Глава 1. Когда сил уже не осталось

      Утро выдалось как всегда скверным. Соседи на улице снова о чем-то громко спорили. Ругань была признаком того, что часы пробили семь утра. Кто-то выгуливал собаку в неположенном месте, кто-то наехал на чей-то газон. Все, как и вчера.  Гермиона Грейнджер лежала с открытыми глазами, слушая этот утренний концерт. Ее жизнь раскололась надвое: в одной — серая реальность этого дома на окраине Лондона, в другой — сияющие залы Министерства магии. Но парадокс был в том, что оба этих мира стали для девушки клеткой. Дни были похожи на зацикленную колдографию, где с каждым повторением краски тускнели, пока не остались одни оттенки серого. А жизнь, обещавшая стать когда-то грандиозной, превратилась в скучную бюрократическую справку, подшитую в самое пыльное министерское дело.       Гермиона все еще была волшебницей. Занимала неплохой пост в Отделе контроля над магическими существами. Но работа была сплошной бумажной рутиной, наполненной бесконечными отчетами, которые гасили последние искры былого идеализма. Каждый вечер девушка возвращалась в дом, где магия была табу.  Где царили магловские проблемы: неоплаченные счета, вечные ссоры по пустякам и запах пригоревшего тоста. После истории с стертыми воспоминаниями на время войны, миссис Грейнджер опасалась колдовства. Девушка приняла это. Все равно нельзя взмахнуть палочкой, чтобы навести порядок в мыслях и чувствах.       За время жизни в Австралии, у мистера и миссис Грейнджер родился мальчик. После того, как Гермиона вернула им память о их первом ребенке, те вернулись обратно в Лондон. Их некогда теплые, полные любви и взаимопонимания отношения истлели как свеча. Их любовь всегда была примером для девушки. Ее мать, Дженнифер, так и не рассказала, что послужило причиной краха их крепкого брака. Дальше проблемы Грейнджеров росли как снежный ком. Банкротство клиники отца, долги и продажа дома, в котором Гермиона провела все свое детство. Но финальным актом трагедии, стала смерть мистера Грейнджера. Вся ответственность за семью легла на Дженнифер. Не смотря на все тяготы, женщина никогда не давала детям почувствовать свою печаль.       Гермиона была одинока. С Роном они расстались мирно, сохранив дружбу — ту самую, проверенную пережитыми тяжкими испытаниями и войной. Гарри был счастлив с Джинни и их растущими детьми в восстановленном доме своих родителей в Годриковой Впадине. Их жизни казались такими цельными. Ее же жизнь представляла собой хаотичный коллаж из магических пергаментов и магловских счетов за электричество.       Из мыслей девушку вырвал мальчишечий голос.       — Держи десять фунтов, — младший брат Лео, двенадцатилетний сорванец, тыкал в Гермиону пальцем, пока она пыталась допить утренний чай. — Пари. Они не продержатся и пяти минут после того, как бабушка спустится.       У бабушки семейства Грейнджеров было только три желания: выдать Гермиону удачно замуж, отправить любимого внука Лео в самый лучший университет, и чтобы невестка поскорее исчезла из ее жизни.       Гермиона поморщилась. В голове звенело от вчерашнего спора с гоблинами по поводу новых правил обращения с золотом.       — Лео, не надо.       — Да ладно! Вчера продержались семь! Сегодня бабушка встала не с той ноги. Я чувствую. Пять минут — и начнется.       Она не хотела участвовать в этом цирке. Но тут же, как по расписанию, из гостиной донесся ледяной, полный раздражения голос Агаты Грейнджер:       — Дженнифер, ты снова купила этот дешевый кофе? От него в горле першит. Неудивительно, что в твой ресторан никто не ходит. У тебя ужасный вкус.       И все. Скандал начал разгораться. Голос матери, напряженный и обреченный, парировал:       — Это пока все, что мы можем позволить, свекровь. На хороший зерновой у нас нет денег.       — Деньги! — фыркнула Агата. — Мой сын оставил горе невестку с долгами!        — Хватит!       Гермиона сжала кружку так, что костяшки пальцев побелели. Рука сама потянулась к карману пиджака, где лежала палочка. Одно движение — и можно было бы наложить Силенцио. Но нет. Девушка опустила руку. Лео смотрел на нее с ожиданием. Прошло меньше минуты. С грохотом отодвинув стул, она сунула руку в сумочку, вытащила купюру и швырнула ее брату.       — Забирай. И отстань. Ты выиграл спор.       Его победоносное «Yes!» прозвучало Гермионе вслед, когда она, накинув мантию поверх магловского делового костюма, выбегала из дома. Хлопок двери — и вот она уже на пороге, готовая аппарировать. Лишь бы подальше от сюда.       Свист осеннего ветра в ушах, знакомый толчок в районе солнечного сплетения — и серая улица сменилась просторным залом Министерства. Но даже здесь девушка не могла выдохнуть. Постоянные ссоры дома оставляли в душе осадок. Он словно яд, отравлял Грейнджер изнутри. Долги. Жалкая выручка от маминого кафе. И ее собственная, совсем не маленькая зарплата, которая пропадала на глазах в ворохе семейных проблем.       Гермиона стала колючей. Возвела вокруг себя огромные монолитные стены, через которые не могли пробиться даже самые близкие. Она сторонилась заводить новые знакомства. Все общение девушки на работе было чисто деловым. В Министерстве ее побаивались. Отстраненность была ее защитным панцирем. Если держать всех на расстоянии, никто не увидит, как тебе больно. Не увидит усталости, страха и горькой иронии: она, покорившая время, сражавшаяся с Тьмой, была бессильна перед обыденным несчастьем своей семьи.       — Отчет о инциденте с пикси в Суррее должен был быть на моем столе вчера, Перкинс! — ее голос прозвучал резко, заставив пару проходящих мимо сотрудников вздрогнуть.       Бедный мужчина съежился.       — Мисс Грейнджер, я…       — Никаких «но»! Если вы не в состоянии уложиться в срок, я найду того, кто сможет. У вас есть время до конца дня.       Девушка развернулась и пошла в свой кабинет, чувствуя на спине его испуганный взгляд и сдавленный шепот: «Смотри, какая Гарпия Грейнджер сегодня…»       «Гарпия Грейнджер». Она знала об этом прозвище, что дали коллеги. Когда-то оно ранило. Теперь девушка, услышав его, игнорируя, лишь стискивала зубы. Пусть боятся и сторонятся. Так проще. Проще, чем признать, что они правы — что от той, восторженной, готовой свернуть горы девушки, не осталось и следа. Осталась только раздраженная, уставшая женщина, разрывающаяся между двумя мирами, ни в одном из которых она не чувствовала себя на своем месте.       Гермиона села за стол, заваленный кипами пергамента, и на мгновение закрыла глаза. Внутри была пустота. Она уже и сама забыла, каково это — искренне улыбаться, чувствовать легкое безумие счастья. Мир сузился до размеров кабинета, проклятого дома и пути между ними. И казалось, не было силы, способной разорвать этот порочный круг. Даже магия была бессильна против тихой трагедии повседневности.

***

      Дверь в кабинет Гермионы была приоткрыта. Гарри Поттер, не став стучать, осторожно заглянул внутрь. Девушка сидела за своим массивным дубовым столом, уставленным аккуратными стопками пергаментов, и смотрела в окно с таким безрадостным выражением лица, что у друга сжалось сердце.       — Разрешите войти, мисс Грейнджер? — произнес он, стараясь, чтобы в голосе звучала легкость.       Гермиона вздрогнула и обернулась. Увидев Гарри, ее лицо на мгновение смягчилось, прежде чем вновь застыть в привычной маске усталой собранности.       — Гарри, привет. Конечно проходи.       — Ты опять вся в работе, — констатировал он, опускаясь в кресло напротив стола девушки. — И опять смотришь так, будто у тебя только что конфисковали все твои любимые книги.       — Это мое обычное выражение лица, — парировала она, откладывая перо в сторону. — Особенно когда ко мне заходят без предупреждения.       — Я стучусь. Не сегодня…, но стучусь. Просто ты никогда не слышишь. Ты слишком глубоко уходишь в себя. — Гарри облокотился на подлокотник. — Слушай, я не могу больше на это смотреть. Я пришел не просто так. У меня есть одна идея.       Гермиона скептически приподняла бровь.       — Если это еще одна твоя попытка затащить меня на уикенд к тебе и Джинни, где я буду пятым колесом в вашей идиллической семейной повозке…       — Нет. Хотя, ты всегда желанный гость. Речь о другом. — Гарри улыбнулся своей знаменитой, обезоруживающей улыбкой. — У меня есть друг. Невилл познакомил. Парень — владелец оранжереи с редкими травами, трудяга, с головой на плечах. Очень спокойный. Я думаю, вам будет, о чем поговорить. Как насчет того, чтобы…       — Гарри Джеймс Поттер, нет, — Гермиона перебила его так резко, что он вздрогнул. Она тут же смягчилась, потирая переносицу под оправой очков. — Прости. Я ценю твою заботу, правда. Но я не хочу ни с кем знакомиться. У меня нет на это ни сил, ни желания.       В этот момент дверь распахнулась с такой силой, что та ударилась о стену, сбив картину подсолнуха, что подарила Гермионе мама. В кабинет влетел высокий, ухоженный мужчина с беззаботной улыбкой и идеально уложенными черными волосами. Это был Роймонд Паттэрсон. Маглорожденный волшебник, сын из богатой семьи. Его родители вели бизнес по продаже автомобилей и довольно успешно. Его состояние и обаяние позволяли мужчине работать ровно настолько, чтобы его не уволили.       Паттерсон был единственным человеком, которому Гермиона позволила приблизиться к себе. Их знакомство произошло год назад, когда его перевели из отдела магических игр и спорта. Поначалу Грейнджер не испытывала к нему симпатии. Он казался ей слишком легкомысленным и беспечным, постоянно опаздывал и не упускал возможности приударить за каждой женщиной, которая оказывалась у него на пути. Однако чаще всего попытки Роя завести отношения заканчивались отказами. Он не был так хорош, как думал о себе. Тем не менее, Рой проявлял доброту и отзывчивость, стойко переносил все капризы и перепады настроения Гермионы. И несмотря на ее вспыльчивый нрав, Паттерсон стал для нее настоящим другом.       — Грейнджер, ты не поверишь! — возбужденно воскликнул мужчина, не обращая внимания на Гарри. — Та самая красотка из Отдела международного магического сотрудничества, Люси! Я пригласил ее на ужин, и она согласилась!       Гермиона смерила его взглядом, полным раздражения, но в уголках ее губ дрогнула едва заметная улыбка.       — Поздравляю, Рой. Надеюсь, ты в курсе, что у нее двое детей-близнецов, и она как раз искала им сиделку на вечер.       Рой лишь рассмеялся, ни капли не смутившись.       — Остришь, Грейнджер, как всегда! Любить детей — это благородное дело. Особенно чужих. А теперь перестань портить мне настроение и пойдем обедать. Ты уже бледная, как привидение, от этих своих бумажек.       — Я занята.       — И я. Умирать от скуки — тоже занятие. Пошли, я угощу фирменным сэндвичем с жареной говядиной и тыквенным соком из министерского кафетерия.       Гарри внимательно наблюдал за этой сценой, и на его лице появилось облегченное выражение. Хоть Поттер и считал Паттерсона ветреным и беспечным, но и мужчина был, пожалуй, единственным коллегой в отделе, кто не боялся его подругу. Рой мог подшучивать над ней, не опасаясь за свою жизнь, даже если это порой злило девушку.       — Иди, Гермиона, — мягко сказал Гарри. — Я как раз ухожу.       Грейнджер вздохнула, посмотрела на груду документов, потом на беззаботное лицо Роя и, наконец, на одобрительную улыбку Гарри.       — Ладно, — сдалась она, вставая. — Но только один сэндвич. И если ты хоть раз за обедом начнешь рассказывать о своих любовных «победах», я вылью на тебя свою порцию тыквенного сока.       — Договорились! — Рой сиял, как будто она согласилась на свидание, а не на обед с коллегой. — Поттер, присоединишься?       — Нет, спасибо, меня ждут, — улыбнулся Гарри, поднимаясь с дивана. Он кивнул Гермионе: «Увидимся». И вышел, оставив ее на попечение этого странного, но с виду искреннего человека, с тихой надеждой, что хоть кто-то может заставить его подругу ненадолго забыть о тяготах жизни.

***

      Министерский кафетерий был шумным и душным, как всегда. Гермиона отодвинула тарелку с наполовину съеденным сэндвичем. Несмотря на уговоры Роя, аппетит к ней так и не вернулся. Мужчина вдохновенно рассказывал о последней гонке на мётлах, которую он посетил, жестикулируя так активно, что чуть не опрокинул свой стакан с тыквенным соком.       Внезапно из сумочки раздалась настойчивая вибрация. Гермиона нахмурилась. Она была одной из немногих, кто пользовался усовершенствованным магловским «сотом» — устройством, разработанным на основе сотового телефона, работавшим в Министерстве благодаря хитроумным чарам. На экране горело имя «Агата Грейнджер».       Со вздохом она поднесла трубку к уху.       — Бабушка, я на работе.       — Работа — это отговорка, — послышался в ответ чёткий, как удар хлыста, голос. — Я тебя не задержу на долго, Гермиона. У меня для тебя прекрасные новости.       Девушка сжала трубку так, что пластик затрещал. Если бабушка считала новость прекрасной, то ничего хорошего для волшебницы это не сулило.       — Если это опять про курсы по баскетболу для Лео, то я уже сказала…       — Не будь глупа. Я бы не побеспокоила тебя в обеденный перерыв этим. Речь о твоём будущем. Я провела небольшое исследование и нашла три весьма выгодные партии. Один — богатый красавчик, из какого-то очень знатного рода Селвинов. Немного старше тебя, но состояние у него… Второй — владелец сети здешних аптек, трудолюбивый, небогатый, но перспективный. И третий…       — Бабушка! — вырвалось у Гермионы, и несколько человек за соседними столиками обернулись. Рой приподнял бровь, наблюдая за сценой. Она отвернулась и прошипела в трубку: — Я не нуждаюсь в твоих услугах свахи! Я не собака для случки!       — Ты засиделась в девках, Гермиона! Тебе уже двадцать восемь! Сколько можно прятаться за этими дурацкими бумагами? Твой отец…       — Не упоминай отца! — голос девушки дрогнул от ярости и боли. — У меня нет ни времени, ни желания — это обсуждать. Всё.       Девушка с силой нажала на кнопку, разрывая соединение, и швырнула телефон в сумочку. Грейнджер тяжело дышала, словно только что пробежала марафон. Рой от удивления присвистнул.       — Вау. А я думал, что это мои родители — мастера по нагнетанию. У них просто любимая мантра: «Когда же ты, наконец, остепенишься, Роймонд?».       Гермиона сгорбилась над столом, чувствуя, как знакомое напряжение сжимает виски.       — Прости, что ты это услышал. Просто… все считают своим долгом устроить мою личную жизнь. Гарри, бабушка… Будто я сломанный механизм, который нужно починить, подыскав ему подходящую деталь.       — Понимаю, — Рой отпил сока, и его обычно беззаботное лицо стало на удивление серьёзным. — Понимаю прекрасно. У меня то же самое. «Наследство», «продолжение рода», «пора бы уже». Уши вянут.       Гермиона скептически хмыкнула.       — У тебя-то проблем с этим нет. Ты можешь жениться хоть завтра. Вот на той самой Люси, например, — она не удержалась от хитрой ухмылки. — И её детишки в придачу. Подаришь своим родителям сразу и невестку, и внуков. Два в одном.       Рой рассмеялся, его добродушное выражение лица вернулось.       — Блестящий план, Грейнджер! Надо будет им его предложить. Правда, боюсь, их больше прельщает идея с прямым «продолжением рода Паттерсонов», а не усыновление двух маленьких исчадий ада.       Они вместе посмеялись, и натянутая атмосфера немного разрядилась. Доедая обед, Гермиона почувствовала хоть и слабую, но все же благодарность к Рою. Он мог быть ветреным и несерьёзным, но умел посмеяться над проблемой, не обесценивая её.       Через полчаса девушка уже сидела в своём кабинете. Сэндвич и короткая передышка не смогли развеять мрак, сгущавшийся вокруг. Она взяла следующий пергамент из высокой стопки — отчёт о миграции диких гиппогрифов — и с новой силой углубилась в работу. Строки текста расплывались перед глазами, но Гермиона упрямо заставляла себя читать. Работа была единственным оправданием, единственным местом, где девушка всё ещё могла всё контролировать. Пусть ненадолго, но она позволяла Грейнджер забыть и о заботах бабушки, и о собственном одиночестве.

***

      Вечерний Лондон был окутан прохладной дымкой, и фонари отбрасывали на мокрый асфальт длинные, расплывчатые тени. Гермиона, наконец покинувшая Министерство, встретилась у входа в маленькую кофейню со своей соседкой и, пожалуй, единственной магловской подругой — Кенди.       Кенди было очень подходящее имя для девушки. Пухлая, румяная, с копной пшеничных волос, она всегда напоминала Гермионе большую, счастливую ожившую пышку. Такая же круглая и мягкая, как сладкие булочки, которые так любила ее подруга. Сегодня в руках Кенди был не только стаканчик с капучино, но и бумажный пакет, от которого вкусно пахло корицей и сахаром.       — Привет, Гермиона! Я не удержалась, купила полдюжины пышек с посыпкой. Ты не против, если мы съедим их по дороге? — щебетала Кенди, ее глаза сияли от предвкушения.       «Главные проблемы этой жизнерадостной и легкомысленной девушки, — подумала Гермиона, — это вес, который не уменьшался, и то, что её это, кажется, совершенно не заботило». Впрочем, в этом была своя прелесть.       — Конечно, — вздохнула Гермиона, делая глоток своего черного кофе. — Только давай пойдем побыстрее, я замерзла.       — О, ты не поверишь! — продолжила Кенди, с трудом открывая пакет одной рукой. — Я иду на свидание! Вслепую!       Гермиона поморщилась.       — Вслепую? Ты имеешь в виду, с завязанными глазами? – не скрывая саркастических ноток в своем голосе, произнесла Грейнджер.       Подруга рассмеялась.       — Нет, глупышка! Это через специальное агентство знакомств. Ты заполняешь анкету, описываешь, какой у тебя парень мечты, а они ищут подходящего. И наоборот, парни тоже заполняют. А потом назначается встреча, и вы идете на свидание, не зная, как выглядите! Романтично, правда?       Гермиона скептически подняла бровь.       — Звучит как идеальный рецепт для полного разочарования. И что же ты написала в этой анкете о себе?       — Ну, — Кенди смущенно покраснела, — я написала, что внешне, издалека, могу напоминать актрису Аманду Сайфер.       Гермиона не удержалась от шутки.       — Понятно. А вблизи напоминаешь ее дом.       Не успела Кенди что-то ответить, как Грейнджер, сконцентрированная на разговоре, резко столкнулась с кем-то из прохожих. Горячий кофе выплеснулся из стаканчика и широким коричневым пятном растекся по светлому пальто.       — Ой! — вскрикнула Кенди.       Грейнджер, вся во власти внезапно нахлынувшей ярости, резко обернулась, чтобы обрушить на невежу весь груз своего скопившегося за день раздражения. Но виновник, даже не извинившись, уже растворился в вечерней толпе.       — Да чтоб тебя! — выругалась она сквозь зубы.       — Не волнуйся, я помогу! — Кенди тут же сунула пакет с пышками Гермионе и начала тереть пальто влажными салфетками. Но через секунду ее внимание привлек кто-то другой. — Ой, смотри, какой красавчик! — прошептала девушка, застыв с салфеткой в руке и глядя куда-то через плечо Гермионы. — Вон тот, в наушниках, похоже читает рэп. Боже, какой стиль! Гермиона, посмотри!       Это стало последней каплей. Все — бабушка, Гарри, работа, пролитый кофе и теперь эта бесконечная, невыносимая одержимость мужчинами.       — ПАРНИ, ПАРНИ, ПАРНИ! — сорвалась она, и ее голос прозвучал так резко, что Кенди вздрогнула и отпрянула. — Хватит о них вечно думать! Что будет дальше, а? Ты выйдешь за какого-то парня, нарожаешь детей, а потом он бросит вас всех и уйдет! И что ты будешь делать дальше? А? Что будешь делать?       Кенди на мгновение замерла, ее губы дрогнули от обиды. Она посмотрела на Гермиону по-детски невинными, растерянными глазами и тихо, как будто это было самое очевидное решение, ответила:       — Ну... тогда я выйду замуж еще раз. Что же еще?              Грейнджер закрыла глаза, чувствуя, как гнев сходит на нет. Она снова была неправа, снова набросилась на того, кто не виноват.       — Ладно, — выдохнула она, смиряясь. — Забудь.       Подруга, все еще обиженная, но по-своему заботливая, дотронулась до ее руки. — Моя старшая сестра права. Тебе действительно нужна помощь, Гермиона. Специалиста. Ты вся... как ежик. Колючая.       Гермиона горько усмехнулась.       — Ох уж эта твоя сестра. Пошли уже домой.       И они пошли, оставив позади шумный город и растерянного молодого мужчину с бумажными салфетками, сжатыми длинными бледными пальцами. Он слегка улыбался, услышав обрывки их разговора.       Девушки шли и разговаривали на разные отстраненные от произошедшего инцидента темы. Пятно кофе на пальто и несъеденные пышки в руках, в воздухе между ними висело невысказанное понимание того, насколько разными были их миры и переживания.