Глава 21

***

Оля с облегчением поставила последнюю подпись на отчете и откинулась в кресле. Наконец-то. Она потянулась, чувствуя, как затекли плечи, и взглянула на часы. Пора забирать Алину. В этот момент на столе завибрировал мобильный телефон, показывая незнакомый номер. Оля, нахмурившись, взяла трубку. — Алло? — Оля? Это я, Рома. — Голос в трубке звучал слабо, прерывисто, совсем не так, как обычно. Ледяная волна пробежала по спине. Оля стиснула телефон. — Откуда у тебя этот номер? Что тебе нужно? — Оленька, мне… очень плохо, — он с трудом выдавил слова, и на фоне послышался прерывистый, хриплый кашель. — Голова раскалывается, температура, встать не могу… Боюсь, что теряю сознание. Пожалуйста, приезжай. Ты же врач… Умоляю. В её душе моментально разгорелся жестокий внутренний конфликт. Всё существо кричало, что это ловушка, манипуляция, что нельзя никуда ехать. Но где-то глубоко, на уровне профессионального инстинкта, сработал безотказный механизм: человеку плохо. Тон голоса, описание симптомов — это звучало правдоподобно. Она не могла, как медик, просто проигнорировать такой призыв о помощи, даже если он исходил от этого человека. — Ты один? — спросила она резко, уже на автомате собираясь. — Да… Никого… — последовал слабый ответ. — Какой адрес? Он продиктовал адрес— тот самый, где они когда-то жили вместе. Оля судорожно записала его на клочке бумаги. — Я еду. Вызывай скорую, если станет хуже. — Спасибо… — прошептал он, и связь прервалась. Оля вскочила с места, схватила сумку и медицинский чемоданчик, который всегда был наготове. Она вылетела из кабинета и почти столкнулась с Лизой в коридоре. — Лиза! Ты Алину не видела? — Видела, Ольга Кирилловна, она с Вероникой в коридоре. Всё в порядке. — Отлично. Я… мне срочно нужно отлучиться. Надо бумаги отвезти в департамент. — соврала Оля, чувствуя, как краснеет. — Посиди с ней, пожалуйста, если Вероника будет занята. Я скоро вернусь. — Конечно, не волнуйтесь, — кивнула Лиза, но в её взгляде мелькнуло недоумение. Оля редко так стремительно исчезала.

***

Тем временем в коридоре возле ординаторской царила мирная картина. Вероника Соловьева, сняв халат, сидела на деревянной лавке. Алина устроилась рядом и, увлеченно жестикулируя, показывала ей свою куклу Машу, что-то рассказывая шепотом. Вероника слушала с редкой для нее мягкой полуулыбкой. Мимо них широким шагом проходил Максим Руднев, только что вернувшийся с вызова. Увидев Веронику и девочку, он замедлил шаг, а потом развернулся и подошел. — А вот и наша смена караулит штаб, — ухмыльнулся он, наклоняясь и звонко целуя Веронику в щеку. Затем опустился на корточки перед Алиной. — А ты кто такая серьёзная? Помощник доктора Соловьевой? Алина смущённо кивнула. Максим вытащил из кармана халата свой личный, ярко-синий фонендоскоп. —Хочешь послушать, как стучит сердце? Вот сюда прикладывай, а эти штуки — в уши. Алина, завороженная, осторожно взяла прибор. Максим показал, как его надевать, и поднес датчик к своей груди. Девочка, широко раскрыв глаза, прислушалась. —Бум-бум, бум-бум, — улыбнулся Максим. — Теперь давай твоей кукле послушаем. Наверное, у неё сердечко шелковое. Вероника, наблюдая за этой сценой, не удержалась. Она тихо, так, чтобы не слышала Алина, сказала Максу: —Знаешь, смотря на тебя сейчас… ты был бы прекрасным отцом. Максим встретился с ней взглядом, и в его глазах вспыхнула тёплая, глубокая искорка. Они улыбнулись друг другу без слов, в этом взгляде было целое будущее, которое они иногда позволяли себе помечтать. Идиллию нарушил голос диспетчера, прозвучавший из динамика: — Бригада Соловьевой, вызов. Вероника мгновенно преобразилась.Мягкость исчезла, лицо стало собранным. — Поняла. Выезжаю, — бросила она в сторону микрофона, поднимаясь. Она повернулась к Максиму. — Макс, ты же свободен? Посиди с ней, пожалуйста, пока Оля не вернётся. Лиза где-то тут, на подстраховке. — Да без проблем, — легко согласился Максим, беря Алину за руку. — Мы тут с кукольным кардиологическим центром разберёмся. Поезжай, осторожнее. Вероника кивнула, уже бегом направляясь к гаражу, а Максим с Алиной остались на лавке, продолжая важное исследование работы игрушечного сердца, пока настоящая жизнь с её тревогами и вызовами кипела вокруг.

***

Оля подъехала к старому дому, и каждый кирпич в его стене казался ей знакомым и враждебным. Дверь в квартиру была приоткрыта. Осторожно толкнув её, она шагнула в прихожую. В квартире пахло дорогим парфюмом и чем-то жареным. — Рома? — громко окликнула она, не сдвигаясь с места. — На кухне! — донесся его голос, и в нем уже не было той слабости, что была в трубке. Звучал он нормально, даже бодро. Холодная злость начала подниматься у нее внутри. Она прошла по коридору и замерла в дверях кухни. Картина, открывшаяся ей, была абсурдной и оскорбительной. Рома стоял у стола, одетый в дорогую домашнюю рубашку, свежевыбритый и явно здоровый. На столе горели свечи в изящных подсвечниках, стояли два прибора, салат в хрустальной салатнице и стейки под серебряными крышками. — Присаживайся, Оль, — с победоносной улыбкой произнес он, делая широкий жест рукой. Оля медленно вошла, поставила сумку на пол и, не прикасаясь к стулу, уставилась на него. Её взгляд был холодным и острым, как скальпель. — Зачем ты это сделал? — спросила она ровным, без интонаций голосом. — А что такого? — Рома развел руками, изображая невинность. — Я просто хотел сделать тебе приятное. Создать атмосферу. Мы так давно не виделись по-человечески. — Он взял бутылку красного вина и начал наливать его в два бокала. — Я не останусь, — заявила Оля, даже не взглянув на бокал. — Оля, ну перестань, — он попытался говорить мягко, убедительно. — Я всё обдумал. Я понял свои ошибки. Я скучаю. Мы можем всё начать с чистого листа. У тебя сейчас трудное время, а я могу быть опорой. Для тебя и для Алины. — Нет, — это прозвучало как приговор. — Ничего не будет. Никакого «чистого листа». Ты для меня — грязная страница, которую я давно перелистнула. — Но ты одна! — в его голосе прорвалось раздражение. — Тебе нужен мужчина рядом! — Мне нужен покой. И ты мне нужен вне моей жизни. Окончательно и бесповоротно. Они помолчали. Рома смотрел на нее с плохо скрываемой досадой, Оля — с непоколебимой холодностью. Она устала от этой игры. — Ты каким был, таким и остался, — наконец произнесла она тихо, но так, что каждое слово било точно в цель. — Эгоистичным, лживым манипулятором. И я всё так же, как и тогда, не желаю тебя видеть в своей жизни. Ни на минуту. Ни при каких обстоятельствах. Она развернулась, взяла свой чемоданчик и пошла к выходу. Он не стал её останавливать. Только крикнул вслед уже в прихожей: — Оля! Одумайся! Тебе не справиться одной! Но дверь уже захлопнулась, заглушив его слова. Оля почти бежала по лестнице, глотая холодный воздух подъезда, чувствуя, как её трясет от гнева и унижения.

***

Тем временем на подстанции Максим Руднев, как ответственный временный «нянь», водил Алину по коридорам, устроив ей импровизированную экскурсию в мир медицины. Они сидели в коридоре, и Макс, как завороженному взрослому, показывал ей содержимое походной аптечки: прозрачные шприцы-тюбики с лекарствами, жгуты, стерильные бинты в индивидуальных упаковках, пульсоксиметр, который он надел ей на пальчик, и таинственный самозаполняющийся мешок для искусственной вентиляции легких. Алина была в полном восторге, трогая всё осторожными пальчиками и задавая кучу вопросов. Внезапно из динамика раздался голос диспетчера: —Бригада Руднева, вызов. Макс мгновенно вскочил. —Эх, придется прерваться, — он огляделся по сторонам. Его взгляд упал на Лизу, которая как раз проходила мимо с папкой в руках. — Лиза! Держи моего ассистента, у меня вызов! — Давай, лети, — кивнула Лиза, принимая из его рук маленькую ручку Алины. Макс бросился к выходу. Лиза, оставшись с девочкой, улыбнулась. —Ну что, начальница, пойдем ко мне? У меня есть кое-что поинтереснее бинтов. Она привела Алину к своему рабочему месту, усадила на стул и стала показывать «взрослые» диковинки: тяжелую печать подстанции, которую можно было с громким стуком ставить на чистые листы, оставляя четкий оттиск; разноцветные штампы, принтер на котором можно было печатать картинки, целую коллекцию ярких стикеров и необычных ручек. Алина была поглощена, особенно её заинтересовала печать. В самый разгар этого важного занятия зазвонил рабочий стационарный телефон на столе Лизы. — Администрация пятьдесят восьмой подстанции Елизавета Дмитриевна, слушаю. — автоматически ответила она, взяв трубку. Разговор был деловым и немного затянувшимся. Речь шла о недостающей накладной на медикаменты. — Да, я видела этот акт… Нет, он должен быть в третьей папке… Подождите, я проверю номер прихода… — повернувшись к стеллажу с папками, Лиза углубилась в поиски документа, на мгновение отпустив Алину из поля зрения. Она слышала, как девочка возится с печатью рядом. — Так, номер 457/3… Да, всё верно, он был подписан вчера Ольгой Кирилловной… Отправим скан в течение часа… Закончив разговор, она положила трубку и обернулась. —Ну что, Алиночка, давай теперь попробуем… Стул у стола был пуст. Печать лежала на краю, рядом с чистым листом, украшенным одним кривым оттиском. По полу были разбросаны несколько цветных стикеров. — Алина? — тихо позвала Лиза. Ответа не было. Лиза выскочила в коридор. Он был пуст в обе стороны. Легкая улыбка сбежала с её лица, сменившись сначала недоумением, а затем нарастающей, леденящей душу паникой. — Алина? — её голос прозвучал уже гром че, срываясь на высокой ноте. Она бросилась к лестнице, потом обратно, заглядывая в открытые двери. Девочки нигде не было.