Глава 18

      – Нет, – раздался в овраге категоричный ответ Кая. Сказал как отрезал.       – Нет?       Джеффри ошарашенно уставился на лидера Разорителей, как на умалишённого. По пути обратно в лагерь он ожидал увидеть в единственном глазу волка заинтересованность, ту же вдохновлённость и воодушевление, каким в момент решения пропитался сам механик. Он ожидал, что тот хотя бы попытается взвесить все «за» и «против», попросит рассказать о плане подробнее, как любой другой заинтересованный руководитель. Ради этого момента кот был даже готов не думать о том трагичном событии, объединившем их с Каем много лет назад.       Но встретился с леденящим безразличием. На самом деле оно даже показалось оскорбительным. Гневливый дери, перед ним открывается шанс выбраться во внешний мир! Ощутить тепло, увидеть зелень, построить полноценную жизнь в конце концов. Но он и бровью не повёл. Лицо Кая в свете настольной лампы в его пещере оставалось непроницаемым. Не видно даже толики удивления, интереса, хотя бы чего-то.       – Риски не оправдывают себя, – продолжил одноглазый, сильнее укутываясь в свой плащ. Он нахохлил от холода свою густую косматую шерсть, из-за которой сейчас выглядел ещё крупнее и зловеще. Питер за спиной Джеффри весь сжался под широкоплечей тенью главаря, и единственное, что его останавливало от того, чтобы сбежать – присутствие наставника. – Поэтому сконцентрируйся лучше на действительно важных вещах, не забивай голову сказками.       – По-твоему попытаться вылезти из этой дыры – «недостаточно важная» вещь? – не смог сдержать разочарования инженер, сделав шаг навстречу. Он с грохотом упёрся ладонями в стол и ткнул пальцем в бумаги, которые сам пять минут назад и принёс. – По-твоему это – сказки?       – Да, по-моему это сказки, – Кай осадил его резким движением руки, вынуждая держать дистанцию. – Твоя идея неоправданно опасная. Если я и соберу экспедицию на сбор деталей, расположенных непонятно где, это может стоить моим подопечным жизней. Я не готов на такие риски.       – Но это не «непонятно где», я знаю, где всё это можно найти! Всё расположено на дальних расстояниях, но со снегоходами всё остаётся в зоне нашей досягаемости, у нас есть шанс.       – С чего ты вообще взял, что в наших подпольных условиях мы соберём настолько сложное устройство? – видно, как волк начинает раздражаться. Он тяжело опёрся головой о руку, словно его вмиг одолела невыносимая мигрень, а глядя исподлобья на собеседника, его здоровый глаз сузился, став похожим на осколок льда. Пальцы нервно барабанили по столу какой-то ритм, впиваясь острыми когтями в отсыревшую древесину. – Откуда у тебя вообще знания о таких устройствах?       – О, Многоликий! – вспылил уже и сам Джеффри, перестав даже контролировать выражения. Восклик впился в лёгкие острой колючкой, вынудив закашляться с такой силой, что на глазах выступили слёзы. – Я жил в библиотеке, идиот! Ты серьёзно думаешь, что о таком важном открытии, как телепортация, никто не написал ни одной книги?       – Джеффри… – попытался тихо осадить его Питер, потянув за рукав куртки дрожащей рукой. Мальчишка кидал перепуганные взгляды то на наставника, то на лидера, ожидая, что эти двое вот-вот сцепятся. Но про его присутствие забыли они оба.       – Ты не в том положении, чтобы грубить мне, инженер, – угрожающе выпрямился Кай. Он медленно разогнул могучую спину и поднялся изо стола, вновь глядя на своих гостей сверху вниз. – Откуда мне знать, что это не будет пустая трата ресурсов?       – Не ты ли больше всех заинтересовался моими записями, когда я только пришёл сюда? – кот был сейчас настолько взбешён, что даже не воспринял нависшую над собой фигуру за угрозу. Им сейчас овладело уже знакомое бешенство, зовущееся «слабоумием и отвагой», когда собственная проигрышная позиция перестаёт быть весомым аргументом для отступления. – Мы тут все с голода подохнем, если ты и дальше будешь отрицать очевидное: это наш шанс!       – Точно такой же шанс, как то странное изобретение в твоей мастерской? То самое, которое ты так и не заставил заработать?       Даже косвенное упоминание робота и неудачи с его завершением заставило до скрипа стиснуть зубы. Кай не знает ничего о Ф.Р.Е.Н.К.И.Н.-е, точно также, как не знает, насколько он важен, и всё равно смеет приплетать его. Длинный хвост кота резкими взмахами яростно взметал с земли под ногами мелкий мусор, уши пригнулись к затылку, будто он был готов прямо здесь накинуться на противника. Грязно, нечестно, уподобляясь первобытным животным. Чтобы вырвать этот скверный язык из его зубастой пасти.       «Надо попытаться успокоиться», – наставлял сам себя кот в попытке урегулировать сбившееся дыхание. Если сейчас он потеряет над собой контроль – всё пропало. А внезапным выкриком он только сильнее себя закопал в глазах предводителя.       – Оно ситуации не касается, – мучительно медленно, лишь бы не сорваться, проговорил он. – В телепортационном устройстве мне не надо изобретать ничего с нуля, надо лишь адаптироваться. Я знаю, что делаю.       – Ну уж нет, не знаешь, – даже не дал ему договорить Кай. Теперь уже он перестал контролировать собственные слова, до безумия уставший и обессиленный. – Для тебя всё звучит просто, но у меня на плечах десятки жизней. Знаешь, чем окончились наши последние попытки хоть что-то исправить? Когда такой же умник, как ты, предложил двинуться ближе к эпицентру Катастрофы, где должно было быть теплее? Это закончилось гибелью пятерых из наших. Пятерых! Мы даже не смогли их похоронить, потому что они не вернулись. Нет, это не обсуждается.       – Но сейчас всё будет по-другому, – попытался сменить тактику Джеффри, понизив тон голоса в попытке звучать чуть более доверительно. – Что здесь, что у эпицентра, мы лишь доживаем последние дни. Но мы можем сбежать и остаток своих дней прожить на свободе, разве ты не хочешь этого для своих подопечных? Для Сабл и Дафны?       Зря.       Слова только сорвались с языка, как Мурр сразу понял, что сказал их напрасно. Ещё пытающийся контролировать себя Кай мгновенно вздыбил шерсть, губы его поползли вверх, обнажая огромные клыки. Глядя на лидера Разорителей в ярости, его слова, даже слишком спокойные для настолько горящих раздражением глаз, пугали вдвое сильнее.       – Пошли вон. Оба.       – Но…       – Я сказал вон!       Джеффри практически упал, когда Питер что есть силы дёрнул того за куртку и поволок назад. Он лишь успел небрежно схватить свои записи, случайно смяв их, и как можно скорее покинуть логово волка вместе со своим подмастерье.       Стоило им выйти на открытый воздух, тревога сменилась досадой. А досада злостью. Неужели ради этого механик так долго метался в догадках, рассказать всем или нет о его плане? Ради того, чтобы этому не придали ни малейшего значения? Ради того, чтобы его прогнали с позором, словно он сумасшедший с бредовыми нереализовываемыми идеями? Глядя на бумаги, Джеффри с такой силой сжал их пальцами, что оставил на ней дыры.       – Кретин! – яростно прорычал он. – Как можно быть настолько…       – Да тише ты! – мгновенно осадил его Питер, указав взглядом куда-то в сторону.       Только сейчас инженер заметил, как некоторые из Разорителей внимательно уставились на них. Эхо в лагере даже слишком хорошее – их конфликт стал достоянием общественности. Стоило коту столкнуться взглядами с зеваками, они вмиг сделали вид, словно заняты своими делами, начали расходиться, лишь бы не пересекаться с ним. Но напряжение в воздухе говорило всё без слов.       – Я думал, ему понравится идея… – пробормотал опоссум, огорчённо пнув камень под ногой. – Не видать мне цветов…       – Придумаем что-нибудь, – поспешил успокоить его Джеффри. Он хотел добавить что-то ещё, но ломота в теле после недавнего кашля дала о себе знать вновь. По спине будто проехались гусеницами снегохода, а может и вовсе танка, иначе и не опишешь, отчего мыслить о чём-то ином становилось сложнее. Лёгкие ощущались как банка с гвоздями, царапающие его изнутри. – Знаешь, надо отдохнуть, пусть перебесится. Возьми бумаги и отнеси их обратно в мастерскую и пока можешь быть свободен. Книжек мы тебе насобирали, так что тебе будет, чем заняться.       – А ты? – мальчишка бережно взял бумаги, прижав их к груди.       – К Норману загляну, что-то я и сам расклеился. А потом тоже пойду отдыхать.              Медпункт встретил механика теми же встревоженными глазами. Что здесь, что снаружи, все смотрели на него с недоверием… и что хуже – с надеждой. Без слов вопрошали: «Это правда? Мы правда сможем выбраться?». Страшнее всего было то, что никому из них Джеффри не мог ответить прямо. И дело даже не в протесте Кая. Даже сам план во многом полагался на удачу. И на мгновение пронеслась мысль: а идея в самом деле стоит риска? Часть разума будто пыталась найти в словах лидера истину. Никогда нельзя предугадать, в самом ли деле нужные детали расположены там, где Джеффри предположил, не забрали ли их барахольщики до них, рабочие ли они. Останься они дома, это так и осталось бы неизвестностью. Так ведь гораздо проще – не брать на себя такую огромную ответственность ради шага в пустоту.       Мысленно в медпункт кота вернули запахи. Запахи болезни и старых тряпок, которыми Норман сейчас перебинтовывал раненное плечо одного из разорителей. Кролик, которого Джеффри периодически вычленяет взглядом в лагере, торопливо отвёл глаза, как только почувствовал на себе ответный взгляд. Болезненно поморщился, нахмурив брови, когда врач покрепче затягивал узел повязки. Этого Разорителя Мурр запомнил в первую очередь по похоронам Теодора, когда в тот короткий миг, принимая от него прощальный огонь, почувствовал себя частью чего-то большего. А также по яркой V-образной насечке не длинном ухе, делящим его пополам.       Сколько же ран перебинтовываются этими грязными лохмотьями? Сколько ксандов в этих стенах погибало от отсутствия действительно рабочих медикаментов? И что хуже – взять ответственность за возможную гибель исследователей во время поиска деталей, или же за медленную и мучительную смерть от болезни и голода?       – У вас там всё нормально? Вы так раскричались.       Здесь была и Сабл. В своём привычном жесте с подносом в руках она передавала чашки с горячим чаем Оливии, оставила на столе Нормана другую. Третью хотела протянуть больному, но тот лишь тряхнул длинноухой головой.       – Спасибо, не нужно, успею почаёвничать, – резво отозвался кролик. По голосу он казался совсем молодым, возможно, ему не сильно больше двадцати, но на лице уже отразились все тяготы местного бытия, которого нет, пожалуй, только у совсем молодых ребят, таких как Дафна. Даже на Питере уже начала проглядываться эта всепоглощающая усталость, которая с наиболее старшим поколением уже давно срослась воедино. – Я побегу уже. Спасибо, Норман, куда мы без тебя?       Больной бодро натянул свитер и куртку обратно на плечи, кивнул присутствующим и двинулся к выходу. Но проходя мимо Джеффри они вновь невольно пересеклись взглядом, от которого у механика невольно встала шерсть дыбом. Впервые на него кто-то не из круга его хороших знакомых взглянул… с уважением? Правильно ли он воспринял эту странную искру и едва заметный кивок? Но обернуться Мурр не успел, отвлёкшись на голос врача.       – Ты как вообще?       – Спина опять мучает, сил уже нет кашлять, – честно признался он. – Хотел просто узнать, не найдётся ли у тебя чего-то.       – Хороший вопрос – найдётся ли, – мрачно кивнул тот, скрывшись в своей кладовке. Голос его продолжил звучать под аккомпанемент звенящих друг о друга склянок. – Водоросли в нашей пещере не успевают восстанавливаться, прежде чем мы их собираем. Уж нам-то точно этот твой загадочный телепорт пригодился бы.       – Уж и посекретничать нельзя, – с досадой Джеффри плюхнулся на незанятый матрас. Было жутко от понимания, каким достоянием общественности стала его маленькая тайна, которую он так долго готовился раскрыть. – В любом случае Кай против, деваться некуда.       – Не люблю я, конечно, ругаться на нашего лидера, слишком многое на него свалено, – хорёк вышел, заглядывая на дно помутневшей от времени банки, стараясь хотя бы на свету определить её содержимое. – Тьфу ты, откуда тут только плесень, я же плотно её закрыл… – банка звонко опустилась на стол в каком-то раздражённом жесте, после чего врач вернулся к прошлой теме. – Я говорю – не люблю на него ругаться, но тут он конечно поступает глупо. Я бы на его месте рискнул.       – Ну не знаю, – протянула Оливия, обхватив иссохшими от возраста и истощения ладонями чашку чая в попытке согреться. – Мне наоборот кажется это мудро. Без обид, Джеффри, дружок, но это правда очень опасно. Мы ведь как-то жили всё это время без всех этих нововведений – проживём и дальше, всё не так плохо.       – Не так плохо? – неожиданно громко возмутился Норман из кладовки. Казалось, он впервые по-настоящему вспылил. – Я уже не знаю, чем их всех лечить! Вон пришёл Джефф с жалобами на кашель. А где я найду ему что-то от кашля, если из припасов у нас осталось целое ничего? Чем я должен его лечить? Плесенью из той банки? А таких кашляющих у меня половина лагеря.       – Извини, я не хотела тебя этим задеть, – белёсые глаза старушки округлились в недоумении, заставившем её прижать ладонь к груди.       – Да ладно тебе, не так сильно меня этот кашель мучает, брось, я потерплю, – попытался замять ситуацию механик, но Норман слишком завёлся.       – Ну уж нет, сиди, куда я тебя больного отпущу? Ты и так уже сколько времени меня этим своим кашлем нервируешь, а после ушиба разумеется тебе хуже. Так что подожди, сейчас я что-нибудь придумаю.       – А что насчёт тебя, Сабл? – не пожелав трогать и без того взвинченного врача, Оливия обратилась к лисице. – Что ты на этот счёт думаешь?       Женщина, желающая забрать прокажённую плесенью склянку чтобы избавиться от неё, так и замерла прямо с ней, едва ли не выронив. Кончик её хвоста, сквозь рыжую шерсть которого то и дело прорывались редкие пёрышки, нервно дрогнул. Ей потребовалось несколько мучительно долгих секунд для того, чтобы сделать глубокий вдох и обернуться на старушку в натянутой улыбке. И даже так зрительного контакта долго удержать она не смогла – отвлеклась на то, чтобы свободной рукой смахнуть несуществующую пыль с подола.       – Почему ты меня об этом спрашиваешь? Ты ведь сама понимаешь, что Кай всегда прав.       – Ну не можешь же ты во всём всегда соглашаться с ним, дорогая, – мягко попыталась объяснить ей собеседница. – Вот мне и стало интересно.       – Я… Думаю, что нам здесь лучше, – супруга лидера так старательно пыталась изобразить уверенность, что то и дело запиналась на полуслове. – Нечего нам лезть туда, где мы быть не должны.       – Что-то не похоже, что ты так думаешь, – заметил Джеффри.       Пойманная на лжи, женщина окончательно перепугалась. Всегда печальные глаза упёрлись в грязную банку, которую та вертела в руках. Словно пытались в ней найти ответ на настолько сложный вопрос, да вот только ни в мутном стекле, ни в ржавой крышке, ни в тем более плесени внутри нужных слов не находилось. Птичьи лапки нервно скребли промёрзлый пол, пока вдруг резко не развернули свою владелицу на все сто восемьдесят градусов.       – Тут и гадать нечего, если уж Кай решил что мы остаёмся – мы остаёмся. Ох, нам и без приключений дел по горло! Пойду лучше займусь подготовкой к ужину. Не скучайте тут, и ты, Джеффри, поправляйся скорее.       Лисицы и след простыл. Она сбежала от диалога, лишь напоследок взмахнув подолом своей длинной тяжёлой юбки, скрывшись в тоннеле и оставив за собой лишь напряжённое молчание. Инженер проследил взглядом за Оливией и вышедшим вновь Норманом, вооружённым уже новой ёмкостью с подозрительным содержимым.       – Бедняжка… – понуро склонила седеющую голову старушка.       – Она всегда… такая? – Джеффри просто не смог удержаться от вопроса, даже понимая всю его возможную бестактность. – Сабл будто… боится Кая что ли.       – Не Кая, – встрял в диалог врач, вываливая в пустой стакан немного вязкой зеленоватой массы. – Себя уж скорее. Она в принципе старается не принимать лишний раз совершенно никаких решений после произошедшего когда-то давно.       – Но что случилось?       – Норман! – шикнула Оливия на друга. – Нельзя вываливать такое без согласия самой Сабл, это жестоко по отношению к ней!       – Мы оба знаем, что сама она об этом никогда не скажет, а Джеффри для нас уже давно не чужой, он имеет право узнать. Пусть уж расскажем мы, чем будем заставлять бедняжку лично всё вспоминать.       Под кожей пробежались мурашки. Казалось, что он лезет в совершенно личные подробности, и стоит просто остановить врача, попросить не посвящать его в трагичное прошлое супруги Кая. Это твердила мораль, но совершенно неподавляемый исследовательский интерес заставил механика навострить ушки и во все глаза следить за Норманом, который залил лечебную кашицу водой и достал из отдельной тары крохотный кристаллик ксандрита, чтобы как и в прошлый раз перемолоть его в порошок. И занятие врачебным делом нисколько не мешало ему вести рассказ под недовольные вздохи старушки.       – У Сабл тут было двое младших брата, они втроём самые первые присоединились к общине когда Глория только её основала. Я пришёл сюда спустя некоторое время, но этих товарищей застал. И даже хорошо, что ты с ними не пересёкся. Нейт и Эван были той ещё колючкой в заднице.       – Я с Сабл была соседями, – внезапно, пусть и нехотя, подключилась к диалогу Оливия. – Сабл просто их избаловала. Семья у них была неприятная, неблагополучная, даже до Катастрофы. Так что практически им матерью стала она сама. И из чувства ответственности позволяла порой… многовато.       – Я бы даже сказал – слишком много! – кристалл ксандрита вновь хрустнул в ступке. – Лодыри и тунеядцы. Кай не выгонял их только из-за неё. Он ведь так её любит, что терпел… А бездари только рады были этим воспользоваться. Наверняка, будь они обычными проходимцами – вылетели бы сразу, как тот премерзкий тип, что заглядывал сюда недавно.       Джеффри почувствовал, как от одного упоминания Эдварда, о котором он практически забыл, у него вновь перехватило дыхание.       – Но нет же – терпел, Нейт и Эван были слишком дороги Сабл. Но когда по их вине обрушилась одна из секций лагеря, ведь эти идиоты не укрепили всё как положено, их двоих были готовы четвертовать прямо здесь же. И не удивительно, ведь…       – Норман, довольно подробностей, – неожиданно твёрдо осадила Оливия, из всегда милой старушки превратившись в неожиданно суровую женщину, заставив мужчин обменяться встревоженными взглядами.       – В любом случае их после этого наконец выгнали, – после небольшой заминки продолжил хорёк, засыпая синеватую крошку к остальному лекарству. – А Сабл всё не может перестать винить в произошедшем себя. Ведь это она настаивала на том, чтобы эти Нейт и Эван продолжали сидеть у нас на шее, что в итоге привело к трагедии… Но если хочешь узнать моё мнение – так бы поступил любой. Останься мои родичи со мной, я уверен – перегрыз бы глотки за них любому. Но потери были слишком велики, чтобы наша бедняжка смогла здраво оценить свою непричастность.       – Теперь ей, к сожалению, легче согласиться с Каем или большинством, нежели выразить то, что она думает на самом деле, – закончила пожилая женщина, прикрыв усталые веки. – Душа за неё рвётся…       – Да уж… – только и мог ответить Джеффри. Всегда печальная и какая-то отстранённая, Сабл всегда вызывала какое-то странное подсознательное сострадание. Будто даже живя рядом с теми, кто её любит, она чем-то изо дня в день терзалась. Но теперь это чувство оказалось не беспочвенным. А категоризм Кая по поводу стариков Питера или жалкого Эдварда не казался столь жестоким. Механик всё ещё злился на него за отказ, но хотя бы маленький элемент понимания пришёл к своему знаменателю.       Из размышлений его вывел Норман, который поставил перед пациентом кружку с «лекарством», над которым он ворожил всё это время.       – Пей, – врач поймал на себе опасливый взгляд Мурра, и добавил. – Расслабься, кашель на отравление не заменится, ты ведь это же пил уже. Так что давай, шустрей.       – А на других хотя бы хватит? – вспомнил кот долгие причитания несколькими минутами ранее. – У нас тут кашляет каждый второй, может припас бы для того, кому хуже?       – Кому будет хуже я уже не помогу, – горестно покачал головой врач. Он снял свою тёплую шапку, полностью скрывающие крохотные округлые уши, чтобы рукавом стереть со лба пот. – Так что не спорь и пей давай.       Содержимое стакана Джеффри попытался осушить залпом, не желая вновь ощущать скрип каменной крошки на зубах. Вязкая субстанция едва протекла по горлу, а сам механик с омерзением чувствовал, как она спускается по пищеводу к пустому голодному желудку. Уже знакомый «ксандритовый шок» ударил в голову, заставляя её кружиться, пока ослабевшие от усталости мышцы наливались энергией. А эффект стих почти также быстро, как и возник, оставив за собой лишь горькое послевкусие и тонус в теле. Да и где гарантия, что он сам себе этот эффект не выдумал, зная о плацебо?       – И помни – постельный режим, – напоследок наставлял его Норман, угрожающе помахивая комично большим и мягким из-за тёплых варежек кулаком. – Вот прямо сейчас пошёл и лёг.       – Постараюсь, спасибо, – неожиданно искренне улыбнулся тому кот, поднимаясь с матраса. Он был готов двинуться к выходу, как вдруг вспомнил о чём-то. То, о чём он никогда не задумывался, но живя в общине пора было начать прививать себе новые привычки. – И тебе пока, Оливия.       – Пока-пока, дружок, заглядывай ещё, – помахала своей крохотной ослабевшей ручкой старушка.       – И желательно без новых симптомов, – со смехом подхватил Норман.       Посмеиваясь, Джеффри отправился прочь. По правде говоря он уж точно был бы не против прилечь, ведь боль в спине, с которой он и пришёл, никуда не делась. Он был не уверен даже, что лекарство спасло его от першения в горле и странной чесотки будто исходящей изнутри лёгких, но решил просто дать себе время.              Мысли о телепорте не давали расслабиться всю неделю. Ни механику, ни лагерю. Во время совместных приёмов пищи он то и дело выуживал из общего гула десятков голосов знакомые слова и фразы, которые мгновенно стихали, стоило в поле зрения показаться Каю. И Мурр уже сам пожалел, что затронул эту тему, подняв весь лагерь на уши.       По крайней мере спина перестала болеть так сильно, лишь иногда напоминала о себе при слишком резких движениях и глубоком дыхании. А вот кашель даже и не думал проходить. Даже не скажешь, пройдёт ли он вообще в таком холоде. Но так или иначе в медпункте Джеффри стал частым гостем. Если уж Норман не мог избавить его от удушливого покалывания в лёгких, ксандритовая крошка помогала хотя бы набраться сил чтобы игнорировать усталость и работать дальше.       На выходе его встретила юношеская перепалка. Уже знакомый кролик со своим пернатым товарищем шумно что-то обсуждали, встав друг к другу так близко, словно готовясь сцепиться.       – Ты идиот, Исаак, – огрызался второй юноша, угрожающе щёлкнув длинным тонким клювом. – Кому мы там вообще сдались? Правильно Кай сделал, что отказался от этой идеи, это бред полный. Даже имей оно смысл – не получится ничего.       – Ну значит Кай не против и дальше ждать, пока мы все тут подохнем, – совершенно не фильтровал свою речь Исаак, даже не обращая внимания, как остальные косятся на него в моменты, когда тот так прямо спорит с решением лидера. – Если бы он дал этой идее хотя бы шанс, мы б давно уже свалили из этой дыры.       Мурр устало закатил глаза. Мало того, что план его проигнорирован, так он ещё и создал раскол в лагере. Уж не таких достижений он хотел. Общественные споры только больше усугубляли и без того плохое настроение, что он даже не сразу обратил внимание на столь редкую поддержку в свой адрес. Пусть ссорятся сколько угодно, больше всего на свете уставшему механику хотелось просто закрыть глаза и полежать в тишине перед ужином. И если он не придумает, как уговорить Кая, то хотелось надеяться, что об этой теме никто не вспомнит уже через месяц безрезультатных обсуждений.       – Эй, Джефф! – голос кролика заставил мужчину встрепенуться. Каждый раз он напрягался, когда к нему обращался кто-то из лагеря, с кем до этого инженеру довелось мало пообщаться, а настолько приветливая интонация и вовсе ввела в ступор. И стоило Исааку завладеть вниманием Джеффри, как тот подскочил к нему. – Это ведь правда? Ты же в самом деле можешь сделать телепорт? Настоящий?       – Чисто теоретически, – поспешил осадить его пыл кот, но особо безрезультатно – горящие восторгом голубые глаза мало того что не погасли, а засияли ещё ярче, видимо приняв это за «да». – Я не могу сказать пока точно, но если отыскать все детали то если отредактировать уже имеющиеся у нас чертежи…       – Я же говорил! – перебил его ушастый, обращаясь к своему оппоненту.       – На словах я тоже многое могу, – пернатый оставался непреклонен, но явно стал ощущать себя неловко, видя перед собой уже двоих противников вместо одного, потому что окончательно сдался хоть что-то объяснять. Он лишь махнул крылом на тех двоих и под собственное недовольное ворчание удалился по направлению к фильтрационной.       – Трус! – крикнул ему вслед Исаак, оставшись без ответа. Он раздражённо вскинул голову, зачесав волосы назад, и вновь обратился к механику. – Некоторые просто откровенно тупые, вот что. Как по мне идея прекрасная. Почему из-за чужой неуверенности мы должны и дальше здесь торчать?       – Умерь пыл, энтузиаст, – Джеффри попытался успокоить юного исследователя. – Какой бы прекрасной она ни была – решающее слово за Каем, и как видишь – многие с ним согласны.       – Но не все, – эти слова прозвучали как-то даже слишком таинственно, что не понравилось мужчине совершенно. А кролик лишь слегка качнул кончиком рассечённого уха, приглашая Мурра идти за ним.       Тот сам не понимал, зачем пошёл за ним. Мастерская с столь желанной койкой всё отдалялась и отдалялась, а внезапная поддержка со стороны незнакомца вызывала больше раздражения, чем радости. И скрывшись в одном из проходов собеседники притормозили, а Исаак понизил голос до доверительного шёпота.       – Мы с ребятами начинаем размышлять о том, чтобы отправиться на поиски самим, без Кая. Но нам для этого нужна твоя помощь…       – Ты в самом деле идиот? – даже слишком громко возмутился Джеффри, тоже понизив голос лишь когда юноша шикнул на него. – Ну уж нет, я не собираюсь нести ответственность за то, что молодняк с бурлящей кровью решил найти себе приключений на задницу. И уж тем более я не собираюсь действовать подпольно.       – Но у нас не только молодняк! Очень много Разорителей не согласны с решением Кая. Почему из-за его упрямства должны страдать мы?       Вместо уже ожидаемого недовольства вдруг Джеффри овладел интерес. Впервые он глянул на Исаака с особой внимательностью, вглядываясь в его нахмуренное в решимости юношеское лицо.       – И сколько вас таких бунтарей?       – Из тех, у кого я спрашивал мнение – около двадцати, – с видом покорного солдата, докладывающим положение дел генералу, отчеканил Исаак.       Это практически половина. На протяжении всех этих дней инженер хоть и продолжал ловить на себе полные надежды взгляды, но ни разу не задумывался, сколько из них действительно готовы идти за ним. Но около двадцати ксандов, которые были полностью согласны с необходимостью перемен – весомая цифра. И на их стороне врач, вынужденный лечить своих подопечных буквально силой плацебо и верой в лучшее. Хватит ли этого, чтобы переубедить Кая?       Из размышлений его вновь вывел голос юноши, почувствовавшего сомнения старшего товарища.       – Пожалуйста, мы все уже так устали здесь торчать. А тут ещё Питер душу травит вашими книжками, – кажется, только сейчас Джеффри лишний раз вспомнил, что перед ним такой же мальчишка, как и его подмастерье, лишь немногим старше. Об этом можно было легко позабыть, взглянув в эти полные усталости и осознания глаза. – Я тоже хочу увидеть настоящий день, настоящие цветы, лето. Мы все хотим. А Кай нам только спасибо скажет после того, как мы выберемся отсюда.       Сердце было готово разорваться в клочья. Оно металось меж собственным желанием вписаться в авантюру, показать всем этим ксандам Неул, самому увидеть Зерион, зажить полноценной жизнью в конце концов, и страхом. Страхом предать доверие второй половины общины, разрушить своё хрупкое ощущение причастности, расколоть Разорителей ещё сильнее.       Что, если несогласие во мнениях заставит многих отвернуться от Кая? Мысль ужасала отнюдь не жалостью к одноглазому. А тем, что разобщившись, разделившись на маленькие группки, у них всех уже не будет шансов продержаться на плаву долго. Каждый Разоритель подпитывает другого и сам питается от окружающих. Невозможно вынуть из этого механизма лишнюю шестерню, чтобы он не развалился.       Мурр болезненно поморщился, потерев пальцами переносицу. Необходимость строить решающие выводы, возлагающие на плечи слишком много ответственности, просто сводили с ума. Ставка на кону была слишком велика, как и цена за проигрыш. Что же выбрать? В чью пользу отдать голос?       Голос.       Джеффри резко вскинул голову, распахнув глаза. Оглянулся на мелькающие у костра тени – все собирались на ужин.       – Мы не будем ничего делать втайне, – кот поймал на себе недоумевающий взгляд Исаака. – Не нам одним решать такие важные вещи. Пусть выбор стоит за всеми Разорителями. Объявим голосование.       – Думаешь, Кай на такое согласится? – с ноткой вызова поинтересовался юноша. – Он ведь чётко сказал «нет».       – Ему придётся согласиться.       Не дожидаясь ответа, Джеффри развернулся на пятках и бросился прочь, прямиком к центру лагеря.       «О, Многоликий, что я делаю?» – в ужасе пронеслось в голове, когда он лишний раз убедился в том, чего добивается. Послушают ли его в лагере? Послушает ли его лидер? Не поднимут ли его на смех при случайно дрогнувшем голосе? В любом случае – попробовать надо. Механик встал посреди лагеря, рявкнув в сложенные рупором ладони.       – Кай! Я должен поговорить с тобой. При всех.       Колени предательски подрагивали под натиском десятков глаз. Питер застыл прямо с ложкой у рта, а стоило Исааку плюхнуться на прогретую костром землю рядом с ним, парни обменялись шепотками. Циара блеснула ядовитыми зелёными глазами и вся напряглась, будто в готовности лично закрыть Джеффри рот, если того потребует ситуация. Норман и Оливия, вышедшие впервые за долгое время поесть рядом с остальными а не в изоляции медпункта, переглянулись. А Сабл сама догадалась о теме разговора, потому что глаза её округлились от ужаса и она крепче прижала к себе Дафну, готовую приступать к трапезе, но нынче полностью позабывшей о грибной каше. Не было здесь только самого Кая, но и его взгляд вскоре кот почувствовал на собственной шкуре, вставшей дыбом.       Ледяной великан медленно вынырнул из тени своей пещеры, нахмурив лохматые брови. Их с Джеффри фигуры единственные возвышались над десятками голов рассевшихся у костра Разорителей, как два титана, готовящиеся к схватке. Тот не проронил ни слова, лишь кратким кивком головы позволил своему оппоненту продолжить мысль.       Инженер словно в одно мгновение позабыл все слова. В моменте он показался себе самым глупым ксандом на свете, готовый в любой момент просто сбежать и больше никогда не высовываться из мастерской, чтобы больше не становиться центром хоть каких-то судьбоносных решений лагеря.       «Как минимум половина точно за тебя», – успокаивал он себя, наконец подав голос.       – Это касается всех присутствующих, – говорить громко было ужасно сложно. Мысленно Мурр проклинал то, что не может унять ни дрожь в голосе, ни заминки между фразами. – Все и так понимают, о чём я. О идее телепортации споры не утихают уже неделю. И я… понимаю опасения многих.       На этих словах некоторые из Разорителей согласно закивали. Взглядом кот выловил того пернатого забияку, с кем ещё недавно цапался Исаак – парни сидели по разные стороны костра.       – Я не могу гарантировать, что всё наверняка получится. Мы… не можем знать, до сих пор ли детали там, где я думаю. Не знаем, достаточно ли этого. Но мы также не можем гарантировать, проснёмся ли завтра вообще. У нас нет уверенности ни в чём, но уж лучше я попробую сделать хоть что-то и не буду винить себя впредь, что просто остался в стороне.       – Инженер, мы это уже обсуждали, – начал было Кай, но тот его прервал.       – Дай мне договорить. У нас есть шанс на то, чтобы всё исправить. Я знаю, что делать, чтобы показать всем нам наконец внешний мир, свет, нормальную жизнь. Шансы не равны нулю и мы не должны лишаться этого шанса просто из страха.       Чем больше мужчина говорил, тем увереннее становилась его речь. Ведь он видел, как один за другим Разорители утвердительно кивают, видел решимость в их глазах, слышал, как они пытаются поддакивать ему вполголоса. Чувствовал веру каждого из них, которая впервые позволяла почувствовать себя не одним против всего мира.       – Я здесь никто, чтобы принимать таких решений, но я настаиваю на голосовании. Пусть все сами решат, чего они хотят.       Лагерь взорвался возгласами. Восторженными, разъярёнными, испуганными. Никто не оставался равнодушным. И даже Кай, видя созданный механиком ажиотаж, выглядел сконфуженным. Уязвимым.       – Это что, мятеж? – угрожающе прошептал он сквозь стиснутые зубы.       Внезапно на ноги поднялся Норман.       – Нет, Кай. Никто из присутствующих не хочет оспорить твоё лидерство, но Джеффри прав. Послушай меня как врача: у нас просто нет другого выхода. Я больше не могу видеть, как наши товарищи гибнут у меня на руках из-за того, что мне просто нечем их лечить. Как бы затея с телепортом ни была опасной, она уж точно не сделает нам хуже. Какая разница: умрём мы там, борясь за лучшую жизнь, или здесь, от безысходности?       По виду Циары было понятно, что та едва держится чтобы лично не наказать механика за столь большую дерзость и непослушание пред главарём, однако аргумент врача заставил её захлопнуть пасть с такой силой, что клацнули зубы. Она напряжённо смотрела на Кая, в ожидании его решения. Как и все здесь.       А волк не сильно спешил. Он всматривался в воодушевлённые лица своих подопечных, помахивая косматым хвостом. Интересно, о чём он думает в этот момент? О том, в каком опасном положении его статус правления, или же впервые позволил себе серьёзнее взглянуть на план Джеффри?       – Ты думаешь, я сам не желаю показать ксандам нормальную жизнь? – обратился он напрямую к оппоненту. – Думаешь, всем этим ты пошатнёшь их доверие ко мне? Мстишь мне за старые обиды?       – Нет, – честно признался кот, несмотря на то, как любое упоминание того дня, когда погиб отец, пробуждает в нём неподдельную злобу. – Я считаю, что раз это касается всех, то и выбор должны делать все. Я не желаю расколоть общину – это и мой дом тоже. Но позволь нам хотя бы попытаться что-то сделать. Пусть всё решит не ты и не я, а голосование.       Лагерь вновь разразился возгласами. Десятки «за» и «против» прогремели над головами грозовыми раскатами, от напряжения между Разорителями практически сверкали молнии. Эта буря пугала своей силой. Здесь, в всегда спокойном и умиротворённом оазисе жизни среди бескрайних снежных пустынь, никогда до этого не было так неспокойно. Но гул утих практически мгновенно, стоило Каю поднять руку. Один жест заставил всех замолчать и внимать своему главарю.       – Хорошо, – единственный зрячий глаз упёрся прямиком в Джеффри. – Я согласен на голосование. Если так много ксандов уверены в твоей затее – я не буду никого останавливать. Но и у меня есть свои условия.       Поперёк горла встал липкий ком тревоги, который Мурр едва заставил себя проглотить, продолжая слушать.       – Тебе стоит кое-что уяснить, инженер. Сейчас ты готов вести всех в неизвестность ради благой цели. Это огромная ответственность. Тебе верят, верят в то, что ты покажешь всем иные планеты, свет, тепло. Но доверие очень легко потерять. И если это произойдёт, то отмыться ты больше не сможешь, – снежный великан сделал неспешный шаг навстречу, окинув взглядом присутствующих. – И если твой план провалится и по твоей вине кто-то погибнет… ты ведь понимаешь, что никто этого не простит?       – О чём ты? – голос кота предательски дрогнул.       – Моё условие заключается в том, что в случае неудачи ты будешь вынужден покинуть лагерь. Навсегда, – несколько Разорителей из толпы ахнули, вновь прокатился шёпот. – Не потому что я желаю тебе отомстить. А потому что твоё присутствие будет и дальше тревожить старые раны, созданные ложной надеждой. А я, как лидер, хочу, чтобы любая неудача стала опытом и забылась, как страшный сон. Но с тобой рядом никто больше не сможет жить так, как раньше. Ты ведь это понимаешь?       Под шкурой пробежался холодок, сотрясший всё тело. Впервые образ совершенно пустой библиотеки в голове не успокаивал. Лишь навевал невыносимую тревогу, сулил возвращение в мучительно-сладкое одиночество.       – Пожалуй…       – И что же ты решаешь, инженер? Голосованию быть? – Кай протянул огромную когтистую лапищу, предлагая закрепить ответ Джеффри рукопожатием. Словно тем самым обременяя его невидимыми цепями одностороннего контракта.       Во рту настолько пересохло, что механику казалось, что без глотка воды он не сможет проронить ни слова. Чудовищное условие было ужасно как и последствием, как и своей точностью. Если всё провалится, ему больше никогда не поверят. И он уйдёт, оставшись в памяти Разорителей символом неудачи и разбитых надежд. Голосование не переложит ответственность на общину целиком – вина всё равно падёт только на его плечи.       Чтобы откинуть эгоистичную мысль об отступлении Мурру потребовались невероятные усилия. Вновь потерять то, в чём он нуждался всю жизнь, ощущалось сродни концу света. Но при этом, если сейчас он уйдёт, рухнувшие надежды Разорителей никуда не денутся. Разница лишь в том, кем его запомнят: тем, кто попытался и стал символом краха, или простым трусом?       Рука практически без ведома хозяина с размаху врезалась в когтистую лапищу Кая, впиласьв неё пальцами. Из груди вырвался хриплый выдох, который едва не прервал предательский кашель, отчего финальные слова прозвучали шершаво и колюче, похоже больше на рычание.       – Голосованию быть.       Кай окинул внимательным взглядом оппонента. Будто сам до последнего не ожидал, что тот согласится пожертвовать нагретым местом. Возможно, во взгляде этом промелькнула даже нотка уважения, о которой тот никогда не скажет вслух.       – Что ж, пускай.