Глава 14

      – Ну же, попробуй, ничего в этом сложного нет! – ободрял голос Питера над ухом. – Вот здесь зажигание, тут тормоз. Проще простого, правда?       – Не то слово… – неуверенно протянул механик.       Джеффри с нескрываемым страхом смотрел на руль снегохода, в который вцепился изо всех сил пальцами. Подумать только, и он хотел эту махину угнать. А сейчас, взяв управление одной из них на себя, мужчина оцепенел, представляя, как переворачивается на ней и ломает себе все кости. Перспектива не из приятных. Воображение ярко рисует сценарии аварий, один страшнее другого, всё недавнее желание овладеть новым навыком улетучилось и исчезло без следа. Единственным желанием было вновь встать твёрдо ногами на землю.       В отличие от него, Питер верхом на железном монстре ощущал себя также естественно, как инженер ощущал себя в мастерской. Кот даже поразился, как легко юноша, такой же щуплый, как и он сам, ловко направляет снегоход по белоснежной глади, практически не прикладывая к этому усилий. Словно машина в тот момент становилась продолжением его собственного тела. Слушалась своего водителя, управляемая даже не его руками, а скорее силой мысли.       Механик так не умел. Сидя на снегоходе, он ощущал малейшие изменения в его работе по гулу мотора, понимал, какие провода куда тянутся, какие поршни и механизмы заставляют гусеницы вращаться. Мысленно он разбивал машину на составляющие, сканировал, анализировал, при должной концентрации был готов вообразить её чертёж. Но не чувствовал её саму. Казалось, что он сидит верхом на диком и совершенно неукрощённом животном, которое двигается вопреки желанию наездника, намеревается его скинуть и избавиться от ноши.       А из мальчишки, сейчас сидящем у Джеффри за спиной, учитель был, мягко говоря, такой себе. Опоссум даже слишком упрощал все тонкости управления, будто его знания настолько очевидны и сами собой разумеющиеся, что известны даже тому, кто в детстве и на велосипеде никогда не катался, а про нечто настолько огромное и думать боялся. Но инженер в этом юношу винить не мог. Кроме Питера обучить его езде и не мог больше никто. Что, слушать брань Циары или терпеть компанию Кая, чтобы они смотрели, как новичок ошибается раз за разом? Ну уж нет, спасибо, лучше он опозорится перед Питером, который ограничится лишь дружеской шуткой.       – Ну давай, или ты уже примёрз к рулю? – вновь хихикнул юношеский голос. – Поверни рукоять, чтобы начать двигаться. Только мед…       Питеру стоило быть чуть расторопней, поскольку «медленно» Джеффри уже не услышал, по глупости крутанув ручку со всей силы. Ему казалось, лёгкого движения не хватит, чтобы заставить монстра хоть слегка пошевелиться. Мотор рявкнул и вездеход вмиг сорвался с места, взвив в воздух стену свежевыпавшего снега.       Ветер хлестал в лицо, практически ослепив водителя, а информация о тормозах, которую Питер так старательно пытался вложить в голову механика, влетела в одно ухо и со свистом вылетела из другого, унесённая потоком воздуха. Подросток за спиной взвизгнул и вцепился в куртку Джеффри. О Многоликий, лишь бы он держался крепче! Если уж падение опоссума для него самого закончится мягкой посадкой и от силы парой ушибов, то для мужчины лишиться провожатого было бы равносильно смерти.       – Тормози, тормози скорее! – вопил Питер, стараясь перекричать ветер, но тем самым только сильнее вгонял Джеффри в панику. Руки тряслись, и одновременно с этим стали словно каменные, чтобы ни за что не свернуть в какую-нибудь яму.       – Я не знаю как! Где…       – Поворачивай!       Высоченный сугроб возник буквально из неоткуда. Вырос здесь за мгновение. Хотя, несомненно, проблема исключительно в очках кота, которые залепило снегом, а в какой-то момент и вовсе сорвало с лица, оставив безвольно болтаться на цепочке на шее. Никудышный ученик и его слишком молодой учитель влетели в мягкую подушку снега, и только когда пальцы механика разжались и отпустили руль, рёв жуткого ездового зверя утих.       Товарищи выкопались из снега, поблагодарив недавнюю метель. Только она и спасла их от серьёзных ушибов или выбитых зубов – Джеффри и Питер отделались лёгким испугом. Лёгким? Да кот был просто в ужасе! Вынырнув из сугроба, он жадно хватал ртом воздух, пока его сердце было готово то ли упасть в самые пятки, то ли разорвать грудную клетку и броситься прочь. Да чтоб он ещё хоть раз! Да никогда, никогда он не сядет за руль вновь, под дулом ружья не сядет. Лучше он будет нести всё на собственном горбу.       Судорожные попытки перевести дух прервал звонкий смех. Джеффри в недоумении уставился на Питера, который, чуть отойдя от шока, залился хохотом, согнувшись пополам. Только он успокаивался, но стоило ему поднять глаза на полное недоумения лицо товарища, его одолевал новый приступ. Сам механик оставался в растерянности, чувствуя лёгкое раздражение. Они же тут чуть не погибли! Но взглянув на подростка, с прилипшими к шерсти комьями снега, взъерошенного и растрёпанного, механик смог представить, как со стороны выглядит он сам и невольно прыснул со смеху, губы самопроизвольно расползлись в улыбке. Краткого смешка не хватило перепуганному организму, требующему разрядки, и мужчина, сам того не заметил, как рассмеялся вместе с другом. Даже больше нервно чем искренне, но это позволило неумолимой тревоге слегка утихнуть.       – О, Многоликий, ну ты даёшь! – едва пролепетал опоссум, хрюкнув. – Ты даже мой собственный первый урок вождения переплюнул, когда я чуть снегоход не перевернул!       – Да пошёл ты, – с наигранным недовольством пробубнил Джеффри, стряхнув с головы снег. И первым делом убедился в том, что сварочные очки на месте, хорошенько ощупав их руками.       – Не обижайся, я шучу. Для первого раза уже неплохо. Ну, для первого раза в движении… если брать в расчёт, что до этого ты и с места не двигался, – и тут его вновь одолел хохот, когда он дружески стукнул кота в плечо. Тот аж вздрогнул. Непривычно тяжёлая рука для подростка. – Давай откопаем снегоход и попробуем ещё разок? Только на этот раз медленнее…       – Да ну, не моё это, – отмахнулся Джеффри. – Моя работа – чинить машины, а с тем, чтобы разбить её, ты и без моей помощи справишься.       Вновь товарищи разразились смехом. А механик даже и не заметил по началу, насколько спокойной была мысль «не моё это». Он ведь не справился, не смог идеально освоить урок. Но где же голос Марты? Где укоры и страх ошибиться? В какой момент признание собственной слабости начало осознаваться настолько просто и ни капли не болезненно? Чем бы оно ни было, это чувство было просто потрясающим. Просто повеселиться с того, какую глупость ты совершил, и при этом не пожирать себя изнутри, это так…       – Эй вы, бездари, – радость их вмиг прервал возглас Циары. Она подкралась так незаметно и тихо, отчего Джеффри на миг показалось, словно она призрак. Даже скорее злобный дух, преследующий всех ей неугодных. – Что вы тут устроили, Гневливый вас дери?!       Мужчина, даже не глядя на Питера, почувствовал, как подросток весь сжался, будто сам стал меньше, слабее, беспомощнее, просверлённый злобным зеленоглазым взглядом женщины. Теперь опоссум сейчас и буквально пять минут назад были как два совершенно разных ксанда.       – А мы… водить учимся… – смущённо принялся он оправдываться.       – Если вы угробили машину, то я вас лично освежую, – угроза прозвучала спокойно, но от этого ещё более устрашающей. Словно змеиный шёпот, сдобренный как следует ядом.       – Ты что-то хотела? – со скучающим видом прервал Джеффри монолог. Ему не нравилось, какой ужас женщина внушает мальчишке, и какая-то его похороненная внутри жажда позаботиться о младших попыталась собственным безразличием указать Питеру, что бояться тут нечего. Хотелось стать в его глазах таким же уверенным и непоколебимым, каким выглядел в его глазах отец. Вопреки поникшему, сгорбившемуся подростку, кот, выпрямил спину, гордо вскинув подбородок.       Воительница даже не сразу нашлась с ответом на такую открытую дерзость и неуважение. Она то ли хотела наброситься на него с новыми колкостями, то ли обдумывала их целесообразность. Но, судя по раздражённому вздоху, смешанному с каким-то гортанным рыком, Циара приняла решение не продолжать конфронтацию.       – Живо приводите снегоход в порядок, через час отправляемся, – гиена уже развернулась, готовая идти, но затормозила. Обернувшись через плечо, она уставилась прямиком на Джеффри, сузив глаза до двух угрожающих тонких щелей, заполненных желчью. Женщина обратилась напрямую к нему, даже не замечая стоящего рядом Питера. – Уж надеюсь, ты не будешь вставлять нам палки в колёса? Учти, если будешь нас тормозить, никто нянчиться с тобой не будет.       – Я уж подумаю, – огрызнулся механик, чувствуя закипающую злость. Видела ли она его оплошность? Хотя ей этого и не нужно было – разворошённый сугроб, из которого торчит задняя часть машины, и растрёпанная шерсть товарищей говорили сами за себя. Голос Марты, скорее даже шёпот, вновь прозвучал где-то на подкорке. Прошелестел над ухом: «Они все видят твой позор». И вновь стих. Не уцепился в желании задержаться в голове подольше. Но оставил на душе ноющие следы от когтей.       А Циара ушла, оставив мужчину и юношу одних. Они молча обменялись вдумчивыми взглядами а Питер, тяжело вздохнув, взялся за работу.              Первая в жизни полноценная вылазка Джеффри неприятной тревогой ныла где-то между рёбрами, пока тот усаживался на снегоход позади Питера. Да уж, рановато ему самому садиться за руль. Но больше его беспокоил сейчас даже не собственный провал, а нечто куда тяжелее для осознания. Боялся он самого понятия вылазки. Хотя чего в этом страшного? Живя в одиночку, это был обычный быт кота, ежедневная рутина. Неужели за месяц с лишним в лагере он так размяк, привыкший не высовываться наружу?       Нет. Сейчас было страшно выходить на вылазку именно под знаменем Разорителей. Разбойников, воров… убийц.       Кай хитёр, даже слишком. Нет способа легче вынудить противника сдаться, чем заставить его поступить точно также. Втянуть его в этот рыхлый снег, чтобы на возможные упрёки остался нерушимый аргумент: «Ты был с нами и делал то же самое, как ты можешь тогда возмущаться?». И будет прав. Даже не имея выбора, Джеффри явно больше не сможет попрекать кого-то, и сам сжираемый муками совести. В момент, когда очередные доходяги лишаются припасов, тёплой одежды, совесть будет вопить: «Вмешайся, сделай хоть что-нибудь, за отца!». Но здравый рассудок не позволит сдвинуться с места. Хотя бы из-за вещей оставленных в лагере. Может, даже из-за Питера.       Но что же ждёт его сегодня? Не отдаст ли Кай приказа самостоятельно отнять последний кусок мяса у немощного старика? А если и отдаст, что сделает сам Джеффри?       Из тревожных дум его выдернул лидер, оседлавший свою машину во главе их маленькой стаи их трёх вездеходов. Окинул взглядом Циару справа от себя, обернулся на Питера и его попутчика слева. Задержал взгляд на Джеффри, даже сильно дольше, чем того требовал случай. Несколько секунд растянулись будто на минуты, пока кот смотрел в единственный уцелевший глаз. Второй, что странно, волк перестал прятать под повязкой, хотя даже спустя время шрам выглядел достаточно свежим и болезненным. Перекрытый бельмом зрачок уставился будто в самую душу, пытаясь прочесть мысли инженера. Зрительный контакт стал просто невыносим и Джеффри первый его разорвал, сделав вид, что просто заглядывает Питеру через плечо, чтобы ещё разок взглянуть на управление машиной.       – Отправляемся, – внезапно скомандовал Кай.       Снегоходы взревели, готовые к движению. Поразительно, но только теперь механик заметил, насколько каждый из них подходит своему владельцу. Даже звучат все по-разному. Металлический зверь под ним с Питером казался самым компактным на фоне остальных. Резвый и шустрый, а рокот в его брюхе был высоким, даже можно сказать ребяческим, как у подрастающего хищника, который только недавно начал предпринимать первые попытки охотиться.       Зато вездеход Кая казался гигантом. Таким же снежным великаном, как и сам волк. Никто давно не полировал его некогда глянцевые серебристые бока. На них налипла грязь, царапины и сколы нарушили здоровый блеск металла. Он настолько часто в движении, что за ним не успевают ухаживать и приводить в порядок. Гул мотора ровный, плавный, глубокий и спокойный, монотонный…       По ушам ударил визгливый рёв вездехода Циары. Под стать ей самой. Яростно громкий, кашляющий и лающий, надрывный. Словно с ним что-то не так. Джеффри вгляделся в лицо гиены, пытаясь определить, осведомлена ли она о проблеме, но та выглядела непроницаемой. Стоит ли сказать о том, что её снегоход может заглохнуть посреди дороги? Хотя кому оно надо? Уж точно не Циаре, чьё хрупкое самомнение уязвит любой комментарий механика, и точно не ему самому. Может, это даст ей урок не ссориться с полезными членами лагеря.       Но машина у неё действительно внушительная. Не такая огромная, как у Кая, но внешней массы ей добавляли металлические пластины и специально вбитые в корпус железные пруты. Броня, не позволяющая другим её протаранить без вреда для самих себя. А вот сам бронированный нос снегохода идеально подходил для того, чтобы перевернуть кого-то или даже разрушить ослабленную стену. В управлении таким монстром нужно иметь очень сильное тело, чтобы укротить его буйный нрав. Но рокот мотора Джеффри всё ещё не нравился…       Он едва не сорвался, когда Питер внезапно нажал на газ. Пока Кай и Циара неспешно набирали скорость, юноша резко вырвался вперёд, отчего коту оставалось лишь отчаянно держаться за его тулуп. Внутри все органы будто перевернулись, сжались в комок, а после резко встали на место, дыхание перехватило, выбило из груди. Привыкший к размеренной, неспешной пешей жизни, механик впервые узнал, что не переносит больших скоростей. Даже рухнув впервые в лагерь Разорителей, он не чувствовал такого ужаса, как сейчас, представив, как он падает и оказывается под гусеницами их сопровождающих. Ветер больно щипал не скрытый за шерстью розовый нос, вонзал в глаза воздушные иголочки, заставляя прятаться от него за плечом опоссума.       А Питер находился абсолютно в своей стихии. Даже Циара, пытающаяся вместе с Каем нагнать его, не перетягивала внимание юноши от свиста вьюги в ушах, от бескрайних белоснежных равнин. Джеффри не видел его лица, но мог предположить, что тот улыбается от уха до уха. За этот месяц мальчишка явно заскучал в лагере, а кратковременный момент полной свободы его настолько воодушевил, что коту показалось, будто машина под ними отрастила крылья и вот-вот оторвётся от земли.       – Куда ты так разогнался?! – вдруг послышался приглушённый вопль Циары за спиной. Обернуться инженер не решился – знал, что предательское головокружение непременно сорвёт его вниз. А вот Питер и не слышал своей наставницы. Он в принципе находился не здесь. Сейчас парень бороздил бескрайние небесные просторы, разбрасывая клочья облаков из-под колёс, покидал эту немощную планету чтобы отправиться в дальнее путешествие… Он звонко рассмеялся, подставляя лицо встречному ветру, и кот даже испугался, что тот вот-вот отпустит руль в жажде раскинуть руки в стороны. То ли тоже попытаться взлететь, то ли заключить целый мир в объятья.       Женщина позади вновь что-то крикнула в попытке остановить увлёкшегося подростка. И как же жалко Джеффри было выдёргивать его из своей сладкой полудрёмы, спускать обратно на землю, такую неприветливую и насквозь промёрзшую… Но лучше уж он попытается это сделать мягко, чем Циара окунёт его с головой в кювет.       – Притормози немного! – попытался он перекричать ветер.       – Пф, что, испугался? – весело подколол его Питер, обернувшись через плечо.       – Я-то нет, – какая очевидная ложь, – Но и терять остальных из виду не стоит.       – Ой! – судя по всему, мальчишка столкнулся со взглядом Циары позади, потому что послушно сбавил ход, позволяя старшим товарищам наконец нагнать его.       Глаза воительницы метали молнии всё то время, пока юноша находился в поле её зрения. Поравнялась с ним, несколько долгих секунд осуждающе сверлила того взглядом, говорящим «В лагере мы это обсудим», а после наконец вырвалась вперёд.       – Ты хорошо ездишь, малыш, – внезапно приободрил его Кай, поравнявшись с другой стороны. – Но не надо тратить топливо без необходимости.       – Извини, – пробормотал Питер в ответ, но одобрение лидера явно сбавило созданное Циарой напряжение. Теперь он держался в хвосте строя, обратившись уже лично к Джеффри. – И ты тоже извини, иногда я могу увлекаться.       – Я заметил, – в привычной ворчливой манере отозвался механик, но мгновенно поправил себя за возможную грубость. – В лагере такая скука смертная, любая молодая кровь жаждет движения.       – Не то слово, – кивнул парень. – Обожаю выходить на вылазки. Ну, кроме случаев, когда мы сталкиваемся с другими выжившими. Я, если честно, боялся, что после того как я… растерял некоторые твои вещи по дороге, меня и не возьмут больше с собой. Я б без этого точно загнулся.       – Только я не понимаю, чего хорошего в том, чтобы так гонять, ужас-то какой, – кинул мужчина с наигранно безразличной интонацией, открывая Питеру окно, чтобы переубедить себя. Пусть расскажет, насколько это на самом деле здорово, пусть поведает, как хорошо себя чувствует в этот момент. Пусть поделится частью того, что искренне его радует.       «Да что со мной такое?» – пронеслось в голове. Как давно в нём проснулся этот отцовский инстинкт? Или, может, он был всегда, взращённый Ричардом? Как когда он давал Джеффри возможность обсудить с ним совершенно не интересные взрослому мультики, которые тот включал поначалу, до того, как каждая капля бензина стала на вес золота? Но чем бы ни было это странное чувство привязанности, оно оказалось приятным. Успокаивающим.       – Ага, таки испугался! – подловил его Питер на недавней лжи. – Ох, это… даже словами не передать. Но стоит нам покинуть лагерь, такой узкий и тесный, взглянуть на бескрайние просторы – даже дышать легче становится! Будто там, внизу, даже вздохнуть полной грудью не можешь. Что-то то и дело давит, мучает, а здесь… здесь хорошо. До первой метели, разумеется. И когда ты несёшься на всей скорости, то ты будто летишь! В такие моменты я представляю, что это не снег, а облака.       Джеффри сам не заметил, как улыбнулся. Как давно он сам не испытывал настолько ярких и чистых эмоций. И, глядя на Питера, он будто немного ими от него подпитывался. Даже осмелился выпрямиться, чтобы получше взглянуть на пробегающий мимо них мир. Такой бесконечно огромный, опасный… Но было даже что-то завораживающее в искрящихся снежинках в свете фар, да даже в тяжёлых низко плывущих тучах.       Не так часто кот давал себе время просто притормозить и ощутить себя здесь и сейчас, в моменте. Борясь с головокружением, он поднял взгляд в небо. В массивные тёмные облака, которые будто наваливались на землю. Какие же ксанды все всё-таки крошечные. Сколько звёзд одна такая туча прячет за толщей своего туловища? Гул машин теперь звучал будто из вакуума. Питер тоже окончил свой монолог, а из лёгкого забытья Джеффри выдернуло странное движение. Подросток то и дело оборачивался на него через плечо, словно спрашивая уже его мнения.       – Да… полагаю, ты прав. Это в самом деле очень здорово, – слова прозвучали будто и не из уст механика. Такие неестественно осознанные, в каждое слово он пытался вложить весь тот приятный миг прозрения. И ведь ничего нового для себя он не узнал, но ощущалось это ничем иным, как тем, что кот впервые в жизни открыл глаза. Распахнул их, навострил уши, вдохнул всей грудью морозный воздух и почувствовал себя не в потоке рутины, а в мире. Осознал себя его частью. – Надо бы нам чаще выходить из лагеря.       «И чаще смотреть на небо», – завершил он уже мысленно. И заметил, как Питер вновь широко улыбнулся прежде чем вновь повернуться на дорогу.       В своих раздумьях Джеффри погряз так глубоко, что стоило снегоходу внезапно затормозить, он не удержался и больно ударился челюстью о плечо опоссума. Зубы неприятно клацнули, заставив выругаться.       Только теперь он обратил внимания, что остановились они у очередной снежной насыпи, когда-то бывшей многоквартирным зданием. Интересно, сколько в нём этажей? Ныне многометровый слой снега с трудом позволяет это определить. На вид где-то пятнадцать, если уж он не целиком ушёл в плен стихии. Огромный плоский щит, рекламный, долгие годы заносило, но ветер то и дело срывал налипший снег, так что даже сейчас Джеффри мог разглядеть очертания счастливых ксандов на ней. Семья из отца, матери и двух детей. Наверное, реклама новостройки.       Сколько же всего было тут похоронено. И эти счастливые лица с билбордов, и все вещи, что они так любили, и их родной дом. Вечная мерзлота уже давно стала настолько привычным фоном, что впервые подумав об этом чуть глубже, по душе словно чьи-то когти прошлись. Лёгкая, до сих пор не знакомая ему жалость к тем, с кем даже не был знаком.       Джеффри наблюдал, как Циара прорывается к ближайшему окну, уходя в рукотворный туннель, слышал, как та колотит каким-то инструментом по стеклу, которое со звоном рассыпается под её натиском.       Почему-то сцена показалась до боли знакомой. В памяти пронёсся такой же туннель, из которого вместо ругани доносился надрывный кашель и мольбы о помощи. Образ старой слепой совы вихрем пронёсся перед глазами. Мужчина мог практически слышать в голове её хрипы и бурлящую в поражённых лёгких болезнь, от которой аж у самого в горле запершило. Как давно он о ней не вспоминал. И о тех её странных словах в бреду. «Ксандзеияма построена на костях и крови невинных…». Сразу подумал об отце. Это ли она имела ввиду? То, что ксанды так или иначе рано или поздно перебьют сами себя?       – Питер, дуй сюда, поможешь! – эхом прокатился из вырытого туннеля женский голос.       – А, иду! – спохватился мальчишка, соскользнув с машины и ловко нырнув в прорытый проход. И вот опять Джеффри и Кай остались одни.       Вновь привычное раздражение и неуютная неловкость. Сейчас ярость не кипела, не убеждала вгрызться волку в глотку. Осталась лишь незажившая рана, которая присутствием лидера рядом обильно посыпалась солью, болела, ныла, парализовывая всё вокруг себя.       – Славный он мальчишка, – вдруг заговорил Кай, задумчиво глядя вслед Питеру. – Смышлёный, хоть и торопливый.       – Вот только с наставником ему не повезло, – сухо парировал Джеффри. – Циара из него все соки высасывает, что он теперь даже подышать в её сторону боится.       – Да, я видел, – кивнул тот. – Хотя, по правде говоря, я боялся, что места своего он тут не найдёт. Циара говорит, что у него проблемы с обучаемостью.       – Это у неё проблемы с тем, чтобы объяснять что-то нормальным языком. Сколько Питер со мной рядом крутится – прекрасно он обучается. Не думаешь, что это проблема не в нём, а в наставнике?       – Думаю, – внезапно легко признал Кай, вогнав кота в ступор практически незаметной улыбкой. – У меня было время понаблюдать за вами всё это время. Ты в самом деле смог найти к нему подход.       Механик покосился на вожака. Такая спонтанная похвала после их недавнего диалога казалась слишком подозрительной, словно попытка втереться в доверие. А Разоритель продолжал.       – Когда к нам присоединяются юные новички, как Питер, подобрать им учителя сложнее всего. Для меня важно вложить в наших детей только самые ценные навыки, поэтому я и выбрал Циару. Вы с ней не ладите, но поверь мне, она просто незаменима. Отважнее и преданнее ксанда я ещё не видел, и тогда мне показалось, что это самый надёжный вариант из всех.       – Что ж, тут ты промахнулся, – отрезал Джеффри, не особо желающий и дальше слушать о том, какая эта ведьма хорошая.       – Да, я ошибся. В поиске наиболее правильного решения я совсем забыл про аспект характеров. Циара могла бы быть хорошим наставником, достанься ей кто-то… более дерзкий и пробивной, как и она сама. А сила Питера в ином. В наблюдении, в тщательном изучении, в более углублённом подходе к многим вопросам. Прямо как и у тебя.       – Ты сейчас пытаешься просто наладить со мной отношения? – вновь насторожился Джеффри. Он чувствовал, к чему тот клонит, и даже не знал, нравится ему это или нет.       – Несомненно, мне бы хотелось зарыть топор войны. Но я понимаю, что по крайней мере сейчас это невозможно. Но я хочу, чтобы мои подопечные чувствовали себя хорошо, поэтому… не хочешь взять Питера к себе в подмастерье? Полагаю, ты в самом деле воспитаешь из него очень умелого парня.       Приятное волнение затрепетало в груди. Взять Питера к себе под крыло, поделиться собственными знаниями, умениями, может, даже огородить его от тех ошибок, что Джеффри и сам совершал по юности. Звучит действительно словно и… в то же время страшно. Готов ли он к такой ответственности? Готов ли отвечать за его возможные ошибки, как за свои? Готов ли он столкнуться с трудностями, которые поджидают любого учителя? Хватит ли у него терпения? Хочется и колется. Но решение принял даже не сам механик, а его сочувствие к мальчишке. Насмотрелся он на то, как тот гаснет всякий раз, стоит появиться гиене в поле зрения.       – Только если Циара мне голову не откусит, – попытался за иронией скрыть своё беспокойство. – Она уже после своей недавней ошибки меня чуть по стенке не размазала, а если я ещё её подопечного заберу, она меня точно прикончит.       – Не волнуйся, я с ней поговорю лично. Ты не злись за неё. Мы с ней встретились в, пожалуй, самое тяжёлое и одинокое время в её жизни. Циаре очень важно её положение в лагере, он сам. И увидеть того, кто занимает с ней похожую нишу, для неё равносильно конкуренции. Но я с ней поговорю, попрошу тебя лишний раз не трогать. А Питеру в самом деле нужен учитель, с которым у них будет понимание с полуслова, а ты для этого подходишь лучше всего.       – Можно попробовать. Может, хотя бы отвёртку держать научится правильно, – непривычно добродушно кивнул Джеффри. А на сердце стало тепло. Даже при всех сомнениях и страхах, это наставничество действительно имело шанс сделать сразу две души чуточку счастливее.              Вылазка выдалась удивительно спокойной. Даже слишком. Когда в лагере механик собирался в дорогу, в голове возникали образы жестоких набегов, выслеживания невинной жертвы, кровопролития и слёз. Однако… ничего из этого не было. За весь путь они не встретили ни единой живой души, ни даже какого-то намёка на неё. Одни бескрайние снежные поля с редкими вкраплениями холмов многоэтажек сменялись другими, а кроме воя ветра, рёва моторов (снегоход Циары начал кашлять чаще, или мужчине это только показалось?) и их собственных редких переговоров не было слышно ничего.       – Хорошая сегодня вылазка выдалась, спокойная, – будто прочёл его мысли Питер.       – И часто… – не успел Джеффри договорить, когда машина под ними кратко подскочила на кочке. – …часто у вас так?       – На самом деле зачастую – да, – ответил вместо Питера Кай. – Другие выжившие встречаются нам не так регулярно.       – И слава Многоликому – без конфликтов обошлось.       – Ага, и без еды, – влезла в диалог Циара. Удивительно спокойная, как отметил кот. Ну, это лишь до момента, пока она не узнает в лагере о том, кому передают её ученика. – Там, где другие выжившие – там и пища.       – Но зато мы набрали тёплых вещей и прочие ценности, – робко попытался возразить Питер. – Это ведь тоже хорошо.       – Ничего, – мягко подытожил лидер. – Пока ещё припасов хватит. Может, на следующей вылазке повезёт.       «Тоже мне, Разорители», – со странной иронией подумалось Джеффри. Образ, возникающий при таком страшном слове «разорение», воспоминание о смерти отца, слухи других выживших, которые он по юности наслушался, резко контрастировали с тем, что он видит сейчас. Шпана из его старой компании и сама так или иначе сталкивалась с общиной выживших, известных своей беспринципностью и угрожающим «Х», который те оставляют после каждой удачной облавы. Это клеймо въелось в память юного кота особенно ярко. Ребята рассказывали о жестоких нападениях, о перевёрнутой мебели, о пустующих полках их старого дома. Но что сейчас?       «Пожалуй, все ксанды сейчас в той или иной степени разорители» – вдруг чётко осознал Джеффри. В самом деле. Не он ли сам точно также все эти годы зарывался в снег в поисках нетронутых квартир и машин, у которых ещё сохранилось топливо? Не он ли сам искал абсолютно всё, что могло помочь выживанию? Но что же его тогда отличало от Кая и остальных раньше? Только факт того что других выживших он сторонился.       Однако милосердие ли это или банальная осторожность? Будь он рискованнее, будь он действительно таким же опасным, каким выставил себя много лет назад, то как бы себя повёл, наткнувшись на занятое жилище, наполненное припасами? Неужели не клюнул бы на столь лакомый кусочек?       «Но я ведь не убийца в конце концов! Даже если бы мне пришлось драться за чужие ресурсы, то я ведь один, мне много и не надо, так что этим я никого не обрёк на смерть» – иррационально попытался оправдаться Джеффри, но здесь же поймал себя на противоречии себе же. В самом ли деле не обрёк? А если бы завязалась драка? И чужая смерть произойдёт случайно?       Раздавленная шкафом туша Уинслоу мелькнула перед глазами. Тогда, когда совсем юный механик пытался остановить вора, но в итоге запятнал руки его кровью. Вслед за образом скупщика – окровавленное лицо отца и опрокинутый журнальный столик на низких ножках. Об который, в самом деле, проще простого удариться головой при падении.       Мужчина, словно в замедленной съёмке, поднял глаза, попытавшись разглядеть в полумраке лицо Кая, но тот слишком вырвался вперёд. Лёгкий укол стыда заставил Джеффри крепче вцепиться когтями в куртку Питера.       А ведь они так похожи. Они с волком. Им просто хочется жить. Никому из них не хочется творить зло, но оба так или иначе совершили его. Разница лишь в том, что механик долгие годы заботился лишь о своей шкуре. Под крылом Кая же десятки голодных ртов. В том числе жена и дочь.       Обида не прошла. Злость за то, что Разоритель забрал у него единственную опору, никуда не делась. Но осознание слегка притупило эти чувства, переработав в нечто, похожее на снисхождение. Понимание. Никакая правда, ни горькая, ни сладкая, не способна залечить эту рану, которая кровоточила почти двадцать лет. Но впервые она дала ей хоть чуточку побыть в покое и хотя бы попытаться затянуться.       Новая остановка. Новый пригорок на могиле погребённого здания. Уже четвёртый за сегодняшний день. Ещё на третьей остановке Джеффри обнаружил, что каждый новый подкоп добытчики прорывают по очереди. Циара, Кай, Питер, так что механик уже знал, что это здание на нём. Делов-то. Раньше, при жизни одному, вылазка занимала у него куда больше сил: и без того изнеможённый долгой дорогой, коту всё равно приходилось копать. Сейчас же, благодаря снегоходам, он был полон сил. Мешки на машинах были практически полны всяким барахлом, так что эта остановка, скорее всего, была последней.       Первый слой рыхлого свежего снега поддался легко, глубже приходилось уже куда с большим усилием вонзать когти в наст, но и так особой трудности процесс не вызывал. На самом деле инженер был даже рад впервые за долгие недели относительного безделья в лагере размяться и заняться активной деятельностью.       Наконец показалось окно. Несколько ударов рабочим молотком, пусть и не очень размашистых, заставили стекло со звоном посыпаться на пол квартиры. А в лицо внезапно ударил сквозной ветер, будто где-то здесь уже был проход наружу. Неужели опоздали и это жилище уже пусто? Это было бы крайне неприятно, но прежде, чем лезть наружу, было необходимо удостовериться.       Джеффри встал ногами на усыпанный осколками линолеум. Ему не показалось – сквозняк здесь гулял свободно. Но, приглядевшись в темноте, кот обнаружил квартиру удивительно оборудованной как для брошенной…       Острая боль внезапно пронзила спину. Настолько резкая, что выбила из лёгких мужчины весь воздух, который вырвался на свободу вместе с криком, эхом пролетевшим по свежему туннелю. Незваный гость рухнул наземь, с ужасом поняв что просто не может вдохнуть, лишь судорожный адский кашель какими-то сдавленными хрипами вырывался из и без того пустых лёгких. В глазах потемнело настолько, что и так тёмная комната полностью исчезла из поля зрения широко распахнутых глаз. Кот мог лишь ориентироваться на слух, с долей облегчения услышав голоса своих товарищей, которые с начала пытались окликнуть его, а затем начали спускаться вслед.       Первым неосознанным действием было пошевелить ногами. Всё хорошо. Он чувствует, как стекло неприятно царапает их, как на хвост наступила чья-то тяжёлая нога. Значит, позвоночник в порядке. Но боль была так сильна, словно ему переломали рёбра. О, Многоликий, лишь бы это было не так!       – Джеффри! – первым услышал он восклик Питера, ощутил его руки на своём плече. А после раздалась какая-то суматоха и шум борьбы. Нога встала с хвоста.       Медленно картинка в глазах начала проясняться. Не без труда, но поверженный вор смог сделать пару коротких вдохов. Циара и Кай сцепились с огромным, пусть и истощённым ксандом, и лишь спустя несколько долгих секунд умудрились его обезоружить. Нечто длинное, похожее то ли на биту, то ли на обломок железной арматуры, со звоном рухнуло рядом с Джеффри и Питером.       – Убирайтесь прочь из моего дома, ублюдки! – вопил обездвиженный хозяин жилища. Его некогда косматая львиная грива торчала клочьями, не в силах скрыть имеющиеся тут и там проплешины. Яростные глаза источали яд, но больше всего в них читался страх.       – Разумеется, как только оставим в твоей халупе одни только голые стены, – прошипела сквозь зубы Циара, с нескрываемым удовольствием упиваясь беззащитностью обездвиженного оппонента.       – Только через мой труп, грязные разбойники! Дикари!       Чья-то широкая тень опустилась над Джеффри. Кай. Он опустился перед товарищами на одно колено и помог Питеру усадить раненного, торопливо окинул его оценивающим взглядом.       – Ты как?       – Порядок, – с долей усилий проговорил механик. Дышать было всё ещё тяжело, спина продолжала гореть, но к его облегчению воздух, хоть и неохотно, но заполнял лёгкие полностью.       – Хорошо, – кивнул Кай и перевёл взгляд на пленника.       Впервые Джеффри будто мог прочесть, что творится в голове у лидера Разорителей. Это он сам наконец научился читать его, или волк стал более открытым? Но на его лице ярко отображалось смятение. Он смотрел на льва и удерживающую его Циару. Не оценивал жилище на наличие полезных вещей, не отправил Питера здесь осмотреться. Квартира сейчас и не беспокоила Кая вовсе. И без того всегда серьёзный, мрачный, сейчас он выглядел глубоко задумчивым. Даже сильнее, чем обычно. Шахматную партию вёл он теперь не с Джеффри, и даже не с хозяином квартиры, который продолжал яростно выдираться, готовый в любой момент скинуть с себя женщину. Он вёл её с самим собой. Пока вдруг внезапно не подал голос, обратившись к коту.       – Сам выбраться наверх сможешь?       – Попытаюсь.       – Пусть Питер тебе поможет, – несколько секунд раздумий, и теперь волк обратился уже к Циаре. – Отпусти его. Уходим.       – Что?! – воскликнула гиена, озвучив мысли и всех остальных.       Механик и его новоиспечённый подмастерье переглянулись в недоумении, лев замер, вскинув на чужаков глаза, даже перестав вырываться. Что он задумал?       – Я сказал уходим, – твёрдо повторил снежный великан.       – Но Кай! – возразила воительница. – Ты с ума сошёл? Да наверняка вся его конура забита полезными вещами, они нам нужнее. Я тебя не узнаю!       – А ты во мне сомневаешься? – внезапно голос лидера стал прямо-таки угрожающим. Спокойным, но от этого леденяще пугающим. И вопрошающим: осмелится ли подопечная бросить ему вызов? Захочет ли оспорить? И Циара в самом деле покорно притихла. Джеффри не был уверен, но словно её всегда пропитанные токсичной злобой глаза округлились от какого-то неподвластного ей страха.       – Я не понимаю…       – У нас достаточно припасов дома. И сегодня мы нашли немало. Нет смысла рисковать нашими жизнями из-за горстки полезных продуктов. Каждый из нас – ценный член лагеря, и один уже ранен. Я не готов так вами рисковать, поэтому уходим, – не дожидаясь ответа, Кай обернулся на льва. Голос его не изменил тональности. Такой же медлительный, но вместе с тем не принимающий возражений. – Мы запомним это место.       Волк поднялся на ноги и кивнул в сторону окна. Инженер почувствовал, как Питер с усилием пытается поставить его на ноги, а когда у них совместными силами это удалось, вдвоём они поплелись обратно к окну. Обернувшись через плечо, Джеффри увидел лишь направленный на него полный презрения взгляд Циары, медленно разжимающей руки, и Кая, поднявшего оружие незнакомца, предотвращая новую атаку.       Что произошло дальше кот уже не увидел, потому что его затолкали в туннель. А почти сразу за спинами послышался скрип снега под остальными Разорителями. На снегоходы все сели в полном молчании, и единственное, что прозвучало вслух – команда вожака «Возвращаемся домой». Кашель то и дело прошибал механика до самого конца пути, вынуждая его держаться из последних сил, чтобы не рухнуть. В глазах продолжало периодически темнеть, и он уже понимал, что визита к Норману не избежать. Лишь бы не пришлось остаться в медпункте на несколько дней. Несомненно, он был бы рад пообщаться с Оливией или послушать пение врача, но отлынивать от работы он ненавидел больше всего.       Но поступок Кая продолжал вертеться в мыслях. Надвигалась метель, только сильнее подгоняющая Разорителей вернуться обратно в лагерь до масштабной бури, и из-за снега Джеффри не мог взглянуть в лицо волка. Все до сих пор оставались в непонимании от его решения. Наверняка новость об этом очень скоро облетит весь лагерь. И в самом ли деле всё из-за риска? В самом ли деле всё из-за ранения механика? В это слабо верил и он сам, и остальные. Но, пожалуй, только коту были понятны мотивы волка чуть детальнее остальных.       Может, их разговор у костра в самом деле задел какие-то душевные струны в Кае? Может, даже разбудили давно уснувшую совесть? Неужели вина за смерть Ричарда настолько гложет его, что заставила разглядеть в других выживших нечто больше? Их личные истории и судьбы, которые бы оборвались в случайной драке или в момент лишения последнего куска еды? И надолго ли продержится милосердие Кая, или это была лишь разовый инцидент, когда тот впервые поддался внутренней слабости и сожалениям?       Что бы то ни было, Джеффри почувствовал гордость за него. Самую настоящую гордость. Да, за убийцу его отца, который, тем не менее, сегодня дал шанс пожить другому чуть подольше. Вопреки мнению своих подопечных, вопреки подорванному авторитету. Этот жест заставил даже почувствовать настоящее уважение.       Инженер не сомневался: окажись лагерь на грани голодной гибели, Кай не отпустил бы никого. Забрал бы всё до последней крошки. Но пока у Разорителей была еда. Грибные каши, тощие грызуны, редкие запасы найденных продуктов ранее – питание скудное, но оно имелось. А даже если Разорители захотят вернуться в то место, льва там уже не будет. Даже вещей его там, вероятно, не будет. Волк сам предупредил его, намекнул, чтобы тот уходил прочь и никогда не возвращался. Пусть этот доходяга поживёт ещё. А Разорители продолжат процветать и без его добра. По крайней мере – пока что.