Глава 20

***

Утро начиналось с привычной, почти механической рутины, которая за последние месяцы стала для Оли своеобразным якорем, удерживающим ее в более-менее устойчивой реальности. Резкий звонок будильника, короткий душ, быстрый завтрак — овсянка для себя, сладкая каша с ягодами для Алины. Аромат свежесваренного кофе, горький и бодрящий, медленно наполнял кухню. Оля, уже одетая в строгий брючный костюм, сидела на краю дивана в гостиной. Алина, еще в пижамке с мишками, устроилась у нее между колен, зажав в руке резинки для волос. Оля, двигаясь на автопилоте, делила тонкие светлые пряди дочери на три части и начинала заплетать маленькую, тугую косичку у самого виска. В тишине было слышно лишь их дыхание и шелест волос. Внезапно зазвонил телефон. Оля, не прерывая плетения, свободной рукой потянулась к аппарату, лежавшему на подлокотнике. — Алло? Голос в трубке был знакомым, деловым и слегка извиняющимся — воспитательница из садика. — Ольга Кирилловна, доброе утро. У нас срочная информация: садик с сегодняшнего дня закрывается на карантин. Высокая заболеваемость. Оля на секунду замерла, закончив вторую косичку. — Поняла. Спасибо, что предупредили, — сказала она ровным голосом, хотя внутри всё дрогнуло от раздражения. «Очень вовремя они сообщили об этом, — пронеслось в голове. — В самый разгар рабочего дня, точнее, перед самым его началом». Она положила трубку, вздохнула и повернулась к дочери, которая с любопытством смотрела на нее. — Ну что, принцесса, — сказала Оля, и на её лице, почти против воли, появилась теплая, хоть и усталая улыбка. Она наклонилась и нежно чмокнула Алину в лобик, где тонкие волосики уже были аккуратно убраны. — Похоже, сегодня идём к маме на работу. Будем начальниками вместе. Алина засияла. Пойти с мамой на работу — это было настоящее приключение! — Ура! — прошептала она, словно делясь большим секретом. — Мама, а можно я Машу возьму? Маша — это была её любимая мягкая кукла, тряпичная девочка в цветном платьице, с вышитыми глазами и вечной улыбкой. Эту куклу ей когда-то подарил Папа, сказав, что она будет охранять её сны. С тех пор Маша была неизменной спутницей. — Только её, — строго сказала Оля, но в глазах ее мелькнула понимающая нежность. — И давай быстро переодевайся. Через полчаса они уже выходили из дома. Алина, важная и довольная, в платьице и с заплетенными косичками, крепко держала маму за руку, а в другой руке сжимала под мышкой куклу Машу. На подстанции их появление вызвало легкое оживление. Коллеги улыбались, кивали, некоторые пытались пошутить с Алиной, но девочка, внезапно оробев, лишь прижималась к маминой ноге. Оля, держа дочь за руку, провела ее по коридору прямо в свой кабинет. — Вот моя работа. — сказала она, помогая Алине снять курточку. — Здесь можно порисовать, а у меня тут есть бумага и карандаши. Оля усадила дочь на диванчик, дала блокнот и цветные ручки, а сама села за стол, пытаясь сосредоточиться на бумагах, которые не успела разобрать вчера. Алина, освоившись, начала что-то увлеченно рисовать, тихо напевая себе под нос. Прошло минут двадцать тишины, нарушаемой лишь шелестом бумаг и скрипом ручки. Вдруг Алина отвлеклась от рисунка. Ее взгляд упал на стену над маминым столом. Там, в скромных черных рамках, висели три портрета. Один — молодой, улыбчивой женщины с добрыми глазами (Рая, покойная жена Кости). Другой — мужчины в форме водителя с открытым, простым лицом (Селантич, водитель, погибший при исполнении). И третий… третий был хорошо знаком. Папа. На фотографии он был в белом халате, улыбался той своей, немного смущенной, но бесконечно доброй улыбкой. Алина долго смотрела на портрет, потом перевела взгляд на маму. — Мама, — тихо спросила она, и в ее голосе прозвучала не детская задумчивость. — А здесь папа работал? Оля вздрогнула, оторвавшись от отчета. Она знала, что дочка в курсе, что они с Пашей работали вместе, но вопрос, заданный именно здесь, глядя на его портрет среди других ушедших, прозвучал особенно остро. Она отложила ручку и повернулась к Алине. — Да, солнышко, — сказала она мягко, но очень четко. — Он работал именно здесь. В этом кабинете бывал часто. И каждый день он выезжал на вызовы, как и другие врачи. Он спасал жизни. Очень много жизней. Алина кивнула, как будто что-то важное для себя уяснила. Она еще раз посмотрела на портрет отца, потом на свою куклу Машу, крепче прижала ее к себе и снова склонилась над рисунком, будто получив ответ на главный вопрос.

***

Оля сидела за своим столом, пытаясь вникнуть в скучные столбцы цифр в месячном отчете. Кончик ручки был прикушен, брови сдвинуты от концентрации. Но сосредоточиться было нереально. В кабинете царил маленький ураган по имени Алина. Девочка, исчерпав возможности тихого рисования, перешла к активному исследованию мира. То раздавался стук печати по столу — Алина нашла в ящике штамп «Для служебного пользования» и с интересом тыкала им в лист бумаги, оставляя синие оттиски. Оля, вздыхая, забирала печать и убирала повыше. — Мам, а это что? — и в руках у дочки уже оказывалась дорогая подарочная ручка. — Это не игрушка, солнышко, положи на место, пожалуйста. Через пять минут Алина уже вела тихий, но оживленный диалог со своей куклой Машей, устроив ей экскурсию по кабинету, заглядывая под стулья и трогая листья большого комнатного растения. Потом начиналось неторопливое хождение от диванчика к окну, от окна к книжному шкафу, обратно к диванчику. Каждый шаг сопровождался топотом маленьких ног и бесконечными «почему». Оля закрывала глаза и глубоко вздыхала, смиряясь. Ругаться не было сил, да и смысла — ребенок полон энергии, ему скучно. Она отложила отчет и уже собиралась что-то придумать, как дверь приоткрылась. В кабинет заглянул Владимир Юрьевич, его добродушное лицо с седой щетиной освещалось улыбкой. —Ой, а кто это у нас сегодня маме помогает? Целая штатная единица! Алина, увидев знакомого дядю, смущенно улыбнулась и прошептала: — Здравствуйте… — Привет, Володь. — Оля с облегчением откинулась на спинку кресла. — Как ты, Оль? Не подсказывай, вижу — героически, — он подмигнул, кивая в сторону Алины, которая снова принялась тихонько водить куклой по краю стола. — Держимся, — улыбнулась Оля. — А ты как? — Да обыкновенно. Смена прошла без эксцессов, вот и слава богу. Они перекинулись еще парой фраз о рабочих моментах. Наконец, Ломагин потянулся к дверной ручке. — Ладно, не буду отвлекать начальство от важных дел. — Володь, погоди, — вдруг окликнула его Оля. — Ты же сдал смену уже? — Только что. Домой собирался. — Сделай доброе дело… — Оля умоляюще посмотрела на него. — Посиди с ней чуток, пока я эти отчёты одолею. Полчаса, не больше. Потом заберу. Ломагин посмотрел на Алину, которая с надеждой смотрела на него большими глазами, потом на уставшее лицо Оли. Махнул рукой. — Да без вопросов! Пойдем, Алиночка, покажу тебе все самое интересное. Оля с благодарностью кивнула. Ломагин протянул руку, и Алина, доверчиво вложив в нее свою ладошку, бодро зашагала рядом с ним, увлекая за собой и куклу. Оля наконец смогла погрузиться в работу, и тишина в кабинете казалась благословенной. Тем временем Ломагин, держа Алину за руку, а потом и взяв её на руки, чтобы лучше было видно, неспешно прохаживался по коридорам подстанции. — А это, смотри, схема сердечно-легочной реанимации. Видишь, дядя делает массаж сердечку? А это — плакат про виды кровотечений. Но это не страшно, это чтобы знать, как помочь… Алина, широко раскрыв глаза, внимательно разглядывала яркие, иногда немного пугающие плакаты, сыпала вопросами, на которые Володя старался отвечать просто и понятно. Так продолжалось минут двадцать, пока в кармане Ломагина не зазвонил телефон. Он поставил Алину на пол и ответил. Лицо его сразу стало серьезным. — Да, я на подстанции… Плохо? Ладно, не волнуйся, сейчас приеду. Сиди, не двигайся. Звонок был от жены. Он бросил озабоченный взгляд на Алину. Бросить её одну было нельзя. Он огляделся по сторонам. В этот момент из раздевалки вышла Вероника Соловьева, поправляя форму. — Вероника! — окликнул он её. — Помоги, пожалуйста, беда дома. Посиди с дочкой Оли минут двадцать, пока она не освободится или пока мне на вызов не поступят. Вероника, никогда не отличавшаяся особой сентиментальностью, на мгновение оценивающе посмотрела на Алину, которая снова начала немного робеть. Но деловой кивок последовал незамедлительно. — Ясно. Иди. У меня пока тишина. — Спасибо, выручила! — Ломагин уже бежал к выходу, на ходу срывая с вешалки куртку. Вероника опустилась на корточки перед Алиной, взглянув на нее своим прямым, чуть строгим взглядом. — Ну что, партнер по несению службы? Меня зовут Вероника. Пойдем поиграем? Алина, заинтригованная серьезным тоном и новыми перспективами, кивнула и доверчиво протянула руку. Вероника взяла её, и они строгим, деловым шагом нап равились в сторону процедурной, чтобы продолжить импровизированную, но очень важную экскурсию.