Глава 7

      Джеффри едва досидел до конца ужина. Нечто, называемое тут «кашей», до сих пор всплывало в памяти неприятным послевкусием на языке, а вода с мерзковатым привкусом не спасала, а, кажется, только усиливала чувство тошноты. Насмешливый гогот толпы не оставлял мысли инженера: он просто ненавидел чувство беспомощности, ненавидел ощущать себя всеобщим посмешищем, а поэтому гнев всё ещё закипал где-то внутри. Он слегка стих, став куда меньше, чем в момент самого ужина, но продолжал тихо и угрожающе бурлить в жилах.       Отвратительное место. Отвратительные лица, отвратительное общество. Инженер практически брезговал находиться с этими дикарями в одном пространстве, будто он в самом деле в норе, заполненной змеями, которые постоянно его кусают, впрыскивают лёгкий яд, который убивает не физически, а морально. За один только ужин Джеффри поймал на себе столько сердитых или испуганных взглядов, столько раз до его ушей доносился шёпот: «Почему мы должны кормить лишний рот?», «Кай поступает неразумно, оставляя чужака здесь», что коту хотелось просто закрыться в своей новой мастерской и больше никогда из неё не высовываться. И, наконец-то, заняться планом побега.       Из раздумий Джеффри вывела чья-то тяжёлая мохнатая лапа на своём плече. То ли механик так глубоко задумался, что не замечал ничего вокруг, то ли Кай, несмотря на собственные поистине гигантские габариты, подобрался даже слишком незаметно, заставив чужака вздрогнуть от неожиданности. Но появление лидера даже порадовало механика: тот ведь понимает, что сориентироваться тут практически невозможно, может, Джеффри наконец проведут в нужную комнату. Но вместо этого Кай заговорил совершенно о другом.       – Итак, инженер, твоё первое задание. Отправляешься на чистку фильтров для воды.       Механик аж поперхнулся воздухом от возмущения. Его здесь оставили, ссылаясь на то, что им нужен механик, а не уборщик! С начала Джеффри казалось, что хотя бы Кай здесь нормальный, но теперь и в нём он увидел ту же надменность, что и в остальных лицах. Это, несомненно, было ожидаемо.       – Если у вас это обязанность механиков, то в таком случае понятно, почему они здесь такие криворукие, – огрызнулся Джеффри, вспоминая того парня, нещадно пытавшегося разобрать его робота. Но волк же, кажется, был совершенно не впечатлён протестами новичка.       – Считай это испытательной работой. Мы пока не можем тебе доверять.       – А где гарантия, что я не захочу вам тут всё испортить намеренно? – прищурился в ответ чужак. Разумеется, в его планах не было устраивать саботаж, здесь он точно не в выигрышном положении, но допуск к настолько важной системе жизнеобеспечения лагеря его смутила.       – Именно поэтому я и планирую дать тебе помощника, – Кай окинул взглядом толпу, которая уже практически вся рассосалась, и выловил взглядом кого-то из них, помахав рукой. – Питер, иди сюда.       Услышав своё имя, юноша в жёлтом шарфе испуганно вскинул голову, отвлёкшись от сбора посуды. Он торопливо подбежал к вожаку, но взгляд его был совсем уж испуганный: парень до сих пор был провинившимся за то, что чужак обнаружил лагерь, и прекрасно понимал, что безнаказанным не останется. На мгновение они с Джеффри встретились глазами, а молодой опоссум как-то слегка виновато глянул на ещё плохо зажившую глубокую ссадину на брови мужчины, которую буквально недавно сам и нанёс.       – Иди с Джеффри, прочистите бочки для фильтра воды, – раздавал указания Кай. – Покажешь ему, как это делается. И следи, чтобы он ничего не испортил, Питер. Ты сегодня нас подвёл, но я хочу верить, что ты парень смышлёный и это был последний настолько вопиющий случай.       – Да, конечно, этого больше не повторится, – кротко ответил мальчишка. Звучал он спокойно, но на лице его отобразилась какая-то наивысшая степень разочарования и неприязни перед порученным им заданием. А после этого Питер обратился к Джеффри. Он старался выглядеть уверенным, строил из себя главного, которого поставили ответственным за чужака, хотя, как механику показалось, дела обстоят совершенно наоборот. Но даже с наигранным пафосом, голос мальчишки предательски дрожал. – Пойдём, надо забрать инструменты.       Подавив усталый вздох, мужчине не оставалось ничего, кроме как двинуться за своим провожатым. По крайней мере, есть возможность запомнить, где находится мастерская. Первый ярус, второй, третий… Отлично, пятый ярус, это запомнить не сложно. Куда сложнее определить, какая нора куда ведёт: все чёрные дыры здесь выглядели даже слишком одинаково. Но за ориентир Джеффри взял начало лестницы, которое отсюда видно достаточно хорошо. Питер зашёл в комнату прямиком напротив начала лестницы где-то внизу. Хорошо, это тоже легко. А пока гость занимался тем, что запоминал расположение комнат, юный опоссум недовольно ворчал себе под нос.       – Как же я ненавижу чистить фильтры, это не честно, почему именно я? Лучше бы снегоходы обслуживать поставили а не эта мерзость…       – Не ты один недоволен, – кончилось терпение у Джеффри, – Так что не ной, чем быстрее закончим, тем быстрее от нас отстанут.       – А… А ты вообще не лезь! – огрызнулся парнишка в ответ, – Меня поставили за тобой следить, так что… Так что ты не имеешь права так со мной разговаривать, главный тут я!       – Ага, держи в курсе, – с безразличием ответил кот. Но на деле его позабавила наивная подростковая попытка казаться круче, чем он есть. Механик настолько вымотался, что даже злиться на парня не хотелось. Такая неловкая и наигранная смелось вместе с дрожащим голосом и путающимися в голове мыслями очень сильно напомнила Джеффри его самого в годы юности, что, неожиданно сам для себя, он даже решил ему подыграть. Уж какой-то глупый мальчишка точно никак не способен повлиять на его самолюбие, так что пусть поиграет в босса, пока есть возможность. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. Это заставило мужчину лишь ухмыльнуться и он без возражений притих.       За время отсутствия Джеффри в мастерской стало ещё холоднее: потухший костёр даже перестал дымиться, погрузив пещеру во мрак. Инженер видел, как Питер торопливо собирает необходимые инструменты. И хоть в темноте мужчина видел только очертания предметов, он даже так смог отметить, как много лишнего пытается с собой унести опоссум. Зачем ему для очистки фильтров пригодятся паяльник, пять гаечных ключей разного размера? Какая-то странная попытка добавить их заданию «веса» и в буквальном, и переносном смысле: вряд ли там настолько сложная конструкция.       Новоиспечённые коллеги покинули мастерскую полностью гружёные. Слишком поздно Питер понял, что даже не взял сумку, из-за чего всё своё барахло им пришлось нести в четыре руки. «Что за идиот», – с раздражением пронеслось в голове Джеффри, когда он спускался по скользким ступеням, даже не имея возможности подержаться за стену. А падение сулило бы не только разбросанными вещами, которые легко травмируют бедолаг на нижних ярусах, так ещё и свёрнутой шеей. Юноша, кажется, тоже это понимал, ведь здесь он даже не стал пытаться умничать, а по прижатым к затылку ушам механик легко понял его напряжение.       На втором ярусе они, к счастью самого инженера, свернули в очередной лаз, и преодолев несколько метров туннеля оказались в просторной пещере. По конструкции такая же, как мастерская: вырытое в снегу помещение, укреплённое балками, в углу громко гудел генератор, благодаря чему в комнате было достаточно тепло. А в глаза бросился сам фильтр.       Он представлял из себя четыре одинаковые бочки, расположенные друг над другом на вырытых в снегу ступенях, соединённые трубками, чтобы жидкость из верхней медленно перетекала в нижнюю. Достаточно интересная конструкция, ведь сам Джеффри, по правде говоря, особо жизнь свою не усложнял в вопросах воды.       – В твоём жилище тоже была подобная система? – с неожиданным интересом спросил Питер, заметив внимательный взгляд коллеги, пока поднимался по ледяным уступам к верхней бочке.       – Пф, не-а, – равнодушно отозвался механик, поднимаясь за ним следом. – Я примерно понимаю, как это работает, но подобной «алхимией» я не страдаю. Набрал снега, растопил – можно пить, и, как видишь, до сих пор живой.       Опоссум лишь окинул гостя слегка недоверчивым взглядом, даже не понимая, что это: странная и неестественная глупость достаточно умного ксанда, или же банальная лень. После он лишь пожал плечами и открыл первую бочку: в нос сразу ударил неприятный запах тины, сырости и влаги, заставивший Джеффри поморщиться.       – Сюда мы заливаем растопленный снег, какой он есть, – начал свою лекцию Питер. – Тут на дне крупная галька, она задерживает мусор. После неё вода перетекает во вторую бочку: она протекает через песок, задерживая сор, который пропустила первая бочка. В третьей же уголь впитывает остатки всяких запахов и возможной грязи, а по итогу мы получаем чистую воду.       – Понял, – кивнул мужчина. К собственному счастью он знал о такой система фильтрации: давно такой же стоял в его родительском доме. Собранный отцом, фильтр постоянно очищался или им самим, или остальными домочадцами. А шагнув во взрослую жизнь, Джеффри оставил эти сложности: времени обслуживать многоступенчатую конструкцию у него не было, ведь посвящён он был в первую очередь собственным разработкам, так что ему хватало и обычной талой воды. Наверняка его организм был уже сплошь пропитан пеплом и пылью с верхних слоёв снега, но здоровье мужчину не особо интересовало по сравнению с действительно имеющими значение вещами. – И, судя по запаху, даже ваших десятков рук не хватает, чтобы регулярно чистить его. Толку от этого фильтра, если вы его так засорили, что прокипятить воду и то полезнее будет? От вашей «фильтрованной» воды аж тошнит.       Замечание заставило Питера и смутиться, и разозлиться одновременно и он бросился на защиту своих товарищей.       – Всего нам хватает! Последние дни были тяжёлые и нам было не до фильтров, слишком много наших заболело от холода.       – Только вот грязная вода на здоровье точно положительно не скажется, – парировал Джеффри и снял куртку: здесь было куда теплее, чем в мастерской, и он не хотел намочить единственную тёплую вещь. – Ладно, давай тогда начнём.       – Да. Нужно отцепить бочки от креплений.       Только сейчас Джеффри обратил внимание, что ёмкости для воды в самом деле вкручены гайками в металлические пластины, вбитые вглубь льда. «Умно», – пришлось признать механику, пока он наблюдал, как Питер открепляет трубу от первой бочки и пытается раскрутить гайки. Медленно, неумело, инструмент постоянно соскакивал и юноша, ругаясь себе под нос, пытался зацепиться им вновь. Да вот даже в темноте было видно, что и ключ он взял большего размера, чем нужно: возиться таким образом он будет долго.       Механик лишь театрально закатил глаза. Молодёжь совсем неумелая пошла, уж он в его возрасте такое с закрытыми глазами проворачивал. Что ж, возможно, это хороший повод и поставить зазнайку на место, и выиграть для себя уважение в лагере, если, конечно, Питер захочет рассказать кому-то, как чужак ему утёр нос. Гаечный ключ в руке Джеффри уже ощущался как продолжение его собственного тела: гайки, одна за другой, в считанные секунды покидали свои болты, прыгая в ладонь опытного инженера и отправляясь в глубокий карман, избавляя потом от необходимости долго искать их по полу. Трубы сверху и снизу отлетели с нескольких уверенных движений плоскогубцев, которыми мужчина ухватился за крепления. Буквально несколько минут и тяжёлая бочка, заполненная влажным зловонным песком, оказалась на свободе.       – Мелкий, давай сюда, помоги её спустить, – окликнул Джеффри Питера, с нескрываемым удовольствием и гордостью заметив, как у парня челюсть отвисла, ведь сам он разбирался только со второй гайкой из шести.       На самом деле механик ожидал, что опоссум сейчас попросит его помощи, однако тот не проронил ни слова: лишь встал с противоположной от инженера стороны, чтобы они вместе ухватились за бочку и спустили её. Гордость, походу, не позволяет признать заслугу чужака. Что ж, кот этого и ожидал и не стал никак комментировать и сразу взялся за предпоследний резервуар, который освободился также легко, как и первый. Вновь окликнул Питера, но тот не отозвался. Он даже и не услышал голоса гостя, продолжая бороться всё ещё с первой бочкой. Нерасторопность юнца действовала Джеффри на нервы. Здесь просто отвратительно воняло тиной и сыростью, а единственное, чего хотелось ему: как можно скорее закончить и не терять зря время. Он поднялся к новоиспечённому товарищу, заглянув тому за плечо.       – Не пробовал взять ключ поменьше? Или ты собрался тут до следующего ужина ковыряться? Хотя, глядя на то, как ты его держишь, тебе и нужный инструмент бы не помог.       – Да мне-то откуда было знать? – раздражённо фыркнул Питер в ответ, начиная закипать с критики старшего. – Нашёлся тут самый умный?       – Ну точно поумнее некоторых малолетних идиотов, – рыкнул Джеффри в ответ. – Тут и знать ничего не надо, всё понятно просто визуально, глаза разуй.       – Слушай, я делаю как умею! – вновь предательски дрогнул голос мальчишки, будто он был готов расплакаться. – Циара мне ничего не объясняет, я просто смотрю, что делает она, и всё!       Питер окончательно взорвался, швырнув ключ куда-то в снежную стену и тем самым сделав небольшую вмятину на спрессованной глади. Повисло молчание. Джеффри, сам того не ожидая от себя, не ответил. То ли не смог быстро придумать остроумную колкость, то ли просто не захотел. Глаза парня перед ним блестели от накатившихся слёз, горели такой огромной обидой и усталостью, что стало понятно: накипело. Просто накипело. Постоянные уколы от остальных, гнев Циары, ошибка, которая привела чужака в лагерь… И механик окончательно поджёг фитиль терпения. Сам же Питер надолго задержал взгляд на своём временном коллеге, затем – медленно перевёл его в сторону, куда отправился инструмент. Тревожно поджал уши к затылку, продолжив говорить уже слабее, будто оправдываясь. Чужак чужаком, но Джеффри всё ещё был старшим, и воспитанный мальчишка выглядел виноватым, стыдился своего срыва.       – Я очень хочу научиться. Правда хочу. Но я просто не понимаю многих вещей. Я пытаюсь учиться, Кай поставил меня к Циаре, но она… Меня пугает. Одного её присутствия достаточно, чтобы мороз по коже пробежался. А за любую ошибку она устраивает такой скандал, что даже собственные мысли слышать тяжело, и в итоге я лажаю ещё больше. Мне бы хотелось… Делать что-то интереснее чистки бочек. Но к снегоходам меня уже не подпускают. А в итоге я и для грязной работы не гожусь.       Поперёк горла кота встал неприятный ком. Неожиданная жалость перед подростком с жгучей жаждой знаний, хорошо знакомой самому Джеффри. При всей своей ненависти к Разорителям, ему было особенно тяжело злиться на их детей, на самую невинную и внушаемую прослойку их проблемного общества. Из них они воспитывают себе подобных преступников. Но сейчас перед собой механик видел не будущего падальщика, громящего чужие дома, а потерянного ребёнка, отчаянно пытающегося найти своё место. Как же ему это знакомо.       В детстве у кота была поддержка в его начинаниях. Воспитатели хвалили малыша Джеффри за его креативные самоделки, отец его наставлял, учил, направлял, жизнь среди книг ежедневно пополняла разум новыми знаниями. Но что бы с ним было, окажись он не месте Питера? Когда в тебя никто не верит, даже ты сам, а ресурсы для изучения настолько ограничены, что тебе только и остаётся, что смотреть на действия нетерпеливого и вспыльчивого учителя, который не горит желанием тебя просвещать? Насколько же тяжёлая ситуация у этого бедолаги.       Джеффри неловко прокашлялся в кулак, поскрёб пяткой ледяной пол под собой. Гордость и нежелание пресмыкаться перед местными не позволяли ему признать собственную неправоту, но укол вины не дал просто сделать вид, будто ничего не произошло. Помедлив, он протянул Питеру собственный ключ.       – Вот. Попробуй лучше этим, он подойдёт.       Опоссум с недоверием вскинул бровь. Спорить не стал, просто молча забрал инструмент и повернулся обратно к бочке, вздрогнув, когда инженер присел на одно колено рядом с ним.       – Определить, какой ключ нужен, не сложно, – даже как-то осторожно начал пояснять Джеффри. – Если под рукой нет линейки, можно даже просто измерить гайку рукой. Видишь? Она в ширину примерно два моих пальца, как и крепёж ключа. Это просто быстрее чем подбирать каждый по одному. А ещё на некоторых гайках и болтах сразу цифра пишется, такая же, как на ключе. Ну, тут она стёрта, но просто чтобы ты имел ввиду.       Инженер не смотрел на Питера, но мог даже просто на собственной шерсти почувствовать удивлённый и даже восторженный взгляд подростка. С полными глазами осознания и озарения он кивал, показывая, что понял, и точно также подставил пальцы к гайке, как бы отработав простой но практичный способ измерения до которого, почему-то, сам не додумался. И процесс пошёл в самом деле быстрее, хотя Джеффри пришлось в очередной раз поправить его.       – Ты держишь ключ, как карандаш. Это ведь мало того что неудобно, так ты ещё не сможешь приложить всю силу кисти при необходимости.       Так стало получше. Достаточно стремительно новоиспечённые коллеги спустили все остальные бочки, выставив их в ряд. Это, однако, огорчило Джеффри. Из такой близкой ему, хоть и максимально примитивной работы с железками пришла пора выгребать грязь из зловонных ёмкостей. Он взялся за первую, в то время как Питер, в достаточно приподнятом настроении, принялся возиться со второй, предварительно поставив котелок снега на генератор, тем самым принявшись его топить и притащив две швабры.       Совместно они перевернули резервуары на бок. Механик обрадовался тому, что додумался снять куртку, ведь чтобы добраться до дна ему приходилось буквально на половину залезать внутрь и прямо голыми руками выгребать содержимое. Крупная галька в роли первичного фильтра перемешалась с старыми ветками, камнями и прочим мусором, который оказался внутри. Всё это нуждается в прочистке. Вязкая грязь забивалась под когти, пропитывала шерсть, ударяла в нос зловонием, заставляла слезиться глаза. Лишь когда он выгреб всё наружу, ему было позволено вылезти из этой биологической бомбы, наполненной всевозможной гнилью, чтобы снять котелок с уже начинающей закипать водой. В лицо приятно ударил горячий пар, который сейчас не столько обжигал, сколько приятно обволакивал шерсть, выгоняя из неё сырую вонь. Галька, полностью покрытая склизким мерзким слоем ила, отправлялась в воду для очищения, оставляя мусор нетронутым. Сам Джеффри вычищал приставший к стенкам бочки налёт: к счастью, длины швабры хватило, чтобы не засовываться туда вновь по половину тела.       Он обратил внимание на работу Питера. Тот же управлялся куда более ловко, уверенными движениями выскабливая со дна бочки комки мокрого свалявшегося песка, складывая образовавшуюся глину на широкий большой противень.       – А что вы обычно делаете с песком? – поинтересовался Джеффри.       – Обычно просто сушим и засыпаем обратно, – спокойно отозвался парень, вытирая пот со лба краем жёлтого шарфа.       У инженера аж глаза округлились от такого вопиющего непонимания ситуации со стороны Разорителей. И сами дикари, и свою молодёжь не учат базовым вещам.       – Вы что, даже не прогреваете его над огнём? Его ж надо процедить и накалить, сам подумай, сколько грязи скапливается там за всё время. Нельзя полагаться только на третий этап, он в жизни не сможет впитать всю грязь, если её настолько много.       – Ой, мы так никогда не делали. Я и не знал… – смутился Питер, озадаченно взглянув на мокрый песок.       – Значит самое время начать, – продолжал напутствовать Джеффри. Он уже и не думал о том, что ненароком забрал роль «главного» у парня: внутренний перфекционизм просто не мог ему позволить оставить всё как есть. Опять эта чёрная дыра, которая лежала прямиком в противни у ног мальчишки. – Иди и прямо сейчас отнеси его к вашему лагерному костру, поставь на него и пусть греется, как раз сожжёшь лишний мусор. И не дожидаясь возвращайся обратно, к моменту, как мы закончим, он достаточно накалится.       Он даже удивился, когда Питер, не став спорить, послушно схватился за поддон с песком и, кряхтя от его тяжести, поволок его к выходу.       «Малой ведь не глупый, его просто никто здесь не учит», – пронеслось в голове Джеффри. Возможно, тот правда не безнадёжен. Ему искренне польстила тяга мальчишки к учёбе, раз тот действительно в каком-то смысле признал мнение чужака авторитетным. Пока что Питер казался самым нормальным среди этой змеиной норы. Безобидным и не кусачим ужом среди ядовитых кобр.       А пока парня не было, Джеффри продолжил работу. Первую бочку он очистил достаточно быстро, насухо протерев всё тряпкой и самостоятельно перевернул её обратно вертикально. Галька тем временем уже достаточно очистилась в кипящей воде, которая уже потихоньку начала остывать, так что, один за другим, механику оставалось доставать их из котла, протирать той же тряпкой и закидывать в ёмкость. «Откуда тут вообще столько грязи?» – пронеслось в его голове, глядя на кучу веток и мелкого мусора на полу. На поверхности ведь не осталось ничего такого…       Джеффри осенило. Конечно. Разорители не настолько глупы, как ему казалось. Для питья они используют не верхний слой снега, а внутренний. Вверху покров слишком грязен, полон пепла и пыли, по сей день выделяющейся в эпицентре Катастрофы. Однако в этом тридцатиметровом слоёном пироге есть внутренняя часть: снег там спрессовывается, а в процессе, когда тот мог слегка таять, большинство грязи и вредных веществ стекает вниз, к глубинным слоям. Это делает именно эту часть покрова пригодной для питья.       Над головой будто засверкала лампочка, озаряющая гениальную идею. Его поставили чистить фильтры, и при этом лишили главного мучавшего его вопроса: куда девать снег с его подкопа? И вот же оно. Ни у кого не возникнет подозрений, что новый член их группировки пополняет запасы чистой воды. А он же, день за днём, будет приближаться к долгожданной свободе.       Механик закинул на дно последний камешек в тот момент, когда вернулся Питер, так что они продолжили работу дальше. Пока парень очищал налёт, Джеффри перешёл к предпоследней бочке. Внутри неё находился уголь, выполняя роль естественной губки, хотя учитывая, что Разорители знать не знали о необходимости накалять песок, инженер и не удивился, что чувствовал посторонние привкусы в воде: финальный слой фильтрации истощился.       – Мы обычно его промываем, просушиваем и прогреваем над огнём, – пояснил Питер, – Так мы как бы «регенерируем» его.       – Но уголь ведь тоже не вечный, – парировал кот. – Вы его можете слегка восстановить, но работать он будет уже не так эффективно.       – Ага, Кай так и говорит. Мы время от времени его меняем, наверное, и сейчас нужно будет. Жалко только уже этот уголь потом, никуда его не применить.       – Только не говори мне, что вы его выкидываете, – с ноткой напряжения поинтересовался Джеффри, уже боясь услышать ответ.       – Нет-нет, конечно нет, – поспешил его успокоить Питер. – Мы его используем для растопки костров.       – И неужели у вас даже нет никаких паровых механизмов? – на это мальчишка лишь удивлённо захлопал глазами, так что ответ стал понятен и так, – Ладно, я понял. Принеси тогда нового угля, я займусь последней бочкой. И не забудь заменить тканевый фильтр.       Суммарно работа, от начала и до установки бочек на их законные места, заняла у новоиспечённых коллег по ощущениям часа три. Но по итогу система отработала идеально: Джеффри довелась честь самому залить порцию растопленного снега в первую бочку, наблюдая, как чистая вода неспешно капает в ведро. На правах мастеров они первые её продегустировали и не остались разочарованны. Конечно, присутствовал привкус талой воды, от которого ты и не убежишь, но это было ощутимо лучше того, что имелось изначально.       Они спустились на дно лагеря, желая отчитаться перед Каем, но не найдя его наконец просто позволили себе отдохнуть. Джеффри и Питер без сил грохнулись на тёплую землю рядом с костром, даже слабо веря возможности просто перевести дыхание. Расслабление приятно растеклось по мышцам, отчего коллег даже начало клонить в сон. Было приятно даже просто посидеть в тишине и послушать треск костра… Первым их молчание нарушил юноша.       – Спасибо, – поймав на себе вопросительный взгляд Джеффри, он пояснил, – Ну, за помощь, за объяснения. Я обязательно это запомню.       – Да на здоровье, – с напускным безразличием отмахнулся механик, стараясь скрыть, насколько сам оказался тонут признательностью мальчишки. – А ты и не такой идиот, каким казался по началу. Думаю, из тебя даже может вырасти что-то дельное.       Питер лишь насмешливо ухмыльнулся с этой шутливой колкости, но слегка помрачнел, вновь наткнувшись взглядом на шрам на брови Джеффри.       – Извини за… Ну, вот за это.       – О чём ты? – с начала не понял инженер, вспомнив о недавнем ранении только когда коснулся лица кончиками пальцев. – А, ты об этом… Ну, я, конечно, до сих пор считаю что вы конкретно страх потеряли, вломившись в мой дом. А тебя… Так уж и быть, может даже прощаю, – с притворной неохотой согласился Джеффри. На самом деле эти несколько часов работы и вовсе выветрили из его памяти факт того, что именно удар Питера отправил его в нокаут, да и злиться на него не хотелось совершенно. На это опоссум лишь улыбнулся и отвёл взгляд, обратив его в сторону языков пламени.       – Ладно, я, пожалуй, пойду, – неожиданно подал он голос спустя ещё минут пять. – Наверняка Циара меня обыскалась.       – Да, без проблем, я отчитаюсь за нас, если увижу вашего вожака, – махнул рукой инженер. В сердце что-то больно кольнуло, взглянув на грустное лицо своего товарища, идущего к своей наставнице, будто бы на казнь. Какая-то мысль вертелась на языке и он уже открыл было рот, чтобы сказать что-то след юноше, но просто не нашёл нужных слов и тут же притих, а Питер скрылся в одном из туннелей.       Джеффри остался в одиночестве у костра. Хорошая возможность просто отдохнуть. Позволить мозгу, постоянно работающему на износ, дать минутку покоя. Он прикрыл глаза и завалился на прогретую землю. Так хорошо… Окоченевшие от сырости и холода пальцы вновь обретают чувствительность, напряжение в мышцах спадает, но как бы ему не хотелось отключить голову, у него это просто не получалось. События дня сменяли друг друга, кружились, погружая механика в дрёму. Питер, обида в его глазах, гаечные ключи, снег, подкоп… И такой родной образ, рассеявшийся, когда его разбудили. Он уже практически может до него дотянуться рукой, почти…       – Ты тут чего, спишь? – внезапно раздался прямо над головой детский голос.       Распахнув глаза, инженер прямо перед своим носом обнаружил любопытные глаза Дафны, смотрящие на него сверху вниз. Видимо, он в самом деле заснул, раз даже не услышал чужих шагов и того, как она уселась у его головы.       – Дафна, нельзя так подкрадываться и пугать! – слова Сабл звучали также слабо и тихо, как и в первый диалог её с Джеффри. Но, по крайней мере, малышка прекрасно её услышала, потому что послушно отсела от гостя, позволяя тому встать и не столкнуться с любопытной девочкой лбами.       – Нет-нет, я не сплю… – торопливо отмахнулся тот, протирая глаза кулаками. Но предательский зевок в сгиб локтя обнажил нехитрую ложь.       Женщина опустилась на землю рядом с гостем и только сейчас он заметил в её руках что-то. Чашка с чем-то приятно пахнущим опустилась на землю рядом с Джеффри, на что он лишь удивлённо вскинул глаза, не сразу поняв, кому это предназначается.       – Возьми, это тебе, – кивнула Сабл. – Я встретила Питера, он рассказал, как вместе вы привели фильтр в порядок. Знаешь, он был… Таким счастливым. Я даже не знала, что вы подружитесь.       – Я тоже… – пробормотал инженер и всё же не стал спорить, сделав небольшой глоток. Какой-то странный травянистый привкус, но отнюдь не мерзкий, скорее просто… Необычный.       – Чай из душистого мха, – пояснила лисица.       – Не знал, что здесь ещё способно что-то расти. Казалось, всё здесь давно мертво.       – Но мы ведь тоже не мертвы. Всё на свете стремится выжить, – как Джеффри и ожидал, та тоже не особо стремилась делиться информацией о месте сбора источника пищи. Но даже просто угощение его в самом деле тронуло, а своеобразный чай показался даже вкуснее, чем при первом глотке. А Сабл, тем временем, решилась вернуться к прошлому своему монологу, усадив Дафну к себе на колени. – Спасибо тебе за помощь. Ты ведь всё ещё не в восторге от нашей компании, так и за ужином вышло… Некрасиво. И даже так ты помог и прочистить фильтр, и даже в каком-то смысле улучшить его.       – В этом нет ничего такого, – поспешил отмахнуться Джеффри. Поймавший себя на внезапной сентиментальности, он даже разозлился на собственную доверчивость. Расклеился спустя пару тёплых фраз! Уж ему ли не знать, как важно держать эмоциональную дистанцию, чтобы никто не почувствовал себя в преимуществе над тобой. – Мне поручили задание и я его выполнил, дело принципа. Да и не хотелось бы с вами заодно пить ту гадость, что была здесь до этого.       – Да, понимаю, – с лёгкой улыбкой произнесла лисица в ответ, будто даже не заметив попытку Джеффри от неё отстраниться. – Ты действительно хороший мастер.       На последних словах Дафна, до сих пор молчавшая, аж встрепенулась. С какой-то странной надеждой она взглянула на Джеффри, порылась в карманах своей огромной безразмерной курточки, изначально сшитой явно на взрослого. В ладони показалась игрушка. Механическая лягушка, потрёпанная и пошарпанная. До ушей механика донёсся подбадривающий шёпот Сабл на ухо девочки: «Спроси, ничего страшного», но тот избавил бельчонка от необходимости задавать вопрос лично.       – Давай сюда, гляну, – с напускным безразличием ответил он, протянув ладонь. Джеффри искренне старался скрыть и собственный интерес. Так давно он не держал в руках подобные безделушки… Ну совсем как в детстве. А засиявшие от восторга глаза Дафны заставили его даже почувствовать себя в каком-то смысле лучше. Дети есть дети, даже если они – будущие разбойники… А также это, несомненно, действенный способ зарекомендовать себя перед Сабл как самой приближенной к Каю. Разумеется, именно это и являлось главной причиной. Остальное – лишь побочные плюсы.       Лягушка упала в его ладонь. Слегка подкинув ту в воздух, Джеффри ловко перевернул её вверх брюхом прежде, чем та вновь очутилась в его руке. Уже тогда механик услышал, как в корпусе что-то подозрительно гремит. Порывшись в карманах, он достал отвёртку, которую Питер зачем-то ему впихнул в начале вечера, а теперь она в самом деле пригодилась. Мелкие винтики тот откручивал уже отработанными до автоматизма ловкими движениями, зажимая их в кулаке, так что уже вскоре он добрался до внутренностей игрушки.       Несколько секунд внимательного взгляда, будто бы сканирующего лягушку на наличие повреждений, выявили уже знакомую чёрную дыру, нарушающую внутренний баланс. Проще простого. Просто от активных игр пара шестерёнок слетела со своих позиций, и теперь свободно болталась по механизму, не позволяя ему работать корректно. Такие он на раз-два чинил ещё в детстве. Пара точных движений вернула детали на свои законные места, а ещё несколько оборотов отвёртки закрыли жёлтую крышку лягушачьего живота.       Этот момент всегда был для Джеффри самым волнительным. Он ощущал на себе внимательные взгляды женщины с ребёнком, понимая, что просто не может облажаться сейчас. Это бы уронило механика в чужих глазах… Да, это всего лишь один Разоритель и ребёнок, но сейчас мужчина должен завоевать доверие и внимание как можно большего количества жителей лагеря. А главное – он просто ненавидел ошибаться. Тогда внутренний критик вновь проснётся. Тогда Марта опять будет на него зла. Тогда она в очередной раз подтвердит, что Джеффри не достоин того, что имеет сейчас.       Медленно он взялся за ключик на спине лягушки и принялся его проворачивать. Раз. Услышал характерный скрип пружины. Два. Натяжение стало сильнее. Три… Должно хватить. Механик медленно опустил игрушку на землю, развернув ту спиной к огню, и медленно разжал пальцы. В первые секунды Джеффри показалось, будто ничего не сработало и сейчас он ударит в грязь лицом. Затылком он буквально мог ощущать недовольство воображаемой Марты… Которая рассеялась с первым щелчком внутри корпуса заводной лягушки. Секундная заминка была не более, чем последствиями слегка промёрзшего механизма, потому что сразу после неё игрушка легко оттолкнулась длинными задними лапами и прыгнула вперёд. Сгруппировалась и вновь прыгнула. А от сердца механика вмиг отлегло.       – Ура! – взвизгнула Дафна, спрыгнув с коленей матери и поскакав вслед за игрушкой, подобно ей упираясь всеми четырьмя конечностями в землю. – Спасибо, дядя Джеффри!       Сам того не осознавая, кот улыбнулся. Он даже удивился, что девочка вообще запомнила его имя. А сам он с головой окунулся в такие родные воспоминания: сначала о приюте, а потом и об отце. Как ещё совсем маленьким он смотрел, как старшие приводят в порядок сломанные вещи, как тогда загорелся стать таким же. Вспомнил, как с тем же восторгом, как и эта девочка, наблюдал за ловкими отцовскими движениями, точными и чёткими, отработанными до идеала долгой работой и многолетним опытом. И так волнительно было сейчас почувствовать себя на месте тех самых взрослых, какими он и сам когда-то восхищался. Из раздумий его вывела Сабл.       – Знаешь, а дети чувствуют хороших личностей. Игрушка у неё уже неделю как поломалась, но она никому кроме Кая её посмотреть не давала.       – Да ну, – отмахнулся Джеффри, – На месте ребёнка я бы тоже Циару обходил стороной.       – Но тем не менее у нас ведь есть и другие мастера, – парировала лиса.       – Да видел я ваших мастеров, я бы им и чайник собрать не разрешил, – с нескрываемым пренебрежением отозвался тот.       – Мы все тут самоучки, большинство получают знания на ходу. И я думаю, что остальные тоже будут рады, если ты поделишься с ними тем, что знаешь, – на это Джеффри лишь театрально закатил глаза, скрестив руки на груди. Однако, что-то позволяло Сабл заглянуть сквозь эту броню. – И всё же я в самом деле думаю, что ты хороший. Многие по началу стараются уколоть, как и ты, когда присоединяются. Но ты тоже привыкнешь. У тебя доброе сердце, не бойся раскрыть его для кого-то.       – Я подумаю, – отрезал инженер. Его совершенно не вдохновляли нотации, а советов он тем более не просил. Тем не менее, грубо огрызаться на женщину ему не хотелось. Так редко к нему относятся с пониманием, что одновременно Джеффри хочет и оттолкнуть её, а в то же время отчаянно противится этому, надеясь сохранить её признание. Он просто не хочет, чтобы чужие лезли слишком глубоко ему в душу, а в остальном… Может, кот был бы не сильно против общения. В рамках собственных границ, разумеется.       – Папа! – звонко взвизгнула Дафна, увидев знакомую широкоплечую фигуру, спускающуюся с лестницы. Она подхватила на руки свою игрушку, всё ещё болтающую в воздухе ногами на остаточном заряде пружины, и бросилась навстречу отцу. – Папа, смотри, дядя Джеффри починил её!       Кай и ещё несколько разорителей спускались с ледяных ступеней с огромными гружёными сумками за спинами. По всей видимости, очередная вылазка оказалась не менее успешной, чем грабёж библиотеки. А при виде дочери волк без нотки сомнений отпустил всё, что держал в руках, чтобы с лёгкостью подхватить малышку и заключить в объятья.       – Что, правда что ли? – с преувеличенным интересом спросил тот, обратив взгляд на сидящих у костра. Сабл тоже поднялась со своего места чтобы встретить супруга: её волк с радостью обнял за плечи свободной рукой и звонко поцеловал в щёку.       Джеффри почувствовал себя тут ну совсем уж чужим и лишним, будто бы ему было запрещено вообще наблюдать за ними. Но необходимость отчитаться о проделанной работе не позволила ему сразу скрыться с глаз долой, поэтому пришлось терпеливо дожидаться, пока лидер Разорителей сам обратит на него своё внимание.       – С фильтрами мы разобрались, всё работает, – сухо отчитался он.       – Отличная работа, – удовлетворительно кивнул Кай. Судя по всему, тот находился в добром расположении духа, выглядел куда более расслабленным, чем в прошлые их встречи. Может, именно так на тебя обычно и влияет семья? – Можешь отдыхать и возвращаться к своим делам, тебе сообщат, если вдруг понадобится ещё какая-то помощь. Тебя проводить до мастерской?       – Нет, спасибо, думаю, я уже запомнил, где она.       – Молодец, отлично втягиваешься в процесс.       Тихое «Спасибо» механика волк уже не услышал. Всё его внимание было сконцентрировано на его семье, на воодушевлённом рассказе дочери. До ушей Джеффри даже донеслись отдельные обрывки фраз Дафны, по которым стало понятно, что делится она захватывающей историей спасения лягушки. Что ж, начало хорошее: Кай явно остался доволен.       Но что-то болезненно заскреблось на душе, глядя, как семейство поднимается по ледяным ступеням по направлению к своей пещере. И гением не нужно быть, чтобы понять, что девочка им не родная. И при этом Джеффри не заметил даже намёка на какое-то особое к ней отношение. Ни предвзятости, ни осторожности, ни недоверия. Неужели так бывает с приёмными детьми? Чтобы оба родителя любили одинаково сильно?       Механику даже стало невыносимо стыдно от яркого и до боли честного осознания: как же сильно он завидует этому ребёнку. Как же в своё время он нуждался в том же. Отец любил Джеффри безмерно, но его одного никогда не могло бы хватить, чтобы восполнить признание обоих родителей. То, что Ричард старательно выстраивал, кубик за кубиком, Марта легко и непринуждённо ломала одной только колкой фразой и неосторожным движением.       «Почему некоторым так легко найти своё место?» – пронеслось в мыслях кота. – «как так получается, что кто-то легко получает то, в чём нуждается, а кто-то должен лезть из кожи вон?»       «Может, потому что ты недостаточно старался?» – отвечала Марта, засевшая горьким осадком на дне души механика.       Он аж зажмурился, будто его ударили под дых. Каким же мелочным и глупым он сейчас себя чувствует. Он, мужчина за тридцать, сейчас на полном серьёзе завидует семилетней девочке? Какой позор… Но нет. Завидует сейчас не он. Завидует тот самый малыш Джеффри, оставшийся где-то далеко-далеко, которого он взрослый пытался замуровать, заковать в металлический сейф и никогда не выпускать. Но мальчик всегда был здесь, за железными дверьми. Он горько плакал, просил, чтобы мама утешила, поцеловала, успокоила. Он умолял её о ласке, он старался стать таким, каким хотела она. Джеффри, совсем крошечный котёнок, вопрошал её: «Почему ты меня не любишь? Что я сделал не так?»       А она лишь отвечала:       «Ты очень плохой ребёнок».