугад. Один коридор сменял другой, идентичный предыдущему. Он пытался составить в уме карту, но его разум, обычно способный удерживать сложнейшие схемы галактик, отказывался фиксировать эту простую геометрию. Мысли путались, распадались, как только он к ним прикасался. Он прошёл мимо двери, которая отличалась от других — она была приоткрыта. Изнутри доносился тихий, прерывистый стук, похожий на работу какого-то механизма. Он замер, прислушиваясь. Стук был ритмичным, но лишённым смысла. Ничего не объясняло. Внезапно он почувствовал лёгкое головокружение и прислонился к прохладной стене, чтобы не упасть. Он зажмурился, пытаясь силой воли вырвать из пустоты хоть что-то. Имя. Как меня зовут? Вместо ответа в памяти всплыл образ. Девушка. Светлые волосы и тёмные, полные жизни глаза. И чувство... чувство острой, всепоглощающей нежности и ужасающей потери. Но кто она? И почему мысль о ней заставляет сжиматься сердце? Он оттолкнулся от стены и снова зашагал, уже быстрее, почти бегом. Ему нужно было найти выход. Найти кого-то. Найти ответы. Эта бесконечная лабиринтообразная казарма стала его личным адом — адом без прошлого и без будущего. Он свернул за угол и наконец увидел нечто иное — в конце коридора был мощный, обитый железом люк, похожий на вход в бомбоубежище. Он был единственной выделяющейся деталью во всём этом однообразии. Сердце его заколотилось, уже не только от страха, но и от проблеска надежды. Он двинулся к люку, не зная, что найдет за ним. Спасение? Или нечто худшее, чем эта безмолвная пустота? И самый главный вопрос теперь звучал не «где я?» и не «кто я?». Теперь он был другим: «Где ОНА?» Он подбежал к люку. Ни ручки, ни засова — только гладкая металлическая поверхность с едва заметными стыками. Он провёл по ней ладонью. Холодный, инертный металл. «Должен быть способ... должен...» Его пальцы инстинктивно потянулись к карману на груди, где обычно лежала звуковая отвёртка. Карман был пуст. Но мышечная память сработала — его рука сама сложилась в знакомую хватку, будто сжимая невидимый инструмент. Он замер, глядя на свою пустую ладонь. Откуда он знает это движение? Что он пытался сделать? Внезапно в глубине коридора послышался шорох. Не скрип половиц, а именно шорох — сухой, шелестящий, словно кто-то волочит за собой мешок с листьями. Он резко обернулся, прижимаясь спиной к холодному металлу люка. Из полумрака, из бокового ответвления коридора, выползла... тень. Нет, не тень. Это была клубящаяся, не имеющая чёткой формы масса, состоящая из мириад мерцающих частиц, похожих на пепел или статику. Она медленно двигалась в его сторону, и по мере приближения гудел низкочастотный, давящий на уши гул. Воздух вокруг неё дрожал, и запах озона стал резким, едким. Инстинкт, более древний, чем разум, кричал об опасности. Эта штука была неправильной. Она пожирала пространство вокруг себя, оставляя после себя абсолютную, беззвучную пустоту. Он отступил, ударившись спиной о люк. Бежать? Но куда? Все коридоры были одинаковыми, а эта... эта субстанция двигалась с пугающей, неумолимой уверенностью, будто знала, куда он попался. И тут его взгляд упал на стену рядом с люком. Там, в тени, висел старый, запылённый огнетушитель. Не из его времени — тяжёлый, металлический, с простым механическим клапаном. Никакой логики, лишь чистое, отчаянное везение. Он схватил его. Вес был знакомым и успокаивающим. Он не знал, сработает ли это, но другого выбора не было. Когда пепельная масса была уже в нескольких метрах, он дёрнул за чеку и нажал на рычаг. С шипящим рёвом из раструба вырвалась струя белой пены. Она не рассеяла призрачную массу, но... остановила её. Мерцающие частицы закружились в хаосе, отступая перед химической атакой. Низкочастотный гул сменился пронзительным, яростным визгом, от которого заложило уши. Это был не выход, а лишь передышка. Огнетушитель захлебнулся, иссякнув. Масса уже начинала снова сгущаться. Отчаявшись, он с силой швырнул пустой баллон в люк. Металл с грохотом ударился о металл. И в этот момент, прямо из-за его спины, из-за непроницаемого люка, донёсся звук. Не механический щелчок, а... голос. Приглушённый, полный статики, но абсолютно узнаваемый. «...тор! Док... слышишь... держ...» Это был её голос. Голос девушки с портрета в его памяти. Розы. Люк с громким шипением отъехал в сторону, открыв за собой не коридор, а ослепительный, мерцающий энергетический портал. И из этого сияния протянулась рука — живая, тёплая, настоящая. Её рука. У него не осталось времени на раздумья. Пепельная масса с рёвом ринулась вперёжку. Он сделал шаг навстречу руке и прыгнул в свет, оставив за спиной настигающую его пустоту. Он рухнул в клубящийся свет, и мир перевернулся. На мгновение его сознание заполнило оглушительное гудение, будто он пролетал сквозь самую сердцевину звезды. Потом — резкий удар, и он сгруппировался, приземлившись на что-то мягкое и... знакомое. Скрипучий пол ТАРДИС. Воздух дрожал от тревожного гула корабля. Свет в консольной зале мигал, выхватывая из полумрака два испуганных лица. — Доктор! Роза, всё ещё державшая его за руку, с силой притянула его к себе, её пальцы впились в его рукав, словно боясь, что его снова унесёт. Рядом стояла Донна, бледная как полотно, с торчащими во все стороны волосами, в руках она сжимала огнетушитель, похожий на тот, что он только что оставил в том кошмаре. — Ты живой! — выдохнула Донна, и её голос дрожал от смеси облегчения и ярости. — Чёрт возьми, больше не исчезай так! Я тут чуть с ума не сошла! Доктор попытался встать, но его мысли всё ещё были похожи на разбитую мозаику. Образы всплывали и рассыпались: снег, пепельная пустота, лицо Розы... Её рука в его. — Я... — его голос звучал хрипло и непривычно. — Я не помнил... Я не знал, кто я. Роза присела перед ним, её глаза блестели от слёз, но она пыталась улыбаться. —Всё в порядке. Ты вернулся. Ты с нами. — Что это было, Доктор? — потребовала ответа Донна, тыча пальцем в сторону всё ещё дёргающегося энергетического портала, который медленно гас за его спиной. — Ты выскочил, чтобы «разобраться с финансами», а потом — бац! — вспышка, и тебя нет! А этот... этот статический кошмар начал выползать прямо из воздуха! Доктор медленно поднял голову, его взгляд стал острее. Осколки памяти начинали складываться в картину. —Временная аномалия... не естественная... Целенаправленный выброс энергии... Они вырвали меня из потока... Изолировали. Сотрите память как самый простой способ обезвредить. — Кто «они»? — спросила Роза, не отпуская его руку. — Не знаю, — честно признался он, наконец поднимаясь на ноги с её помощью. Он потрогал консоль, и ТАРДИС ответила ему успокаивающим, ровным гулом. — Но они использовали примитивную, но эффективную технологию. Эдакий... ксенопсихологический скальпель. Вырезают личность, оставляя тело. — Он посмотрел на Донну. — Ты закрыла портал? — А то! — она похлопала по корпусу огнетушителя. — После того как тебя всосало, эта штука начала расползаться. Я давай душить её пеной! Сработало! Прямо как в том фильме про призраков! Доктор слабо улыбнулся. —Иногда простейшие решения — самые лучшие. Углекислотная пена нарушила их систему энергетического поля. Молодец, Донна Ноубл. Он обернулся к Розе, и его лицо стало серьёзным. —А ты... Ты нашла меня. Как? — ТАРДИС, — она указала на центральную колонну, которая пульсировала мягким светом. — Она... гудела по-другому. Тревожно. Я просто положила на консоль руку и... почувствовала тебя. Твою потерянность. А потом... я просто знала, где нужно открыть дверь. Он смотрел на неё с благоговейным изумлением. Связь между ним и ТАРДИС была глубокой, но для человека, даже для Розы, понять её «чувства» было почти невозможно. —Ты услышала её... и услышала меня. Внезапно он вздрогнул, и в его глазах вспыхнуло полное, ясное осознание. Память вернулась обжигающей волной: их разговор, их признание, их поцелуй... и леденящий ужас от того, что он всё это забыл. — Роза, — его голос сорвался. — Я... я забыл тебя. Я смотрел на твой образ в своей голове и не знал, кто ты. Она сжала его руку ещё крепче. —Но ты вернулся ко мне. Это главное. — Эй, а я тут ни при чём? — фыркнула Донна, но было видно, что она тоже едва держится от переполнявших её эмоций. — Я тут с этим огнетушителем, как дура, скакала, пока вы тут в сериал в стиле «И грянул гром» играли! Доктор рассмеялся — настоящим, живым смехом, который разогнал остатки ужаса в зале. —Прости, Донна. Обещаю, в следующий раз, когда меня похитят и сотрут мне память, я постараюсь сделать это в более удобное для всех время. Он выпрямился, провёл рукой по консоли, и ТАРДИС, словно вздохнув с облегчением, плавно тронулась в полёт. Кризис миновал. Но в воздухе повис невысказанный вопрос. Кто те «они», что смогли так легко похитить Повелителя Времени? И что им было нужно? Но в тот момент это было неважно. Они были вместе. Они были целы. И Доктор снова знал, кто он. И, что самое главное, он знал, кто она — та, чья рука всё ещё крепко держала его, не собираясь отпускать. Следующие несколько часов в ТАРДИС прошли в лихорадочной деятельности. Дав волю чувствам и убедившись, что Доктор более-менее пришёл в себя, троица взялась за расследование. — Хорошо, — Доктор вскочил на ноги, его пальцы уже летали по настройкам консоли с привычной скоростью, хотя тень пережитого ужаса ещё оставалась в его глазах. — Давайте разберёмся по порядку. Первое: что это была за вспышка? Он вывел на экран искажённые данные сенсоров, снятые в момент инцидента. —Смотрите, — он указал на хаотичные графики. — Это не природный временной всплеск. Энергетическая сигнатура... структурирована. Это был целевой луч. Телепортация. Очень избирательная и очень грубая одновременно. Они вырвали меня из временного потока, словно зуб. — «Они»? — Роза, не отходя от него, смотрела на экран. — Ты думаешь, это те же, кто стоял за тем существом в Египте? — Не знаю. Слишком рано строить теории. Но совпадения меня настораживают. — Он переключил дисплей. — Второе: куда меня отправили? На экране возникла трёхмерная схема того самого бесконечного общежития. —Это не физическое место в привычном понимании. Это карманное измерение. Анклав, искусственно созданный вне основного пространства-времени. Что-то вроде тюрьмы... или лаборатории. Донна, сидя на панели управления с кружкой восстановленного чая, мрачно хмыкнула: —Лаборатории? Для чего? — Для изучения, Донна! — Доктор повернулся к ней, его глаза горели. — Что является самой ценной, самой уникальной вещью в этой комнате? Нет, не твой чай, — он парировал её возмущённый взгляд, — а я! Повелитель Времени! Последний! Мой разум, мои знания, моя биология! Кто-то попытался вскрыть мой мозг, как консервную банку, самым простым способом — очистив его от содержимого! От этой мысли по спине Розы пробежали мурашки. —Чтобы... скопировать тебя? Создать клон? — Или понять, как я устроен, чтобы найти уязвимость, — мрачно добавил Доктор. — Третье: как они это сделали? — Он снова задвигался, подключая к консоли свою звуковую отвёртку и считывая с неё данные. — Вспышка была привязана не ко мне... а к ТАРДИС! Они атаковали её системы, создали микроскопический брешь в защитном поле и... выдернули меня, как кролика из шляпы! — Погоди, — Донна поставила кружку. — Значит, эта штука может снова атаковать? Прямо здесь? — Теоретически, нет. ТАРДИС уже адаптировалась, проанализировала атаку и усилила щиты. Но... — Он замолчал, вглядываясь в данные. — Но они оставили след. Энергетический отпечаток. Очень хитрый, замаскированный под фоновую радиацию... но он здесь. Он повернулся к ним с решительным видом. —Мы не будем сидеть и ждать следующего удара. Мы пойдём по этому следу. Мы выясним, кто стоит за этим. И мы объясним им, — его голос приобрёл опасную, стальную нотку, — что со мной и моими спутниками так поступать не стоит. Это очень и очень плохая идея. — Куда мы направляемся? — спросила Роза, её голос был твёрдым. Она была готова идти до конца. Доктор выставил координаты. —Туда, где родился этот сигнал. В самое сердце этой аномалии. Мы воспользуемся их же собственным маяком против них. Пристегнитесь, — он дёрнул рычаг, и ТАРДИС с рёвшим утробным скрежетом ринулась в пучину Времени, — нас ждёт охота. ТАРДИС вырвалась из временной воронки с оглушительным грохотом, будто протаранив невидимую преграду. Вместо плавного гула её двигатели выли на высоких нотах, а свет в консольной зале погас, сменившись аварийным тускло-красным сиянием. — Что происходит? — крикнула Роза, цепляясь за поручень. — Они ждали нас! — сквозь зубы процедил Доктор, его пальцы мелькали над панелью, пытаясь стабилизировать корабль. — След был приманкой! Мы в ловушке! Сквозь вой сирен и скрежет металла доносился нарастающий гул — тот самый, что Доктор слышал в коридорах-казармах. Из теней в углу залы, прямо из самой субстанции ТАРДИС, начала сочиться знакомая пепельная масса. Она пульсировала, обрастая статическими разрядами. — Снова эта штука! — завопила Донна, хватая первый попавшийся под руку тяжёлый предмет — гаечный ключ с верстака. — Не поможет! — Доктор отшвырнул её руку. — Она адаптировалась! Пена её не остановит! Пепельная масса сгущалась, принимая форму, напоминающую гигантского скорпиона с щупальцами из чистой энергии. Она двигалась к ним, беззвучно скользя по полу, оставляя за собой след выжженного металла. — ТАРДИС! — крикнул Доктор, ударяя кулаком по консоли. — Дай мне всё, что есть! Всю мощность! Корабль вздрогнул. Аварийное освещение погасло, и на секунду воцарилась тьма, нарушаемая лишь зловещим свечением монстра. Потом с шипением зажглись все панели разом. Из динамиков хлынул оглушительный водопад звуков — гул двигателей, скрежет материи, щебет неизвестных языков, музыка сотен цивилизаций, плач детей и звёздный ветер. — Что ты делаешь? — закричала Роза, зажимая уши. — Даю ей то, чего она не может переварить! — крикнул в ответ Доктор, его лицо было искажено напряжением. — Она питается порядком, тишиной, пустотой! Я дам ей хаос! Я дам ей ЖИЗНЬ! Пепельный скорпион замер, его щупальца затрепетали. Чистый, неструктурированный шум, мощнейший поток информации и эмоций, обрушился на него. Он начал вибрировать, его форма потеряла чёткость. Внезапно Роза почувствовала знакомый толчок в сознании. Тот же, что помог ей найти Доктора. Она закрыла глаза, отбросив страх, и прикоснулась к стенке ТАРДИС. — Я помогу, — прошептала она. — Дай мне больше. Она сосредоточилась на одном. На самом ярком, самом сильном чувстве, которое у неё было. На своей любви к Доктору. На боли от его потери. На радости возвращения. Она вложила всё это в свой мысленный призыв. ТАРДИС ответила. Волна чистой, сырой эмпатии, усиленная силой корабля, слилась с какофонией звуков. Это была не просто информация. Это была ДУША. Пепельный монстр взревел — впервые издав настоящий, физический звук, полный агонии и ярости. Он не мог поглотить это. Он не был создан для этого. Его структура начала необратимо распадаться, частицы тускнели и рассыпались в прах. Когда последний клочок вредоносной субстанции исчез, звуки смолкли. Свет вернулся к норме. В зале стояла оглушительная тишина. Доктор тяжело дышал, опираясь на консоль. —Они... они не ожидали этого. Они изучали мой разум, но не учли... нас. Нашей связи. Связи с ТАРДИС. Роза подошла к нему, её ноги подкашивались. —Что это было, Доктор? — Разведка, — мрачно ответил он. — Высокоразвитая, но ограниченная. Орудие, созданное для одной цели — добывать знания, вырезая их из носителей. Но у него нет защиты от... от настоящих чувств. Оно не может их обработать. Оно ломается. — Значит, мы победили? — спросила Донна, всё ещё сжимая гаечный ключ. — Нет, — Доктор покачал головой. — Мы всего лишь разбили один их инструмент. Теперь они знают, что мы опасны. И что у нас есть слабое место. — Он посмотрел на Розу. — Ты. Твоя связь со мной и с ТАРДИС. Теперь ты в опасности не меньше меня. ТАРДИС мягко качнулась, её гул снова стал ровным и успокаивающим. Кризис миновал, но тень над их будущим сгустилась. Охота только начиналась, и теперь они сами стали целью. Донна молчала ровно три секунды, что для неё было равноценно часовой медитации. А потом её терпению пришёл конец. Она подошла к Доктору вплотную и ткнула его в грудь пальцем. —Мой мозг уже кипит! Мои нервы оголены! Мне нужно… не знаю… море! Или горы! Или планета, где нет этих тварей! Где можно просто дышать, а не ждать, что из следующей тени выползет очередной кошмар! Доктор, всё ещё бледный, смотрел на неё с некоторым удивлением. —Донна, мы не можем просто... —МОЖЕМ! — перебила она. — Ты же сам говорил, что они теперь знают о нас. Значит, будут готовиться. А чем мы будем заниматься? Сидеть тут и трястись? Нет уж! Я предлагаю стратегическую паузу! Отдохнуть, прийти в себя, а потом уже с новыми силами бить их по головам! Или щупальцам! Или чем они там шевелят! Роза, прислушавшись к себе, тихо поддержала: —Она права, Доктор. Я… я тоже ещё не отошла. Мои руки до сих пор дрожат. Если мы сейчас бросимся в погоню… мы совершим ошибку. Доктор посмотрел на Розу, на её большие, усталые глаза, на сжатые кулаки. Потом перевёл взгляд на Донну, которая стояла, уперев руки в боки, с вызовом во взгляде. И его собственное напряжение начало понемногу отступать, сменяясь странным облегчением. — Ладно, — он сдался, и на его губе дрогнула улыбка. — Один день. Всего один день. ТАРДИС может нас отвести куда-нибудь… спокойное. Где нет войн, инопланетных захватчиков и временных парадоксов. Ну, почти нет. — Ура! — Донна торжествующе подпрыгнула. — Только чтобы было тепло! И чтобы коктейли с зонтиками! И чтобы никто не пытался нас женить, похитить или стереть нам память! Доктор снова ухмыльнулся, и на этот раз улыбка дошла до его глаз. Он повернулся к консоли. —Есть одна планетка… Рилакс-7 в системе Саншайн. Океаны розовой воды, пляжи из фиолетового песка, солнце, которое светит, но не печёт, и единственная форма жизни — летающие медузы, которые тихо напевают Моцарта. Звучит неплохо? — Как рай после апокалипсиса! — вздохнула Донна с облегчением. — Тогда поехали! — Доктор дёрнул рычаг, и на этот раз ТАРДИС взвыла мягко и мелодично, словно и сама была рада предстоящему отдыху. Роза подошла к Доктору и тихо взяла его за руку. —Спасибо, — прошептала она. — Это я должен благодарить вас обеих, — он ответил так же тихо, сжимая её пальцы. — Иногда я забываю, что нужно просто… остановиться. И пока ТАРДИС мчалась к планете-курорту, в консольной зале впервые за долгое время воцарилась не тревожная, а мирная, спасительная тишина. Наконец-то у них был шанс просто побыть вместе. Без кризисов. Без монстров. Только они трое и бесконечные возможности вселенной, одна из которых наконец-то обещала настоящий отдых.