Глава 8

      Отбой. Всё как всегда по старой выверенной схеме, взращённой за прошедшие три недели до автоматизма. Часа три на чуткий неглубокий сон – достаточный отрезок для того, чтобы основная масса лагеря, за исключением нескольких дежурных и случайных бессонцев, провалилась в дрёму достаточно глубоко и забыла о существовании чужака в их лагере. А Джеффри только это и нужно. Лагерь засыпает – просыпается он. Прислушивается. С удовлетворением замечает, что металлические пластинки, висящие на верёвке у входа, неподвижны.       Самодельная «музыкальная подвеска», звенящая при каждом близком к ней движении или когда её задевали кончиками ушей, никого не смутила: Разорители за все дни пребывания кота в лагере запомнили его как нервного, склонного к всплескам эмоций чудаку, шарахающегося с любого неожиданного звука. Питер и так уже не раз огребал за то, что подкрадывался слишком тихо сзади и чуть ли не до полусмерти пугал своим появлением погружённого в работу Джеффри.       Но это всё – лишь повод. Не без доли правды, разумеется, но театрально приукрашенный и гиперболизированный. Всё лишь ради того, чтобы услышать приближение посторонних ещё в начале туннеля. Но сейчас в нём было тихо. А мужчина приготовил вёдра.       Инженер поднялся с постели. С недавних пор его место для сна дополнилось деревянным «каркасом» в лице снятой с чьей-то квартиры двери. Надо же, только сейчас они поняли, что стоило бы побеспокоиться о том, чтобы их новый механик не отморозил себе всё что только можно, лёжа практически на голой земле. И никто не обратил внимания, как «спальня» кота переехала в укромный уголок, где когда-то стояли ящики с запчастями, в которые отвратительно часто заглядывали посторонние. Теперь этот угол был никому не интересен.       Навострил чуткие уши. «Ветерок» покачивался, но его лёгкий звон был вызван лишь слабым сквозняком: когда кто-то приближается, звук совершенно иной. Резкий. Напряжённый. Отлично, снаружи никого.       Джеффри прихватил вёдра, самодельный скребок и ловко нырнул под «кровать», приподняв один её край. В подкоп.       Туннель, узкий, клаустрофобный, но достаточно просторный для щуплого Джеффри, протянулся вперёд уже на десятки метров, утопая во мраке. Зажав рукоять ведра в зубах, механик поморщился от неприятного вкуса металла на языке и пополз вглубь, практически всем телом прильнув к снегу и подтягиваясь на руках. Торопливо, но аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков. Иногда останавливается, вглядывается в темноту, проводит проверку собственной работы: важно, чтобы тоннель был совершенно ровным. Не уходил ни в стороны, ни вверх или вниз: по расчётам и простой логике он не должен был таким образом наткнуться на другие проходы Разорителей, и при этом двигался по направлению к своей библиотеке.       Но когда не знаешь точного плана лагеря никогда нельзя быть уверенным наверняка ни в едином расчёте. Риск был всегда, и Джеффри это понимал. Поэтому каждый шаг, даже по давно вытоптанному туннелю, был осторожен, а сам кот превратился в один обнажённый нерв, реагирующий на всё вокруг него, до мельчайших подробностей: на нехарактерный глухой звук под собой, на случайное эхо из лагеря, на грохот где-то над головой.       С каждым днём прорываться вглубь было всё тяжелее. Приходится всё чаще лезть туда-сюда, чтобы выгрузить лишний снег, а путь от мастерской до конца подкопа всё длиннее. Страшнее всего – услышать отголосок «ветерка», находясь далеко от мастерской. Тогда остаётся лишь затаиться и не двигаться, молясь, чтобы дежурный либо прошёл мимо, либо не придал внимания отсутствию механика на месте: мало ли куда можно отойти посреди ночи?       Сейчас всё было тихо. Кажется, обитатели лагеря достаточно привыкли к Джеффри, чтобы не заглядывать каждый отбой в мастерскую. Он практически перестал вызывать у них подозрения, ведь спокойно делал свою работу. Ворчал, цапался с Циарой, но свои поручения выполнял добросовестно и качественно. Кот усыпил их бдительность, что позволяло теперь работать ночами втрое усерднее.       Добравшись до конца туннеля, Джеффри принялся копать. Выскребал спрессованный снег, утрамбовывал его часть в стены, но лишнего материала всегда было слишком много. Что-то мужчина растапливал ручной горелкой, смачивал водой стены, ледяной коркой укрепляя туннель, но большинство всё равно приходилось вытаскивать на поверхность, к фильтрам.       Этим механик в большинстве своём занимался ночью. Несомненно, особенно внимательных Разорителей сильно заинтересует, откуда столько лишней воды образовывается в мастерской, так что Джеффри понадобилось время, чтобы выучить маршрут дежурных. Их обычно пара: те неспешно поднимаются и опускаются по ледяным ступеням сверху и снизу, встречаясь где-то на середине и расходясь в разные стороны. Именно момент расхождения мужчине и нужен: тогда легче всего поймать отрезок времени, за который можно незаметно добраться до фильтров и избавиться от улик.       Ох, как же много этих самых улик беглец выгребает каждую ночь. Впервые он порадовался собственному небольшому росту и худощавости: будь он громилой, подобно Каю, подкоп бы понадобился раза в три шире, а следовательно – раза в три больше лишнего снега, в три раза больше рисков.       Очередная порция снега заполнила ведро до краёв, вынуждая начать возвращаться обратно. Медленно, вперёд ногами, с каждым днём это становилось делать всё сложнее. Но Джеффри не сомневался, что ещё неделя-две и он прокопается достаточно далеко, чтобы начать планировать, куда перепрячет своё имущество, где он заляжет на дно.       Кот широко зевнул, стоило только выбраться обратно в мастерскую. За несколько часов работы гора снега вышла достаточно большой, это плохо. Нужно избавиться от неё до подъёма. О, Многоликий, как же хочется спать… Бессонные ночи явно не проходят для Джеффри даром. Хорошо, что проблемами со сном тут никого не удивишь: после Катастрофы ими в той или иной степени страдают все. Но упавшая продуктивность буквально умоляла мужчину сделать перерыв от раскопок хотя бы в пару дней… Возможно, действительно стоило бы. Он в любом случае практически на свободе. Лучше не спешить, взвесить все «за» и «против», понять, как действовать дальше. И главное – продолжить изучать внутряк лагеря, обрубить все пути для погони за беглецом.       Часть снега механик сгрёб в большое корыто для мытья рук и поставил у огня. Большая часть испарится: так и в мастерской станет значительно теплее благодаря пару, и он избавится от лишних улик. Мужчина с тоской взглянул на кострище, вспомнил свой нещадно уничтоженный разорителями генератор. Как бы ему хотелось наконец согреться полноценно вновь: уже несколько дней тот шмыгает носом, не хватало разболеться ещё сильнее. Но каждый раз вспоминал слова Кая: «Твои вещи останутся в твоём распоряжении, ты получишь защиту, крышу над головой и пропитание. Однако результат твоих разработок будет идти на благо общины». Ага, щас. Джеффри скорее отгрызёт себе хвост, чем покажет им принцип работы своих изобретений. Усилители сигнала, позволяющие расходовать меньше топлива, слишком ценная идея, чтобы делиться ею со своими врагами. Да и они ведь не хотят делиться своими постоянными источниками пищи, так что, как инженер полагал, они квиты в этом взаимном недоверии. Он как был чужим, так чужим и остаётся.       Поставив два ведра у огня, Джеффри принялся закидывать в них снег: в жидком состоянии помещается гораздо больше. Отошёл к туннелю, прислушался. «Ветерок» молчит. Лишь раз в конце туннеля промелькнул чей-то силуэт, поднимающийся вверх. Пора.       Главное выглядеть уверенно. Не подать виду, что делаешь что-то противоречащее планам Разорителей. Много кто может ходить по лагерю после отбоя. Глубоко вздохнув, Джеффри собрал весь свой артистизм, набор отмазок и легенд и вышел на лестницу. Не оборачиваясь, не выискивая дежурных глазами. Он ведь не преступник, не так ли? Просто обычный работяга, которому понадобилась чистая вода.       Справедливости ради, недели пребывания среди Разорителей чем-то уподобили механика им. Ныне ледяные ступени не внушали жути: он легко находил равновесие даже с полными воды вёдрами, когтями, как шиповкой, впивался в выступы и маршировал уверенно, не позволяя ногам разъехаться. Достаточно полезный навык, который, как кот сам себе признался, вряд ли смог бы выработать в обычных условиях. Даже сейчас, живя, вроде как, по правилам врагов, он умудряется находить для себя выгоду. О да, отличная работа, Джеффри. Уж такой смекалке и умению выкрутиться Марта бы точно удивилась. Наверное. Впрочем, она всегда находила повод усомниться, и продолжает до сих пор уже в мыслях уже давно выросшего приёмного сына.       – Не спится, инженер?       Внезапный голос над головой заставил его подскочить на месте и едва не рухнуть вместе с вёдрами, облившись ледяной водой с головы до ног. И лишь огромная когтистая лапища, успевшая ухватить мужчину за воротник, предотвратила катастрофу, обошедшуюся лишь небольшим всплеском, мгновенно замёрзшим новым слоем на ступенях.       – Гневливый тебя подери! – рявкнул Джеффри, чувствуя, как сердце его колотится где-то у горла от испуга. – Я же просил сотню раз ко мне не подкрадываться!       В моменте механик даже не узнал голос Кая, и только взглянув в лицо вожака раздражённо прикусил язык. Перед одноглазым он пресмыкаться совершенно не горел желанием, но нынешнее положение явно обязывало не действовать лидеру на нервы. Лучше сохранять с ним более-менее хорошие отношения. И единственное, на что ему оставалось надеяться – чтобы с ним на пару не дежурила Циара.       – Ты так витаешь в облаках, что тебя и рёв снегохода над ухом в сознание не приведёт, – простодушно пожал плечами волк, помогая своему подопечному вновь принять устойчивое положение. – Хорошо, извини. Что, опять с потолка капает?       – Как и всегда, – отмахнулся Джеффри.       Даже сам лагерь Разорителей будто помогал тому сбежать. Подверженные таянию, верхние ярусы постоянно страдали повышенной влажностью, так что это стало одной из основных отговорок мужчины, если его застают выходящим из мастерской с вёдрами. А самому механику особенно пригодился собственный перфекционизм, ставший чуть ли не основной чертой его личности: ни единая душа не удивится, что этот ворчливый и дотошный до мелочей кот постоянно выносит воду, чтобы та, не дай Многоликий, не повредила проводку или не подвергла металл ржавчине.       – Может, стоит перенести мастерскую ниже? – участливо поинтересовался Кай.       – Нет! – мгновенно переполошился Джеффри, тут же отругав себя за излишнюю эмоциональность: на лице волка показалось недоверие и непонимание, так что механику пришлось буквально на ходу придумывать оправдания. Нельзя ни за что лишаться мастерской, в которой уже больше чем на половину прорыт подкоп! – На верхних этажах почти никого нет, меня это более чем устраивает. Не люблю, когда чужие голоса над ухом жужжат, мне нужно уединение.       Скольких же усилий ему стоило убрать с лица тревогу, чтобы заменить её на привычное раздражение – лишь бы Кай поверил. Да и почему бы ему не поверить? За все дни Джеффри практически и не высовывается из своей конуры, тут и последний идиот поймёт, что компания ему не нужна совершенно. Волк же будто оставался напряжённым. Это напряжение механику не понравилось. Тот будто пытается заглянуть ему в душу, выведать что-то, прочесть мысли.       – Неужели за всё это время так и ни с кем общение не наладил? – вдруг поинтересовался вожак, забрав у механика одно из вёдер. На непонимание в его глазах Кай лишь ответил «Давай помогу», а после вновь вернулся к предыдущей теме. – Жить в общине это не то же самое, что жить в одиночку, ты ведь это знаешь.       – Между прочим, я и не рвался жить в вашей общине, – парировал Джеффри. Но на деле он даже впервые обрадовался, что к нему прилипли с разговорами: это отвлекло внимание от ночной вылазки. – Так что мне контакт ни с кем тут и не нужен. Я свои обязанности выполняю? Выполняю.       – Да, мы и не жалуемся, свою работу ты в самом деле выполняешь на совесть, – удовлетворительно кивнул одноглазый. – Однако вместе с тем ты практически не участвуешь в жизни лагеря.       – Мне здесь и не доверяет никто для того, чтобы я делал что-то ещё. Я здесь всё ещё чужак, а напрашиваться в ваши лагерные активности я совершенно не горю желанием.       – При этом ты и сам не проявляешь никакой инициативы чтобы влиться в коллектив. Ты ведь не центр земли, никто не будет пытаться к тебе тянуться, если не будут видеть ничего в ответ.       Эти нравоучения и нотации уже начинали раздражать. Это они ворвались в мирную жизнь механика, они перевернули её вверх дном, и они же будут здесь учить его чему-то? С чего вообще хоть единая душа здесь решила, что их мнение для него имеет даже малейший вес? С губ едва ли не сорвалось едкое «Да пошли вы все», настолько его выводило из себя всё, что в принципе связано с этим местом.       Однако… В чём-то Кай оказался прав. Да. Джеффри в самом деле не стремится влиться в это общество… Разумеется, общество не будет делиться своими тайнами с чужаком.       «Всё было так очевидно, а до тебя это не дошло. Сколько же дней ты потратил впустую?» – заставил вздрогнуть тихий монотонный голос Марты где-то на дне души. – «Опять ты не смог просчитать наперёд такую простую истину. Как глупо».       Механику пришлось встряхнуть головой, чтобы избавиться от назойливого голоса. Верно. Он потратил слишком много времени зря, облажался, просчитался. Но всё ведь ещё не потеряно, правда? Он ещё имеет возможность провести работу над ошибками. Нужно быть хитрее. Проворнее. Изящнее выкручиваться из ситуации. Придётся переступить через себя, играть по местным правилам вопреки собственным принципам. Джеффри предстоит быть не просто гостем в лагере Разорителей. Как бы сильно ему ни была противна эта мысль, механику придётся буквально стать Разорителем, войти в их быт также глубоко, как и все остальные, стать составной этого огромного механизма. Превратиться в часть огромного дышащего организма, чтобы внезапной раковой клеткой нанести удар в самое уязвимое их место и выбраться на свободу.       – Наверное, ты прав, – с натяжкой пришлось признать Джеффри, и, помолчав, он буквально выжал из себя слова, которые раньше никогда в жизни не сказал бы вслух вновь. – Извини. Я буду стараться лучше.       На плечо снова упала тяжёлая когтистая лапа в дружественном хлопке, заставив мужчину аж согнуться пополам. Кай же, кажется, то ли не заметил этого, то ли сделал так нарочно, а в его единственном глазу, не скрытом повязкой, сверкнула игривая искра.       – Так бы сразу, – подытожил он. – Раз уж ты идёшь к фильтрам, отнесёшь чистую воду Норману? Помнишь же, где он находится?       – Да, конечно, – отозвался без особого энтузиазма Джеффри, взглянув на повязку на руке.       Буквально утром собственный недостаток сна повернулся ему боком и бытовая проверка генератора в фильтрационной закончилась ожогом, так что путь до медпункта на одном из нижних ярусов ещё не успел забыться.       На это вожак лишь одобрительно кивнул и они разошлись у входа в очередной туннель: кот свернул к фильтрам, Кай же продолжил свой ночной дозор.       «Проще простого», – твердил про себя Джеффри, заливая вёдра грязной воды в фильтры. – «Просто приносишь воду, здороваешься по мере необходимости. Что ещё обычно делают дружелюбные и ищущие общения ребята? Вопросы задают? Планы на день обсуждают?»       Впервые настолько, казалось бы, простой и очевидный вопрос поставил мужчину в тупик. Столько лет живя отшельником, механик только сейчас понял, насколько сильно он разучился заводить общение хоть с кем-то. Но в своё время он слишком больно обжёгся, чтобы позволить себе расслабиться рядом с кем-либо. Попытка впервые за много лет попытаться приблизиться к чужакам пугает. Пугает как и раскрытием плана, странно было бы, оттай отшельник вроде него за один вечер, так и возможностью привязаться искренне. Он и так слишком близко подпустил к себе Питера, и теперь опасается, что это вновь обернётся для него боком.       Но теперь ему придётся переступать через страх, нравится ему это или нет. Да и ведь от сам выбирает, что о себе рассказывать, а что нет. Никто не подберётся к центру его души, и даже не будут об этом догадываться.       Чистая вода медленно капает в бутыль. Но недостаточно медленно, чтобы у Джеффри хватило времени продумать до мелочей план своих действий у Нормана. Да и плана тут просто быть не может: придётся импровизировать. Этого мужчина не особо любил, но, тем не менее, умел. Так что, подытожив своё решение тяжёлым вздохом, он забрал наполнившуюся тару и вернулся на лестницу. В горле неприятно першит, вынудив того прокашляться. Да, в самом деле стоит слегка приостановить план подкопа, сырость и постоянное копание в снегу явно дало о себе знать.       Вход в медпункт визуально ничем не отличался от остальных. Но исходило оттуда что-то неприятное, зловещее, зловонное. «Запах болезни» – так можно было это описать. Запах спёртого дыхания, полного болезни, запах гноя из заражённых ран, запах крови и каких-то медикаментов с истёкшим сроком годности, чего-то травянистого и пыльного. Эти запахи выходили из туннеля клубами горячего пара. Джеффри глубоко вздохнул, хотя со стороны могло показаться, будто он задержал дыхание перед ходом в обитель болезни.       Только собрался тот сделать шаг, как его чуть ли не сбил с ног Питер, таща за собой большой чан воды.       – Ой, извини! – пропыхтел мальчишка и, даже не остановившись, бросился к лагерному костру.       Система нагрева медпункта была поистине интересна и неэффективна одновременно. Механик прошёл в помещение, приятно согретый горячим влажным паром, который был хорош только здесь, но снаружи мгновенно превращался в ледяную корку на шерсти. Пещера нагревалась несколькими большими ёмкостями кипятка. Практично: никакого угарного газа, никаких отходов. Но тяжело: такая система нуждается в постоянном обслуживании, так что даже после отбоя тут кипит жизнь. Несколько Разорителей то и дело бегают туда-сюда чтобы обновить уже остывшую воду, в основном этим занимается резвая молодёжь по типу Питера.       Не нравится инженеру медпункт. Пара стариков надрывисто кашляют, сражённые пневмонией… Пневмония. С самого детства это слово ассоциировалось у Джеффри исключительно со смертью, настолько часто Марта упоминала это проклятущее слово, и столько же часто он слышит его ныне в лагере. Какой-то юноша свернулся у стены, поджав под себя ногу, перебинтованную прямо поверх одежды пропитанными насквозь кровью повязками. А вот Нормана он нигде не увидел.       – Эй? – робко подал кот голос, оглядевшись. – Я воду принёс. Куда её?       Кажется, план «участливый член общины» откладывается. Механик был готов оставить тару здесь же и просто уйти, но тут вновь появился Питер. Торопливо он вылил новую порцию горячей воды в пустой чан, а клубы густого тумана с новой силой поднялись к потолку. Как же тут всё-таки тяжело дышать! Джеффри и представить не мог, как больные сидят тут целыми днями. Хотя, с другой стороны, что хуже: замерзать или чахнуть от духоты? Палка о двух концах.       Юноша в жёлтом шарфе же участливо отошёл к старикам, присел перед ними, заботливо поправил их спальные мешки.       – Как вы себя чувствуете?       – Скорее бы уже подохнуть! – прокряхтел дряхлый старик сквозь кашель.       – Ну что ты такое говоришь, сухарь ты чёрствый! – возмущённо воскликнула его соседка, хлопнув того немощной костлявой ручкой по плечу.       – Что думаю, то и говорю. Лучше уж откинуться, чем сидеть здесь. В моём возрасте такая духота хуже любой пневмонии.       – Я понимаю, – попытался успокоить его Питер, тем самым сгладив углы. – Но зато тут теплее всего, правда?       – Ага, и мокрее из-за конденсата, – заставил вздрогнуть юношу голос Джеффри за спиной.       Мужчина, до этого внимательно наблюдавший за их разговором, сам не заметил как заинтересовался им, подойдя ближе. Здесь он был даже полностью согласен с ворчливым стариком, а наигранный оптимизм, по всей видимости, действовал им на нервы одинаково. Взглянул на пустые стаканы у коек и, даже не думая, разлил по ним всё ещё слегка прохладной свежей воды. Не из жалости, скорее просто из понимания и солидарности.       – Откинуться тут можно, – продолжил кот. – Может, так полегче будет.       – Вот, мальчик, послушай старших! – одобрительно закивал ворчливый мужчина, с наслаждением приложившись губами к свежей воде.       В каком-то смысле Джеффри даже польстило такое пусть и рядовое, но признание. Даже приятно увидеть кого-то, кто вместе с тобой разделяет скептицизм и явное недовольство. Он и не заметил лёгкой улыбки на собственном лице, которая мгновенно спала, стоило ему поймать на себе изумлённый взгляд Питера.       – Чего уставился? – с наигранным безразличием поинтересовался тот. – Удивился, что не я один не в восторге от вашей дыры?       – Нет, – неожиданно весело отозвался парень. – Уж этому я, наоборот, ни капли не удивлён. Вы оба – просто два пня ворчливых, я и не удивился, что вы споётесь!       – Эй! – практически хором возмутились Джеффри вместе со своим сварливым товарищем, вызвав приступ смеха уже и Питера, и у их соседки.       – Я больше удивился, – продолжил опоссум, наконец справившись со смехом, – что ты вообще здесь появился. Тебя же из мастерской не вытащишь.       – Ну, должен же я тоже начинать втягиваться в вашу лагерную жизнь, – уклончиво ответил мужчина.       С нескрываемой тревогой он почувствовал, что на лицо вновь вернулась улыбка, отчаянно не желавшая уходить. Нет, слишком тесно, нельзя принимать всё так близко к сердцу. Подумаешь, простые глупые шутки. Но почему ему сейчас на душе стало так тепло? И почему, глядя на этих бедолаг в медпункте, он невольно прочувствовал их маленькую боль? Хотя и так понятно, почему: здесь же в самом деле дышать нечем! Да и здесь он явно надолго. Вдруг и сам Джеффри окажется в медпункте надолго? Он же тут откиснет сразу же! Вероятно, придётся подумать серьёзно о том, чтобы немного усовершенствовать местную систему отопления.       – О, вот и вода подъехала, – вдруг раздался голос Нормана, возникшего у входа. – Она нам тут явно пригодится, спасибо. И ты, Питер, тоже можешь быть свободен, пойди поспи, ты сильно помог мне сегодня.       Медпункт мужчина с юношей покинули в тишине, и лишь отойдя на достаточное расстояние, Питер заговорил вполголоса.       – Жалко их. Даже не знаю, как долго они протянут. Пневмония у нас ещё никогда не лечилась.       – И не удивительно, – кивнул Джеффри. – Антибиотиками у вас и не пахнет, и отопление хромает. Почему у вас на весь лагерь от силы пара нормальных генераторов?       – Да где ж мы столько топлива найдём? Мы слишком много используем снегоходы, они – наш главный источник полезных материалов. Без них мы будто ног лишимся.       Мужчина лишь раздражённо фыркнул. Уж он как-то больше десяти лет обходился и без снегоходов, прекрасно отправляясь за тем, что ему нужно, пешком. Но нет, им важнее комфорт перемещения, пока их старики и дети замерзают заживо и гниют в болезнях.       Чертежи усилителей сигналов вновь возникли в голове, будто он только что лично смотрел на них. О, Многоликий, как же сильно ему не хочется делиться им с Разорителями! Его личная гордость, его палочка-выручалочка на протяжении многих лет отшельничества. В тот момент, когда Джеффри научился эффективнее преображать топливо в энергию, тем самым задействуя вдвое меньше сырья, он и забыл о том, что такое – жизнь в холоде. И как же сильно ему бы ни хотелось, чтобы такая ценная разработка стала понятна врагу. Это сделает его опаснее, свирепее, заберёт у механика один из его козырей в рукаве, убьёт одного из ферзей на этой шахматной доске.       Но, с другой стороны, порой приходится пожертвовать ферзём, чтобы поставить противнику мат. Этим он завоюет признание, какой-то авторитет, укрепит свою позицию в лагере, покажет: «Смотрите, ребята, я один из вас и работаю, не покладая рук!». И только сам Джеффри будет знать, что всё это – лишь тщательно выверенный ход, хитрый блеф. И контроль так и останется за ним, в то время как Разорители будут считать себя победителями. Рискнуть стоит.       Огляделся. Кай всё также дежурит на лестнице. Отлично, не придётся его искать.       – Идём, поможешь мне кое-в-чём, – кивнул он Питеру и тут же мгновенно осёкся.       Почему он? С чего он вообще вдруг обратился к этому мальчишке, при этом обычно работая один? Это сорвалось совершенно неосознанно! А опоссум, кажется, был ошарашен не меньше самого Джеффри. Что же делать? Сослаться на то, что передумал? Но мужчина тут же попытался найти оправдание самому себе. Генераторов явно понадобится много, один он будет их делать целую вечность. Питер же, кажется, один из немногих тут в самом деле пригодных к работе ребят. Он юн, податлив, как глина, и из него можно слепить неплохого мастера, так работа пойдёт гораздо быстрее, а главное – эффективнее. Вот и всё. Не предательская слабость, а мгновенный расчёт, произошедший в голове раньше, чем Джеффри сумел его осознать.       Новоиспечённые коллеги поднялись к лидеру, который услышал их шаги ещё раньше, чем те успели подойти. Ухудшившееся зрение придало чуткости ушам.       – Я знаю, как улучшить отопление лагеря, – объявил механик. Сейчас, под взором единственного глаза волка, пронзительным и внимательным, ему показалось, будто тот видит его план насквозь. И лишь рациональная часть разума не позволила тому поддаться панике. Разумеется, никто мыслей читать не умеет. Поэтому успокойся, Джеффри, ты знаешь, что делать. – У меня есть средство, позволяющее расходовать меньше топлива. Так мы сможем запитать хотя бы самые основные помещения. Медпункт, например.       Кай вскинул одну бровь. Но с трудно скрываемым торжеством кот увидел в нём заинтересованность. Попался.       – Отлично, инженер. Именно этого я от тебя и ожидал, – оценил Кай, одобрительно опустив тяжёлую лапу на его плечи. – Что тебе для этого понадобится?       – Несколько автомобильных аккумуляторов, каркасы для них, трубы для вывода дыма, остальное, думаю, в мастерской найдётся. По генератору в самые основные комнаты: медпункт, детскую, мастерскую, общие жилые помещения.       – Около пяти, – задумчиво подвёл итог Кай. – Трудно, но реализуемо. А также тебе понадобятся помощники.       – Да мы с мелким вполне справимся… – начал было Джеффри, но быстро понял: это не предложение, а констатация факта.       Вот же хитрый. Кот и не удивился, что именно Кай является у Разорителей вожаком. Отдавать преимущество в руки новичка он не планирует, и поэтому хочет, чтобы как можно больше Разорителей научились использовать усилители. Так Джеффри не сможет оставить свой секрет при себе. В этой шахматной партии два короля бегают друг за другом по доске, стараясь зажать друг друга в угол, никто не собирается отдавать преимущество. Но это не последний козырь механика, поэтому легче этот ход уступить.       – Хорошо. Вероятно, понадобятся.       – Славно. Отправляйтесь тогда спать, завтра мы начнём работу.       Ну ничего, одноглазый. Не думай, что всё под твоим контролем. Отразив одну хитрость, не факт, что ты заметишь следующую. А идея вернуться в мастерскую более чем устраивала инженера: сейчас больше всего на свете ему хотелось только спать.       Проснулся Джеффри от звона «ветерка», в очередной раз поблагодарив себя за собственную идею. Хватило ему всех тех случаев, когда из сладкой дрёмы его выдёргивал громогласный крик Циары или несильный, но неприятный, пинок в бок. Раскрыв тяжёлые веки, кот увидел у входа Питера.       – Кай сейчас приведёт остальных, – предупредил он.       – Что, завтрак работягам не полагается? – сквозь зевок поинтересовался механик, потягивая затёкшие мышцы. На это мальчишка лишь пожал плечами. – Ладно, пусть заходят.       Опоссум скрылся, а коту оставались буквально считанные минуты на то, чтобы оклематься после сна. «И сейчас мне предстоит учить кучку недоумков», – с раздражением подумал он. – «О, Многоликий, дай мне сил».       На пороге возникла группа Разорителей. Кай, Питер, троица рабочих… Циара. Всё внутри провалилось куда-то в пятки при виде недовольной пятнистой рожи. Однако, лидер не дал начаться очередной словесной перепалке и отошёл к механику, чтобы все присутствующие хорошо их видели.       – Итак, Джеффри выявил желание поделиться с нами своей разработкой, так что внимательно смотрите и запоминайте всё, что он показывает, – начал тот. – Нам нужно пять аккумуляторов.       – У нас сейчас есть три, – проинформировал один из присутствующих.       – Хорошо, два других в таком случае снимите со снегоходов, – проинструктировал Кай.       – Что? – внезапно воскликнула Циара. – Кай, ты ведь знаешь, что снегоходы – наш хлеб, мы не можем их лишиться.       – Да, но без двух аккумуляторов у нас останется ещё три снегохода, на вылазки этого должно хватить.       «Значит, изначально снегоходов у них пять», – анализировал услышанное Джеффри. – «По крайней мере, в рабочем состоянии. Если узнаю, где они расположены, это будет прекрасно».       – Более того, при необходимости их можно будет поставить на место, – продолжал успокаивать воительницу Кай. – Но если у нас есть возможность улучшить качество жизни наших товарищей, стоит попробовать.       – Где гарантия того, что чужак не хочет просто испортить наш транспорт, чтобы нас обезоружить? – не унималась гиена. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она даже за все недели не пропиталась к Джеффри и толикой доверия.       – У нас тоже не было гарантии твоей верности, когда ты к нам примкнула, – парировал Кай. – Но мы дали тебе шанс, и ты нас не подвела. Так почему ты так уверена, что подведёт он?       На это женщина уже не смогла ничего ответить. Аргумент поставил её в тупик, заставив наконец отстать от чужака. Она лишь кратко шикнула одному из присутствующих «За мной», и они вновь скрылись в темноте туннеля. Ну почему за аккумуляторами пошла именно она! Будь на её месте кто угодно, Джеффри бы включил весь свой артистизм чтобы напроситься «помочь», но только присутствие Циары обрубало путь коту к снегоходам. Ладно, у него ещё появится возможность.       Вскоре все пять генераторов оказались перед Джеффри в мастерской а он, с болью в сердце, достал из стопки нужный чертёж и разложил его на полу, чтобы все его новоиспечённые ученики, собравшись кружком, смогли рассмотреть его подробнее.       И как же всё-таки сложно оказывается учить кого-то. Кажется, механик говорит с ними совершенно на разных языках, а даже самые простые вещи приходится объяснять, как малым детям. Но Питер его не разочаровал: юноша в самом деле загорелся этим делом. Больше всего вопросов задавал именно он, и хоть Джеффри сильно сомневался, что мальчишка всё сразу запомнит, он определённо хвалил это упорство и рвение.       Работка кипела. А в какой-то момент механик и позабыл, что вокруг него кто-то есть. Так происходило всегда, когда тот уходил с головой в работу – душа будто покидает тело и парит где-то в пространстве вдохновения и потока, пока руки сами всё делают. В такие моменты в голове кота не находится ни единой мысли, он не замечает ни оценивающего взгляда Циары через плечо, ни успехов других начинающих механиков. Только такие моменты приносят истинное наслаждение в его жизнь, только тогда он держит всё под контролем, восстанавливает столь любимый порядок.       Сладкий транс прервался, когда рука потянулась за инструментом, но не нашла его на месте. Как-то заторможено, будто сквозь пелену, он провёл рукой по полу рядом с собой в поисках паяльника, откатившегося чуть дальше положенного. И тут он очутился в ладони. Подняв глаза, мужчина с нескрываемым удивлением увидел, что инструмент в его руку вложила никто иная как Циара. Скептицизм с её лица не ушёл, однако та всё больше начала вникать в процесс. Джеффри даже замер, не понимая, как расценить этот жест. Внезапная милость? Признание? Или вынужденное сотрудничество под пристальным надзором Кая? Но чем бы оно ни являлось, Джеффри лишь благодарно кивнул гиене. Несмотря на их взаимное недоверие, её спокойствие сейчас он искренне оценил.       Только выйдя из своей пьянящей дрёмы механик додумался поинтересоваться, как там дела у остальных. Ученики повторяли за своим новым преподавателем неумело, и даже беглого взгляда было достаточно, чтобы определить, какие ошибки те совершили. «Поменяй контакты местами», – говорил тот одним, «Ты перевернул деталь не тем полюсом, так работать не будет», – другим. Питер же выглядел растеряннее всех, и подойдя ближе, Джеффри понял, что тот отстал сильнее всех. В любой другой ситуации он бы, несомненно, почувствовал раздражение, но взгляд его упал в сторону Циары, которая же, ожидаемо, справлялась лучше всех. Инструмент в её руках лежал уверенно, женщина определённо знала, что делает. И при этом, сидя прямо рядом с юношей, не стала ему помогать.       И насколько странно механик себя почувствовал, когда вместо «Пустоголовый кретин» в голове первее пронеслось «Стоило мне показывать медленнее». Почему-то на Питера не хотелось злиться, совершенно. Слишком хорошо Джеффри запомнил его срыв в фильтрационной, запомнил сияние в глазах в момент, когда до юноши начали доходить маленькие инженерные хитрости.       – Могла бы и помочь, – с долей упрёка проговорил он, присаживаясь рядом с подростком.       – Если ему всё разжёвывать и класть в рот – он ничему так и не научится, – отрезала гиена. – Я училась на собственных шишках и, как видишь, не жалуюсь.       – Но не всем такой метод подходит. Не нужно разжёвывать. Нужно направлять.       Внезапный образ господина Рида всплыл в тот самый момент, как слова сорвались с губ. Воспитатель всегда умел найти подход к любому. Каждый ребёнок под его опекой учился с разной скоростью, и Джеффри часто видел, как рядом с кем-то старый барсук задерживался, а кто-то из детей сами отказывались от помощи, желая понять материал сам. Господин Рид уважал каждый из подходов.       – Давай начнём с начала, – не дожидаясь ответа Циары, обратился кот к Питеру.       Вслед возник образ отца. Всегда спокойного и терпеливого. Никогда не делающего всё за сына, а лишь направляющий его в нужную сторону. Сам не понимая, почему, но механик прямо вжился в его шкуру, пропустил тёплые воспоминания через всё своё тело, чтобы на тот короткий миг хоть и не стать таким же замечательным, как Ричард, но хотя бы немного приблизиться к нему. Указать потерявшемуся подростку на верный путь, подсказать. Даже не забирать инструмент из его рук, а лишь намекнуть, где его стоит применить. На этот раз Джеффри старался не увлекаться. Внимательно следил за тем, чтобы каждый за ним успевал. Он даже позабыл про идущую до сих пор шахматную партию, почувствовав какое-то особое умиротворение в самом процессе. Даже компания Циары, казалось, начала его волновать намного меньше.       Механик и не заметил, как быстро они всё закончили. Лично перепроверив каждый новоиспечённый генератор, кот с удовлетворением подметил, что всё выполнено правильно. Даже Питер справился на «ура».       – Все молодцы, – с неожиданной участливостью проговорил он, вспоминая, как в своё время мистер Рид подводил итоги занятий. – Все справились. Будем теперь устанавливать всё на свои места, а также прокладывать трубы, но это самая лёгкая часть работы.       – У нас такие есть, – впервые за долгое время подал голос Кай. – Большинство самодельные, мы с их помощью выводим дым с верхних этажей. Такая же имеется здесь, в мастерской.       – Годится, – кивнул Джеффри, проследив за взглядом волка и подняв глаза в потолок, на дыру в нём. – На нижних этажах нет смысла прокладывать трубы чётко вверх. Достаточно вывести их просто наружу, к центру лагеря.       – Но на верхних этажах тогда вообще нечем дышать будет из-за вони! – возразил один из присутствующих.       – Это лишь мелкое неудобство, не несущее никакой опасности для жизни, – отмахнулся механик. – Зато теперь появится куда более стабильный источник тепла.       – Делайте так, как говорит он, – подвёл итог Кай.       Схватившись за первый генератор, несколько Разорителей начали спускать его по ледяным ступеням. Первым местом их назначения стал именно медпункт. Он встретил мастеров уже привычной духотой и спёртым мокрым воздухом, от которых Джеффри надеялся сегодня избавиться.       Установка происходила под внимательным надзором Нормана, перетирающего что-то в миске, и под недовольное ворчание стариков вперемешку с их кашлем.       – Ещё чего, буду я тут лежать и слушать постоянно рёв этой Гневливой машины, дайте мне уже подохнуть наконец!       – Закрой рот, старый ты дурак, тебе не угодишь.       Генератор занял своё почётное место поближе к выходу из туннеля – для меньшего расхода труб, которые протянули по потолку до самого выхода на ступени, тщательно вбив металлические крепления в снег. Джеффри пару раз подёргал трубу пока не убедился – закреплена та намертво, а конец её плотно прилегает к генератору, готовый забрать в себя весь дым и вонь. Настало время запускать.       Волнительно, как в первый раз. Немного топлива, буквально одной кружки хватит, чтобы генератор проработал без перебоев несколько часов точно. Уже позабытый рычажок, за который инженер схватился и потянул. Уже знакомый недовольный кашель мотора. Потянул второй раз. А на третий генератор вместо прерывистых вздохов начал издавать ровный монотонный рык. Всё сработало.       – Ура! – не сдержал эмоций Питер, – Получилось!       Ликование подхватили остальные работяги. Циара оставалась непроницаемой, но даже та лишь неспешно похлопала огромными ладонями, поздравляя товарищей с успехом и тем самым признавая поражение в своём скептицизме. Кай и Норман удовлетворительно переглянулись, кивнув друг другу. Болеющие жители медпункта, даже ворчливый старик, смотрели на машину с неким облегчением и даже надеждой.       – Отличная работа, Джеффри, – мягко поздравил его Кай. – Ты проделал прекрасную работу, твой вклад спасёт не одну жизнь. Мы тобой гордимся, приятель.       По телу расплылось какое-то совершенно неожиданное, прямо-таки пьянящее тепло. Что произошло? Почему таких простых слов хватило, чтобы инженер вмиг растаял? Но было в этих словах нечто большее, чем просто похвала. Это было признание. Это была гордость. Это было одобрение. И оно отражалось в каждом, кто окружал Джеффри в эту секунду. Даже в Циаре, как ему показалось? В каком-то смысле. Такое нежное, приятное чувство ценности… Рациональная часть мозга трубила о тревоге: «Держи себя в руках! Не раскисай! Не давай им повлиять на тебя!», но другая часть кота, глубоко одинокая, неудовлетворённая, купалась в этой похвале, упивалась ею, желая продлить миг удовольствия как можно дольше. Как же хочется, чтобы твой труд заметили ещё разок! Ещё раз похвалили, ещё раз признали твою значимость, твою исключительность.       Улыбку с лица сорвал кашель. Не сильный, но крайне неприятный, противный тем, как резко он прервал миг триумфа, вырвал из мгновения истинного счастья. Он закончился также быстро, как и начался, заставив кота лишь торопливо протереть губы рукавом куртки. Но голос Нормана привлёк его внимание.       – Задержись-ка не на долго, дай я тебя посмотрю, что-то мне твой кашель не нравится. Пусть остальные продолжат установку без тебя.