Часть 13 Тени

Время в ТАРДИС течет странно. Для внешнего мира могли пройти недели, а для них — всего пара прыжков. Они побывали на Параде Плывущих Гор Венеции-7 и чудом избежали участи быть съеденными гигантской космической молью на Спутнике-Библиотеке. Но тень Олдриджа витала за ними, как навязчивый запах гари. Однажды ТАРДИС, обычно послушная и гуляющая плавно, резко дернулась и с оглушительным скрежетом вывалилась из временной воронки. Свет погас, затем замигал аварийный, заливая машинный зал кроваво-красным сиянием. — Эй! — крикнула Донна, едва удержавшись за консоль. — Ты там засыпал за штурвалом? Доктор лихорадочно бегал от панели к панели, постукивая по экранам, которые то загорались, то гаснули. —Это не я! Это она сама! Экстренный выход из временного потока. Сработали системы избегания. — Избегания чего? — спросила Роза, прижимая ладонь к шепчущей, вибрирующей коралловой колонне. — Она... дрожит. — Приборами ничего не засекаю, — пробормотал Доктор, но его лицо было напряжено. — Чистое пространство. Тишина. — Кроме этого гула, — добавила Донна, потирая уши. — Как будто где-то работает гигантский мотор. Доктор замер. Его взгляд стал остекленевшим. —Какого гула? — Ну, такого... низкого. На самой границе слуха. Как трансформаторная будка. — Я его не слышу, — тихо сказал Доктор. Он посмотрел на Розу. — А ты? Роза, все еще прикасаясь к колонне, медленно кивнула. —Да. Он исходит... оттуда. — Она указала в сторону одной из внутренних стен ТАРДИС, за которой, как знали они все, находились бесконечные, меняющиеся коридоры. Доктор схватил свой сонник-отвертку и ринулся в указанном направлении. Девушки последовали за ним. Они шли по знакомым и в то же время чужим коридорам, пока не уперлись в тупик. Но это был не обычный тупик. Стена здесь была не коралловой, а гладкой, металлической, холодной на ощупь. И гул, который ощущали только Роза и Донна, исходил именно отсюда. — Этого не может быть, — прошептал Доктор, водя отверткой по стене. — Это внутренняя броня. Защитный слой. ТАРДИС никогда ничего не встраивает в себя без моего ведома! Прибор завизжал. На металлической поверхности проступил слабый, едва видимый контур — прямоугольник, похожий на дверь. А на его уровне, прямо из металла, будто вырастая из него, торчала небольшая, анахронично выглядевшая ручка из слоновой кости. — Ну что, — Донна скрестила руки на груди. — Нам постучать? Доктор сжал ручку. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая не коридор, а... комнату. Небольшую, обставленную в викторианском стиле. Стены, обитые темным деревом, камин, в котором пылал огонь, тяжелые бархатные портьеры. И в центре — кресло-качалка, спиной к ним. На спинке кресла лежала изящная, холеная рука. В пальцах дымилась сигара. — Проходите, не стесняйтесь, — раздался знакомый, бархатный голос. — Я вас заждался. Из кресла поднялся мистер Олдридж. Его пальто висело на вешалке, жилет был застегнут на все пуговицы. Он улыбался все той же учтивой, леденящей улыбкой. — Как вы... — не могла вымолвить Роза. — ...сюда попал? — закончил за нее Олдридж. — О, это был долгий и кропотливый труд. Пока вы путешествовали, я изучал. Ваш корабль — удивительный организм. И, как любой организм, он может... принять инородное тело, если его правильно подготовить. Небольшой модуль, замаскированный под космический мусор, который вы, сами того не ведая, подобрали на Спутнике-Библиотеке. Он медленно врастал в системы, пока не создал для меня этот... уютный уголок. Доктор стоял, сжимая кулаки. Его лицо было белым от ярости и чего-то большего — от осквернения. Олдридж не просто преследовал их. Он проник в самое сердце его дома. — Выходи, — голос Доктора был тихим и смертельно опасным. — Немедленно. — О, я и не собирался задерживаться, — Олдридж сделал глоток дыма и выпустил кольцо. — Это всего лишь... демонстрация возможностей. Послание. Я могу быть везде. Даже здесь. Особенно здесь. Он подошел к камину и взял со столика маленькую, изящную коробочку. —Я пришел сделать вам подарок. В знак того, что наши пути пересеклись не зря. Олдридж протянул коробочку Донне. Та, нахмурившись, машинально взяла ее. — Не трогай! — рявкнул Доктор, но было поздно. Коробочка легонько щелкнула в руке Донны. Ни взрыва, ни яда. Просто тихий щелчок. И тут же образ Олдриджа, комната, камин — все поплыло, исказилось и исчезло, оставив на своем месте голую, коралловую стену ТАРДИС. Словно ничего и не было. Только низкий гул прекратился. Донна стояла, сжимая в руке маленькую бархатную шкатулку. —Что это было? И что это, в конце концов, такое? — она потрясла шкатулкой. — Не знаю, — Доктор подошел и осторожно взял ее. — Но это пахнет ловушкой. Или... началом новой игры. Он открыл крышку. Внутри, на белом бархате, лежал крошечный, идеально отполированный черный куб, размером с сахарный рафинад. Ни надписей, ни кнопок. — И что это? — спросила Роза. — Ключ, — без тени сомнения ответил Доктор. — От чего-то очень большого и очень опасного. И он дал его нам, потому что знает — наше любопытство сильнее нашего страха. — Он захлопнул шкатулку. — Он не просто хочет нас уничтожить. Он хочет, чтобы мы стали частью его плана. Какой бы он ни был. Он посмотрел на своих спутниц. На их испуганные, но полные решимости лица. Игра изменилась. Враг был уже не снаружи. Он побывал внутри. И оставил приглашение. Теперь им предстояло решить — выбросить этот ключ в ближайшую черную дыру или повернуть его в замочной скважине, в которую боялись заглянуть. Тишина в машинном зале ТАРДИС стала густой и звенящей. Красное аварийное освещение сменилось на привычное золотистое, но напряжение не спадало. Все трое смотрели на маленькую бархатную шкатулку в руке у Доктора, словно она была осколком самой Тьмы. — Выброси его, — первым нарушила молчание Донна. Ее голос звучал хрипло. — Прямо в ближайшую звезду или куда ты там обычно выбрасываешь всякое… э-э-э… «неоднозначное». Доктор не двигался. Он смотрел на куб с таким научным любопытством, что это граничило с одержимостью. —Выбросить? Донна, это все равно что сжечь нераспечатанное письмо от самого хитроумного врага во вселенной. Он знает, что мы его получили. Он просчитал каждый наш возможный шаг. И «выбросить» — наверняка первый вариант, который он предугадал. — Значит, сделаем второй! — настаивала Донна. — Тот, который он не предугадал. Проигнорируем. Уберем на самую дальнюю полку и забудем, как страшный сон. — Он проник в ТАРДИС, Донна! — голос Доктора дрогнул от сдерживаемых эмоций. — В мой дом! Он сидел в кресле и курил сигару в самых что ни на есть недрах моего корабля! Игнорировать это — все равно что игнорировать раковую опухоль. Она не исчезнет. Она будет расти. — А этот куб — что? Химиотерапия? — съехидничала Донна, но в ее глазах читался страх. — Это карта, — тихо сказала Роза. Все взгляды устремились на нее. — Он же сказал — «ключ». Ключ — это не оружие. Это то, что открывает дверь. Он хочет, чтобы мы сами открыли его следующую дверь. Доктор медленно кивнул, его взгляд на Розе был полон горькой гордости. —Именно. Он не станет тратить силы на сложную ловушку, которая может и не сработать. Он предлагает нам наживку. Игру в наперстки, где под каждым наперстком лежит часть его пазла. И самое ужасное… — Доктор открыл шкатулку и снова уставился на черный куб, — …что я не уверен, сможем ли мы позволить себе его не разгадать. Он осторожно, кончиками пальцев, извлек куб и положил его на центральную консоль. Куб лежал неподвижно, поглощая свет вокруг себя, словно миниатюрная черная дыра. — Так… что он делает? — спросила Донна, вставая на безопасное расстояние. — Пока ничего, — ответил Доктор, водя вокруг него звуковой отверткой. — Никакой энергии, никаких излучений. Абсолютно инертный объект. — Он нахмурился. — Слишком инертный. В природе так не бывает. — Может, его надо… активировать? — предположила Роза. — Словом, или… прикосновением? — Или мыслью, — мрачно добавил Доктор. — Олдридж любит изящные решения. Он мог настроить его на одно из нас. Скорее всего, на меня. Доктор закрыл глаза, сосредоточившись. Он представлял куб, пытался мысленно «обратиться» к нему, ощутить его структуру. Ничего. Затем его взгляд упал на Розу и Донну. —А теперь вы. — О, нет, — замахала руками Донна. — Я не буду шевелить извилинами рядом с этой штуковиной! У меня и своих забот хватает! — Донна, пожалуйста, — попросил Доктор, и в его голосе была неуловимая нота отчаяния. — Он изучал нас. На Аляске, здесь. Он знает, что один я могу быть слишком осторожен. Но вы… вы для него — переменная. Непредсказуемый фактор. Роза, не дожидаясь, шагнула вперед. Она пристально посмотрела на куб, думая о том, что хотела бы от него — показать себя, раскрыть secret. Куб оставался безмолвным. Все взгляды перешли на Донну. Та вздохнула, подошла к консоли и уставилась на черный объект с таким видом, будто он был виноват во всех бедах галактики. —Ну, так, — начала она, обращаясь к кубу. — Если ты такой умный, давай, покажи шоу. Или сдохни. Мне вообще-то надо было на спа-курорт, а я тут с тобой нервничаю! И в тот же миг куб… ожил. От него во все стороны побежали тонкие, словно паутинка, голубые линии света. Они сплелись в сложную, трехмерную проекцию, которая зависла в воздухе над консолью. Это была карта. Но не планеты и не звездной системы. Это была абстрактная, фрактальная структура, напоминающая снежинку из сияющих точек и соединяющих их нитей. В центре ее пульсировала одна, особенно яркая точка. — Что это? — прошептала Роза. — Это… нейронная сеть, — с ошеломляющим пониманием произнес Доктор. — Но чья?.. Он протянул руку, коснулся одной из светящихся точек. Проекция тут же отреагировала. Точка вспыхнула, и от нее потянулась новая нить к краю структуры, где возникло микроскопическое, но четкое изображение… лица. Лица того самого гибрида с козлиными рогами, которого Роза толкнула на Олдриджа. Донна ахнула и ткнула пальцем в другую, случайную точку. Еще одна нить, еще одно лицо — на этот раз незнакомой девушки с рыбьей чешуей на щеках. — Великое Галлифре… — Доктор отшатнулся от проекции, его лицо вытянулось от ужаса. — Это не просто карта. Это… интерфейс. Панель управления. — Управления чем? — спросила Роза, но тут же сама поняла ответ, и у нее похолодело внутри. Доктор посмотрел на них, и в его глазах читалась бездонная пропасть отчаяния. —Всеми, кого он когда-либо модифицировал. Всей его «новой расой». Этот куб… это пульт дистанционного управления для целой армии гибридов. И Олдридж только что вручил его нам. Он дал нам власть решать их судьбу. Уничтожить их одним нажатием… или освободить. Он отступил на шаг, глядя на сияющую сеть, в которой пульсировали сотни, тысячи жизней. — Он не послал нам бомбу, Донна. Он послал нам моральную дилемму. И это в тысячу раз хуже. Трехмерная паутина из сияющих точек и нитей висела в воздухе, безмолвно пульсируя. Каждая точка — жизнь. Каждая нить — контроль, вшитый Олдриджем на уровне ДНК. Воздух в машинном зале стал густым и тяжелым, словно его можно было резать ножом. — Выключи это, — тихо, но твердо сказала Донна. Ее лицо было бледным. — Прямо сейчас, Доктор. Выключи. — Я… не могу, — голос Доктора прозвучал приглушенно. Он смотрел на карту с таким выражением, будто видел перед собой всю боль вселенной, собранную в один узел. — Он не предусмотрел кнопку «выкл». Этот куб — мост. Активный канал связи. Если я разорву его насильно… — он сделал паузу, — …я не знаю, что случится с ними. Их мозг может просто… отключиться. Как если бы у живого человека перерезали спинной мозг. Роза медленно подошла ближе, ее глаза блуждали по сияющим лицам незнакомцев, застывшим в проекции. —Значит… мы можем… управлять ими? Приказывать им? — от одной этой мысли ее тошнило. — Теоретически, да, — Доктор провел рукой по лицу. — Олдридж не просто создал армию. Он создал идеальных солдат, лишенных воли. И ключ от этой армии он вручил нам. Почему? — Потому что он псих! — выкрикнула Донна. — Мы это уже установили! — Нет! — Доктор ударил кулаком по консоли, заставив ее звякнуть. — Он не псих. Он логичен, как компьютерный вирус. У всего есть причина. Он дал нам оружие. Самое ужасное оружие — власть над другими. Чтобы мы им воспользовались. Или… чтобы мы отказались им пользоваться. Он замолчал, вглядываясь в пульсирующую точку в центре сети. —Центральный узел, — прошептал он. — Сердце системы. — Он снова протянул руку, но на этот раз его пальцы коснулись не боковой точки, а самого центра. Проекция взорвалась движением. Сияющие нити потемнели, стали багровыми. А в центре, вместо безликой точки, возникло изображение. Четкое и пугающе знакомое. Это была Лайка. Она стояла в центре поселения на зеленой планете, куда они ее доставили. Ее голова была запрокинута, глаза закатились, оставив лишь белки. Ее тело содрогалось в мелкой судороге, а изо рта вырывался беззвучный стон. Она была подобна марионетке, у которой дергают все нити одновременно. — Нет… — прошептала Роза, закрывая рот рукой. — Он сделал ее… линчем, — голос Доктора дрогнул. — Центральным процессором. Она не подчиняется приказам. Она их транслирует. Через нее осуществляется все управление. И сейчас… — он сглотнул, — …сейчас она чувствует все одновременно. Каждую боль, каждый приказ, каждый сбой в системе каждого гибрида. Это пытка. Бесконечная, круглосуточная. — Останови это! — закричала Донна. Слезы катились по ее щекам. — Выключи любым способом! Мы не можем оставить ее в этом аду! — Если я разорву связь, я могу убить ее! — отчаяние в голосе Доктора было искренним. — Ее разум сращен с системой! Это как оторвать легкие! Вдруг изображение Лайки изменилось. Ее глаза, безумные и полные нечеловеческой боли, вдруг сфокусировались. Казалось, она смотрела прямо на них, сквозь пространство и технологию. Ее губы, сведенные судорогой, медленно, с невероятным усилием, прошептали одно-единственное слово: «…У…БЕЙ…» Это был не голос. Это был стон, вырвавшийся из самых глубин ее души. Роза отпрянула, а Донна громко вскрикнула. Доктор замер. Все его существо, вся его мораль восстала против этого слова. Убить, чтобы прекратить страдания? Сделать выбор за другого? Стать палачом? — Она просит, — прошептала Роза, ее собственные глаза были полны слез. — Доктор, она сама просит. — Это может быть не она! Это может быть ловушка Олдриджа! Провокация! — пытался найти выход Доктор, но его голос звучал слабо. Изображение Лайки снова исказилось судорогой. Еще тише, еще отчаяннее, ее губы прошептали: «…ПО…ЖА…ЛУЙ…СТА…» И в этот момент ТАРДИС, до сих пор молчавшая, издала тихий, печальный гул. Коралловые колонны словно поникли. Корабль, чувствовавший все временные потоки и миллиарды жизней, откликался на агонию одной-единственной души. Доктор закрыл глаза. Его рука сжала звуковую отвертку так, что костяшки побелели. —Прости, — прошептал он, обращаясь к Лайке, ко всем гибридам, ко всей вселенной. — Прости меня за это. Он резко, почти яростно, ткнул отверткой в самый центр черного куба. Раздался не громкий звук, а тихий, чистый хруст, словно ломался хрустальный бокал. Голографическая проекция погасла, сияющие нити оборвались, не успев потухнуть. Черный куб рассыпался в мелкую, безвредную пыль. В машинном зале воцарилась абсолютная тишина. Даже гул ТАРДИС затих, словно корабль затаил дыхание. Донна тяжело дышала, опираясь о консоль. Роза беззвучно плакала. Доктор стоял, опустив голову, его плечи были ссутулены под тяжестью непосильного выбора. —Я… я не почувствовал разрыва, — наконец проговорил он. — Ни одного. Ни одной смерти. Система просто… отключилась. Чисто. Он поднял голову, и в его глазах снова появилась искра надежды. —Может быть… может быть, она просто освободилась. Может быть, он не рассчитывал, что мы найдем в себе силы… уничтожить сам пульт, а не использовать его. Он посмотрел на девушек, на их измученные лица. —Олдридж думал, что сломает нас, заставив играть по его правилам. Он думал, что мы либо станем тиранами, либо будем парализованы страхом перед выбором. Он выпрямился, и в его позе появилась прежняя сила. —Но он недооценил одно. Он недооценил готовность пожертвовать самой страшной властью во имя сострадания. Он не учел, что мы выберем третий путь. Наш путь. Он подошел к рычагу управления. —Нам нужно найти ее. Убедиться, что она жива. И… попросить прощения. ТАРДИС, словно поняв его, мягко и печально загудела, набирая мощность. Они снова отправлялись в путь. Но на этот раз их вела не жажда приключений, а тяжесть морального долга и тень выбора, который будет преследовать их вечно. Олдридж проиграл этот раунд, но он заставил их заплатить за победу самую высокую цену — чистоту своей совести. Отличная идея. Хоррор, рожденный из нарушения самого безопасного места и искажения собственного тела — это именно то, что нужно здесь. Продолжаем.

***

ТАРДИС летела сквозь временной вихрь, но ее гул был не привычной утробной песней, а сдавленным, прерывистым стоном. Воздух стал тяжелым, пахнущим озоном и чем-то еще — сладковатым и гнилостным, как запах старой проводки и разложения. — Ты чувствуешь это? — прошептала Роза, потирая руки. — Как будто кто-то дышит в затылок. Донна молча кивнула, обнимая себя за плечи. Она смотрела на призрачное отражение в стеклянной панели и вздрогнула — ей на мгновение показалось, что за ее спиной стоит не ее отражение, а чья-то чужая, вытянутая тень. Доктор лихорадочно работал за консолью, но его действия были какими-то бессмысленными — он нажимал одни и те же кнопки, водя по одним и тем же датчикам. —Не могу выйти на связь с внешними сенсорами, — пробормотал он. — Она нас куда-то везет, но я не знаю, куда. Это не навигация. Это... бегство. Внезапно свет в машинном зале погас, сменившись на несколько секунд полной, угнетающей темнотой. Когда он снова зажегся, он был тусклым, красноватым, как свет аварийных ламп в заброшенном подземелье. — Хватит уже этих световых шоу! — крикнула Донна, но ее голос прозвучал приглушенно, словно стены впитали звук. И тогда Роза заметила. —Доктор... твоя рука. Он опустил взгляд. Тонкая, почти невидимая трещина, похожая на прожилку в мраморе, тянулась от его запястья к локтю. Она не кровоточила. Она была просто... там. Глубоко под кожей. — Это... ничего, — он попытался отмахнуться, но его голос дрогнул. — Просто временный сбой в морфологическом поле. ТАРДИС пережила стресс, это отражается на... Он не договорил. Из динамиков, скрытых в стенах, вместо гула послышался шепот. Тихий, настойчивый, состоящий из десятков, сотен голосов, слившихся в один леденящий душу хор. Они шептали одно и то же слово, снова и снова, на разных языках вселенной: «Ключ... Ключ... Ключ...» — Они... они с нами? — с ужасом прошептала Роза, озираясь. — Те гибриды? — Нет, — Доктор сжал голову руками. — Это эхо. Эхо их ментальной агонии, которое Олдридж записал и вшил в системы ТАРДИС, как вирус. Он не просто оставил нам куб. Он оставил... призрака в машине. Внезапно Донна резко вскрикнула и отпрыгнула от консоли. —Она посмотрела на меня! — Кто? — обернулся Доктор. — Твоя штука! Твоя ТАРДИС! — Донна трясущимся пальцем показала на центральную колонну, которая плавно поднималась и опускалась. — В стекле... в стекле колонны было лицо! Женское! С пустыми глазницами! В ту же секунду Роза почувствовала, как по ее руке что-то ползет. Она посмотрела и сдержала крик. По ее коже, оставляя за собой тонкий серебристый след, ползла... капля ртути. Нет, не ртути. Это был крошечный, размером с булавочную головку, фрагмент того самого черного куба. Он двигался с живым, осмысленным упрямством. — Доктор! — позвала она, застыв от ужаса. Он подбежал и, не раздумывая, смахнул каплю звуковой отверткой. Та упала на пол и на глазах испарилась с тихим шипением. Но на руке Розы остался след — тонкая, как волос, черная линия, впившаяся в кожу. — Он... реинтегрируется, — с ужасом прошептал Доктор. — Из пыли. Это не технология. Это... мета-материал. Памятующая субстанция. Он пытается восстановить себя, используя энергию ТАРДИС... и нас. Телефон на стене, старый, черный дисковый аппарат, который никогда не звонил, вдруг оглушительно зазвонил. Резкий, пронзительный звук в гнетущей тишине заставил всех вздрогнуть. Доктор медленно подошел и снял трубку. —Алло? — его голос прозвучал неестественно громко. Из трубки донеслось нечто обратно пропорциональное шепоту — оглушительный, животный вопль, полкий такой боли и ярости, что Доктор отшвырнул трубку, как раскаленный уголь. Та повисла на шнуре, раскачиваясь, и из нее, теперь уже без всякого аппарата, продолжал литься тот же вопль, смешанный с навязчивым, механическим скрежетом. А потом стены зашевелились. Не метафорически. Коралловая структура ТАРДИС начала медленно пульсировать, изгибаться. Из выпуклостей стали проступать черты — искаженные, словно отраженные в кривом зеркале, но узнаваемые. Лицо Горация, искаженное немым криком. Глаза Хлои, полные слез. Оскал Лайки. ТАРДИС не просто была заражена. Она мучилась. В ее системах бушевала чужая, чудовищная боль, вплавленная в самую ее суть, и теперь корабль пытался изрыгнуть ее наружу, обретая кошмарную, живую плоть. — Она сходит с ума, — с леденящим спокойствием констатировал Доктор. — И мы вместе с ней. Олдридж не просто хотел, чтобы мы сделали выбор. Он хотел, чтобы мы стали свидетелями. Чтобы мы увидели, как наш дом превращается в памятник тому кошмару, который мы пытались остановить. Он посмотрел на своих спутниц, его лицо в багровом свете казалось древним и изможденным. —Мы не можем оставаться здесь. Нам нужно выйти. — Выйти КУДА?! — истерически выкрикнула Донна, указывая на дверь. — Мы же в полете! В временной воронке! — Не знаю! — крикнул в ответ Доктор. — Но если мы останемся, мы либо сойдем с ума, либо станем частью этого... этого психоделического ада! Он изо всех сил рванул на себя рычаг аварийного останова. Раздался звук, который невозможно было описать. Звук рвущейся плоти вселенной. ТАРДИС содрогнулась, вывалилась из вихря и на несколько секунд повисла в полной, абсолютной тишине и неподвижности. И тогда дверь с другой стороны зала, та самая, что вела в бесконечные внутренние коридоры, с тихим щелчком приоткрылась. Из щели повалил густой, белый, неестественный туман. И в этом тумане что-то шевельнулось. Что-то большое. Белый туман, холодный и влажный, повалил из-за приоткрытой двери, расползаясь по полу зловещими когтями. Он нес с собой тот самый сладковато-гнилостный запах, но теперь к нему примешивался аромат стерильной больничной палаты и старой крови. Воздух стал ледяным. То, что шевельнулось в тумане, было не монстром. Оно было хуже. Это была тень. Искаженная, вытянутая проекция их страха. Она не имела четких форм — лишь приблизительные очертания человеческой фигуры, сделанные из копошащейся, вибрирующей темноты. И она не шла. Она плыла, беззвучно скользя над полом, оставляя за собой след, по которому металлические плиты пола начинали покрываться черной, маслянистой плесенью. — Не двигайтесь, — прошептал Доктор, заслоняя собой Розу и Донну. — Не дышите глубоко. Это миазмы. Психический осадок. Он питается страхом. Тень остановилась в нескольких метрах от них. Из ее центра медленно проступило лицо. Вернее, его подобие — бледная, восковая маска с пустыми глазницами и безгубым ртом, растянутым в беззвучном крике. Это было лицо Лайки, но лишенное всего живого, всего волчьего. Просто оболочка агонии. Из ее рта полился тот самый многоголосый шепот, который они слышали из динамиков: «...Ключ... ты сломал... Ключ... ты освободил... боль...» Донна, дрожа, сжала кулаки. —Убирайся! — крикнула она, и ее голос, полный настоящего, человеческого гнева, на секунду заставил тень отступить. — Убирайся из нашего дома! Тень содрогнулась. Восковое лицо расплылось, и на его месте на мгновение возникло другое — лицо мистера Олдриджа, улыбающееся своей леденящей улыбкой. Оно было четким, живым, настоящим. «Но это ведь и мой дом теперь, не так ли? Я оставил здесь... часть себя»,— прозвучал его бархатный голос, исходящий из самой тени. И тогда Роза почувствовала это. Не боль. Не страх. А пустоту. Острую, как нож, тоску по чему-то утраченному. Она посмотрела на свою руку. Черная линия, оставленная каплей, пульсировала, и ей вдруг показалось, что она не на коже, а под ней. Что она тянется внутрь, к кости. — Доктор, — ее голос был тихим и прерывистым. — Я... я ничего не чувствую. В руке. Он схватил ее за запястье. Его пальцы были ледяными. —Это психосоматическое. Твой мозг верит, что это опасно, поэтому... — НЕТ! — резко дернула руку Роза. — Это не в моей голове! Она... она высасывает меня! Я чувствую, как что-то уходит! В этот момент тень рванулась вперед. Она не атаковала Доктора. Она пронеслась мимо него, как холодный порыв ветра, и обвилась вокруг ноги Донны. Донна вскрикнула. Не от боли. От отвращения. Ее нога, которую охватила тень, онемела. Потом кожа на ней стала приобретать тот же восковой, бледный оттенок, что и у лица в тумане. Она медленно, с сухим шелестом, начала покрываться тончайшей сетью трещин, точно фарфоровая кукла. — Отстань от нее! — заревел Доктор, направляя на тень звуковую отвертку. Она завизжала на самой высокой, болезненной для слуха ноте. Тень отпрянула, издав шипящий звук, похожий на свист пара. Восковой налет с ноги Донны не исчез, но перестал расползаться. Донна, тяжело дыша, с ужасом смотрела на свою онемевшую, мертвенную кожу. — Она не хочет нас убивать, — с ужасом осознала Роза. — Она хочет... сделать нас такими же, как они. Пустыми. Как этот куб. Из тумана в дверном проеме показалась вторая тень. Потом третья. Они плыли, сливаясь и разделяясь, их восковые лица мелькали, как кадры из самого кошмарного сна — лица всех гибридов, чьи жизни они видели в проекции. Всех, чью боль они ощутили. ТАРДИС содрогнулась всем корпусом. С потолка посыпалась коралловая пыль. Гул двигателя превратился в предсмертный хрип. — Она не выдержит! — крикнул Доктор. — Целостность падает! Если ТАРДИС развалится здесь, в межпространственном канале... мы будем размазаны по всем временам и измерениям! Он отчаянно огляделся. Его взгляд упал на центральную консоль, а точнее — на ту ее часть, где лежала горстка черной пыли от куба. Пыль шевелилась, собираясь в новые, крошечные капли. И тогда его осенило. — Он не в ТАРДИС! — прошептал он. — Он... в связи. Связь, которую я разорвал... она не закрылась! Она повисла открытым psychic шрамом! И через него сочится... все, что было на той стороне! Он рванулся к консоли, сметая пыль рукой. —Нам нужно не бежать! Нам нужно прижечь рану! Закрыть ее навсегда! — Как?! — в один голос крикнули Роза и Донна. Доктор посмотрел на них. В его глазах было решение, от которого стыла кровь. —Контролируемый коллапс. Я должен вызвать обратную реакцию в силовом поле ТАРДИС. Это... это как поджечь собственный дом, чтобы выжечь заразу. Мы потеряем мощность. Возможно, навсегда. Но это единственный способ. — Делай! — прошептала Роза, глядя на приближающиеся тени. — ДА, ДЕЛАЙ УЖЕ! — закричала Донна, отбиваясь от ползущей по ее ноге восковой бледности. Доктор ввел на панели последнюю, отчаянную команду. Он повернулся к девушкам, его лицо было искажено болью и решимостью. —Держитесь за что-нибудь! И... простите меня! Он ударил кулаком по большой красной кнопке, о существовании которой никогда им не рассказывал. И вселенная взорвалась белым светом. Белый свет не был вспышкой. Он был поглощением. Он вобрал в себя все — и багровый аварийный свет, и пляшущие тени, и сам звук. На несколько бесконечных мгновений существовала только оглушительная, абсолютная белизна. А потом свет схлопнулся. Донна первая рухнула на колени, давясь сухими, прерывистыми рыданиями. Не от страха, а от переизбытка ощущений — ее нога снова была ее ногой, теплой и живой, лишь бледная, едва заметная сетка на коже напоминала о кошмаре. Роза прислонилась к консоли, дрожащей рукой вытирая с лица слезы, которых не помнила. Воздух был чист. Тот сладковато-гнилостный запах исчез. Шепот прекратился. Тишину нарушал лишь новый, жалобный гул ТАРДИС. Он был слабым, хриплым, словно у смертельно раненного зверя. Свет в зале был тусклым, как предрассветные сумерки. Коралловые стены потускнели, кое-где на них зияли черные, обугленные трещины. От центральной колонны валил дымок. И лежал Доктор. Он был неподвижен, раскинувшись на полу рядом с консолью. Из его носа и ушей текла алая, слишком алая кровь, ярким пятном выделяясь на бледной коже. — ДОКТОР! — крик Розы сорвался с ее губ, полный настоящего, животного ужаса. Она и Донна бросились к нему. Донна осторожно приподняла его голову, а Роза трясущимися пальцами искала пульс на его запястье. — Жив, — выдохнула она, почувствовав под пальцами слабую, нитевидную пульсацию. — Жив... Он был холодным. Его веки вздрогнули, и он с трудом открыл глаза. Взгляд был мутным, неосознающим. Он смотрел сквозь них, в какую-то свою внутреннюю пустоту. — Ключ... — прошептал он, и его губы обагрила кровь. — Я... я его сжег. Вместе с собой. — Ничего не сжег, косноязычный, — голос Донны дрожал, но она старалась говорить бодро. Она вытащила из кармана платок и стала вытирать ему кровь с лица. — Все на месте. И ты на месте. Немного поджаристый, но целый. Он медленно, с видимым усилием, сфокусировал взгляд на ней, потом на Розе. В его глазах проступило осознание, а за ним — неподдельный, всепоглощающий ужас. — ТАРДИС... — он попытался приподняться, но рухнул обратно с тихим стоном. — Что я с ней сделал... Роза посмотрела вокруг. Картина была удручающей. Потухшие экраны, дымящиеся панели, тот самый жалобный, предсмертный вой из глубины корабля. — Она спасла нас, — тихо сказала Роза. — Ты спас нас. Смотри. — Она указала на дверь. Сквозь круглые окна был виден не ослепительный вихрь времени, а обычное, холодное, черное космическое пространство, усыпанное звездами. Они зависли в нем, как подбитая птица. — Мы... мы стоим. Доктор с трудом кивнул, и снова его глаза закатились. Он терял сознание. — Эй, эй, не надо! — встряхнула его Донна. — Держись! Ты должен сказать, что делать! Как ей помочь? — она кивнула на ТАРДИС. —...Спит, — выдохнул он. — Самовосстановление... Запечаталось... как раковина... Года... столетия... — его голос оборвался, и он обмяк, окончательно отключившись. Роза и Донна переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: шок, облегчение от того, что кошмар позади, и леденящий душу вопрос. Что теперь? Они были одни. Посреди незнакомого космоса. На корабле, который был скорее трупом, чем машиной. И их друг, их проводник, лежал без сознания, искалеченный ценою их спасения. Донна осторожно уложила его голову на свернутую куртку. —Ладно, — сказала она, и в ее голосе снова зазвучали стальные нотки. — Значит, так. Первое — тащим его в его комнату, если дверь откроется. Второе — ищем аптечку, перевязочные... или что тут у него есть вместо них. Третье... — она обвела взглядом потемневший, поврежденный машинный зал, — ...осваиваемся. Потому что похоже, что мы здесь надолго. Она посмотрела на Розу. —Ты справишься? Роза глубоко вдохнула, выпрямилась и кивнула. В ее глазах, помимо страха, горела решимость. —Да. Спрячемся. Переведем дух. А потом... — она посмотрела на звезды в иллюминаторе, — ...потом разберемся, что делать дальше. Они подняли Доктора, взяв его на руки. Его тело было неестественно легким. Сделали несколько шагов по потемневшему коридору, и одна из дверей с тихим, скрипящим звуком — непривычным для плавной ТАРДИС — приоткрылась. Они вошли в его спальню. Здесь тоже было темно и холодно. Они уложили его на постамент в центре комнаты. И тут Роза заметила на его руке ту самую трещину, что появилась до всего кошмара. Она не исчезла. Она стала глубже. И теперь она не просто была линией. Она медленно, почти незаметно, пульсировала тусклым, багровым светом. Олдридж был изгнан из ТАРДИС. Но его яд, его «подарок», продолжал действовать. И теперь, когда их дом лежал в руинах, а их защитник был беспомощен, самое страшное, возможно, было еще впереди. Комната Доктора была такой же загадочной, как и он сам, но сейчас было не до изучения интерьера. Они уложили его на низкую платформу, служившую кроватью. Тело его было легким и хрупким. Роза, стараясь не смотреть на него слишком пристально, с чувством неловкости и огромной нежности расстегнула его пиджак, сняла галстук. Когда дело дошло до обуви, она на мгновение задержалась. Под строгими брюками скрывались потрепанные кеды. Такие обычные, такие человеческие. Почему-то именно это тронуло ее больше всего. Осторожно развязав шнурки, она сняла их и отставила в сторону. Донна тем временем нашла комплект темно-синей пижамы. Вместе они справились, переодевая его безвольное тело. Когда все было кончено, он лежал, накрытый простыней, его дыхание стало ровнее. Он просто спал. Они молча вышли и вернулись в машинный зал. Картина не изменилась: потускневшие огни, едва слышный гул и мертвые экраны. Донна тяжело опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной коралловой колонне. —Ну вот, — выдохнула она. — Сначала я чуть не стала завтраком для Санта-Клауса, потом меня чуть не перепрошили в солдата-оборотня, а теперь я застряла в сломанной телефонной будке где-то на краю света с коматозным инопланетянином. Роза села рядом, обняв колени. —С ним уже такое бывало? — тихо спросила она. — Чтобы ТАРДИС вот так... умерла? — Со мной — нет, — покачала головой Донна. — Он же сказал... столетия. Мы что, так и будем тут сидеть, пока он не проспит лет этак сто? Роза горько усмехнулась. —Видишь его руку? Трещина? Она светилась. — Видела, — коротко кивнула Донна. — Этот тип, Олдридж... он оставляет следы. — Я чувствовала, как что-то тянет из меня, — призналась Роза, потирая запястье. — Как будто выкачивали... меня саму. Если бы мы не остановили это... — Но остановили, — твердо сказала Донна. — Он думал, что имеет дело только с ним. А получил нас двоих. Она протянула руку и сжала ладонь Розы. —Слушай, может, он и прав, что ему нужны века на починку. А может, он, как тот таракан, которого я однажды пылесосом засосала, а он наутро снова бегал по кухне. Он же Повелитель Времени. Он выкарабкается. А нам надо просто... держать оборону. Роза наконец рассмеялась, коротким, срывающимся смешком. —Спасибо, Донна. — Не за что. Я тут за старшую, пока наш капитан в отключке, — Донна встала, отряхивая штаны. — Так. Первый пункт программы выживания — найти на этой развалюхе хоть какой-то чайник. Идем, дорогуша. И они пошли — две обычные девушки из Лондона, заблудившиеся в сердце сломанного чуда. Но они были вместе. А пока они были вместе, даже самая темная вселенная казалась не такой уж и страшной.