Часть 15

Переход был не падением, а разрывом плоти реальности. Одна секунда — они лежали на холодном камне, следующая — их органы чувств взорвались болью. Не было ни звука, ни света, только всепоглощающее ощущение проникновения. Как будто их черепа заполнили ртутью, тяжелой, ядовитой и живой, вытесняя их собственные мысли. Потом мир собрался. Они стояли в машинном зале ТАРДИС. Или в том, что от него осталось. Стены из живого коралла были покрыты чем-то, напоминающим черную, влажную плоть, пульсирующую в такт мертвенному, похожему на воронку, гулу. Воздух был густым, как бульон из гниющих внутренностей, и сладковато-приторным. Знакомое мерцание колонн сменилось тусклым, желтоватым свечением, будто от гниющих светлячков. — О, Боже... — выдохнула Донна, и ее голос был поглощен липкой тишиной. Она посмотрела вниз. Пол под ногами не был металлическим. Он был мягким, упругим и теплым, как живой живот. Он слегка шевелился. Роза попыталась сделать шаг, и ее ботинок с мокрым чавкающим звуком отлип от поверхности. И тут они увидели Первое. Из темноты за консолью выползло существо. Оно было слеплено из обрывков памяти. Они узнали в нем жалкого слизня с рынка, но теперь у него были длинные, костлявые пальцы, как у Олдриджа, а его голова была увенчана не щупальцами, а искаженными, восковыми масками лиц Донны и Розы. Их рты были растянуты в беззвучных криках. — Уходите... — просипело существо голосом Донны, но с шипящими, чужими обертонами. — Он не ваш... больше не ваш... Из его спины выросла тонкая, черная щупальцевидная нить и, словно кнут, ударила в стену. Стена содрогнулась, и из нее раздался сдавленный, знакомый стон — голос Доктора, полный невыносимой боли. Это было не просто видение. Его разум буквально разрывали на части, и эти обрывки материализовались в кошмар. — Мы не уйдем! — закричала Роза, но ее голос сорвался на шепот. Внезапно свет погас, сменившись на несколько секунд полной, давящей темнотой. Когда он вернулся, они стояли в коридоре. Но это был не коридор ТАРДИС. Это была бесконечная перспектива дверей, каждая из которых была их собственной. Дверь Розы из панельного дома в Лондоне. Дверь Донны из ее дома. Но все они были слегка приоткрыты, и из щелей сочился тот же черный, смолистый ил, что и на полу. А из-за них доносились звуки — обрывки их самых страшных воспоминаний, их ссор, их слез, наложенные на тяжелое, хриплое дыхание. — Это не настоящее, — сказала себе Роза, чувствуя, как паника поднимается по горлу. — Это его кошмар. — О, это очень настоящее, — раздался голос прямо у нее за спиной. Она обернулась. Перед ней стоял Доктор. Но не их Доктор. Его кожа была мертвенно-бледной, почти прозрачной, сквозь нее проступали черные жилы. Его глаза были пусты, как у рыбы. А на его груди, прямо над местом, где должны быть сердца, зияла дыра. Из дыры медленно выползали те самые черные щупальца, шепчущие тем же многоголосым хором: «Ключ... Дверь... Освободи...» — Видишь? — сказал этот кошмарный двойник, указывая на свою грудь. — Он уже почти готов. Он почти пуст. Скоро я буду свободен. И тогда... — он повернул свою пустую маску к Донне, — ...я найду новые сосуды. Начиная с вас. Он сделал шаг к ним. Его походка была неестественно резкой, рваной, как у марионетки. Донна, дрожа, отступила и наткнулась на одну из дверей. Та с скрипом распахнулась. Внутри была не комната, а клетка. И в ней, прикованный черными жилами к стенам, бился в истерике их настоящий Доктор. Настоящий. Его лицо было залито слезами и потом, его тело содрогалось в конвульсиях, а его два сердца, выпирающие из груди, были опутаны той же черной паутиной, которая медленно сжималась, выжимая из них жизнь. — ДОКТОР! — закричали они в унисон. Кошмарный двойник заслонил им вид. —Не мешайте процессу. Это возрождение. Я делаю его... совершенным. Чистым. Как он. За его спиной в проеме двери появилась еще одна фигура — Олдридж. Не воспоминание, а сама его сущность, холодная и безразличная. Он смотрел на агонию Доктора с клиническим интересом коллекционера. — Он борется, — констатировал Олдридж своим бархатным голосом. — На удивление долго. Но каждый его крик, каждая капля страха лишь питают мой дизайн. Ваше присутствие здесь — последний подарок, который вы можете ему сделать. Ваш страх станет тем топливом, что сломит его волю. Черные щупальца из груди двойника рванулись к ним. Не чтобы ударить. Чтобы обнять. Чтобы впитать их ужас, их любовь, их боль — и передать ее тому, кто бился в клетке, превращая его сопротивление в яд. Роза отпрянула, но ее спина уперлась во что-то мягкое и теплое. Она обернулась. Стена коридора превратилась в гигантское подобие человеческого тела, покрытого той же черной плесенью. Из стены проступало лицо — лицо Доктора, искаженное немой мольбой. Его губы беззвучно шептали: «ПОМОГИ...» Они были заперты. Впереди — кошмарная пародия, питающаяся их страхом. Сзади — агония их друга, взывающая о помощи. А вокруг — бесконечный лабиринт из их собственных кошмаров, ставших орудиями пыток. И тут Роза поняла. Это не просто битва. Это пищевая цепь. Их страх кормит паразита. Паразит кормит кошмар. А кошмар пожирает Доктора. Она посмотрела на Донну. Та смотрела на нее с тем же осознанием. В их глазах не осталось места панике. Остался только холодный, отчаянный расчет. Они не могли сражаться с этим. Они не могли убежать. Оставался только один, безумный вариант. — Он слышит нас, — прошептала Роза. — Где-то там, внутри. Настоящий. Донна кивнула, ее лицо было белым как мел. —Значит, нам нужно кричать громче. Они посмотрели на кошмарного двойника, на его протянутые щупальца, на зияющую пустоту в его груди. И тогда они сделали шаг навстречу. Не для борьбы. Чтобы позволить ему впитать их. Впитать не страх. А то, что было сильнее страха. Щупальца из груди кошмарного двойника обвили их, как ледяные удавы. Прикосновение было не физическим — оно было внутри, в самой ткани сознания. Это было ощущение, будто их души выворачивают наизнанку и погружают в ледяную воду вселенского отчаяния. Они видели, как черные жилы на их коже наливаются багровым светом, выкачивая из них жизнь. Кошмарный Доктор улыбался своей безгубой, пустой улыбкой. —Да... Гораздо лучше. Ваш ужас... он такой... насыщенный. Но Роза и Донна не кричали от страха. Они смотрели поверх его плеча, в клетку, где бился настоящий Доктор. Они видели, как его тело содрогнулось еще сильнее, когда их боль достигла его. — НЕТ! — закричал он, и это был его собственный, разорванный голос. — НЕ ИХ! И тогда Роза, чувствуя, как сознание начинает уплывать, сделала последнее, что могла. Она не стала сопротивляться. Она направила поток. Вместо страха, она выпустила воспоминание. Первая встреча. Магазин «Генрикс». Человек с пронзительными глазами, который взял ее за руку и сказал: «Беги». Она вложила в этот образ не страх перед неизвестностью, а восторг. Доверие. Удивление. Черное щупальце, впившееся в нее, дернулось и на мгновение ослабило хватку. Оно будто обожглось. — Что... что ты делаешь? — прошипел двойник, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Мы не принесем тебе страх, — сквозь стиснутые зубы выдохнула Донна. — Мы несем тебе кошмар. Но наш. И она выпустила свою волну. Не ужас перед Санта-Клаусами-убийцами, а яростную, огненную защиту своего деда. Ее гнев. Ее безрассудную храбрость. Ее готовность стоять насмерть за тех, кого любит. Двойник отшатнулся, как от удара раскаленным железом. Черные жилы на его теле задымились. — НЕТ! ЭТОГО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! — заревел он, и его голос снова стал наложением хора. Из клетки донесся новый звук — не стон, а низкое, яростное рычание. Настоящий Доктор поднял голову. Его глаза, полные боли, теперь горели знакомым огнем. — Они... мои, — выпалил он, и черные нити, сковывавшие его сердца, натянулись, но не разорвали их, а начали трещать. — МОИ! Роза и Донна, почти обессиленные, продолжали стоять, становясь проводниками. Они вспоминали все. Смех в лицо неминуемой гибели. Глупые шутки посреди апокалипсиса. Тихое «спасибо» у костра на краю вселенной. Они перекачивали в этого паразита не топливо страха, а яд своей верности. Яд любви. Стены кошмара затрепетали. Лица в дверях, вместо гримас ужаса, начали улыбаться. Искаженные тени гибридов замерли, и на их лицах на мгновение проступило не страдание, а удивление. Кошмарный двойник начал распадаться. Его форма поплыла, черные щупальца отрывались и таяли в воздухе, как дым. Олдридж в дверном проеме наблюдал за этим, и его безразличная маска наконец треснула. В его глазах мелькнуло нечто — не страх, а холодная, безжалостная ярость. — Ошибка в расчетах, — произнес он, и его фигура начала растворяться. — Но игра еще не окончена. У нас есть вечность. Он исчез. Клетка с грохотом разлетелась на куски. Настоящий Доктор, весь в поту, дрожа, поднялся на ноги. Черные нити с его груди исчезали, оставляя после себя лишь багровые шрамы, похожие на ту самую трещину на руке, но теперь они были просто шрамами, а не воротами. Он посмотрел на Розу и Донну. Его взгляд был ясным. Изможденным, но ясным. — Вы... — его голос сорвался. — Вы идиотки. Самые великолепные, самые безумные идиотки во всей вселенной. И тогда мир вокруг них рухнул. Не в бездну, а в ослепительную, чистую белизну.

***

Сознание вернулось к Доктору не плавно, а как удар тока. Он резко сел, сердце (оба!) бешено колотилось, в глазах плавали пятна. Холодный камень под пальцами, странный металлический запах... Это была не ТАРДИС. — Роза? Донна? — его голос прозвучал хрипло и испуганно. Он метнул взгляд по сторонам, не узнавая помещение, заваленное хламом. — Эй, привет, спящая красавица! — раздался знакомый бархатный голос. Доктор резко обернулся. Из тени, прислонившись к косяку, выходил Джек Харкнесс, ухмыляясь во весь рот. — Джек?.. Что... Где мы? Что случилось? — Доктор схватился за голову, пытаясь собрать обрывочные воспоминания: боль, багровый свет, всепоглощающую тьму.— Где Роза и Донна?! — Тихо, тихо, — Джек подошел и положил руку ему на плечо, заставляя его остаться на месте. — С ними все в порядке. Смотри. Доктор последовал за его взглядом. В углу комнаты, на груде каких-то мягких матерчатых обрезков, спали Роза и Донна. Они были бледны, под глазами были темные круги, но их дыхание было ровным и глубоким. Роза даже слегка посапывала. — Они просто без сил, — раздался скрипучий голос. Мерлин появился из-за стеллажа с банками, словно призрак. — Их психика взяла на себя основной удар, чтобы вытащить тебя из твоего... маленького кошмара. Им нужен сон. Простой, человеческий сон. Без путешествий в разум. Доктор выдохнул, и напряжение стало понемногу уходить из его плеч. Он смотрел на спящих девушек, и в его глазах смешались облегчение, благодарность и вина. — Спасибо, — тихо сказал он, обращаясь и к Джеку, и к Мерлину. — Всегда рад помочь такому интересному экземпляру, — кивнул Мерлин и удалился вглубь своей мастерской, оставив их одних. Джек тем временем принес Доктору стакан какой-то мутной жидкости. —Пей. Восстанавливающий электролитный коктейль, рецепт времен Англо-Марсианской войны. На вкус, конечно, отвратительно, но зато прочищает мозги. Доктор поморщился, но сделал глоток. И чуть не выплюнул. —Ты хочешь прочистить мне мозги или полностью их стереть? — Немного того, немного другого, — Джек уселся рядом на ящик, сияя улыбкой. — Так что, рассказывай, как ты умудрился вляпаться в такую элегантную неприятность? Я по кусочкам собрал, что какой-то щеголь в пальто решил сделать из тебя аватара для чего-то очень неприятного. Пока Доктор, оживляясь, начинал рассказывать об Олдридже, Джек внимательно слушал, но его взгляд скользил по Доктору с привычной ему смесью восхищения и откровенной симпатии. — ...и он вживил в меня эту... штуку, — закончил Доктор, показывая на побледневший шрам на руке. — Ужас, — с искренним сочувствием покачал головой Джек. Но тут же его глаза блеснули, и он наклонился ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Знаешь, есть отличный способ забыть о плохом. Один только я, ты, и парочка билетов на Галактический карнавал на спутнике Вортиса. Говорят, там самые головокружительные аттракционы на всю Туманность Андромеды. Что скажешь? Доктор посмотрел на него с таким безразличием, что мог бы заморозить лаву. —Джек. —Да, дорогой? —Заткнись. —Но... —Если ты когда-нибудь, — Доктор приподнял палец, и в его глазах вдруг запрыгали веселые чертики, — и я имею в виду когда-нибудь, посмотришь с таким же предложением на Розу Тайлер... то та часть Олдриджа, что осталась в моей памяти, покажется тебе милым щенком по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Понятно? Джек замер с открытым ртом на секунду, а затем рассмеялся — громко и заразительно. —Понял, принял, записал на подкорку! — Он поднял руки в шутливой капитуляции. — Запретная зона. Отмечаю на карте крестиком. Хотя, — он снова подмигнул, — она могла бы составить тебе отличную конкуренцию. — Она и так составляет, — проворчал Доктор, но не смог сдержать улыбки. Он снова посмотрел на спящих девушек. — Они... они действительно вошли в мой разум? В самый центр кошмара? — Да, — Джек стал серьезнее. — Они шли на верную гибель. Знали это. И все равно пошли. Ты прав, они особенные. Доктор кивнул, и в его глазах было что-то очень старое и очень теплое. —Да. Особенные. Он откинулся назад, чувствуя, как адреналин наконец отпускает, сменяясь глубокой, костной усталостью. Кошмар отступил. Олдридж был отброшен, но не побежден. ТАРДИС была ранена. Но прямо сейчас, в этой странной комнате, полной хлама, в компании старого друга и двух спящих героинь, он чувствовал себя... в безопасности. Ненадолго. Но этого было достаточно. Он перевел взгляд на Джека. —Ладно, Харкнесс. Раз уж ты тут, помоги мне добраться до них. Я должен быть рядом, когда они проснутся. — Сказано — сделано, — Джек легко встал и протянул руку, чтобы помочь Доктору подняться. С помощью Джека Доктор, все еще шатаясь, добрался до груды обрезков, где спали девушки. Он опустился рядом с ними на пол, прислонившись спиной к какому-то ящику с тихо жужжащим содержимым. Его тело протестовало против каждого движения, но необходимость быть рядом была сильнее физической слабости. Джек принес ему из «Бродяги» потертое, но чистое одеяло и накинул ему на плечи. —Так, пациент должен быть в тепле. Хочешь, спою колыбельную? У меня есть одна, очень трогательная, на языке дальних лун Сигмы... — Еще слово о колыбельных, и я использую твой же электролитный коктейль для промывки твоих мозговых цепей, — беззлобно проворчал Доктор, закутываясь в одеяло. Его взгляд не отрывался от лиц Розы и Донны. Джек усмехнулся и присел поодаль, давая ему пространство. Он понимал. Он видел ту смесь облегчения, вины и нежности в глазах Доктора. Это было важнее любых флиртовых шуточек. Прошло несколько часов. Мерлин изредка появлялся, чтобы проверить показания странных приборов, подключенных к стенам, и бесследно исчезал. В мастерской царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих и далеким гулом «Бродяги», работавшей на холостом ходу. Первой начала шевелиться Донна. Она кряхтя перевернулась на бок, сморщила нос и, не открывая глаз, пробормотала: —...и чтобы бутерброд был с хрустящей корочкой... и без этой светящейся дряни... Доктор не сдержал улыбки. Он протянул руку и осторожно поправил прядь волос на ее лбу. —Приветствую наяву. Донна медленно открыла глаза, поморгала и уставилась на него. —Ты... — ее голос был хриплым от сна. — Ты больше не светишься, как новогодняя гирлянда. И не пытаешься нас съесть. Это уже прогресс. — Постарался, — парировал Доктор. В этот момент зашевелилась и Роза. Она потянулась, как кошка, и ее взгляд сразу же нашел Доктора. Никаких слов не понадобилось. Она просто улыбнулась ему — усталой, но безмерно счастливой улыбкой, от которой у Доктора на мгновение перехватило дыхание. — Все в порядке? — тихо спросила она. — Теперь — да, — так же тихо ответил он. Джек, наблюдая за этой сценой, счел момент подходящим, чтобы нарушить тишину. —А вот и наша команда в сборе! — объявил он, поднося три металлические кружки с дымящимся содержимым. — На этот раз не коктейль, а настоящий чай. Ну, почти настоящий. С планеты Пира-4. Пахнет старыми книгами и свежескошенной травой, но вполне питьевой. Донна с благодарностью взяла кружку. —О, капитан, ты внезапно становишься все более полезным. Роза тоже приняла чай. Ее пальцы ненадолго коснулись пальцев Доктора, когда он передавал ей кружку. Красноречивого взгляда между ними было достаточно. — Так, — Доктор сделал глоток и поморщился. (Чай и правда пах старыми книгами). — Пока мы тут все пришли в себя, что с ТАРДИС? И где мы, собственно? — Вы на моей «Наковальне», — ответил Мерлин, материализовавшись рядом, словно из воздуха. — Ваш корабль стабилен. Генератор Харкнесса поддерживает в нем жизнь. Но лететь он не сможет, пока не пройдет полный цикл самовосстановления. Это займет... время. — Сколько? — спросила Роза. Мерлин пожал плечами. —Для вас? Месяц. Для кого-то другого? Вечность. Время — понятие растяжимое. — Месяц?! — возмутилась Донна. — Мы будем торчать тут, в этой куче хлама, целый месяц?! — Не обязательно, — Доктор поставил кружку. Энергия стремительно возвращалась к нему, и в глазах зажегся знакомый огонек. — «Бродяга» Джека на ходу. А ТАРДИС может подождать. Есть кое-кто, с кем нам нужно срочно разобраться. — Он посмотрел на своих спутниц. — Олдридж не просто напал на меня. Он напал на нас. И за это ему придется ответить. Джек поднял бровь. —У тебя есть план, я надеюсь? Не из разряда «прыгнуть в пасть чудовищу с криком «ура!»? — У меня всегда есть план! — обиделся Доктор. —Он всегда так говорит, — хором прошептали Роза и Донна. Доктор проигнорировал их. —Олдридж оставил след. Ментальный шрам. Я могу его выследить. Но для этого нам нужны кое-какие припасы. — Он повернулся к Мерлину. — Старина, я видел у тебя на полке хроно-скальпель образца Второй Войны Времени. Он еще работает? Мерлин скрипуче рассмеялся. —Работает. Но он не для продажи. Только для... интересных проектов. — О, — Доктор ухмыльнулся. — У меня как раз назрел очень интересный проект. Под названием «Как устроить плохой день одному безупречно одетому коллекционеру». Он встал, отряхнулся и потянулся, как будто и не лежал только что на грани смерти. Он снова был Доктором — чудаковатым, неутомимым и полным решимости. — Ну что, команда? Готовы к очередному раунду? На этот раз мы бьем первыми. Подготовка к вылету заняла не больше часа. Мерлин, ворча, выдал Доктору тот самый хроно-скальпель в обмен на обещание «принести что-нибудь эдакое» со складов Олдриджа. Команда снова собралась на стыковочной палубе «Бродяги». Пока Джек проводил последнюю проверку систем, он не удержался и, проходя мимо Донны, обворожительно улыбнулся: —Знаешь, Донна, в дальних перелетах есть своя романтика. Темнота космоса, мерцание звезд... Может, составишь мне компанию у смотрового иллюминатора? Обсудим стратегию... и прочее. Донна, набивая рюкзак провизией, даже не подняла на него глаза. —Капитан, если ты сейчас не отстанешь, я использую этот хроно-скальпель не по назначению. И поверь, после этого тебе будет уже не до романтики. Ты будешь искать свои... энтузиазмы... по всему кораблю с помощью пинцета. Понял? Джек замер, на его лице на секунду застыла комичная маска ужаса. —Понял. Принял. Молчу, — поспешно отступил он, поднимая руки в защитном жесте. Но авантюризм был у него в крови. Переведя дух, он подошел к Розе, которая проверяла крепление одного из приборов. —А ты, Роза, выглядишь сегодня особенно сияющей, — начал он своим бархатным голосом, наклоняясь поближе. — Должно быть, возвращение нашего общего друга так на тебя повлияло. Может, обсудим это... без лишних свидетелей? Роза повернула к нему голову и улыбнулась. Но это была не та мягкая улыбка, что была раньше. В ней была сталь и хитринка. Она подозвала его пальцем, и Джек, обрадованный, склонился к ней, подставив ухо. Она прошептала всего пару слов. Ее голос был тихим и мелодичным, но лицо Джека постепенно менялось. Сначала с заинтересованного на удивленное, потом на слегка озадаченное, и, наконец, на откровенно испуганное. Он резко выпрямился, отшатнувшись от нее, как от раскаленной дверцы печки. — Я... я понял, — пробормотал он, быстро поправляя воротник униформы. — Абсолютно ясно. Категорически. Никаких вопросов. Роза лишь мило улыбнулась ему в ответ и продолжила свою работу. Через несколько минут, когда все уже расселись по своим местам в кабине «Бродяги», Джек, запуская двигатели, не выдержал и громко возмутился, обращаясь в пустоту: —Ну вот, просто прекрасно! Одна грозит мне кастрацией допотопным скальпелем, а вторая... вторая так тонко намекнула на детали моего возможного исчезновения в параллельном измерении без возможности вернуться, что у меня до сих пор мурашки по спине бегают! — Он с обидой посмотрел на Доктора, который настраивал навигатор. — И с тобой, кстати, тоже нельзя! Совсем не с кем по-нормальному пообщаться на этом корабле! Доктор не отрывал взгляда от экрана, но уголки его губ дрогнули в сдерживаемой улыбке. —Знаешь, Джек, я где-то читал, что если тебя последовательно отшивают все представители разумной жизни в радиусе пяти парсеков, возможно, проблема не в них. — Проблема в том, что я окружен людьми с отсутствием вкуса к прекрасному! — с пафосом заявил Джек, выводил «Бродягу» на курс. Донна фыркнула, пристегивая ремень. —Твое «прекрасное» сейчас должно быть сосредоточено на том, чтобы не врезаться в какой-нибудь космический мусор, Касатик. Роза молча смотрела в иллюминатор на удаляющуюся Свалку, и ее улыбка становилась все шире. Было приятно снова быть вместе, слышать этот привычный гул двигателей и эту еще более привычную, комичную перепалку. После всего кошмара это ощущение было таким же целительным, как и долгий сон. «Бродяга» ринулась в сверхсветовой прыжок. Охота на Олдриджа началась. И, по крайней мере, на этом этапе пути, у них был надежный корабль и капитан, чье разбитое сердце было отвлечено от флирта необходимостью вести их сквозь звезды.