Глава 20

      Всё «утро» перед отъездом Джеффри не находил себе места. Ссора с Питером, тревога перед долгой дорогой – всё это вынуждало механика то и дело прерываться от неспокойной дрёмы, а затем проваливаться в неё вновь. Туда, где тени страха хватали его за шерсть, царапали острыми когтями, проникали под шкуру, по венам пробирались прямиком к мозгу. А когда он почувствовал болезненный тычок в бок от Циары, пришедшей его разбудить, показалось, будто он и не засыпал вовсе. Хотелось верить, что дорога и морозный ветер в лицо его немного взбодрят.       Куда больше беспокоило то, что юного подмастерье нигде так и не оказалось. Мальчишка даже не заглянул в мастерскую чтобы попрощаться с наставником, или хотя бы забрать свою любимую книжку. Его не было ни в детской, нянчащегося с малышнёй, ни в медпункте, ни где-либо ещё. А отсутствующий на своём месте любимый снегоход Питера окончательно завершил поиски.       «Наверное, захотел погонять и развеяться», – заключил мысленно Мурр, тяжело выдохнув. Его беспокоило, что они так и не успеют помириться до того, как он с остальными покинет лагерь. Мужчина уже мрачно предвкушал, что на протяжении всего пути не сможет спокойно вздохнуть, вспоминая о своём маленьком ученике. Неужели тот в самом деле говорил всё это всерьёз? Ненавидит ли он уже самого Джеффри за то, что тот наговорил? Ему пришлось встряхнуть головой, чтобы вытрясти из неё мысли о конфликте и занять её делом. – «Лучше перепроверить, всё ли я собрал».       Тяжёлая сумка, набитая всевозможными инструментами и привычным хламом «на всякий случай» заставила кота согнуться под её весом как только тот накинул лямку на плечо. Странно. Вполне себе стандартный набор механика, сопровождающий его во всех одиночных путешествиях ещё до встречи с Разорителями, казался практически неподъёмным. Что ж, спокойная жизнь в лагере без частой физической активности явно плохо сказалась на Мурре, раз он настолько размяк.       Того и гляди от регулярного питания и отлёживания в мастерской он даже набрал немного? Но стоило Джеффри взглянуть на собственное отражение в стеклянной линзе, лежащей на столе, по телу прошёл неприятный озноб. Чёрно-белая шкура ещё сильнее облепила угловатый череп, потускнела. Уставшие янтарные глаза утопали глубоко в глазницах, скрытые за тенью тяжёлых век. Обхватив собственное тело руками, сквозь свитер мужчина нащупал выпирающие рёбра.       «М-да, старость не радость», – ухмыльнулся сам себе кот, вспушив шерсть на впалых щеках в тщетной надежде избавить лицо от пугающей худобы, делающей его практически треугольным. – «Вот тебе и тридцать пять. К сорока годам уже в песок рассыпаться буду».       Лишние вещи Джеффри выкладывал из сумки, скрепя сердцем. С каждой выкинутой безделушкой, инструментом или баночкой гаек его не покидало навязчивое ощущение, будто именно эта вещь и должна будет пригодиться в пути, но её не окажется под рукой. Хотя, будь такая возможность, механик увёз бы с собой мастерскую целиком, лишь бы ничто не застало его врасплох. Это даже звучит глупо, так что инженеру не оставалось ничего кроме как избавиться чуть ли не от половины содержимого, сжираемый беспокойством. И главное – уже в десятый раз перепроверить наличие своей карты с отмеченными точками на ней. Но даже так, отправляясь к заготовленным у выездного туннеля снегоходам, он ощущал, как ноша неумолимо тянет его к земле. Стоило хотя бы зарядку временами делать – скоро он и ничего тяжелее гаечного ключа поднять не сможет.       У транспорта уже дожидались Циара и Исаак. Женщина тщательно проверяла состояние своего металлического зверя, пока юноша жужжал у неё над ухом, как надоедливый комар. Он навалился на сиденье животом, склонив голову к земле, то и дело загораживая ушами обзор старшей подруге.       – Да ну не честно, не хочу ехать сзади, давай я сегодня порулю, – театрально причитал кролик, игриво прищурив глаза. Ему просто нравилось действовать гиене на нервы, наблюдая, как бурая пятнистая шерсть вздымается от любого его комментария.       – Ага, больше ничего не хочешь? – рявкнула она, наотмашь махнув рукой в попытке дать подзатыльник склонившегося вместе с ней над машиной нахалу.       – Ой, ну я много чего хочу, например… – продолжить разыгрывать театр одного актёра Исаак не успел, заметив приближающегося механика. – О, Джефф, вот и ты. Что, не выспался?       – Не особо, – кот закинул сумку на второй снегоход, заострив внимание на действиях Циары. После их последней совместной вылазки, та с особым усердием проверяла теплопровод. – Ну как? Порядок?       – Порядок, – сухо констатировала та, поднимаясь на ноги. – Осталось дождаться Кая и будем выезжать.       Прежде, чем гиена успела сесть на ездовую машину, на своём месте она обнаружила довольного Исаака. Тот с видом победителя восседал за рулём с гордо вскинутой головой, демонстрируя, что никуда не собирается. Но старшая быстро охладила его пыл, с абсолютно спокойным лицом стащив поганца прямиком за раздвоенное ухо.       – Ай-ай-ай, осторожнее! – обиженно завизжал парень. А в попытке вывернуться из её мёртвой хватки, он неловко соскользнул с сидения, вместе с собой снеся с снегохода и рюкзаки, которые ещё не успели закрепить. Всё содержимое со звоном рассыпалось по земле: банки с каким-никаким продовольствием, инструменты, снаряжение.       – Аккуратнее, идиот малолетний! – взорвалась женщина и замахнулась тяжёлой рукой, желая проучить провинившегося. От оплеухи тот ловко увернулся, спрятавшись за снегоходом. Но Циара настолько завелась, что явно не планировала оставлять мальчишку без профилактического пинка – быстро их перепалка переросла в то, что они наворачивали круги вокруг снегохода, бывшим единственным спасением для расшумевшегося Исаака.       – Да я же нечаянно!       Джеффри едва подавил болезненный стон, потирая переносицу. Может, и не стоило брать юношу с собой – Мурр уже предвкушал возможные сложности, особенно в общении этих двоих. В любой другой день он бы даже посмеялся с этих нелепых разборок, но сегодня настроения совсем не было. Вставал не с той ноги мужчина частенько, но настолько паршиво ему не было давно. Тревога россыпью тараканов копошилась где-то в душе, царапая и щекоча натянутые нервы. Хотелось просто в тишине дождаться Кая и отправиться в путь. А лидера всё не было и не было.       Из желания занять руки хоть чем-то, пока двое его новоиспечённых коллег бездельничают, он принялся собирать обратно в рюкзак всё то, что они опрокинули. На глаз прикинул количество еды: если затянуть пояса, возможно хватит в лучшем случае на неделю, если им не повезёт найти что-то ещё по дороге. Рабочие инструменты Циары тоже здесь имелись – очень хорошо, полезно…       Но больше всего его заинтересовал странный предмет в куче другого снаряжения. Металлический запаянный цилиндр с чем-то наподобие чеки в нём. Решившись слегка потрясти её, Джеффри услышал, как внутри странной «гранаты» что-то пересыпается.       – Что это?       – О, это наша сигнальная ракета, – наконец прекратил побег Исаак, спрятавшись за спиной механика. Парень ловко перехватил предмет из рук инженера, покрутил в пальцах и слегка подкинул, ловко поймав его на лету. – Обычно, когда мы отходим слишком далеко от лагеря и не знаем, куда возвращаться, мы запускаем её в воздух. А наши дежурные, видя свет, запускают такую же ракету в ответ, чтобы мы видели, куда нам идти.       – В самом деле? – искренне поразился Джеффри. – И как вы её запускаете?       – У нас есть труба, которую мы втыкаем в снег, чтобы ракета летела ровно вверх. Закидываем её внутрь и она на реактивной тяге летит в нужном направлении. Нужно лишь выдернуть чеку… – кролик угрожающе потянулся пальцами к колечку, будто желая продемонстрировать работу устройства прямо из собственных рук.       – Придурок, стой! – грозно рявкнула Циара, вырвав «гранату» из его рук. С тревогой оглядела её, к собственному счастью не обнаружив на ней никаких повреждений.       – Да шучу я, шучу, я ведь не настолько идиот!       – Не сказала бы…       – Как оно работает? – поспешил влезть в их диалог Джеффри, прежде чем он перерос в очередную стычку, которая непременно вызвала бы у гиены желание выдернуть чеку. Предварительно затолкав ракету Исааку в глотку.       – Алюминиевая стружка и окислитель, – со знанием дела отозвалась женщина, убирая сигнальное устройство обратно в сумку. – Пришлось повозиться с спусковым механизмом, но…       – Это ты придумала? – глаза Джеффри округлились от шока, стоило ему увидеть краткий кивок собеседницы. Никакая их «холодная война», длящаяся с первого дня пребывания Мурра среди Разорителей, не могла затмить его искреннего восхищения. – Потрясающе. Я бы в жизни не догадался о таком способе поиска направления.       Циара вскинула на коллегу полный непонимания взгляд. Всегда колючий и неприветливый, он не на долго смягчился, ища в реакции механика подвох или издёвку. Но не найдя ничего из этого, лишь профессиональный восторг и уважение, гиена слегка растерянно пожала плечами. Должно быть, на «её языке» это можно трактовать как «Спасибо».       Наконец из своего туннеля показался Кай. И не один: он шёл в сопровождении своего маленького семейства. Дафна кружилась вокруг приёмных родителей, отчего отец чуть об неё не споткнулся. В попытке утихомирить непоседу, волк ловко подхватил девочку на руки, как пушинку, вызвав у неё звонкий заливистый смех. Сабл даже не сразу получилось разглядеть за тенью супруга: в отличие от дочери она выглядела совершенно растерянной и опечаленной, комкая подол юбки.       – Папа, а ты привезёшь мне что-нибудь интересное с вылазки? А что именно? – без устали тараторила Дафна. Судя по слегка усталой улыбке лидера Разорителей, допрос от дочурки у него длился уже давно.       – Постараюсь, милая, постараюсь что-нибудь отыскать.       Джеффри невольно засмотрелся на эту картину. Наверное, это в самом деле очень приятно – осознавать, что дома тебя всегда ждут. Что твоё появление из долгого пути заставит кого-то почувствовать себя счастливым.       Он вспомнил, как в детстве мог часами сидеть в прихожей, ожидая, когда же отец наконец вернётся домой. Из своих одиночных вылазок он обязательно приносил какую-то безделушку, чаще всего сломанную. И это было их маленькой традицией – чинить её вместе. Было бы здорово оживить эту традицию. Возможно, Питеру она бы понравилась… Мурр оглянулся. И с разочарованием понял, что его ученика так нигде и не было. Он не пришёл его проводить. И будет ли он вообще ждать его возвращения? Дальше смотреть на то, как очаровательно Дафна повисла на шее у отца, награждая его прощальными объятьями, стало невыносимо больно. Мужчина зажмурился, просто отчаянно надеясь что они скоро отчалят и все эти личностные переживания уйдут на второй план.       Внезапно опустившаяся на плечо ладонь заставила кота подскочить на месте. А распахнув глаза, он обнаружил встревоженную Сабл. О, Многоликий, она всегда так неслышно подкрадывалась? Словно самая настоящая тень.       – Ты как? – мягко спросила та. И пусть она, конечно, не его юный подмастерье, но такая забота Джеффри искренне тронула.       – Да потихоньку, всё славно будет. Ты не видела Питера?       – В последний раз я его видела ещё до завтрака. Он попросил дать ему порцию заранее и убежал… А разве, ты не знаешь сам?       Механика неприятно кольнуло чувство вины. В самом деле, его ученик бродит гневливый знает где, а он даже не в курсе.       – Мы с ним… вчера поссорились, – был вынужден признаться он. – Когда он вернётся, то скажи, что мне очень жаль, хорошо? Когда мы вернёмся, я бы правда хотел с ним поговорить.       – Разумеется, я передам. С детьми порой бывает тяжело…       Женщина выдохнула, на время притихнув. Она молча смотрела, как Кай закрепляет сумки на снегоходе, а после обращается за чем-то к Циаре. Исаак тем временем развлекал, или, точнее, злил Дафну старым трюком «угадай в какой руке», зажав в ладони какой-то камешек. И стоило малышке угадать верную руку, поганец перебрасывал предмет в другую, заливаясь смехом с того, как девочка злобно топает ножкой. Сабл что-то беспокоило, и Джеффри это ясно видел. А стоило ему открыть рот, как та сама заговорила первая.       – Не ожидала я, что Кай тоже отправится в дорогу… – голос лисицы вдруг стал куда серьёзнее. Она понизила его до доверительного шёпота, адресованного одному лишь инженеру. – Он мне ничего не рассказывает. Скажи мне честно: это опасно?       По шкуре пробежался холодок, проскальзывая меж шерстинок. Что он вообще должен говорить? Они идут практически в неизвестность, разумеется это опасно. Врать ей сейчас было бы неправильно… Но как он сможет оставить её в этом страхе на неопределённый промежуток времени? Как может заставить Сабл, и без того всегда печальную и тихую, жить в этом отчаянии дни или даже недели ожидания?       Джеффри нервно сглотнул.       – Ну, любая вылазка может быть опасной, тебе ли не знать… – уклончиво начал он, тщательно подбирая слова. – Но я думаю, что с таким составом у нас всё будет хорошо, путь… в общем и целом не должен быть слишком большим. Так что… постарайся не беспокоиться, хорошо?       Лисица словно почувствовала, что её пытаются успокоить. Внимательные золотистые глаза словно пытались проникнуть собеседнику прямо в душу, разглядеть каждый его секрет на задворках разума… Но от возможного допроса его спасла Дафна, с разбегу налетевшая на мать с объятьями: Кай наконец смог отвязаться от малышки и теперь седлал свой снегоход. На соседнем уже разместились Циара и всё ещё недовольный местом позади Исаак.       – Пора отправляться, – скомандовал лидер Разорителей, махнув товарищу рукой и завёл машину.       – Пока, дядя Джеффри! – даже слишком громко заговорила девочка в попытке перекричать рёв моторов.       – Не скучай тут, – улыбнулся той механик, растрепав её криво остриженную чёлку, торчащую во все стороны из-под мохнатого капюшона.       Но даже повернувшись к остальным спиной, он продолжал испытывать на собственной спине внимательный взгляд лисицы. Испытывал его, когда закреплял свою сумку вместе с вещами Кая, когда садился к нему за спину. И гнетущее чувство напряжения и недосказанности не покидало его до тех пор, пока два железных зверя с рокотом не покинули длинный широкий туннель, выкатившись в бескрайнюю снежную пустошь.

***

      Не нравилось механику находиться в настолько тесном контакте с Каем. Ему пришлось изо всех сил впиться когтями в его плащ, чтобы случайный порыв ветра или кочка на пути не скинули пассажира с снегохода. Однако постоянно ощущать чьё-то тело впритык к своему было… неприятно. Сковывающе. Даже к присутствию Питера, бегающего за ним хвостом, инженер привыкал мучительно долго, а терпеть постоянно компанию двоих Разорителей, с которыми у него самые напряжённые отношения, ощущалось как испытание. Приходилось бороться с желанием отсесть от Кая подальше банально из-за отсутствия места для такой роскоши, как личное пространство.       И теперь Джеффри даже не был уверен, сгладил ли он ситуацию тем, что взял с собой Исаака: вместе с Циарой это оказалась пугающе взрывная смесь. Оставалось лишь надеяться, что это не повернётся для них боком на одном из этапов дороги. Даже сейчас парень что-то без устали галдел женщине на ухо, и даже не видя её лица, было заметно, как напряглись её плечи в едва сдерживаемой ярости.       Ехали путешественники долго. Настолько, что Мурр невольно поблагодарил судьбу за то что наткнулся на Разорителей и не отправился на поиски пешком: часы пути на снегоходах превратились бы в дни, если не недели бессмысленных барахтаний в снегу, с огромной вероятностью окончившихся его смертью. А теперь единственное, о чём оставалось беспокоиться – не добрались ли до их драгоценных ресурсов другие выжившие. О, Многоликий, пусть забирают всё, но не трогают вещи для телепорта! Ещё никогда в жизни Джеффри не оказывался настолько близок к свободе.       – Куда дальше? – внезапно крикнул ему Кай сквозь свистящий ветер.       Кот поспешил запустить руку в сумку, ухватившись за свёрнутую в ней карту и компас. Мятая бумага угрожающе трепыхалась на ветру, но полную остановку никто совершать не планировал: волк с гиеной лишь слегка сбавили ход своих ездовых монстров, чтобы инженер смог не на долго разжать пальцы с одежды вожака и развернуть свёрток. Стиснуть его когтями с такой силой, чтобы ни едины шальной порыв ветра не выдернул её из рук. Сверившись с стрелкой компаса, Джеффри сам себе кивнул и спрятал свои сокровища обратно поглубже в сумку.       – Дальше прямо, мы на верном пути.       – Понял.       Снегоход так резко набрал скорость, что Джеффри едва успел уцепиться за плечи впередисидящего, чтобы не скатиться в сугроб. Он неосознанно выругался, но слова его проглотил рёв моторов и рокот гусениц, несущих их всё дальше в неизвестность.       За широкоплечей спиной товарища оказалось на удивление удобно прятаться от колючих порывов ветра. Мужчина даже практически задремал: недавний недосып напомнил о себе в самый неудобный момент. Но в момент, когда глаза его только начали закрываться, он больно впечатался носом в Кая от резкого торможения. Готовый возмутиться, он поднял глаза и тут же обомлел. Возмущения, вертящиеся на языке, вмиг забылись. Они приехали.       Астрономическая обсерватория возлегала перед ними своим гигантским треснувшим металлическим куполом. Обледеневшее здание, удивительно схожим образом с библиотекой Джеффр,и избежало погребения под метрами снега: находясь на склоне небольшого обрыва, оно то и дело обдувалось резкими порывами ветра.       «Где-то здесь недалеко был наш дом», – внезапно пронеслось в голове Мурра, что заставило его шерсть вмиг встать дыбом оттого, насколько нежданно возникло это осознание.       Он слегка заторможенно обернулся, будто в самом деле считая, что способен отсюда увидеть своё старое жилище. Но конечно путь до него далёк, а их квартирка на одном из верхних этажей наверняка тоже погребена под толщей снега. Как и его детская комната, которая в первый день встретила его пустой и брошенной. Даже спустя годы, наверное, Джеффри не смог обжить её до конца, словно был инородной опухолью в впавшем в кому после смерти малыша Ронни теле. Погребена в снегах и отцовская мастерская. Вещи из неё Марта наверняка перенесла после ухода нелюбимого сына в их бывшую с мужем спальню. Как паучиха, стаскивающая всё, что попалось ей в паутину, подальше в логово…       Интересно, какова судьба была у самой Марты? Мурр даже не мог понять, что чувствует, представляя, как женщина осталась сидеть в совершенно опустевшей квартире одна… Отчаянно он пытался вычленить из разума своё юношеское злорадство, но его полностью заменила слезливая жалость. Сейчас, с высоты пройденного жизненного опыта, он понимал, что смерти в одиночестве не пожелал бы никому. И сам до ужаса этого боялся.       Тяжело выдохнув, мужчина поднял взгляд на тёмное здание перед собой. Когда ещё уровень снега был не так высок, а метели были не настолько суровы, их путь с отцом сюда достигал от силы пары часов. И то лишь потому, что новоиспечённый Мурр младший едва успевал переставлять свои крохотные ножки за размашистой походкой отца. Они шли неспешно, а малыш слушал удивительные рассказы об этой обсерватории. Она находилась на окраине города, там, где в прежнее время, когда ещё вся Ксандзеияма жила обычной жизнью, ночное небо можно было разглядеть без мешающих огней ночного города.       Звёзды в то время им удавалось увидеть нечасто. Тяжёлые густые тучи обволокли небо с первого дня Катастрофы и лишь изредка позволяли себе расступиться. Совсем не на долго, даря отцу с сыном возможность заглянуть в старый огромный телескоп. Малыш Джеффри был в восторге всякий раз, когда в прояснившемся небе видел новые звёзды и их скопления: вид никогда не повторялся. И не понимал, почему же папа в эти моменты выглядит таким грустным.       А теперь понимал. Знал, что их планета сейчас сама как один огромный астероид, плывущий в космосе. С каждым днём, с каждым годом отдаляющийся от родной звёздной системы.       Но воспоминания об обсерватории всегда особенно грели душу. Воспоминания о том, насколько прекрасным было оно и снаружи, и внутри. Огромный купол, был изрисован картой звёздного неба, которую можно разглядеть с их полушария. Раньше купол даже был способен раздвигаться, чтобы взглянуть в телескоп, и сдвигаться обратно, прячась от осадков. Но в движении его Джеффри так и не застал. В каждой из звёзд была встроены крошечные светодиоды, в лучшие дни создавая ощущение настоящего звёздного неба. Как же интересно было слушать отцовские рассказы о всевозможных созвездиях и планетах, которые можно разглядеть здесь. Об Ортемисе, огромном ледяном гиганте, обвитом кольцами, на самом краю их системы. Об осколочном диске Атриса, бывшим когда-то полноценной скалистой планетой, но от которой ныне остались лишь камни, парящие на своей орбите… Увы ничего из этого ему было так и не суждено увидеть хотя бы из телескопа.       Обсерватория встретила их наглухо закрытыми дверьми. Джеффри вспоминал, как много лет назад видел, как отец самолично сорвал с дверей замок, больше не имеющий своего смысла. Скорее всего, просто проржавели петли. Казалось, будто здание не хотело впускать в себя гостей, желало законсервировать воспоминания инженера о себе такими, какими они остались в его детства, не желало явить ему собственный упадок. Однако сильные руки Кая и Циары бессердечно впились в обледеневшие ручки и рывком, грубым и болезненным, обнажили уязвимость обсерватории.       Сердце обливалось кровью. Даже в непроглядной тьме Мурр всё равно мог видеть, как облезла и потрескалась краска на куполе, как стёрлись тонкие полосы, отмечающие созвездия. Тот так и замер в полураскрытом виде, заметаемый изнутри снегом: за все годы, что сюда никто не наведывался, сугробы доросли практически до колена. Широкое окно со стороны обрыва когда-то открывало сказочный вид на город, но под давлением стихии лопнуло вдребезги. Лишь благодаря нему сквозняк выносил из здания лишний снег, не позволяя ему заполнить всю обсерваторию до самого купола. За стеной снежной бури снаружи, начинающей постепенно набирать силу, не было видно даже слабых очертаний мёртвого города. Лишь изредка его погребённые в снегу крыши и шпили антенн мелькали сквозь пургу, но стоило моргнуть – они скрывались в ней вновь. Пол, некогда устланный мягком ковролином, усыпан осколками, по которым незваные гости ступали уже совершенно без страха. Чувствительные подушечки на ступнях давно огрубели под колючим морозом и осколками камней.       И как ожидалось, внутри оказалась разруха. Всю деревянную мебель давно повыносили на дрова, потускневшие лица учёных с портретов теперь едва можно было разглядеть на полу в упавших и потрескавшихся рамках. Металлические шкафы для книг и оборудования – всё было разрушено. Возможно, даже не Разорителями.       Но и о виде с холма, и о потрескавшейся краске, Джеффри напрочь позабыл, когда взглядом он нашёл то, что они здесь и искали. Телескоп. Огромная труба поистине титанических размеров, уходящая своим широким концом прямиком в купол, рассечённый надвое. Посажен он был на огромное устройство, снабжённое кучей плавных но крепких шарниров. Когда-то давно они позволяли даже одному крохотному ксанду развернуть устройство под нужным для себя углом, не прилагая практически никаких усилий. Но ныне телескоп замер неподвижно. Проржавел, просел под собственным весом, но держался уверенно, раз ни стихия, ни время не уронили огромную трубу.       Из всего, что тут было, телескоп выглядел целостнее всего. Кто бы тут ни появился до них, они явно не рискнули прикасаться к этой громадине. Да и для любого обычного выживающего, не обременённого надеждами на побег, телескоп не представлял никакой ценности кроме как эстетической.       Джеффри даже позабыл, что пришёл сюда не один. Он и не слышал голосов своих товарищей, пробираясь по сугробам в центр обсерватории. Как давно они с отцом здесь не появлялись? Возможно, с того самого момента, когда небо совсем перестало показываться за тучами. Они приходили сюда снова и снова в надежде застать удачный момент, но в какой-то момент это просто наскучило. А на смену ей пришла библиотека. И она оказалась для Мурров куда более ценным местом. Мужчина даже почувствовал укол вины перед обсерваторией за то, как бессердечно они оставили её один на один мародёрами.       Спутники инженера же, кажется, не чувствовали той же особой магии в этом месте. Пусть кот не мог их за это винить, но лицо его невольно скривилось от досады, когда Циара со звоном разбитых стёкол прошлась по одному из упавших портретов на полу. Мужчина уже не помнил его имени, а буквы на почётной рамке давно стёрлись, но он ещё с детства знал лицо этого ксанда. Астронавт, который внёс свою лепту в идею космотуризма для обычных граждан, был их земляком. В приюте о нём часто рассказывали как о одном из самых значимых лиц их города. Теперь же от былой славы остался лишь потрескавшийся портрет. Интересно, как сложилась его судьба после Катастрофы?       Внезапный мерзкий скрип заставил кота подскочить на месте, вздыбив колючую шерсть. Исаак непростительно резко раскрыл один из металлических проржавевших шкафчиков, который, ожидаемо, оказался пуст. Юноша единственный проявлял к обсерватории хоть малый интерес, расхаживая по ней, нарезая круги и слегка натягивая уголки глаз пальцами в попытке сфокусировать взгляд на едва заметных буквах, подписывающих звёзды на куполе.       – Олс… О… – тщетно пытался тот прочесть название одной из планет.       – Олстрион, – поправил его Джеффри, а столкнувшись с его непонимающим взглядом, добавил. – Скалистая планета. Она была в нашей звёздной системе когда-то.       – Да ну, господин-умник у нас ещё и в звёздах разбирается? – звонко рассмеялся кролик, пихнув того в плечо.       – Не особо на самом деле, раньше у нас все это знали.       Так странно осознавать, насколько же всё изменилось. В детстве Мурра все ребята, как и он сам, знали название всех планет в системе Оплеонта назубок. Это было такое же обычное знание, как названия стран или достопримечательностей. Но теперь молодёжи никто о них и не рассказывает… Когда Мурр и остальные вернутся, он обязательно поведает Питеру и про Олстрион, и про Ортемис, и про осколочный диск Атриса со всеми остальными.       Кай же остановился у разбитого окна. Замер столь неподвижно, что о том, что перед Джеффри не статуя, свидетельствовал лишь колышущийся на ветру мех.       – Метель усиливается, – неожиданно мягко доложила ему Циара, подошедшая сзади. – Возможно, придётся остановиться здесь же до того, пока она не закончится.       Неожиданным образом в общении с Каем или Сабл женщина менялась. Инженер с трудом узнавал в ней ту колкость и властность, которая уже давно стала обычной частью её речи. Её тяжёлая когтистая ладонь легла на плечо главаря, пока взгляды обоих были обращены в белый шум снегопада. Словно только вожак и его супруга оказались достойны её уважения. Что ж, в таком случае, они совершили что-то поистине выдающееся, раз только им гиена не показывает клыки и свой тяжёлый характер.       В ответ на слова Циары волк лишь кивнул. Мысленно он был и не здесь вовсе. Кай вглядывался в пустоту, совершенно не взволнованный бурей. Возможно, разум его был обращён на километры вдаль, там, где мужчину дожидалась семья.       Джеффри наконец отвлёкся от своих товарищей, обратив взор на телескоп, склонился над окуляром. Темнота. Разумеется, снег облепил бленду на том конце. И тучи так и не собирались отступать. Инженер даже сам не понимал, что хотел здесь увидеть. Пусть результат был более чем ожидаем, он едва подавил печальный выдох. Наверное, не от невозможности увидеть небо, а от того, как много времени утекло с последнего дня, когда они с отцом здесь были.       – Ну и громадина! – из размеренных размышлений его вывел звонкий восклик Исаака, эхом отразившийся от купола. – Джефф, это здесь должна быть деталь?       – М? – инженер даже не сразу осознал смысл сказанного кроликом, с головой окунувшийся в воспоминания. – А, да, она должна быть внутри этого телескопа.       Почему-то эта мысль оказалась особенно некомфортной. Путь к их свободе сейчас был внутри, а это значит, что им придётся сломать телескоп. От этого сердце любого механика было бы готово разорваться в клочья от тоски. А воспоминания об отце так и молили оставить всё, как есть. Не трогать здесь ничего, лишь тихо побыть в этих стенах, предавшись воспоминаниям, и отправиться на поиски другой фокусировочной линзы…       Другой? Даже если таковая и была в радиусе их досягаемости, о её существовании не знал ни Джеффри, ни тем более никто из его спутников. И если он вытащил их всех аж сюда – выбора не оставалось. Усилием воли ему пришлось загнать сладкую ностальгию обратно на задворки сознания. Из-за неё он может размякнуть настолько сильно, что не сможет поднять руку на телескоп. Сейчас это было ни к чему, и выживание Разорителей зависело оттого, как скоро к Мурру вернётся его привычный инженерный расчёт. Воспоминания о былом их отсюда не вытащат.       Он окинул взглядом телескоп. Мысленно простроил траекторию преломления луча света, в каком месте он должен сфокусироваться, исходя из длины всей трубы. И если предположения его верны, линза должна быть ближе к окуляру. Там, где расположена ручка регулирования фокуса. Но чем больше Джеффри разглядывал устройство перед собой, тем больше его плечи напрягались в беспокойстве.       – Всё под контролем? – послышался басовитый голос Кая над ухом. Он с остальными спутниками смиренно ждал от Джеффри действий, не видя той же проблемы, что видит он.       – Я не уверен…       – Что значит «не уверен»? – процедила Циара, сузив глаза. Женщина угрожающе скрестила руки на груди, ритмично постукивая тяжёлой ступнёй по полу в ожидании ответа.       – Отсюда я линзу не достану: пространство слишком узкое, она банально не пролезет. Для этого придётся… разобрать весь телескоп.       – Так давай разберём его, в чём же проблема? – склонил голову Исаак, переминаясь с ноги на ногу в попытке спрятаться от холода. – Вы ж с Циарой набрали с собой инструментов, этого разве не хватит?       Мужчина лишь горестно покачал головой. Проблема была не в недостатке инструментов, а недостатке рук. Четырёх путешественников, один из которых даже собственную сумку сегодня поднял с трудом, явно не хватит для того, чтобы снять телескоп с крепления и аккуратно опустить его на пол. Для такой титанической махины понадобились силы как минимум десятерых крепких ксандов. А просто позволить телескопу рухнуть под собственным весом, избавив его от креплений, было категорически нельзя: линза слишком близко к концу телескопа, а удар такой силы заставил бы «нос» телескопа сложиться гармошкой, безвозвратно уничтожив ценную деталь.       – Наших сил не хватит, чтобы безопасно её снять, – подвёл он итог, виновато опустив глаза.       – Как ты тогда собирался доставать её один? – вдруг спросил Кай. – Изначально ты сюда собирался отправляться и без нашей помощи.       Джеффри открыл было рот для ответа, но вдруг осознал, что как раз об этом он и не думал. По правде говоря, он не часто вдавался в такие глубокие подробности, когда планировал свои одиночные вылазки, зачастую полагаясь на то, что разберётся на месте. Но было наивно думать, что удача всегда будет на его стороне. И вот, придя сюда в одиночку, он бы так и не смог ничего сделать. Упёрся бы в собственную беспомощность в очередной раз.       – Действовал бы по наитию, – уклонился кот от точного ответа, лишь бы и дальше делать вид, что всё у него под контролем.       – И что же твоё «наитие» подсказывает тебе сейчас?       Хороший вопрос, Кай. В одиночку придумать план намного легче. Но сейчас, когда в мужчину упёрлись три пары глаз (ну, или точнее, две с половиной), это ощущалось так, будто над головой тикает невидимый таймер, не позволяющий тратить на раздумья слишком много времени. Это давило, заставляло нервничать, накинуть хотя бы парочку вариантов прямо здесь и сейчас, лишь бы его перестали сверлить таким пристальным взглядом.       Если снизу невозможно достать линзу… Как тогда? Взгляд скользнул вдоль огромной трубы, всё выше к куполу обсерватории, к широкой бленде… В мгновение его осенило.       – Можно попытаться залезть внутрь телескопа, – вдруг предположил он. – Крепления должны, думаю, удержать не слишком большой вес. Снимем стекло сверху, пролезем внутрь трубы, снимем линзу и вылезем.       – И как тогда вылезать обратно? – скептически отозвалась Циара.       – Можно привязать к тому, кто будет лезть, верёвку, – предположил Кай. – У нас её с собой достаточно. Вопрос только в том, кто будет лезть.       – О, могу я! – воскликнул Исаак. – Я небольших габаритов, меня должно выдержать.       – А ты что, способен отличить нужную линзу и аккуратно её снять? – приподнял одну бровь Джеффри. А по тому, как парень вмиг поутих, поджав длинные уши, мужчина понял ответ и без слов. Кая и Циару, крупных и наверняка достаточно тяжёлых, посылать внутрь было бы совсем глупо. И от осознания, кто из их команды остаётся единственным кандидатом, мороз пробежался под шкурой. – Видимо… придётся мне.       Никогда не страдающий клаустрофобией, Мурр поёжился. Казалось бы – столько туннелей он уже прокопал в снегу, столько раз оказывался под завалами. Чего ему стоит спуститься внутрь железной трубы? Но разница была в том, что из снега ты можешь выкопаться. Но прорыть дыру в металлическом цилиндре ты не сможешь никогда.       Джеффри уже представил, как погружается внутрь. Как зависает вниз головой в узком пространстве, чтобы выкрутить фокусировочную линзу. Даже просто мысленно он чувствует, как кровь приливает к голове, как она гудит в ушах, как давит на глаза. Лёгкие будто сдавливают со всех сторон, а внезапный лающий кашель выдернул мужчину из ужасающих фантазий, заставив его согнуться пополам. О, Многоликий, нужно просто немного потерпеть… Но инженер уже представлял, что сегодня заработает свою первую в жизни полноценную фобию, если вдруг по итогу там застрянет.       Кай в один прыжок оказался ряжом с ним, придержав за плечо, словно тот сейчас рухнет наземь.       – Ты в порядке?       – Нормально всё, – отмахнувшись, отозвался кот лишь когда перестал ощущать внутри себя царапающие лёгкие гвозди. Всё в груди ныло от напряжения натруженных мышц. – Пойду возьму инструменты и верёвку.       Очередной порыв ветра чуть не снёс Джеффри с ног, стоило ему раскрыть двери обсерватории. Закрываясь руками от хлопьев снега, он двинулся к снегоходам, которые с первого взгляда было уже и не разглядеть: их тоже начало заносить, из-за чего они стремительно сливались с общими очертаниями ледяной пустыни.       Добравшись до машины Кая, инженер замер. Навострив ухо, он постарался различить сквозь стоны пурги что-то ещё. Ему показалось, будто на мгновение её разбавил собой посторонний звук. То ли рык, то ли грохот… Но чем больше мужчина вслушивался, тем больше убеждался, что ему просто показалось. Возможно, очередной булыжник ксандрита выкинуло из эпицентра Катастрофы, как тут происходит практически ежедневно, или одна из многоэтажек вдали сложилась под натиском снега, как карточный домик.       Собственную сумку он нашёл с трудом – её пришлось буквально откапывать. С усилием закинул лямку на плечо, а прежде чем возвращаться к товарищам, затормозил. И всё лишь ради того, чтобы смахнуть снег и с соседнего железного монстра тоже. Может, из какой-то сентиментальной тяги помочь, а может просто чтобы растянуть время прежде чем ему бы пришлось нырять внутрь телескопа. Но сразу идти обратно он не смог. Мужчине пришлось опереться о снегоход в попытке перевести дух и выровнять дыхание. Слишком активная деятельность явно не сказывается положительно на истощённом без сна организме.       Когда Джеффри вернулся в здание, его товарищи уже заранее готовились к привалу. Видимо, источником постороннего шума стали именно они. Разорители свалили металлические шкафчики стеной в попытке создать хотя бы крохотное укрытие от пронизывающего ветра в насквозь продуваемом помещении. Только вот костёр развести им будет, скорее всего, не из чего – всё, что имело возможность гореть, разобрали ещё задолго до них. Это плохо. Так и придётся им до конца метели жаться друг к другу в попытке сохранить редкие крохи тепла между собой. И следить за дыханием товарищей рядом. В такую погоду, к сожалению, слишком легко заснуть и больше не проснуться никогда.       – Ну не могли что ли хотя бы чуточку мебели оставить? Откинуться тут можно… – причитал Исаак, плюхнувшись прямо на пол чтобы растереть окоченевшие ступни и хотя бы слегка их согреть.       – Будем надеяться, что непогода скоро закончится, – басовито выдохнул Кай, вмиг обернувшись на Джеффри, когда тот вошёл. – А вот и ты. Уверен, что хочешь лезть? Ты, кажется, неважно себя чувствуешь.       – Не хочу конечно, а есть выбор? – Мурр кинул сумку рядом с сидящим Исааком, принявшись выискивать в ней нужные инструменты. – Кроме меня этого никто и не сделает, так что не будем терять времени.       Волк плотно перевязал один конец верёвки на поясе механика. Возможно, даже слишком плотно – верёвка сковывала и без того сдавленное дыхание, даже сквозь куртку и свитер больно впивалась в тело. Но он потерпит: мысль о том, чтобы выскользнуть случайно из петли или застать узел развязанным уже внутри трубы было куда страшнее.       Но прежде, чем тот успел и шагу сделать, бдительная Циара подскочила на своём месте и встала впереди товарищей, крепко сжав потрескавшуюся рукоять топора. Кай и Исаак тоже встрепенулись, навострив острые кончики ушей. И лишь после этого Джеффри понял причину их беспокойства: снаружи послышались чужие шаги, пробиравшиеся сквозь сугробы.       Кто-то приближался.       Мужчина ухватился за рукоять своего кинжала, закреплённого на ремне сумки. Краем глаза заметил, как вожак Разорителей и юноша тоже схватились за свои орудия. Все были готовы сражаться не на жизнь, а на смерть, если чужак окажется настроен агрессивно. Или чужаки? За воем метели было сложно различить, сколько пар ног приближалось. Чужак хрустел свежим снегом, когтями скрёбся о тяжёлую дверь в попытке будто вслепую нащупать на ней ручку. Кто-то по ту сторону сдавленно дышал и пыхтел, переводя дух.       Джеффри затаил дыхание. Затаили и все остальные, ведь на несколько мучительно долгих секунд звуки снаружи стихли.       И тут дверь с протяжным скрипом и лязгом раскрылась. Медленно. Ворвавшиеся в обсерваторию хлопья снега очерчивали чей-то силуэт.