Часть 10

Прошло два месяца. Два месяца, за которые они успели провести пять дней на тех самых розовых океанах, а затем с лёгкостью влипнуть в череду небольших, но хаотичных приключений на разных окраинах галактики. То их принимали за божеств на планете, где разумные растения общались запахами, то Доктор случайно чуть не проиграл в карты двигатель ТАРДИС властному арктурианскому барону, а Донна в ярости едва не прибила его местным аналогом сковородки. Но за это время не было ни единого намёка на пепельных призраков или провалы в памяти. Постепенно, под ворчание Донны и тёплое, спокойное присутствие Розы, его нервы успокоились. Напряжение отступило, сменившись привычной жаждой приключений, пусть и с новой, осторожной оглядкой. Однажды утром он влетел в жилые помещения ТАРДИС, где Роза и Донна завтракали, с сияющими глазами и размахивая каким-то старым, потрёпанным путеводителем по Земле. — Ну, что, команда! — возвестил он, шлёпая книгой по столу. — Пора в путь! Наскучил нам этот относительный покой! Донна скептически посмотрела на путеводитель, отодвигая тарелку. —Опять влипнем во что-нибудь? В прошлый раз я чуть не осталась невестой для того слизняка-аристократа с Альдебарана. У меня до сих пор дрожь по спине бежит. — Ничего подобного! — Доктор улыбнулся во весь рот. — Только чистая, концентрированная история! Событие, которое потрясло весь мир! Я предлагаю нам стать свидетелями одного из величайших моментов в истории человечества! Роза отложила тост с интересом. —Какое же? — 20 июля 1969 года! — он торжествующе раскрыл путеводитель на странице с изображением ракеты «Сатурн-5». — Мы отправимся прямиком на мыс Канаверал! Мы будем там, в самой толпе, в тот самый миг, когда Нил Армстронг скажет свои бессмертные слова! Он сделал драматическую паузу, глядя на их заинтригованные лица. —Мы станем свидетелями запуска «Аполлона-11»! Первой высадки человека на Луну! Донна фыркнула, но в её глазах вспыхнул любопытный огонёк. —Луна? Та самая, что у нас над головой? И люди туда полетели на этой железной бочке? Да я бы ни за что не села! — Но это же история! — воскликнул Доктор. — Представьте! Напряжение! Грохот двигателей! Тысячи людей, затаивших дыхание! И всё это — на фоне Флориды шестидесятых! Это же идеальное приключение! Никаких инопланетных угроз, только человеческий гений, отвага и великое достижение! Роза заулыбалась. Идея и правда звучала захватывающе. —Увидеть собственными глазами, как человек шагает на Луну… Да это же невероятно! — Вот именно! — Доктор схватил их обеих за руки и потащил к консольной зале. — Никаких вмешательств, только наблюдение! Ну, почти. Если, конечно, нам не представится шанс незаметно подсказать инженерам парочку намёков… чисто для надёжности. — Эй, я думала, мы только наблюдатели! — напомнила ему Донна, но без настоящего протеста. Уже зная его, она понимала, что «просто наблюдать» — это не про Доктора. — Ну, знаешь ли, иногда пассивное наблюдение — такое скучное! — отмахнулся он, выставляя координаты. — А так у нас будет собственный, самый лучший вид на это историческое событие! ТАРДИС, будто разделяя его энтузиазм, издала особенно оглушительный скрежет, обретая твёрдую почву под «ногами». Доктор с размахом распахнул дверь. Перед ними открылся жаркий, влажный день. В воздухе витало напряжение и запах раскалённого асфальта, выхлопных газов и далёкого океана. Где-то впереди, за заборами и кордонами, высилась гигантская белая ракета, готовая к старту. А вокруг них уже собиралась огромная, возбуждённая толпа, задирая головы к небу. Толпа на мысе Канаверал гудела, как гигантский рой встревоженных пчёл. Воздух дрожал от возбуждения и нервного напряжения. Тысячи людей, затаив дыхание, смотрели на гигантскую белую ракету, застывшую на стартовой площадке. — Ни за какие коврижки! — кричала Донна, пытаясь протиснуться между двумя рослыми мужчинами в гавайских рубашках. — Я на этой штуковине в космос не полечу! Она сейчас взорвется, я чувствую! — Она не взорвется! — парировал Доктор, стоя на цыпочках и сияя как ребёнок. — Ну, почти наверняка. Статистика успешных запусков «Сатурна-5» вполне обнадёживающая! Роза молча сжимала его руку. Её глаза были прикованы к ракете. Это было одновременно и страшно, и невероятно красиво. Гигантское творение человеческих рук, готовое штурмовать небо. — Пять... четыре... — голос диктора с динамиков прорвался сквозь гул толпы. Доктор наклонился к Розе, его губы почти коснулись её уха. —Смотри внимательно. Ты видишь историю. — Три... два... Из-под ракеты вырвалось первое пламя — ослепительно-оранжевое, яростное. Оно било в бетонную площадку, отбрасывая клубы дыма и пара. — Один... Зажигание! Пуск! Грохот обрушился на них не как звук, а как физическая сила. Он бил в грудь, вдавливал в землю, заставлял внутренности содрогаться. Ракета медленно, невероятно медленно, словно нехотя, начала отрываться от Земли. — Боже мой... — прошептала Донна, забыв о своём страхе. Её глаза были широко раскрыты. Огненный столб поднимался в небо, пронзая облака. Рёв двигателей заглушал всё на свете. Это было одновременно ужасающе и величественно. Доктор смотрел, не мигая. В его глазах отражались не только языки пламени, но и что-то большее — гордость за этих хрупких, упрямых, дерзких человечков, осмелившихся дотянуться до звёзд. Ракета набирала скорость, превращаясь в ослепительную точку, а затем и вовсе исчезая в синеве неба. Грохот постепенно стих, сменившись оглушительной тишиной, которую через мгновение разорвали безумные аплодисменты, крики и слезы радости. Толпа ликовала. Незнакомые люди обнимались, плакали, смеялись. Донна вытерла слёзы с лица тыльной стороной ладони. —Чёрт возьми... А я-то думала, это будет просто шоу с фейерверком. — Это и было шоу, — сказал Доктор тихо, всё ещё глядя в небо. — Самое грандиозное шоу во Вселенной. Танец жизни на краю гибели. — Он обернулся к ним, и его лицо озарила самая искренняя улыбка, какую они видели за долгое время. — И вы видели его. Роза прижалась к его плечу, чувствуя, как бьётся его сердце — часто-часто, в унисон с ликующими сердцами тысяч людей вокруг. —Спасибо, что привёл нас сюда. Он обнял её за плечи. —Спасибо, что была со мной. Донна, наблюдая за ними, фыркнула, но на её губах играла улыбка. —Ладно, ладно, хватит нежничать. Я тут с голоду умру. Нашли где умирать — в этой жаре и толчее. Надо найти тут где-нибудь поесть, пока вы не решили, что следующим нашим приключением будет полёт на Солнце. Доктор рассмеялся, и его смех слился с общим ликованием. —Хорошо, Донна Ноубл! В награду за тёплые слова — я покупаю тебе самый большой гамбургер во всей Флориде! А потом... — он снова взглянул в небо, где только что исчезла ракета, — ...потом мы вернёмся в ТАРДИС и посмотрим, как они там, на Луне. У нас же лучшие места в доме. И они трое, затерявшиеся в ликующей толпе, двинулись прочь, унося в сердцах память об огне, грохоте и тихом, непреходящем чуде — чуде, которое творится руками людей, смелых enough чтобы мечтать. Обещание «самого большого гамбургера во Флориде» обернулось для Донны суровым возмездием гастрономии. Вернувшись в ТАРДИС, она, бледная и стонущая, поплёлась в свою комнату, бормоча что-то о «проклятом гостеприимстве двадцатого века» и «количестве майонеза, несовместимом с человеческой жизнью». Дверь за ней с грохотом закрылась, и из-за неё ещё несколько минут доносились приглушённые звуки страданий. В консольной зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным, успокаивающим гулом ТАРДИС. Планы моментально полететь на Луну и устроить там пикник на краю кратера рухнули вместе с пищеварительной системой Донны. Доктор и Роза остались одни. Воздух, только что наполненный грохотом ракет и ликованием толпы, теперь казался непривычно густым и тихим. Они стояли у центральной консоли, и воспоминание о недавнем признании и поцелуе витало между ними почти осязаемой субстанцией. Доктор переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. —Ну, что... — начал он, глядя на потолок. — Кажется, наша лунная экскурсия откладывается. Придётся подождать, пока Донна... э-э-э... перезагрузится. Роза улыбнулась, прислонившись к тёплой корабельной колонне. —Ничего страшного. Мне и здесь хорошо. Она смотрела на него, на его взъерошенные волосы, на его пальцы, беспокойно барабанившие по панели управления. Этот человек, способный усмирять целые галактики, сейчас выглядел таким неуклюжим и уязвимым. — Сегодня было... невероятно, — тихо сказала она, нарушая затянувшуюся паузу. Он наконец посмотрел на неё, и его глаза смягчились. —Да. Иногда я забываю, насколько они... гениальны. При всех своих страхах и глупостях. — Ты имеешь в виду людей? —Да. Именно их. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Гул ТАРДИС казался сейчас чуть громче, будто корабль старался заполнить собой напряжённую тишину. — Роза... о том, что было... до всего этого, — он сделал неловкий жест рукой, словно пытаясь обнять воспоминания о пепельных призраках и потере памяти. — Я... я не хочу, чтобы это снова повторилось. Чтобы я снова мог тебя забыть. Его голос дрогнул. Это была его самая большая, самая глубинная fear. Роза не ответила сразу. Она подошла к нему, подняла руку и коснулась его щеки. Её прикосновение было тёплым и твёрдым. —Ты не забыл меня по-настоящему. Ты искал меня, даже не зная, кого ищешь. Ты вернулся. И я всегда буду здесь, чтобы найти тебя, если понадобится. Всегда. Он закрыл глаза, прижавшись щекой к её ладони. Его собственная рука накрыла её руку, прижимая её к своей коже, словно пытаясь впитать в себя это ощущение, чтобы уже никогда не потерять. — Я люблю тебя, — прошептал он, и в этих словах не было ни тени сомнения или страха, лишь чистая, обжигающая истина. — Это единственное, что оказалось сильнее их технологии. Сильнее пустоты. — Я знаю, — она улыбнулась, и её глаза блестели. — И я тебя люблю. Больше всех звёзд на небе и всех галактик, которые ты когда-либо покажешь. Он наклонился, и на этот раз их поцелуй был не взрывом страсти, а медленным, глубоким, безмятежным таинством. Это было не бегство от реальности, а, наоборот, полное погружение в неё — в единственную реальность, которая имела для них значение. Они были двумя частями одного целого, и ничто во Вселенной не могло этого изменить. Когда они наконец разомкнули объятия, чтобы перевести дух, Доктор не отпустил её. Он просто стоял, держа её в объятиях, а ТАРДИС мягко покачивалась вокруг них, убаюкивая своим вечным движением. Где-то далеко, за стенами корабля, три астронавта летели к Луне, чтобы оставить свой след в истории. Но здесь, в сердце синей будки, в безвременье, творилась другая история — тихая, личная и бесконечно важная для них двоих. И в этот момент она значила гораздо больше. Он не сказал ни слова. Просто взял её за руку, и его пальцы сплелись с её пальцами в немом вопросе. Роза в ответ лишь мягко сжала его ладонь, и её глаза дали ему весь ответ, который ему был нужен. Они вышли из консольной залы, и на этот раз коридоры ТАРДИС не были безликим лабиринтом. Они казались живыми, пульсирующими в такт их шагам. Свет в стенах мерцал мягче, приглушённее, освещая путь к её комнате. Корабль, всегда чуткий к их настроению, будто натягивал невидимые бархатные шторы, ограждая их от всей Вселенной. Дверь в комнату Розы бесшумно отъехала в сторону. Он переступил порог первым, всё ещё не отпуская её руку, и остановился, давая ей войти. Когда дверь закрылась, окончательно отсекая внешний мир, наступила тишина, полная лишь звуков их дыхания. Он повернулся к ней, и в его глазах не было ни спешки, ни страха, лишь безмерная, благоговейная нежность. Он медленно, давая ей возможность отступить, прикоснулся к её щеке, проводя большим пальцем по линии скулы. — Ты уверена? — его шёпот был едва слышен. В ответ она поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими. Это был не страстный поцелуй, а обещание. Обещание дома, доверия и выбора, сделанного раз и навсегда. И тогда всё остальное перестало иметь значение. Сложные переплетения времени, угрозы извне, даже приглушённые стоны Донны из соседней комнаты — всё это растворилось, как дым. Существовали только они. Трепет прикосновений, шепот имён в полумраке, тёплая кожа под ладонями и бездонная глубина понимания в глазах друг друга. ТАРДИС мягко гудела, обволакивая их своим присутствием, как верный страж, охраняющий этот хрупкий, совершенный миг. В эту ночь они не были Повелителем Времени и его спутницей. Они были просто мужчиной и женщиной, нашедшими друг в друге ту самую недостающую часть, что превращает бесконечное одиночество космоса в дом. А когда наступило утро — или то, что они условились считать утром, — они лежали, переплетённые, слушая, как корабль напевает свою вечную песню. И Доктор знал, что даже если все галактики во Вселенной погаснут, этот свет — свет её любви в его душе — будет гореть вечно. И где-то вдалеке, наконец-то, послышалось довольное кряхтение и голос Донны: —Кажется, я жива. Кто-нибудь, сделайте мне чаю, и чтобы этот чай был из двадцать первого века, где его нормально фильтруют! Но даже её ворчание не могло нарушить покой, царивший в этой комнате. Впереди их ждали новые приключения, новые опасности и новые миры. Но теперь у них был свой Северная звезда, свой неизменный курс — друг друга. Дверь в комнату Розы открылась не сразу. Первым в коридоре появился Доктор. Он выглядел... иначе. Не просто счастливым, а каким-то ошеломлённым, будто его многомерный мозг всё ещё обрабатывал произошедшее. Он прошёлся рукой по волосам, сделал несколько неуверенных шагов и замер, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Два его сердца, обычно бьющиеся в строгом, размеренном ритме, сейчас отчаянно колотились, выстукивая на двоих лихорадочную, радостную симфонию. Он слышал этот стук в ушах. В этот момент из своей комнаты, по-прежнему бледная, но с живым интересом в глазах, вышла Донна. Она тут же поймала его взгляд и его непривычно растерянное выражение лица. — Ну, доброе утро, Сияющий, — проворчала она, с преувеличенной слабостью опираясь на косяк. — Кажется, у кого-то сегодня два мотора работают на повышенных оборотах. Слышно аж тут. Доктор вздрогнул и попытался принять свой обычный вид, но это ему плохо удалось. Уголки его губ предательски подрагивали. —Я... э-э-э... проверял работу систем. Всё в норме. А как твоё... самочувствие? — Не переводи тему, — отрезала Донна, подходя ближе и изучающе глядя на него. — Ты выглядишь так, будто тебя только что нокаутировали ударом по двум сердцам сразу. И, кажется, тебе это понравилось. В этот момент дверь снова открылась, и появилась Роза. Её волосы были слегка растрёпаны, на щеках играл румянец, а в глазах светилось такое спокойное, глубокое счастье, что Донна всё сразу поняла. Пока Доктор, бормоча что-то о срочной калибровке навигатора, ретировался в сторону консольной залы, Донна быстрым шагом подошла к Розе. — Ну? — прошептала она, оглянувшись на удаляющуюся спину Доктора и наклоняясь к уху подруги. — И как это вообще... работает? С двумя-то? — её глаза расширились от неподдельного любопытства. — Это же должно быть... интенсивно. Роза залилась таким ярким румянцем, что могла бы посоперничать с сигнальными огнями ТАРДИС. Она смущённо опустила голову, но счастливая улыбка не сходила с её губ. —Донна! — её шёпот был полон смеси упрёка и смущения. — Я не буду это обсуждать! — Да ладно тебе! — Донна толкнула её легонько в плечо. — Я же твоя подруга! Мне положено знать! Он там... пульсировал что ли? В такт? Я просто не могу представить! — Донна, замолчи! — Роза рассмеялась, закрыв лицо руками, но по её довольному виду было ясно, что «интенсивно» — это ещё мягко сказано. — Ладно, ладно, — сдалась Донна, сияя от удовольствия. — Вижу по тебе, что всё было более чем хорошо. И он-то уж точно выглядит так, будто его перезапустили. Или разрядили. В общем, с ним всё в порядке. А теперь, — она снова приняла страдальческий вид, — раз уж вы двое привели в порядок свои... э-э-э... сердечные ритмы, помогите наладить моё пищеварение. Ведёшь меня на кухню и делаешь самый крепкий чай в этой галактике. А я пока буду строить догадки. Молча. Ну, почти молча. И они, обнявшись, пошли по коридору, оставив Доктора наедине с его двумя ликующими сердцами и совершенно новым, ошеломляющим чувством полного счастья.