Секреты Братьев Ада.

Прошло уже несколько будних дней, тягучих и однообразных, словно бесконечная череда кошмаров, наяву. В эти дни Мими ни разу не видела Кристофера. Ни его безупречной укладки, ни его приторной улыбки, ни его надменного взгляда. И она четко, с непоколебимой решимостью, решила для себя: наплевать на него. Просто растоптать в пыль всё, что связано с его именем, с его присутствием, с его поцелуем, и помнить лишь о сияющем начале бала, когда всё казалось таким прекрасным и невинным. Она. Всё. Выдумала. Кристофер никогда не сможет извиниться перед ней, и, что гораздо важнее, она никогда его не простит. Так говорила себе Мими каждый день, пока очередной рассвет заставлял её вновь и вновь выходить на задание, разрушать землю, превращая цветущие пейзажи в безжизненные пустоши, а жилые города — в кладбища. Вместо Кристофера, чьё отсутствие было одновременно облегчением и странным, необъяснимым уколом в сердце, с ней постоянно были её друзья: Ади, Сэми и… Вики? Почему под вопросом? Да она, в принципе, с ними и не была. Вики будто приклеилась к Астароту, не отходила от него ни на шаг. Они постоянно целовались, их объятия становились всё более откровенными, а шёпот, который они, казалось, специально произносили так, чтобы Мими слышала, раздражал её до глубины души. И всё это происходило на глазах у Ади и Сэми, которые, в отличие от Мими, искренне радовались за Вики. Они поддерживали её в этих отношениях, умилялись их нежности и страстным взглядам, которыми Астарот одаривал её подругу. Но Мими была так же категорически против этой связи, как и в первый день их знакомства. Она чувствовала, что за этой идиллической картинкой скрывается что-то зловещее. — Ну не могут бессмертные настолько сблизиться за неделю, — пробурчала она себе под нос, её слова были похожи на скрежет металла. — Это не любовь, это какая-то игра. Ненормально! — Каждый новый поцелуй Астарота и Вики, каждый нежный жест вызывал в Мими волну отторжения и подозрения. Ей казалось, что её подруга слепа, что она не видит очевидного, или просто не хочет видеть. Девушка больше не могла терпеть эти откровенные проявления чужой, как ей казалось, фальшивой любви, которые лишь подчеркивали её собственное одиночество и укрепившееся недоверие. Ей срочно нужно было сбежать, хотя бы на минуту, от этого приторного зрелища. Решив, что ей требуется хоть немного уединения, она отошла в сторону, в поисках хоть какого-то уголка, где можно было бы побыть одной. Её путь привел её к полуразрушенному дому, который, казалось, ещё хранил в себе отголоски прежней, мирной жизни. Закопченные стены, выбитые окна, груды обломков — всё это было её рук делом, её наказанием. Мими с удовольствием нырнула в его мрачную тень, надеясь на мгновение забыть обо всём: о Крисе, о Чуме, об Астароте и о наивности Вики. Но вдруг, из глубины дома, она услышала крик. Тихий, едва различимый, но наполненный такой невыносимой болью и отчаянием, что он пронзил её до самого сердца, заставив забыть о собственных терзаниях. Демоница, позабыв о своём желании уединиться и о мучающей её боли, не раздумывая, вошла внутрь. В полумраке, который лишь изредка нарушался тусклыми лучами солнца, пробивающимися сквозь пролом в стене, её взору представилась ужасающая картина. На грязном, усыпанном обломками полу корчилась маленькая девочка. Её тело сотрясалось в страшных конвульсиях, а из груди вырывались прерывистые стоны, предвещающие неминуемое и ужасное превращение в нежить. Глаза девочки, наполненные первобытным страхом и невыносимой болью, обратились к Мими, и в них была мольба. В этот момент, забыв обо всем: о приказах Чумы, о своей роли в этом разрушении, о собственной вине – Мими почувствовала лишь одно. Неодолимое желание помочь. Она сделала шаг, затем еще один, и, встав рядом, опустилась на колени перед умирающей девочкой, чувствуя, как ледяной страх сменяется волной горького сострадания при виде её страданий. — Прости меня, малышка… — Мими прошептала тихо-тихо, её голос был едва слышен. Смысла кричать не было, да и крик не смог бы заглушить жуткую реальность: ребёнку уже не помочь. Её маленькое тельце сотрясалось в последней агонии, глаза были затуманены. — Нет, я это не сделаю, о чём я думаю?! — почти закричала Мими, чувствуя, как внутри неё борется инстинкт убийцы и остатки человечности. Из глаз девочки скатилась очередная, последняя слеза, и этот вид пронзил демоницу до глубины души. — Прости, но это единственное, чем я могу тебе помочь… — тихо прошептала Мими, подползая к ней вплотную, её сердце колотилось, как загнанная птица. — Прости… После этих слов, девочка, словно по велению невидимой силы, затихла. Её конвульсии прекратились, а после, словно по волшебству, её тело превратилось в мелкий, безжизненный пепел, развеивающийся в воздухе. Мими вздрогнула. В тот же миг, словно из ниоткуда, перед ней предстал парень. Его рука, поднятая в жесте, означающем окончание страдания, теперь медленно опускалась. Мими оглянулась, чтобы посмотреть, кто совершил тот грех, который она сама едва не совершила. — Крис? — со слезами, уже не сдерживаемыми, на глазах прошептала демоница. Её руки непроизвольно затряслись, а ноги обмякли, и она, окончательно потеряв силы, опустилась на холодный, пыльный ламинат. Она зарылась лицом в ладони, и из её груди вырвались явные, болезненные всхлипы. Метис, тот самый, что только что совершил для неё непростительный, но такой необходимый грех, присел на корточки рядом с ней, его взгляд был полон странной, непривычной ей нежности. — Я бы не хотел, чтобы ты винила себя в смерти ребенка, — сказал он, его голос был низким, почти успокаивающим. Длинная, мучительная пауза пронзила их сердца, разбивая их полностью, словно тонкое стекло. — Уж лучше ты будешь злиться на меня, чем на себя, милая. — Опять эта "милая", — подумала у себя в голове Мими, чувствуя, как привычное раздражение примешивается к её горю. — Как же он бесит… Кристофер лишь склонил голову, его глаза были полны понимания и, возможно, даже сожаления. Он прекрасно понимал, что любые попытки утешить демоницу сейчас лишь сильнее разгневают её. Оставалось лишь молчать и ждать, когда Мими сама успокоится. Но сколько это продлится? Час? Два? Или, возможно, всего лишь пять минут, которые для них обоих тянулись как вечность? Но Мими вдруг поднялась с колен, её движения были резкими, но в то же время отстранёнными. Она взяла Кристофера за руку, её пальцы были холодными, и произнесла тихим, осипшим голосом, в котором не было ни прежней злости, ни текущего горя: — Нам пора. — И всё. Ни объяснений, ни вопросов. После этого, над ними закрутился водоворот, яркий и манящий, уносящий их прочь от всего: от лже-пары Вики и Астарота, от друзей, не понимавших её страданий, от мутантов, несущих лишь смерть, и от самой Чумы, что стала причиной всего этого ада. В данную секунду они были одни, два одиноких существа, уносимые в неизвестность. Но эта секунда, наполненная странным, непривычным единением, прошла слишком быстро. Они вновь оказались у того самого дерева, под сенью которого произошла их последняя встреча. Мими, словно ведомая невидимой силой, пошла вперёд, вглубь сада Адама и Евы, где, по слухам, скрывались самые древние тайны, где, возможно, скрывались ответы на все её вопросы. Они шли, словно были единым целым: их шаги синхронно отбивали ритм по посыпанной гравием дорожке, и невидимая нить будто связала их движения, превращая силуэты метиса и демоницы в единый образ на фоне угасающего дня. Но Мими вдруг резко остановилась, замерла, словно застыв на пороге вечности. И метис, не ожидавший такого манёвра, налетел прямо на неё. Девушка не успела обернуться, как перестала ощущать землю под ногами. Её разум, в одно мгновение охваченный паникой, кричал: "Вот оно, ты падаешь!" Глаза инстинктивно прикрылись в ожидании неизбежного удара, но его не последовало… Её подхватили тёплые, сильные руки Кристофера. Этот внезапный, нежный жест, словно спасительный якорь в бушующем море её эмоций, привило её к смущению. Ожидать подобного в романтических фильмах, где герои спасают друг друга от падений, было нормально. Но оказаться в такой ситуации в реальности, да ещё и с ним, её врагом, которого она презирала и от которого недавно сбегала с яростным гневом… Это было совершенно другое. Когда твой заклятый враг, тот, кто причинил тебе столько боли, смотрит на тебя так нежно и жарко, словно видит тебя впервые, и ты, будто беззащитный котёнок, обмякла в его руках, взгляд на метиса неизбежно становится другим. И этот взгляд, полный смешанных чувств, был самым сильным, что она ощущала за последнее время. До той минуты, когда он, мягко, но решительно, не отпустил её. Её ноги вновь твёрдо стояли на каменной плитке, стойко и прямо, но что-то в её душе, какая-то искорка, зародившаяся в момент их падения, шептало: "А может, ей сделать вид, будто она вновь упала, чтобы Кристофер опять поймал её? Чтобы снова ощутить тепло его рук, биение его сердца…" — Стоп, Мими, ты ведь хотела с ним поговорить, а не флиртовать, — проговорила девушка самой себе в голове, одёргивая себя и отгоняя навязчивые мысли. — Это слишком удачный момент, чтобы его упустить. И не поддавайся на его игры, помни, кто он. — Крис… — Мими немного замялась, её голос дрогнул, в нем слышалась не только робость, но и искренность. — Спасибо, что… помог мне, — демоница не хотела произносить слова "убить девочку", ведь тогда она сама себя заставила бы вновь расплакаться, возвращаясь к ужасу пережитого. — Но у меня к тебе есть серьёзный разговор. Парень спокойно стоял напротив неё, его руки были расслаблены, но в его глазах читалось глубокое внимание. Выгнув бровь, он дал понять, что внимательно слушает и готов к любым вопросам, его взгляд был полон той самой нежности, которую Мими так боялась и так жаждала. Мими же старалась придумать более галантный подход к теме, чтобы не впадать в свой привычный язвительный тон, который мог бы разрушить этот хрупкий момент. Чтобы отвлечься и собраться с мыслями, она обратила внимание на его резкую смену образа, которую не заметила в спешке, будучи поглощённой своими эмоциями. На нём было тёмно-синее кимоно в современном, более приталенном виде, а поверх него – чёрный плащ, который хоть и был похож на его предыдущий образ, но отличался кроем и тканью, придавая ему особую, почти мистическую элегантность. Завершали его новый образ длинные перчатки до локтя, идеально облегающие руки, словно вторая кожа. Мими невольно подумала, что этот стиль подходит ему куда больше, чем его предыдущие, более броские наряды. Он выглядел в нём загадочно и притягательно. Из своих раздумий Мими вырвал беспокойный голос метиса, который, казалось, почувствовал её отдаление. — Мими? — Его голос был мягким, почти ласковым, и Мими, поняв, что слишком долго молчит, занервничала, не сумев придумать красивый подход к вопросу. Поэтому решила спросить прямо, без обиняков, чувствуя, что теряет драгоценное время и этот хрупкий момент доверия. — Ты знаешь, кто такой Астарот? — Кристофер на мгновение замялся, его взгляд стал отстранённым, словно он погрузился в свои мысли, что не укрылось от острого взгляда Мими. Строгим, но теперь уже с ноткой печали, голосом она процедила, не давая ему шанса на отступление: — Я знаю, что вы знакомы! — На эти крепкие, безапелляционные слова Крис лишь глубоко выдохнул, давая понять Мими, что он действительно хотел притвориться, будто не знает его. Но зачем? Что он скрывает? — Мы просто знакомые, — произнёс он, но в его голосе слышалась явная неуверенность, и Мими почувствовала, как внутри неё растёт подозрение. Минута молчания, в которой метис, казалось, мысленно проанализировал ситуацию и понял, что демоница, видимо, знает чуть больше информации о его брате, чем он предполагал. Теперь ему будет очень сложно убедить её в том, что они лишь "знакомые", особенно когда она смотрела на него с такой пронзительной искренностью. — А к чему вопрос? — Ладно, Крис. Не сейчас, так потом я вскрою твою голову, чтобы узнать правду, а пока сделаю вид, что я поверила тебе, — пронеслось в голове у Мими, её взгляд был полон недоверия, но в глубине души, помимо решимости, зародилось и что-то ещё – любопытство, смешанное с едва уловимым влечением. — Он… Он врёт моей подруге, — слова Мими прозвучали как гром среди ясного неба, поразив Криса своей неожиданностью. В этот момент Кристофер в прямом смысле запаниковал. Метис прекрасно помнил, как девушка его сердца общалась с той самой советницей, которая видимо является её подругой. — Неужели она сказала про неё? Чёрт! — пронеслось в мыслях Криса. Если он даст понять Мими, что он в курсе ситуации, что он знает об Астароте и его истинных планах, то ему будет явно не сладко. — В каком смысле? — поинтересовался Кристофер, пытаясь изобразить искреннее недоумение и выиграть время, чтобы понять, насколько далеко зашла Мими. — Ну, — Мими немного замялась, подбирая слова, стараясь сформулировать свою мысль как можно точнее, чтобы не спугнуть его, но и донести суть. — Она просто легкомысленная. Ей дай намек, она уже из этого целую свадьбу придумает. А он… он просто пользуется ею, не более. Он играет с её чувствами. — Мими, скажи прямо, — настойчиво произнёс Кристофер, его взгляд стал более напряжённым. Демоница глубоко выдохнула, собираясь с духом, чувствуя, что этот разговор становится всё более и более личным. — Она влюбилась в него и думает, что это взаимно, — Мими ожидала ответа от метиса, возможно, сочувствия или хотя бы понимания. Но то, что он сказал, её поразило до глубины души, заставив её сердце сжаться от неожиданности. — И ты предположила, что он её не любит. Так ведь? — с лёгкой, почти неуловимой усмешкой произнёс Кристофер, его голос был странно спокоен, но в глазах читалось явное беспокойство. Он понимал, что, скорее всего, его слова – правда, и Астарот лишь ждёт идеальной минуты, чтобы отомстить "той стерве", как он когда-то называл Вики. Но по меркам Криса, даже для его брата, это было слишком жестоко. — Но так оно и есть! — выкрикнула демоница, её голос был полон отчаяния и праведного гнева. Она думала, что Крис поймёт её и поддержит, разделит её опасения, но… да чего она вообще от него ожидала? Он же Кристофер! — Милая, я понимаю, что ты беспокоишься за подругу, но, — Кристофер попытался продолжить, его рука мягко легла на её ладонь, его прикосновение было успокаивающим, но Мими резко его перебила, не дав ему договорить, её гнев достиг апогея. — Да ты бы видел его взгляд! Он точно что-то задумал! — Мими уже кричала, её лицо покраснело от злости, а глаза загорелись алым огнём, выдавая её демоническую сущность. — Он обманывает её! Играет с ней! — Мими, — Кристофер взял её ладошки в свои руки, его прикосновение было мягким, но твёрдым, словно якорь, который должен был удержать её от падения. С упорным взглядом он посмотрел на демоницу, пытаясь пробиться сквозь её гнев и ярость, стремясь успокоить её. — Перестань делать из всех бессмертных врагов. — На эти, казалось бы, милые и успокаивающие слова, девушка ещё сильнее разозлилась. Как он смеет так говорить, когда она видит очевидную ложь, когда она чувствует опасность, исходящую от Астарота, которая грозит её лучшей подруге! Мими буквально вырвала свои руки из его хватки, словно обожглась, и с громким топатом удалялась из сада, оставляя метиса стоять в одиночестве. — Ты не просто солгал мне, Кристофер, — Мими прошипела сквозь стиснутые зубы, её голос был низким и угрожающим, словно предвестник бури. — Ты не просто лжец, ты ещё и решил прикрыть зад Астарота, играя роль благородного мученика! Но ничего. Можешь быть уверен, я выведу вас обоих на чистую воду! — Шепот её был полон холодной, звенящей ярости, когда она, не оглядываясь, уходила прочь из сада, оставляя за собой лишь эхо своих слов и давящее молчание. Каждый шаг был твёрдым, каждое движение – решительным. Теперь, когда пазл начал складываться, она чувствовала прилив сил. Ненависть к Крису и, что было гораздо важнее, к Астароту, жгла её изнутри, становясь топливом для грядущей мести. Мими прошла бы мимо, скорее всего, не обратив внимания, на изящную беседки, увитой диким виноградом и благоухающей розами, но громкий, надрывный кашель, эхом отразившийся от каменных стен, остановил её. Она обернулась, и её взору предстал красноволосый метис, знакомый по недавней встрече. — Астарот, — произнесла Мими с едва заметным недовольством, её голос был холоден, но в нем слышалась нотка усталости, а не прежней ярости. — Почему ты так горько нахамила мне? — Астарот поднялся со скамейки, его движения были плавными и грациозными, словно у танцора. Он направился к Мими, которая в этот момент пыталась успокоиться, собрать воедино осколки своих мыслей и не заметила, как Астарот ловко обошёл её, оказавшись прямо за спиной демоницы. Его горячее дыхание, тёплое, как летний бриз, пронзило её холодное ушко, вызывая лёгкую дрожь. — А может, ты, просто завидуешь Вики? Завидуешь её счастью, её страсти? — Да как ты смеешь! — Мими только хотела резко развернуться, чтобы дать ему отпор, чтобы высказать всё, что она думает о его лживой натуре, но её грубо, но не без изящества, взяли за талию и прижали к стоящему сзади мужскому телу. Она почувствовала тёплую, твёрдую грудь и сильные руки, обхватившие её, словно она была хрупкой фарфоровой куклой. — Тише, малышка, — его губы скользнули к её шее, обдавая её горячим, пьянящим дыханием, которое, казалось, проникало в каждую клеточку её существа. — Я лишь хочу предупредить тебя, — он уже невесомо коснулся её шеи, его прикосновение было едва ощутимым, но от него по телу пробежала волна дрожи. Противной дрожи. Внезапно девушку буквально выхватили из его рук. Астарот, явно удивлённый, повернул голову, чтобы взглянуть на того, кто посмел прервать его игру. О, чёрт. — Хватит, Астарот, — со сталью в голосе произнёс Кристофер. Полу-ангел прижимал Мими к себе, её лицо уткнулось в его тёплую, мужскую грудь, и она почувствовала, как её собственное сердце забилось в унисон с его. От неожиданности, демоница даже не успела сопротивляться. В этот самый момент, когда её переполняли гнев, смятение и горечь, она ощутила, как будто все её проблемы разом исчезли. Мими спряталась от них, в нежных, надёжных объятьях Кристофера, словно в самом безопасном месте на небесах. Её голова была опущена, она слышала лишь ровное, успокаивающее биение его сердца. Ей стало всё безразлично, лишь бы эти объятия длились вечно, даруя ей тот покой, который она так давно искала. Но, к сожалению, блаженство закончилось так же внезапно, как и началось, с сухой, деловой фразы Криса, вырвавшей её из сладкого забытья. — Мими, мы уходим, — метис, с легким сожалением, отстранил девушку из своих тёплых объятий. В его глазах промелькнула тень чего-то, чего Мими не могла расшифровать. Он бесцеремонно взял её за руку, его пальцы слегка сжали её, и они быстро пошли прочь от красноволосого знакомого. На прощание Астарот, словно бросая вызов, выкрикнул лишь одну фразу, которая стала для Мими очередной загадкой небес. — Я не стесняюсь своих желаний, в отличие от тебя, Кристофер. И я не прячусь за маской благородства, когда на самом деле хочу одного – видеть их всех на коленях. — Чёрт, что за блятство?! — выкрикнула бы Мими, но внезапно в горле поселилась засуха, а в груди образовался комок, будто огонь пожирал все звуки, которые демоница могла бы издать. — Кто они вообще такие? — прошептала она, растерянная и подавленная, глядя на удаляющуюся спину Кристофера, который, казалось, даже не оглянулся. Но в этот момент, идя по пустому саду, она почувствовала, как его рука, до сих пор державшая её, сжимается чуть сильнее, словно передавая ей безмолвное заверение в том, что он рядом. *** – Кристофер, ты слишком добр для этого мира, – голос Астарота был подобен шипению раскалённого железа, низкий, пропитанный ядом и давней болью. Он неотрывно смотрел на брата, и в глубине его глаз, цвета утреннего тумана, мерцал опасный, неутолимый гнев. Два брата стояли в тихом саду при школе, когда-то служившем убежищем от суеты, а теперь – ареной для неминуемой конфронтации. Вокруг них, на дорожках и скамейках, уже собиралась толпа бессмертных – ученики, учителя, даже несколько членов совета. Их лица, древние и искушённые, отражали жадное предвкушение: каждый из них пришёл насладиться зрелищем, которого все так долго ждали. Но хотели ли этого сами братья, чьи судьбы были переплетены с момента сотворения? Чувствовалось, что воздух между ними был наэлектризован, готовый разорваться искрой. – Астарот, даже для тебя это слишком жестоко, – умоляюще произнёс Крис, и в его обычно спокойных, цвета неба глазах отражалась глубокая скорбь. Он не мог отрицать ярость брата, разделял её до последней капли, но унижать того, кто и так был раздавлен до предела... наблюдать за этим было невыносимо. Слишком бесчеловечно, даже для Ада. – Ты помнишь их лица? Ты помнишь ЕЁ лицо? – Голос Астарота стал тише, но от этого ещё страшнее. Он специально сделал акцент на слове "её", словно вонзая невидимый кинжал в сердце Кристофера. Эта единственная буква воскрешала в памяти образы, которые братья поклялись никогда не забывать. Кристофер медленно покачал головой. – Думаешь, так просто изменить мир? Один человек не может поменять все законы Рая и Ада, которые старше самой вселенной. Он не может изменить людей, чьи сердца тверды, как камень! – В его голосе прозвучал горький сарказм, вызванный десятилетиями наблюдений за тщетными попытками. – Можно было хотя бы попробовать! А не упиваться властью, которую дали не тому человеку, – аргумент был действительно крепкий, пронзающий, как лезвие. За все десять лет, что ей была дана эта неограниченная сила, можно было уже изменить хотя бы один, самый варварский закон, но она решила этого не делать... – Демон! Верховный демон в Совете цитадели! Чёртов демон! – Воскликнул Астарот, и его голос сорвался на крик, полный отчаяния и ненависти. Глаза загорелись ослепляющим белым светом, а на висках и шее вспухли вены, напрягшиеся до предела. Он ненавидел каждого влиятельного бессмертного, каждого члена Совета, кто мог изменить бесчеловечные законы Рая и Ада, но не делал этого. Ненавидел за искалеченные жизни метисов, которым приходилось прятаться по самым тёмным, голодным и холодным уголкам Ада, цепляться за жизнь в тенях, словно тараканы, только чтобы просто выжить... – Астарот... – Кристофер хотел возразить, попытаться унять эту слепую ярость, но брат успел его перебить, оборвав на полуслове. – Кристофер, молчи! Иначе я спущу весь свой гнев на тебя! – Небольшое, давящее молчание повисло на шеях у братьев, будто невидимые руки сдавливали им горло. Воздух стал плотным, тяжёлым. Кристофер был зол на Астарота за столь сильную, разрушительную жажду мести, за то, что та исказила его брата. А Астарот был зол на Криса из-за его доброты, которая казалась слепой и бессмысленной, прощавшей всех тех, кто издевался над метисами и смеялся над их страданиями. – Или же... спустить его на твою дорогую шлюху? P.S.: Ооо, ты попал, Астарот. И пробил Криса насквозь. Добавила бы от себя автор истории, но ей не велено вмешиваться. Взгляд Кристофера в одну секунду стал ледяным, а сердце сделало болезненный рывок. – Астарот, заткнись! – Это был не крик, а рык, сотрясший саму реальность. Началось бурное землетрясение. Земля задрожала, раскололась глубокими трещинами, а природа вокруг, связанная с Кристофером невидимыми нитями, начала погибать от его необузданной злости. Деревья в школьном саду корёжились, их листья чернели и рассыпались в прах, воздух наполнился запахом гниения и серы. Его стихия – сама жизнь, и сейчас она страдала из-за ярости метиса, который терял контроль. – Где мой брат? Брат, который смотрит на мир прямо, а не в розовых очках! Где реалист, что понимал неизбежность? – Голос Астарота был полон презрения, несмотря на дрожащую землю под ногами. Злость Кристофера можно было измерять не в тоннах, а в разрушенных мирах; в его голове стадом разъярённых баранов проносились слова Астарота: "На твою шлюху". С каждым ударом сердца они звучали всё громче, всё больнее. – Посмотри на нас! Мы ссоримся с тех пор, как к тебе в голову пришла идея посадить на цепь эту стерву! – продолжал кричать Астарот, словно намеренно подливая масла в огонь. А в это время терпение Криса, и без того на пределе, окончательно истощалось. Земля под ногами братьев провалилась ещё глубже. – Что эта тварь сделала с тобой?! – Этот последний удар, нанесённый с расчётом, стал последней каплей. Даже с самого дальнего острова, если бы он существовал в этом гибнущем саду, можно было бы услышать, как лопнуло терпение Кристофера, разорвавшееся на миллион острых осколков. В одну секунду из его руки, поднятой в немой ярости, вырвалось ослепительное скопление чистой, первозданной силы. Это был не просто сгусток энергии, а ослепляющий луч, пульсирующий белым и золотым светом, направленный прямиком в Астарота. И тот, не ожидая такой стремительности и мощи от брата, отлетел с неимоверной силой на несколько десятков метров, врезавшись в живую изгородь и сломав её. Удар был таким, что от него по саду пронёсся глухой гул. Из его распахнутых крыльев вылетело с десяток перьев, словно снежинки на ветру, а в теле, казалось, хрустнули и сломались сразу несколько костей. Мгновение спустя Астарот, с усилием и скрипом зубов, приподнялся на локтях. Кровь сочилась из уголка его рта, но глаза горели ещё ярче, ещё опаснее. Он угрожающе посмотрел на брата, и его голос прозвучал тихо, но с леденящей душу решимостью: – Кристофер, ты сам это начал... *** Никто не знает, сколько этот бой длился. Часы, а может, и вечность. Он был кровавым и бесстрашным, ведь оба брата знали, что убить друг друга они никогда не смогут – в их жилах текла одна кровь, сплетённая из древней магии. Но сломать пару костей, выбить из себя остатки сил, выплеснуть накопившуюся ненависть – это было в их власти. И один из братьев явно проигрывал. Это был Кристофер. Его тело, иссечённое ударами, дрожало от напряжения, но дух ещё боролся. Он всегда был слабее Астарота, ведь он не брал силу из ненависти и желания отомстить, как его брат, не подпитывался горечью утраты. Его сила была иной – более тонкой, связанной с самой сутью жизни, а не с её разрушением. Поэтому Крис всегда ему проигрывал. Всегда. Их раны были кровавыми и зрелищными, но не окончательными: плоть у них то и дело срасталась, порезы и трещины на коже почти сразу затягивались, кости сращивались, а свежая кровь вскоре исчезала, оставляя лишь тёмные, едва заметные отметины. Это делало бой ещё более жестоким — удары теряли смерть как исход, но сохраняли боль и усталость, а поражение становилось внутренним, а не фатальным. И этот бой, бушевавший в истерзанном саду, прервала одна маленькая демоница. Она появилась будто из ниоткуда, её шаги были бесшумны, но аура силы, исходившая от неё, была настолько мощной, что заставила замолчать даже шелест ветра. Маленькая, но с удивительной решимостью, она встала между братьями. В её ладонях вспыхнули два скопления самого жаркого пламени Ада, подобного языкам голодных червей, и, бросив их в стороны от братьев, так, чтобы жар обошёл их стороной, но внушил бы трепет, она громко закричала: – Вы совсем сошли с ума!? Удар от девушки был силён, ведь та была на редкость одарена силой настоящего демона. Пламя, вырвавшееся из её рук, окутало пространство вокруг, заставляя даже бессмертных зрителей, затаивших дыхание, отшатнуться. Оно не причинило вреда, но его жар и мощь были неоспоримы — и если бы кто-то получил ожог, он бы почти сразу же стёрся с кожи, как будто пламя не хотело оставлять следов надолго. – Мими, уйди отсюда! – закричал Кристофер, его голос звучал хрипло и надломленно. Он почувствовал, как внутри зародился новый прилив силы, но не от злости, а от животного страха за неё. Он не мог позволить, чтобы с его милой Мими что-то случилось, чтобы её опалило это пламя, или, что ещё хуже, чтобы один из братьев случайно причинил ей вред. Но и останавливать бой с Астаротом, в котором он заведомо проигрывал, где каждый удар приближал его к полному истощению, тоже не хотел. В чью же пользу он сделает выбор? Сердце разрывалось от этой немыслимой дилеммы. «Я не могу позволить ей пострадать… Но я не могу сдаться…» – Кристофер, что ты вытворяешь? – К нему подбежала демоница, Мими. Её глаза, обычно спокойные и пустые, сейчас были полны тревоги, а тон – невероятно беспокойным. Она смотрела на его раны, на его измождённый вид, и сердце её сжималось от боли. Она беспокоилась за него, за его самочувствие, за его хрупкую, но такую сильную натуру. В этот момент выбор был определён. – Будь разумным и прекрати эту никчёмную драку! – буквально молила девушка, её маленькие, переливающиеся крылья трепетали от напряжения, отражая свет адского пламени. – Это не решит ничего, Кристофер! Это только разрушит вас обоих! Кристофер, превозмогая боль, с холодным, почти отсутствующим лицом посмотрел на брата. Астарот стоял, окутанный дымкой от заклинаний Мими, его фигура казалась величественной и пугающей. На его губах играла горящая, издевательская усмешка. Он знал, что Мими – слабое место Криса. Он ждал, когда Крис, словно маленький щеночек, побежит за своей хозяйкой, забыв обо всем. И он дождался. Астарот видел, как Кристофер, опираясь на остатки сил, но явно ведомый тревогой за Мими, быстро удаляется с места драки, его шаги были быстрыми, но неуверенными. А за ним, словно тень, быстро шла демоница. Демоница, которой он был одурманен. И Астарота это ужасно бесило. Ярость, которую он сдерживал, вновь начала закипать. Единственное, что он мог, это бросить на прощание лёгкое, как ядовитая стрела, издевательство, чтобы ещё больше ранить брата: – Ты ослаб, дорогой брат. Тебя больше ничто не держит. В этот момент Мими, оглянувшаяся на Астарота, который уже скрывался за поворотом прочь из сада, увидела, как в его глазах мелькнула тень боли и поражения. Она знала, что метис не мог причинить ей вреда – его инстинкты не позволили бы. Но слова брата задели Криса глубже, чем любой удар. Нужно было видеть глаза Мими в эту секунду – пазл в её голове собрался, сложился из мельчайших деталей. Они похожи. Пусть их характеры и кажутся противоположными, словно ночь и день, как свет и тьма, но у них есть главная общая черта: их прошлое. Прошлое, которое принудило их обоих стать стальными, выковать в себе непробиваемую броню, научиться выживать любой ценой. Но знаете поговорку "любовь меняет нас"? И Кристофер изменился. Он изменился только из-за неё, из-за Мими. Его сердце, прежде закрытое и закованное в броню, открылось. Астарот же не желал ничего менять. Он оставался пленником прошлого, сжигаемый лишь желанием мести, и видел в Кристофере лишь жалкое подобие себя, предавшее свою природу. Кристофер уже скрывался за поворотом в сторону школы, его плечи были опущены, словно он нёс на себе всю тяжесть мира. Он шёл, чувствуя, как тело отказывается подчиняться, но голова была занята только одним – Мими. Но в тот момент, когда он почти достиг дверей школы, его резко прижала к холодной каменной стене фигура. Это была злая демоница, Мими, чьи глаза горели неистовым огнём, словно в них отражалось всё её негодование. – Кто ты такой, Кристофер?... – её голос был низким, полный недоверия и холода, словно она пыталась прожечь его насквозь, до самой сути, до самых тёмных уголков его души. Она знала, что он – брат Астарота, что они связаны, но эта внезапная, слепая самоотверженность, эта готовность броситься в бой, лишь бы защитить её, заставила её задаться вопросом: кто же на самом деле этот полуангел, скрывающийся за маской доброты?