Глава 15

      Хлопок. Громкий, будто над ухом кто-то выстрелил из ружья. Ещё хлопок – дуло вместе с дробью выдохнуло россыпь искр и дыма. Машинный кашель, прерывистый и глухой. И вновь хлопок, после которого шум откуда-то справа стал тише. А после со спины раздался яростный рык.       – Проклятье!       Резкое торможение вывело Джеффри из дрёмы. Он и не заметил, как боль вытеснила из тела все силы и склонила на плечо Питера, отключила сознание. Всё происходящее казалось тягучим, медленным, звучащим в вакууме. Мельтешащая у лица рябь телевизионных помех из снега заставила вслед за спиной разболеться и голове, отчего мужчине пришлось зажмуриться и потереть пальцами переносицу, прогоняя спутанность сознания. По привычке коснулся пальцами ремешка очков на голове, и только после этого обернулся на голос.       Сквозь пургу едва проглядывался силуэт снегохода Циары, а её саму и не видно вовсе. Зато прекрасно слышно: приглушённая ругань свидетельствовала о том, что та нырнула под машину, в надежде обнаружить поломку, и даже вой ветра не мог унести от ушей её брань.       – Гневливый тебя дери, сраное корыто! – возмущался голос откуда-то из сугроба под снегоходом. – Почему сейчас?!       «А я знал, что так и будет», – подумал Джеффри без ожидаемой им же ухмылки. Сил злорадствовать не было совершенно – больше всего на свете сейчас ему хотелось просто прилечь, но теперь стало понятно – они тут надолго. Осознание неизбежного вырвало из груди кота тяжёлый вздох. Спину и грудную клетку сдавило болью, но дыханию не мешало.       – У тебя там всё хорошо? – окликнул женщину Кай, слезая со своего железного зверя и направившись навстречу к ней. Уже сейчас даже он, огромный великан, пробирался по снегу, погрузившись в него практически по колено. Стоит торопиться, если они не хотят чтобы их замело.       – Пф, ну конечно, просто так решила остановиться посреди метели. Разумеется у меня всё не хорошо!       Джеффри и Питер обменялись понимающими взглядами. Казалось, недавнее решение лидера пошатнуло его авторитет в глазах гиены. Но сам механик расслышал что-то ещё. Какую-то детскую обиду, даже практически каприз от той, кто больше всего боялась подвести. От той, чья уверенность в собственном вожаке дала трещину, и чьё положение сейчас подводит всю команду. А ещё кот расслышал что-то похожее на страх.       Кай опустился у снегохода Циары на колени, но в его единственном глазе оставалось непонимание. Он торопливо посмотрел на Джеффри, готовый окликнуть его, но тут же захлопнул пасть. То ли столкнувшись с замутнённым болью взглядом Мурра, то ли не решившись поставить вновь под сомнения знания Циары, уже предвкушая новый конфликт. Инженер видел, как мечется волк в совершенно нехарактерной для себя неуверенности. Как неприкаянный, он уже наверняка десять раз пожалел и о своём недавнем милосердии, и о глупом вопросе, и в принципе о всём сегодняшнем дне. Уши его прижались к затылку, пока он смотрел на снегоход Циары, заваленный тяжёлыми мешками с награбленным.       – Снегопад усиливается, – осторожно подметил Питер. – Может, мы просто переложим вещи на оставшиеся машины? Наша почти пустая.       – Твоя легковушка с таким грузом далеко не уедет, – старался мыслить спокойной Кай. – Я же полностью загружен.       – А я не собираюсь бросать ни вещи, и снегоход! – добавила Циара из-под своего железного зверя. – Можете хоть тут меня вместе с ним похоронить, я не согласна.       – Не говори глупостей, никто не собирается бросать ни тебя, ни наши вещи, – пытался успокоить её Кай. – Придумаем что-нибудь…       Джеффри пришлось схватиться за собственные уши и так сильно потянуть их вниз, будто грозясь оторвать. Потише, просто хватит всем галдеть, он ведь думать пытается! Головная боль только усилилась, но сам он старался воссоздать в голове предсмертные хрипы мотора в надежде хотя бы предположить, чем это могло быть вызвано. Что обычно провоцирует такие хлопки? Обмерзание топливной системы? В бензин могла попасть лишняя влага, леденеющая на морозе. Пробитые свечи зажигания? Перегрев вариаторной передачи? Ни один из этих вариантов не радовал, а тот факт, что брань Циары и беспокойство лидера не утихали – решение проблемы ими не находилось.       Нужно взглянуть самому. Но стоит ли? Может, отличный момент чтобы проучить эту заносчивую стерву? Позволить недавнему ранению стать причиной ничего не делать, как в детстве он притворялся спящим, чтобы его отнесли в постель? Возможно, это событие достаточно пошатнёт эго гиены, заставив прикусить язык.       Нет. Так поступить ему бы не позволил собственный профессионализм, чувство долга перед своим ремеслом. А вместе с ним осознание, что из-за его собственных исключительно детских капризов и желания насолить обидчику в лучшем случае лагерь останется без огромной доли припасов и снегохода, а в худшем – без четырёх её членов, включая двух механиков и лидера.       Превозмогая боль, Джеффри соскользнул со снегохода. Питер машинально ухватил того за локоть, подумав, что тот начал падать, но отпустил, стоило ногам кота твёрдо встать на землю, хоть и опустившись с снег по колено. Активно шевелиться было тяжело и больно. Буквально каждая мышца стонала, даже простые взмахи руками в попытке удержать равновесие заставляли скривиться и до скрипа стиснуть зубы.       Кай отшатнулся, как от огня, будто боясь, что став преградой на его пути отпугнёт механика от машины. А кот лишь нырнул вслед за Циарой, чуть не вскрикнув, когда ему пришлось лечь на спину.       – А ты что тут забыл?! – мгновенно взвилась она. – Тебя тут ещё не хватало, калека.       – И не сомневаюсь, – прошипел тот сквозь зубы. От боли тяжело было даже собственные мысли слышать, а возгласы над ухом словно били молотом по колоколу в голове, чьи звуковые волны мигренью расползались по телу.       К его же счастью долгий анализ не понадобился. Всё оказалось именно так, как он и предполагал. Трещина в распределителе зажигания уже знакомой чёрной дырой резала глаз, по её краям поблёскивал лёд. Теперь природа хлопков становилась вполне объяснимой: пробой пропускал внутрь влагу, не позволяя искре зажечься в полную силу.       – Можешь тут не умничать, я сама вижу, в чём проблема, – прокомментировала женщина, проследив за его взглядом.       – Распределитель лопнул недавно, – парировал механик. – А мотор кашлял задолго до этого. Как давно ты прочищала фильтры?       Не дожидаясь ответа, он взглядом нашёл топливный шланг. Твёрдый и неподатливый, он даже ни на миллиметр не прогнулся под пальцами.       – Промёрзло насквозь. В топливе влага, надо снимать.       И прежде чем он успел что-то предпринять, Циара торопливо схватилась за свой инструмент. Джеффри покосился на неё краем глаза. По одному её лицу было можно прочесть всё раздражение от того, что её тычут носом в ошибки. Но и нельзя не оценить тот факт что, вопреки собственной гордости, она не стала спорить. Лишь буркнула себе под нос:       – Поверить не могу, что приходится слушать какого-то умника…       «Ну раз такая умная то и разбирайся сама» – мысленно огрызнулся кот, но заставил себя придержать язык за зубами. Сил на скандалы не было, а счёт времени шёл на минуты. И куда интереснее оказалось наблюдать за её действиями: твёрдыми, уверенными, точными. Воительница знала своё дело, и до появления Мурра вся механика заслуженно оставалась на ней. Её огромные крепкие ладони все покрыты мозолями и старыми царапинами, резьба на инструментах уже начинала стираться от постоянной усиленной работы. Наблюдая за ней, мужчина внезапно подумал: «А если бы у меня также появился конкурент, который в чём-то бы меня превзошёл?». Ответ очевиден – для инженера это был бы конец света.       – Твою мать! – взревела Циара в момент, когда ключ в очередной раз соскользнул с гайки. Сильные руки предательски тряслись от подступающей к глотке злости, бурая пятнистая шерсть встала дыбом. Коту могло показаться, что любой его жест мог вынудить один из этих громоздких кулаков прилететь прямиком в его нос. Но женщину выдавали глаза. Остекленевшие от не подвластности ситуации, оттого, что та не может проконтролировать собственную машину. Как же это было знакомо.       – Успокойся, – попытался мягко осадить ту механик. – Я обычно в таких случаях между ключом и гайкой прокладываю прослойку из ткани или типа того, ну, чтобы площадь сцепления была больше.       В зелёных глазах блеснуло озарение. И тут же погасло за нахмуренными бровями.       – Я б и сама догадалась. Не учи меня, я сама прекрасно знаю, как это делается, я с машинами на «ты» всю жизнь, так что не пытайся выставить себя тут авторитетом.       – Я и не пытаюсь, просто подсказываю. Я тоже иногда психую, в таком состоянии обычно вообще в голову ничего не приходит. Ты б и сама догадалась, когда успокоишься, но сейчас нам надо торопиться. Так что давай отложим это всё до возвращения в лагерь, ладно?       Повисло молчание. Циара не проронила ни слова, лишь схватилась за край своего шарфа и сквозь него вновь ухватилась за гайку, которая на этот раз поддалась намного легче. Женщина не горела желанием слушать подсказки конкурента, но была вынуждена принять его помощь. А Джеффри, разглядывая мерзкую пробоину распределителя, принялся стаскивать с руки утеплённую повязку. Незакрытые шерстью подушечки на ладонях закололо от мороза.       «Нужно изолировать трещину. Ничто не должно мешать искре разгораться. Этого надолго не хватит, но до лагеря доедем», – диктовал он сам себе. А после вновь подал голос.       – Кай, ты тут?       – Да, я здесь.       – У нас есть с собой масло машинное? Смочи ткань в нём и дай мне.       В попытке протянуть волку повязки, Джеффри пришлось согнуться с такой силой, что дыхание от боли вновь перехватило, сдавленное шипение просочилось сквозь стиснутые зубы. Он даже не сразу заметил, как Циара покосилась на него в ожидании. Фильтр в её руке говорил всё сам за себя: липкая грязная жидкость внутри поблёскивала кристаллами льда, жиклер полностью забился.       – У тебя есть что-то тонкое? Проволока там, что угодно, надо прочистить.       – Поняла, – молча кивнула воительница, принявшись вылезать из-под машины. – Сейчас поищем.       – И надо топливо отфильтровать, перелей куда-то, чтобы вода и грязь на дне осели.       Кот ожидал, что та в очередной раз огрызнётся и уже пожалел, что совсем тут раскомандовался. Но, к его удивлению, гиена не проронила ни слова, лишь кивнула, ловко выскользнув вновь на свежий воздух. Тут же огромная лапища Кая протянула пропитанную зловонным маслом ткань. Такой знакомый, практически родной запах мастерской сейчас бил по гудящей от усталости голове.       Он плотно обмотал распределитель. Крепко, со всех сторон, будто перебинтовывает раны живого существа, не позволяя зияющей ране и дальше причинять боль металлическому зверю. Пока должно хватить. А метель тем временем усиливалась. Ноги, всё это время остающиеся снаружи, Джеффри уже практически не чувствовал. Они онемели от холода, а попытки пошевелить ими отдавались острыми иголочками. Он даже не мог сейчас сказать точно, не осталось ли в теле осколков от стекла из-за разбитого окна.       Но сейчас важнее была топливная труба. Обледеневшая насквозь, даже с чистым фильтром она бы не позволила мотору нормально работать. В попытке снять её, инженер столкнулся с уже знакомым скольжением. Все их инструменты уже истощены временем, с каждым днём работать ими всё тяжелее. И эта мысль отозвалась неимоверным ужасом где-то под ноющими болью рёбрами: как долго они протянут в таком темпе? Что будет, когда срок службы каждого их инструмента подойдёт к концу?       С некоторым усилием шланг поддался. В попытке согнуть его, тот лишь протестующе захрустел намёрзшим изнутри льдом – придётся продувать. Хотя в усилии собственных лёгких Мурр не был уверен совершенно. Прильнув губами к одному концу, мужчина поморщился от вязкой горечи грязного топлива на языке, а и без того нарастающая тошнота встала поперёк горла. Глубокий вдох – такой, что инженер практически слышал, как хрустит грудная клетка, и резкий выдох. Словно ничего и не поменялось, лишь уши заложило. Ещё вдох и резкий выдох. Кашель прошиб тело, согнув его пополам. Ещё несколько попыток практически убедили его в том, что придётся ещё долго отогревать и сушить шланг, тем самым забирая драгоценные минуты. Но очередное усилие вместе с горячим дыханием выбило засор: раздался звонкий хлопок, куски льда и мусора выскочили, как пробка из бутылки.       Возвращение Циары предвещало её тяжёлое дыхание, когда она залезала обратно под машину: снег уже практически полностью скрыл их от Кая с Питером.       – Снега намело слишком много, придётся выталкивать. Если вообще заведёмся, – пробормотала она, протягивая фильтр Джеффри. На оценку? Он вскинул на неё глаза, но та мгновенно отвернулась. Старательно делала вид, будто оценивает временную перевязку распределителя. Он мог её понять – уж кому-то с её характером никогда в жизни не хотелось бы напрямую спрашивать мнение «какого-то умника». – Выглядит не надёжно.       – Заведёмся, на время этих мер должно хватить, – успокоил её механик, оценивающе взглянув на топливный фильтр. Жидкость в стеклянной колбе, слегка зеленоватая, была прозрачной. Ни мусора, ни лишней воды. – В остальном всё, вроде бы, хорошо.       Не дожидаясь её ответа, кот самостоятельно вернул шланг и топливную систему на свои законные места. Пробежался оценивающим взглядом по всему металлическому брюху ездовой машины – больше ничего не зацепило его взгляда, больше нигде чёрная дыра не рушила гармонии механизма.       – Конечно хорошо, я всегда всё держу под контролем, – с гордостью продолжала диалог женщина.       – Но это ведь ты не проконтролировала, – он вновь столкнулся с язвительным взглядом воительницы, поспешив добавить. Уж на конфликт нарываться совсем не хотелось. – Машина постоянно в работе, конечно за этим уследить сложнее. Но у нас в мастерской должны были быть запасные детали, ничего смертельного. Попытаемся завестись.       Гиена же на пару секунд задержалась. Будто искала подвох, издёвку в подозрительно спокойных словах. А Джеффри предпочёл оставить её в своих размышлениях одну, поспешив вылезти из-под снегохода: оттуда ему приходилось буквально выкапываться, как мертвецы вылезали из своих могил в тех страшных фильмах, которые ему тайком удавалось подсмотреть в детстве. Вслед за ним показалась и Циара.       – Ну как там дела? – обеспокоенно поинтересовался Кай, протянув механику руку. Тот был готов отказаться, но быстро отбросил эту бесполезную гордость – понял, что сам не поднимется. Не только из-за недавнего ранения, но и из-за полностью онемевших ног.       – Вроде всё работает, должно получиться.       Оглядевшись, Мурр ужаснулся. Вьюга теперь не просто заметала путников, она практически полностью поглотила их. Снегоходы Кая и Питера те уже успели вытолкать за время ремонта, но уж раненный зверь Циары вот-вот грозился скрыться полностью под пеленой. Подросток то и дело перебегал от машины к машине, проверяя, не время ли вновь их эвакуировать.       Вновь тот самый волнительный момент. Джеффри проходил его десятки, если не сотни раз за всю свою жизнь, и каждый раз как первый: пора проверки проделанной работы. Заведутся ли они? Не придётся ли бросить всё здесь же? Сердце отбивает марш, дыхание замирает, пока все смотрят, как Циара поворачивает ручку зажигания.       Один раз. Неуверенный рык быстро стих. Неужели…       Но второй поворот вновь запустил металлическое сердце зверя. Машина взревела и гортанно зарычала. Наконец-то равномерно.       – Отличная работа, ребята, – с нескрываемым облегчением одобрил проделанную работу Кай. Вместе с ним в облегчении выдохнули и все остальные. – Пусть Джеффри и Питер раскопают пространство вокруг, а мы с Циарой попытаемся его вытолкнуть.       Все взялись за работу. Ликование даже смогло немного утихомирить ноющую боль, наполнило тело зарядом гордости, позволяя сделать последний рывок перед возвращением домой. Хорошее настроение передалось даже Циаре – впервые за всё время пребывания среди Разорителей кот увидел женщину расслабленной. Та не улыбалась, но всё было видно даже по смягчившимся чертам лица. Она не хмурила брови, не стискивала между собой острые зубы. Лишь с какой-то совершенно несвойственной для неё нежностью похлопала свой снегоход по капоту, сметая с него снег.       И наконец сражённая машина выбралась из снежного плена, готовая принять своего наездника. Свои места заняли и остальные члены экспедиции, а Джеффри вновь устало опёрся на плечо Питера.       – Мне кажется, я неделю из мастерской не высунусь… – пробормотал подросток, потирая озябшие плечи.       – Пф, а кто тебе даст из неё высунуться? У нас с тобой по приезду уйма работы, надо же тебе учиться уму-разуму наконец, раз уж теперь ты под моим надзором, – с наигранной задумчивостью протянул кот, гадая, поймёт ли товарищ намёк.       Намёк парень понял. Он в недоверии обернулся на своего новоиспечённого наставника, затем – на Кая и Циару, но те уже совершенно не обращали на них внимания.       – Ты… не шутишь? – пробормотал опоссум. – А как же…       – А это уже и не наши проблемы, Кай сказал, что сам со всем разберётся.       В мгновение ока лицо мальчишки прояснилось, а широченная улыбка от уха до уха озарила его лицо. Он в нетерпении сжимал и разжимал пальцы на руле, будто готовый в любой момент сорваться с места от восторга.       – С ума сойти! Я не подведу, честно слово!       – Я и не сомневаюсь, малой, – мягко улыбнулся Джеффри тому в ответ.       – Ладно, пора отправляться, – прервал их диалог лидер во главе строя. – Пора бы уже домой, остальные нас наверняка потеряли.       Первым с места сорвался даже не Питер, а Циара. За ней потянулись остальные, постепенно выровнявшись в треугольник. Инженер внимательно вслушивался в рёв мотора. Тот продолжал слегка кашлять, но теперь звук беспокоил его гораздо меньше: с заменой деталей проблема должна была исчезнуть полностью.       Легковой снегоход поравнялся с тяжеловесом воительницы. И на короткий миг двое механиков пересеклись взглядами. А гиена лишь молча кивнула новоиспечённому коллеге в знак благодарности.       «Спасибо, но не думай, что я буду тебе должна после этого» – прочёл Джеффри в этом взгляде и был более чем согласен.              Кот плохо помнил момент возвращения в лагерь. Весь остаток пути до дома он провёл в дрёме, убаюканный ровной работой моторов и воем метели, а момент, как он слезает с снегохода и движется навстречу к теплу, и вовсе вычеркнуло из памяти.       Теперь он слышал не колыбельную поющих в унисон двигателей. В сознании она плавно перетекла в хриплый баритон, смешенный с запахом каких-то просроченных медикаментов и пара. Но теперь вместо хлещущей по лицу метели и ветра всё его тело обволакивало мягкое тепло, практически жар – к и без того ноющей спине будто приложили горящие угли.       С трудом раскрыв тяжёлые веки, Джеффри обнаружил себя в медпункте. На прохудившемся матрасе впритык к генератору… Здесь же когда-то лежал Теодор. Это мужчина понял по сгорбленному силуэту Оливии на её привычном месте, перелистывающей страницы какой-то книги. Старушка наклонилась к ней практически вплотную, с трудом пытаясь разглядеть в ней буквы. Её светлая, по молодости наверняка красивая и шелковистая, длинная шерсть вся покрылась колтунами. А мужское пение прекратилось, над головой склонилась тень Нормана.       – Ой, ну наконец-то, я уже начинал переживать.       – Как ты? – беспокойно обратилась к больному Оливия, откладывая книгу.       – Будто меня снегоходом переехало, – честно ответил Джеффри. Он надеялся, что после сна боль в спине утихнет, но произошло точно наоборот – становилось только хуже. Даже простое движение рукой вызывало ломоту где-то под лопатками, а любой чуть более глубокий, чем обычно, вдох провоцировал кашель. В грудь будто вонзили нож, куда-то между рёбрами. – Только не говори мне, что это перелом.       – Это не перелом, – легко согласился Норман на пути к генератору, чтобы проверить количество топлива. Кашель пациента заставил его инстинктивно развернуть ухо в его сторону, сосредоточенно вслушиваясь. – По осмотру кости целые, так что здесь полегче. Но очень глубокий ушиб, полагаю, он задел лёгкое, но, к счастью, не критично. В идеале я бы порекомендовал покой и постельный режим, но, боюсь, ты от такого лечения будешь не в восторге.       – Угадал, – с трудом пропыхтел Мурр, присев. Он надеялся, что в вертикальном положении станет легче, но что лёжа, что сидя – боль не унималась. – Уж сейчас мне точно не время отлёживаться.       – Так и думал. Но я бы на твоём месте всё же сократил физическую активность хотя бы на несколько дней.       За ноющей болью кот даже не услышал торопливых лёгких шагов, направляющихся в их сторону. А из тени туннеля с начала показались тонкие кисти рук, несущие поднос с небольшим чайником и сложенными друг в друга чашками, некоторые со сколотыми ручками. А затем показалась и вытянутая мордочка Сабл.       – Всем добрый вечер, – едва слышно поприветствовала она присутствующих, а увидев проснувшегося Джеффри её округлые ушки вмиг подскочили кончиками вверх. – Ох, ты хорошо себя чувствуешь?       – Даже не спрашивай, – шутя ответил за механика Норман, плюхаясь на свободное место под боком у Джеффри и Оливии, а ладонью похлопал по местечку рядом с собой, приглашая к ним и гостью.       – Спасибо за чай, милая, – прохрипела старушка, ткнувшись носом в щёку женщины, когда та поставила поднос перед ними.       – Всегда пожалуйста, дорогие мои.       Лисица присела к товарищам, расставляя перед каждым по чашке. Запах медикаментов и пыли перебили ароматы растительности из чайника. Поднося свою порцию зеленоватой мутной жидкости к лицу, Джеффри надеялся полной грудью вдохнуть пар, но лишь вновь судорожно закашлялся, едва успев спрятать лицо в сгиб локтя.       – Прям очень плохо? – обеспокоилась Сабл. Она протянула руку в инстинктивном желании похлопать закашлявшегося по спине, но вовремя отдёрнула её, вспомнив о травме инженера.       – Да пустяки, не стоит переживать, Норман говорит, что ничего серьёзного.       – И слава Многоликому, что это так. Как Кай рассказал о том, как прошла ваша вылазка, у меня аж шерсть дыбом встала от ужаса! Вас так долго не было, мы сильно испугались.       Внезапная мысль стрелой пронзила мозг.       – А Питер там как? – вдруг встрепенулся Джеффри. Он словно только впервые вспомнил о произошедшем, стоило той упомянуть вылазку вслух. И чувство стыда оказалось куда сильнее ломоты в теле. Пока он здесь отлёживался, зациклившись на собственных болячках, он совсем позабыл о подростке, который отважно довёз его бессознательную тушу до дома.       – Носом шмыгает, а так всё хорошо, – вновь сам ответил на вопрос Норман, шумно выдохнув после большого глотка чая. – Он же тебя и привёл, но по осмотру чувствовал себя вполне хорошо, просто замёрз. Но мальчишка он сильный, так что ничего страшного.       – Не переживай, – Сабл, как открытую книгу, прочла беспокойство Джеффри по одному выражению его лица, а сама просияла кроткой улыбкой. – Я видела его по пути сюда, он в полном порядке. Аж весь сияет от радости. Всему лагерю, наверное, успел рассказать, что теперь будет учиться у тебя.       – А Циара что? – напрягся механик. С появлением Джеффри, дела у неё явно не задались, а передача ученика под его плечо и инцидент с снегоходом грозились накалить атмосферу между ними до предела.       – Она тоже будет в порядке, – уже чуть более уклончиво ответила лисица. Тонкий пальчик очертил слегка сколотый край кружки. – Кай долго разговаривал с ней по возвращению. Уж не знаю подробностей, но вышла от него она достаточно спокойной.       – Циара славная девочка, – просипела Оливия, подливая себе ещё чаю. – Ей просто нужно время привыкнуть. Не думай, что она злая, дружок.       – Ну, я ведь тоже не подарок, – Мурр выдохнул и, поставив чашку обратно на поднос, постарался подняться, но резкая боль даже согнуться ему не позволила и кот рухнул обратно, заставив женщин пискнуть от неожиданности, а Нормана нахмурить лохматые брови.       – И куда ты собрался?       – Работа не ждёт, – сквозь стиснутые зубы пробормотал раненный, стараясь оставить выражение лица непроницаемым, но напрягшиеся мышцы во всём теле выдавали его боль с потрохами. Подняться на ноги у него удалось лишь со второго раза. – Не могу сидеть без дела, да и Питер сам себя учить не будет. Спасибо за помощь, не смею тут больше задерживаться.       – Но тебе нужно отдыхать! – протестовала старушка.       – Бесполезно, – с тенью равнодушия осадил ту хорёк. Уж навидался он таких трудоголиков, и ему ли не знать, что такие, как Джеффри, даже лишившись ноги, рвались бы к работе? Но врачебный долг не позволял ему оставить своего пациента без рекомендации. – Ничего тяжёлого не поднимай, а если почувствуешь ухудшение – немедленно назад.       Кот тяжело пропыхтел краткое «Ага» в попытке натянуть на себя куртку, но даже закинуть руки назад у него не получалось в полной мере. Тело стало словно каменным, неповоротливым и неподатливым, оно отказывалось подчиняться хозяину, протестуя мерзким жжением где-то под лопатками. Жалкая борьба с одеждой продлилась несколько мучительно неловких секунд, пока кто-то со спины заботливо не помог практически онемевшим рукам нырнуть в рукава.       – Раз уж тебе не сидится, – услышал инженер нежный голосок подоспевшей на помощь Сабл у себя над ухом, а после разглядел и её саму. – Может, составишь мне компанию? Я хотела заглянуть в пещеры, набрать новых грибов и мха к сегодняшнему ужину – можешь сходить со мной. Там недалеко, хотя бы сможешь размяться, прежде чем возвращаться к работе.       – Да, разумеется, почему бы и нет?       Джеффри был только рад пройтись. И потому, что атмосфера медпункта давила на него собственным бездействием, и из желания узнать об устройстве лагеря поближе. Сколько бы он тут ни жил, Мурр продолжает чувствовать себя скорее гостем, нежели таким же Разорителем, как и все, и посему никогда не шёл туда, куда его до этого не отводили другие товарищи. Никогда не знаешь, куда не стоит совать свой нос – наживать себе врагов помимо Циары ему не хотелось совершенно. А вопрос, как такая огромная община кормится, пусть и не досыта, но регулярно, мучал его с самых первых дней здесь.       Но больше всего мужчина был рад просто компании Сабл. Не так много ему довелось узнать супругу Кая поближе, но даже не зная о ней ничего, Джеффри не ощущал от неё угрозы. Будто не может настолько мягкое и спокойное создание воспользоваться твоей слабостью в корыстных целях. Было в ней что-то совершенно незнакомое ему до этого, что-то, что должно было быть близко каждому с самого раннего детства, но чего коту в своё время не досталось.       – Спасибо, – додумался он сказать уже после того, как они отошли от медпункта. – Ну, за куртку, в смысле. Да и за всё остальное, пожалуй, тоже. Ты одна из немногих кто вообще не относился ко мне негативно всё это время.       Всегда полуприкрытые, печальные глаза лисицы слегка округлились от внезапного откровения собеседника, но быстро недоумение сменилось улыбкой.       – Ну что ты, а как я могла иначе? Я ведь здесь всем почти как мама, я и не могу по-другому.       «Мама». Слово, которое Джеффри не произносил вслух никогда в жизни, въелось куда-то в кору мозга, застряв там. Почему-то оно заставляло сердце колотиться в тревоге настолько сильно, что казалось, будто оно снова и снова ударяется об ушибленное лёгкое, вызывая новый кашель.       Сабл вывела товарища в центр лагеря и свернула в соседний туннель, плавно уходящим вниз. Чёрная дыра зияла перед ними жуткой открытой пастью, но пока они свернули левее, в крошечное помещение, оборудованное как скромный склад. Вёдра, сложенные друг в друга, мешки, полные заплаток, соседствовали с лопатами и одинокой киркой с расколовшимся древком.       – Одного мешка нам хватит, – притормозила товарища лисица, когда тот с сдавленным хрипом наклонился к ручке ведра. – Не стоит напрягать твою спину.       Как же его раздосадовала подобная жалость к себе. Словно он немощный калека, неспособный помочь ничем дельным. Набежавшее раздражение Мурр быстро подавил: конечно же она это не со зла. Но осадок недовольства заставлял Джеффри вопреки собственным силам как можно сильнее выпрямить спину, до искр из глаз. Лишь бы не дать слабину, лишь бы дотерпеть до мастерской, и уже там без лишних глаз позволить боли терзать себя, сколько ей угодно, но только не здесь.       Промёрзшая земля скользила под слабо поддающимися хозяину ногами, и лишь вбитые в снежные стены перекладины, имитирующие перила, позволяли не скатиться вниз. Рука женщины мягко придержала Джеффри за локоть, и только сейчас он обратил внимание, насколько медленно они идут – лисице приходилось подстраиваться под неторопливые шаги больного, вызвав у него новый прилив стыда, заставивший освободиться из её хватки.       – Всё хорошо, я в порядке.       Она не стала спорить, но и шаг не ускорила. Лишь понимающе кивнула и сняла с пояса фонарь. Механик узнал безделушку, которой занимался парой дней ранее.       С удивлением он почувствовал, что чем ниже они спускаются, тем теплее становится. Ненамного, но теперь подушечки на ступнях вместо мороза покалывали лишь мелкие колючие камешки, а снежные стены сменились каменными выступами, за которые держаться становилось сложнее. К счастью спуск вскоре плавно перетёк в более-менее прямую пещеру.       Дышать здесь было тяжело, что сразу избавило Джеффри от вопроса, почему эти туннели не оборудовали под полноценные жилища. Воздух был полон какой-то вязкой влажной дымки, так что уже скоро мужчина успел соскучиться по морозному воздуху снаружи.       – С ума сойти, как вы только нашли это место, – пробормотал он, отодвигая меховой воротник куртки от шеи в попытке глотнуть воздуха. – Понятия не имею, как вы его вообще откопали.       – Мы это местечко обнаружили спустя несколько лет после Катастрофы, – ответила Сабл, смахнув с головы капюшон плаща. – Здесь неподалёку раньше был наш с Каем дом. А после происшествия земля часто содрогается от извержений в эпицентре, многие сооружения обваливаются, дороги, улицы… Вот мы и нашли эту пещеру ещё очень и очень давно после очередного землетрясения.       Почему-то Джеффри постоянно забывал, насколько Кай и Сабл старше его. Всегда было так странно осознавать, что для кого-то Оплеонт был не туманным воспоминанием из детства, приходящим изредка во снах по сей день, а такой же повседневной частью жизни, как вьюга для всех ксандов сейчас. Точно также, как было непривычно взглянуть на слегка седеющую шерсть на носу и подбородке лисицы, которую можно было разглядеть лишь вблизи. Наверняка у Кая седины ещё больше, но та лишь сливается с его серебристой шерстью.       – Это вы с Каем основали общину Разорителей?       – Кай с его матерью, – поправила женщина собеседника. В свете фонаря на её вытянутой острой мордочке застыла грусть, сплётшаяся воедино с тёплой ностальгией. – Лет пятнадцать назад. Глория была замечательной женщиной. Жизнелюбивой очень, ответственной и самоотверженной, приглашала всех нуждающихся работать сообща, и вот её детище продолжает жить до сих пор, – она сделала паузу, пока не добавила. – Да и Разорителями мы никогда не назывались.       – А как же? – опешил Джеффри.       – Да никак, мы просто выживальщики, как и все остальные. А имя это к нам пристало уже со временем, когда Кай перенял главенство. Он подумал… что нам нужны реформы. С годами миролюбивая методика Глории начинала сдавать, появлялась необходимость в более активных действиях. Не нравится мне вообще слово «разорители», но Каю оно кажется очень неплохим. Устрашающим.       Услышанное оказалось для мужчины неожиданным откровением, даже при всей своей очевидности. Уж что-что, а принять уничижительную кличку за настоящее знамя – определённо в духе Кая. Такие, как он, не борются с мнением толпы а разворачивают его в свою пользу, извлекают из него максимальную выгоду, с гордостью носят новообретённое имя… Прямо как Джеффри в свои годы. Подсознательное желание осудить волка за его методику разбилось о неопровержимые факты, о воспоминания о статусе «психа в библиотеке», которое Мурр носил с юности. Он невольно прижал уши к затылку, чувствуя, как в душу проникают нотки тревоги вместе с очередным сравнением себя и Кая. От их схожести становилось даже не по себе.       – И давно вы с ним вместе? – выпалил механик первый пришедший на ум вопрос. Никогда его не интересовали чужие истории любви, но в попытке спрятаться от неприятных мыслей он стремился занять их любым другим диалогом.       – С самой юности. Мы познакомились лет в шестнадцать, а когда нам с ним было по двадцать произошла Катастрофа, так что я и мои братья стали первыми примкнувшими к общине.       – У тебя есть братья? – вскинул брови Джеффри. За всё время здесь он ни разу не встречал никого похожего на Сабл, уж очень у неё была запоминающаяся внешность, по меркам ксандов в том числе. Даже в настолько разношёрстном народе ярко прорывающиеся сквозь рыжую шерсть птичьи перья и четырёхпалые цепкие лапки, цокающие когтями по каменному полу, ярко выделялись среди многих других обитателей снежного оврага.       – Были, – кратко ответила лисица. Луч фонаря слегка покачнулся в её руке.       Повисло неловкое молчание. Тяжёлое, и такое же вязкое, как местный воздух. Инженер был готов провалиться сквозь землю от стыда, поняв, что невольно задел слишком болезненные струны чужой души. Когда он вообще стал настолько любопытным касаемо чужих судеб? С чего вообще решил, что имеет право задевать такие темы? В панике он попытался оправдаться, впервые решившись коснуться плеча женщины. Аккуратно, буквально кончиками когтей, боясь, что та в глубокой обиде отстранится.       – Извини, я не хотел.       – Пустяки, не переживай, – попыталась улыбнуться супруга Кая, но улыбка получилась скорее неловкой и печальной, чем искренней. Но от его руки уворачиваться она не стала. – Лучше смотри, мы почти пришли.       Джеффри прищурился, но в свете фонаря не смог разглядеть ничего, на что указывала женщина. Пятно света перетягивало на себя всё внимание, и лишь на мгновение коту показалось, будто в темноте сверкнули чьи-то голубоватые глаза, которые мозг сразу определил как отблеск от влажных сводов пещеры. Но запотевшие линзы очков размывали картинку, не позволяя ни на чём сфокусироваться, что вынудило его снять их чтобы протереть краем свитера. Внезапно стало темно – Сабл выключила свет.       Стоило очкам вновь очутиться на носе механика, челюсть его отвисла в изумлении. Избавившись от мешающего освещения, он понял, что мерцающих глаз тут не одна пара, а целые сотни, тысячи. Не блестящие камни, мокрые от жара, и даже не фантасмагорические взгляды призраков, поселившиеся после смерти здесь, во тьме.       Слабыми огнями оказались грибы, прорастающие на каменных выступах, из трещин в стенах и полу. Потолок, усыпанный целыми сетями из спор и плесени переливался высоко над головами, превращаясь в настоящее звёздное небо, которого Джеффри не видел много лет. Всё флюоресцировало и переливалось синими, зелёными, голубыми оттенками: такие же переливы света обычно видишь, когда случайно надавишь на глаза слишком сильно, протирая их кулаками после дрёмы. На мгновение всё показалось в самом деле продолжением сна.       – Красиво, правда? – донёсся из темноты голос Сабл, ожидавшей увидеть изумление спутника. – Под землёй Ксандзеияма ещё горячая, тут даже вода тёплая, прямо из недр. Кай говорит, грибы тут питают именно геотермальные воды, выносящие минералы откуда-то с глубины.       – Не то слово, – пробормотал механик, с неким трудом присев перед кучкой грибов. Крупные, на тонкой изящной ножке, они тянулись вверх округлыми шляпками-зонтиками навстречу к стекающим с потолка каплям конденсата. – Выглядят как-то… ядовито.       – Они нуждаются в тщательной обработке, но тридцати минут варки в кипятке достаточно, чтобы можно было есть. Не особо вкусно, сам знаешь, – острые коготки ловко сомкнулись у основания ножки гриба, переломив её       – В нашем случае выбирать особо и не приходится.       Вновь зажегся фонарь – при хорошем свете грибы оказались неприветливого белёсого оттенка, какого-то пыльного. Их склизкая поверхность липла к пальцам, забивалась под когти, пока один за другим плоды не отправлялись в мешок. А Джеффри уже пожалел, что согласился на это: сидя на корточках, прижатые к груди колени мешали глубоко вздохнуть, скованные болью мышцы не позволяли рёбрам раздвинуться для вздоха, влажный воздух забивал ушибленные лёгкие. Как же хорошо, что мешок заполнялся очень стремительно. В основном усилиями Сабл: пока механик закидывал один гриб, у неё это был уже третий. Тонкие ножки с звонким хрустом ломались под ловкими жилистыми пальцами, так что долго оставаться в импровизированной газовой камере им не пришлось.       – Фух, этого должно хватить, – констатировала супруга Кая, смахивая со лба капли пота. – Можем возвращаться.       С огромным удовольствием мужчина выпрямился. Сабл остановилась завязать мешок, а Джеффри окинул пространство уже куда более привыкшими к новому освещению глазами. Пещера была даже больше, чем ему показалось на первый взгляд: в тени он не сразу разглядел ответвления, уходящие куда-то вглубь. Где-то там, за пределами видимости, они переплетались в неизведанные лабиринты, одна мысль о которых вызывала чувство клаустрофобии даже у механика, никогда ею не страдающего. Не хотелось бы сгинуть там, где даже не будет слышно шумной лагерной жизни снаружи.       – Насколько вообще эта пещера большая?       – Она в самом деле огромная, – подтвердила догадку спутница, поднимаясь на тонкие птичьи ноги. – Тут очень легко потеряться, поэтому лучше сам тут не заходи далеко.       – Не очень-то и хотелось, – поёжился кот и уже потянулся к мешку, пока что-то не привлекло его внимание. Какие-то странные очертания на одной из стен, которые разглядеть мешал луч от лампы. – Постой, потуши свет вновь.       Несколько секунд недоумевающего молчания Сабл – и свет послушно погас. А взору Джеффри во всей своей красе предстало нечто, напоминающее… рисунок? Он определённо мог различить здесь узоры. Прямые и изогнутые линии, странные формы, не имеющие ничего общего с так привычными инженерному разуму мужчины геометрическими фигурами. Нечто дикое, нечто двойственное, естественно-искусственное. Мерцающие споры въелись в глубь царапин на стенах пещер, раскрашивая чей-то рукотворный рисунок. Что он изображал? Несколько фигур, напоминающих двуногих существ, сливались в жутком языческом танце, собравшись под менее чёткой формой. Словно неизвестный художник терзался в незнании, как отобразить желаемый им объект, и разные черты перекрывали друг друга, отчего царапины были похожи на то, как кто-то расписывает плохо пишущую шариковую ручку на полях тетради.       – Что это? – в изумлении пробормотал Джеффри.       – Я не знаю, – удивительно спокойно произнесла Сабл. – Это было здесь до нас. Здесь много таких, но ничего кроме этих странных рисунков мы и не находили. По крайней мере, кто бы то ни был – он давно здесь не обитает и не представляет для нас опасности.       Заворожённый жуткой находкой, мужчина хотел разглядеть её подробнее, но удушливый воздух пещер буквально выгонял незваных гостей обратно на морозный ветер. Так что им ничего не оставалось, кроме как взяться за мешок с обеих сторон и двинуться в обратном направлении. Машинально механик хотел водрузить его себе на спину, но спутница мягко его остановила, напомнив о рекомендации Нормана.       Наверх они поднимались вновь в молчании. Идти, скривившись в одну сторону, было дискомфортно, но терпимо: от боли его отвлекали иные мысли. Что это было? На Даории и Зерионе наскальные рисунки не вызвали бы удивления, скорее трепет перед достоянием прошлого. Жизнь там зарождалась тысячелетиями, и останки её первобытных жителей являлись обычной закономерностью. Но Ксандзеияма? Никогда до этого не обитаемая, здесь никогда не существовало древних племён, способных на подобное примитивное искусство. Чьих же рук это дело?       В разуме вновь всплыли жуткие образы чёрных щелей бесконечных туннелей. А вместе с ними и заблудшего ксанда, обитавшего здесь ещё до Разорителей. Мурр с лёгкостью представил его: сошедшего с ума в непроглядной тьме и полном одиночестве, он мог спуститься сюда в поисках укрытия и заплутать в бескрайнем лабиринте. Потерянный, отчаявшийся в своём безумии, угасающий от удушливого влажного воздуха разум цеплялся за любой крючок к выживанию. Возможно, эти рисунки позволяли юродивому справиться с ужасом неизбежности? Что, если где-то там, в глубине, лежит его иссохшее, поросшее грибами тело? Как долго он задыхался в удушливых сводах?       От ужаса шерсть становилась дыбом. Хотелось как можно скорее попасть на свежий воздух. А больше всего хотелось взглянуть на чистое небо. Не затянутую тяжёлыми тучами гладь, а на россыпь звёзд, такую же, как в пещере.       Воспоминание о телепорте пронзило мозг. И о роботе, к которому Джеффри за ежедневной рутиной практически не прикасался. Да и что в нём можно было сделать? Столько лет уже стоит на мёртвой точке… Но, возможно, у него недостаточно возможностей именно здесь? Механик знает, что нужно для телепорта. А готов ли он поделиться им с Разорителями? Мурр покосился краем глаза на Сабл. Такую же, как всегда: печальную и молчаливую. Заставил бы настоящий дневной свет её улыбнуться? Как бы отреагировала малышка Дафна или Питер на настоящую листву?       И что сказал бы Кай? Готов ли Джеффри спасать и его в том числе, после смерти отца?       Наверное, да.       Мысль пришла необычайно чёткая и трезвая. Он действительно хотел бы попытаться. Разорители действительно достойны жизни получше. Может, тогда они смогут избавиться от этого ужасного имени? А сам механик заявит о себе Зериону, предоставит свой проект. За годы изоляции ведь столько могло поменяться! Вдруг именно их знания не хватало ему для того, чтобы закончить Ф.Р.Е.Н.К.И.Н.-а? Закончить его ради отца. И перестать быть пустым местом.       «Надо поговорить с Каем», – кивнул сам себе инженер. Однако, чем ближе они поднимались к поверхности, тем ярче вместе с морозной свежестью до них доносились возбуждённые голоса и споры. Сабл с Джеффри мельком переглянулись, одновременно навострив уши.       В лагерь пришёл чужак.